Часть 2. Ненормальное развитие.

Глава V. Неврозы.

1. Каким образом эмоции вызывают физическое заболевание.

Миллионы людей во всех частях света страдают от головных болей, болей в спине, желудочных болей, от потери аппетита, отрыжки, тошноты, тяжести после еды, от болей в груди, сердцебиений, головокружений, обмороков, задержки дыхания, слабости и болей в суставах; эти люди никак не могут выяснить, что с ними происходит. Год за годом они переходят от одного врача к другому, просвечиваются рентгеном, производят анализы мочи и желудочного сока, делают электрокардиограммы и измерения сахара в крови, принимают витамины, гормоны, микстуры и тонизирующие средства, подвергаются электрическим процедурам. Если они служат в армии или флоте своей страны, их обозначают термином "психоневротик", и нередко бывает, что человек, стойко выдерживавший пулеметный огонь, содрогается при звуке этого слова. Некоторые из них не любят врачей и обращаются к "хиропрактикам" и "натуропатам",* поскольку предвидят, что обычный врач найдет их беспокойства мнимыми. Но когда врач, выполнив все анализы и исследования, говорит, что эти беспокойства могут быть вызваны эмоциями, он вовсе не хочет этим сказать, что они мнимы. Мы часто слышим жалобы на головную боль; всем понятен смысл выражения: "От этой работы у меня голова идет кругом!" У кого бывали головные боли такого рода (например, у многих врачей), те знают, что боли эти отнюдь не воображаемы. К воображению относится малютка Гремлин,* вгоняющий изнутри в глазные яблоки своей жертвы раскаленные заклепки; но вовсе не воображаема боль.


* Названия псевдонаучных медицинских школ, весьма популярных в Америке в 30-40 гг. (Прим. науч. ред.).


* Зловредный гном, причиняющий неудачи (из фольклора летчиков). (Прим. перев.).


Каждый видевший, как совершенно здоровые мужчины и женщины падают в обморок при виде крови, знает, что эти обмороки не воображаемы; и каждый видевший у детей рвоту от возбуждения после возвращения из цирка знает, что эта рвота вполне реальна. Головная боль, обмороки и рвота вызываются в таких случаях эмоциями. При этом нет никакой болезни головы, сердца или желудка, но болезненные ощущения точно такие же. Незачем обижаться, когда врач говорит, что ваши симптомы вызваны эмоциями. Он не хочет этим сказать, что они мнимы. Эмоции могут вызывать легкие недомогания, серьезные болезни и даже смерть.

Это можно продемонстрировать на примере Джона Хантора. Он был хороший врач и знал, что сильные эмоции могут действовать на сердце. После одного из приступов он сказал: "Моя жизнь в руках любого негодяя, которому вздумается докучать мне и раздражать меня!" Однако укротить свой темперамент он не смог и однажды в приступе гнева упал мертвым. Хотя смерть его была вызвана эмоциями, она не была мнимой. От гнева у него образовался вполне реальный сгусток крови в стенке сердца.

Изучая под анестезией то, что происходит в груди животного или человека, можно понять, каким образом сердце ускоряет свой ритм (от чего начинается сердцебиение) или замедляет его, пропуская удар, между тем как с самим сердцем все благополучно. К сердцу ведут два нерва разного рода. Нервы эти можно увидеть невооруженным глазом и потрогать пальцами. Они напоминают куски белой бечевки, соединяющие сердце с нижней частью головного мозга. Назовем один из них нервом У (от слова ускорение), а другой нервом З (от слова замедление). Если прикоснуться к нерву У электрической батарейкой, по нерву проходит ток, и сердце ускоряет свой темп. Если же коснуться батарейкой нерва З, темп сердца замедляется, и начинаются перебои. Этот опыт можно повторять сколько угодно раз, и проделать это может каждый, желающий увидеть эти нервы своими глазами. Итак, можно заставить вполне нормальное сердце биться ускоренно или вызвать у него перебои; для этого не надо даже касаться его.

Аналогичным образом другие нервы влияют на кровяное давление. Если пустить ток по одному из них, давление повышается; по другому - снижается. Если принять во внимание, что обморок вызывается падением кровяного давления, то нетрудно понять, как с человеком может случиться обморок без каких-либо сердечных болезней.

