ВЫИГРЫШ В ГОНКЕ СПЕРМАТОЗОИДОВ

Переживание клеточного уровня сознания

Если продвигаться дальше вспять по линии времени, то отчеты о пренатальном опыте, переживаемом в холотропных состояниях сознания, становятся все фантастичнее и поверить в них все труднее. И все же иногда они приносят информацию, которую можно проверить. Я сам присутствовал на потрясающей презентации австралийского психотерапевта Грэма Фарранта на конференции по пре- и перинатальной психологии в Сан-Диего, штат Калифорния. На своей лекции Грэм демонстрировал видеокассету, на которой он переживал свое зачатие.

К своему большому удивлению, во время сессии, когда он был сперматозоидом, он вовсе не пытался атаковать пассивную яйцеклетку, как пишут в учебниках для мединститутов, а на самом деле сама яйцеклетка приступила к действию, выпустив «щупальце» своей цитоплазмы и поглотив его. Когда Грэм показывал видеозапись своей сессии, мы могли видеть на разделенном экране самый первый фильм, в котором было зафиксировано зачатие человека, снятый в Стокгольмском королевском институте Леонардом Нильсоном с использованием электронного микроскопа четыре года спустя после сессии Грэма. Поскольку Грэм на кассете продолжал комментировать свои переживания, мы могли видеть, что фильм подтверждает его эмпирические прозрения.

Ниже приведены выдержки из конспекта сессии с высокой дозой ЛСД, проведенной молодым психиатром, в котором он описывает свое убедительное отождествление со спермой и яйцеклеткой на клеточном уровне сознания. Переживая участие в гонке спермотозоидов и слиянии двух эмбриональных клеток во время зачатия, он пережил деление клеток оплодотворенного яйца и все эмбриональное развитие до самого конца.

«Мое сознание становилось все менее и менее дифференцированным и мое представление о собственном теле подвергалось радикальным изменениям. Казалось, я стал каким-то примитивным организмом вроде амебы. Я начал испытывать странное возбуждение, не похожее ни на что, что мне когда-либо приходилось чувствовать. Я понял, что участвую в какой-то лихорадочной супергонке, следуя неким химическим посланиям, очень соблазнительным, действию которых невозможно сопротивляться. Часть меня, расположенная где-то там, где обычно располагалась моя спина, генерировала ритмичную пульсацию, которая несла меня сквозь пространство и время к какой-то неведомой цели. Я имел очень смутное представление о пункте назначения, но дело казалось очень важным. По прошествии некоторого времени я, к своему немалому удивлению, понял, что стал сперматозоидом и этот таинственный регулярный пульс исходит от лидера гонки. Он стимулировался длинным жгутиком, который извивался и толкал меня вперед.

Прибегнув к своему зрелому рассудку, я заключил, что целью, которую я так яростно преследовал, было достичь яйцеклетки и оплодотворить ее. Несмотря на то что подобный сценарий казался моему разуму ученого абсурдным и нелепым, я не мог сопротивляться соблазну полностью погрузиться и раствориться в этой гонке со всей серьезностью и всеми силами. Чувствуя себя сперматозоидом, борющимся за яйцеклетку, я осознавал всю сложность задействованных факторов. Происходил физиологический процесс, обладавший теми самыми основными характеристиками, которые изучают в медицинских институтах. Однако у него было и множество дополнительных характеристик, которые выходили далеко за пределы того, что было известно моему разуму, и того, что была способна вообразить моя фантазия ч обычном состоянии сознания.

Клетка-сперматозоид, которой я стал, оказалась сложным микрокосмом, мирозданием в своем собственном праве. Я ощущал биохимические процессы в нуклеоплазме и представлял себе хромосомы и даже молекулярную структуру ДНК. Базовое архетипическое строение молекул ДНК было расцвечено голографическими образами различных форм жизни. Физио-химические конфигурации казались тесно связанными с примордиальными филогенетическими отпечатками, памятью предков, мифами и архетипическими образами, и все они сосуществовали в одной и той же безгранично сложной матрице. Биохимия, генетика, естественная история и мифология, казалось, сложно переплетались и были лишь различными аспектами одной и той же сложной космической структуры. Гонка сперматозоидов также, казалось, управлялась некими внешними силами, определяющими ее конечный результат. Я ощущал, что все это имеет какое-то отношение к истории и звездам, и решил, что они представляют таинственное кармическое и астрологическое влияние.

В какой-то определенный момент я также отождествился с яйцеклеткой. Мое сознание колебалось между сперматозоидом, стремящимся к своей цели, и яйцеклеткой с туманным, но сильным ожиданием очень желанного и важного события. Возбуждение этой гонки возрастало с каждой секундой, и ее лихорадочный темп увеличивался с такой скоростью, что это, казалось, напоминало полет на космическом корабле, приближающемся к скорости света. Затем наступила кульминация в форме триумфальной имплозии и экстатическое слияние сперматозоида с яйцеклеткой. В этой точке две разделенные части сознания соединились, и я был одновременно обеими эмбриональными клетками.

Довольно странно, что и сперматозоид и яйцеклетка, похоже, переживали одно и то же событие одновременно и как личную победу, и как общий триумф. Они оба выполнили свою миссию — для сперматозоида это достижение и вхождение в яйцеклетку, а для яйцеклетки — получение и объединение со сперматозоидом. Одно действие подразумевает двух участников и в итоге приводит к победе и общему удовлетворению их обоих.

Я чувствовал, что этот пример двойной победы представляет собой идеальную модель не только для кооперации мужского и женского в зрелой сексуальной активности, но и для межличностных отношений в целом. Главной задачей было организовать обстоятельства таким образом, чтобы все участвующие стороны достигли удовлетворения и пережили позитивный результат как их личный успех.

После слияния эмбриональных клеток мои переживания продолжались с той же бешеной скоростью, что и гонка сперматозоидов. В сконденсированной и сильно ускоренной форме я пережил весь филогенез, последовавший за зачатием, от оплодотворенной яйцеклетки через первое деление клетки, морулу, бластулу и далее, к полностью развитому плоду. Я полностью осознавал биохимические процессы, деление клеток и рост тканей. Было выполнено огромное количество задач, преодолено множество трудностей и критических периодов. Я был свидетелем и пережил дифференциацию тканей и формирование новых органов, стал жаберными щелями, пульсирующим сердцем эмбриона, колоннами клеток печени, слизистой оболочкой кишечника и многими другими частями развивающегося организма. Взрывной рост эмбриона сопровождался потрясающим высвобождением энергии и золотого света. Я чувствовал, что переживаю биохимическую энергию, задействованную в стремительном росте клеток и тканей.

В определенный момент я четко ощутил, что мое развитие в качестве плода закончено, и это тоже переживалось как великое завершение — личный успех, так же как и триумф творческой силы природы. Когда я вернулся в нормальное состояние сознания, я был убежден, что это переживание будет иметь глубокое и длительное воздействие на мою самооценку. Вне зависимости от того, каким бы ни был мой дальнейший жизненный путь, я уже совершил два достаточно необычных подвига в этой своей инкарнации: я выиграл гонку с сотнями миллионов участников и успешно завершил труднейшую задачу эмбриогенеза. Хотя ученый во мне был позабавлен подобным глупым объяснением и реагирует на него снисходительной улыбкой, стоящие за ним эмоции очень сильны и вполне убедительны».