Безусловно, анализ черт личности, зафиксированный в языке, необходим при изучении проявлений личности. Однако даже при самой тонкой статистической обработке различных дескрипторов при диагностике личности не следует забывать, что источник этого набора черт – самоописание или внешнее наблюдение. Известный публицист Е.М. Богат, автор цикла книг о проблемах нравственности человека, писал, что после обработки текстов его книг на ЭВМ в этих текстах были выявлены наиболее часто употребляемые термины: сострадание (233 раза), удивление (145 раз), сопереживание (84 раза), восхищение (79 раз), волнение (25 раз), а также с высокой частотой используемые термины «чудо», «кощунство», «святыня». На основе данного набора терминов одним специалистом было сделано заключение о личности автора: «Вы верите в Бога, хотя и скрываете это». Публицист отнесся к этому диагнозу его личности как к грустному курьезу. Черты личности, зафиксированные в терминах языка, в текстах книг, дают какое-то представление о личности. Но можно ли, исходя из набора таких черт, построить портрет личности, прогнозировать ее действия и поступки? Любой ответ на подобный вопрос вновь будет лишен смысла, так как система координат изучения многообразных проявлений личности не очерчена.

Личность и социальные роли .

Другой возможный материал для построения статуи личности – социальные роли человека. Роль студента, роль учителя, роль врача, роль инженера… Каждая из социальных ролей связана с определенной функцией, которую человек, принимая роль, начинает исполнять в жизни.

…Весь мир – театр.

В нем женщины, мужчины – все актеры.

У них свои есть выходы, уходы.

И каждый не одну играет роль.


Если поверить У. Шекспиру, то все люди – актеры в театре жизни, каждый из которых в своей судьбе играет разные роли. Тогда дело остается за малым: перечислить репертуар всех ролей, сыгранных в жизни человека, признать мир театром – и статуя личности построена. Но опыт обыденной жизни подсказывает, что и путь строительства статуи личности через перечисление самого полного репертуара ролей теряет в личности что-то существенное, несводимое к исполняемым ею ролям.

Если спросить человека на улице, кто он, то он может ответить «студент», «артист», «пионер», «психолог», «спортсмен», «солдат» и т. п., то есть назовет одну из выполняемых им социальных ролей. По названной социальной роли можно узнать, что стоящий перед нами юноша, например, «студент», но означает ли это, что мы знаем, кто этот юноша.

Представление о « социальной роли » в обыденном сознании постоянно соседствует с образами « маски » , фасада, за которыми скрывается подлинная натура человека. Ф.М. Достоевский писал о «подпольном человеке», который в каждой личности пытается прорваться наружу. «Все-то дело человеческое, кажется, действительно, в том только состоит, чтобы человек поминутно доказывал себе, что он – человек, а не штифтик» [12] , не безличная функция в технологии того или иного процесса жизни. Спор «человека из подполья» с «ролевым человеком», их непрекращающийся диалог в жизни каждой личности – весомое доказательство существования обеих этих ипостасей человеческого бытия. За социальными ролями стоит вполне ощутимая реальность. И вопрос о месте этой реальности в спектре феноменов личности вновь наталкивается на барьер незнания системы координат исследования личности в человекознании.