Конечно, в обычных условиях электрических батарей в груди нет, но нечто подобное им есть. В нижней части мозга, где оканчиваются нервы У и 3, есть некая "электрическая" ткань, способная посылать ток по нерву, ускоряющему биение сердца, или по нерву, замедляющему его. Это нетрудно проверить, наложив на нервы У и 3 два провода и соединив их с гальванометром (напоминающим автомобильный амперметр). У него есть стрелка, показывающая, когда между выходящими из него проволоками проходит ток. Таким путем можно показать, что всякий раз, когда сердцебиение ускоряется от возбуждения, из мозга приходит ток по нерву У; когда же сердце на мгновение замирает от страха (от испуга часто случаются обмороки, потому что замедление работы сердца вызывает внезапный спад кровяного давления), то наблюдается ток, приходящий по нерву 3.

Если использовать в этом эксперименте кота и после выхода из анестезии показать ему собаку, то можно продемонстрировать ток, проходящий по нерву У. Если же стимулировать чувства кота другими способами, ток проходит по нерву 3. Таким образом, от эмоций кота зависит, по какому из нервов пойдет ток. Так же обстоит дело и с человеком. Когда человек сердится, его сердце ускоряет свой бег; когда пугается - ненадолго замирает. Скорость сокращений сердца связана в таких случаях с эмоциями и не имеет ничего общего с состоянием самого сердца. Когда человек постигает происходящее, электрический ток проходит из верхней части его мозга в нижнюю. Если ток проходит при этом через комплекс гнева ("сердцебиения"), то он поступает в нервный центр У, откуда подается ток по нерву У. Если же ток проходит через комплекс страха ("обморока"), то он поступает в нервный центр 3, посылающий ток по нерву 3.

От чего же зависит, пройдет ли ток через комплекс гнева или комплекс страха? От той же причины, которая определяет путь любого тока. Он следует путем наименьшего сопротивления. Если человек раздражителен и агрессивен, его путь гнева имеет более низкое сопротивление; если же он робок и пуглив, то более низкое сопротивление имеет путь страха. Таким образом, события его раннего детства, определяющие установку индивида по отношению к миру (воинственную или робкую), определяют, по какому нерву пойдет ток и как будет реагировать сердце на проявление эмоций. Легко видеть, что реакции сердца на эмоции важны для индивида и часто для него полезны. Для разгневанного человека важно и полезно иметь сильно бьющееся сердце, так как он может вступить в борьбу, и тогда его мышцы будут нуждаться в обильном добавочном притоке крови. С другой стороны, когда человек чувствует себя загнанным в угол, его сердце замирает. Это важно, но вовсе не полезно, потому что он может упасть в обморок и оказаться тем самым во власти любой угрожающей ему опасности. Мы узнаем здесь старых знакомых - активное и пассивное. Мозг пользуется нервом У для активной реакции, связанной с борьбой, а нервом 3 - для пассивной, обморочной, реакции. Теория, по которой мозг обладает способностью сохранять энергию, объясняет нам, каким образом человек может оставаться спокойным во время события, а сердцебиение или обморок приходят лишь тогда, когда возбуждение миновало. В таких случаях энергия не сразу выдается через нервы У или 3, а задерживается до тех пор, пока положение не оказывается под контролем.

Отметим, что эмоции могут заставить электрические токи пробегать нервную систему в разных направлениях. Эти токи можно изучать, не воздействуя на нервную систему; для этого служат различные электрические устройства, в том числе усилитель мозговых волн, с которым мы еще не раз встретимся дальше.

Пациент, обращающийся к врачу по поводу сердцебиения, может возразить на все это следующим образом: вполне возможно, скажет он, что так обстоит дело у людей, когда они гневаются или пугаются, но у него-то сердце начинает колотиться, когда он спокойно лежит ночью в своей постели, не испытывая никаких эмоций.

Ответ на это состоит в том, что его неведение по поводу своих напряжений вовсе не свидетельствует об их отсутствии. Одно из лучших доказательств их существования то, что его сердце, само по себе нормальное, начинает усиленно биться, когда он спокойно лежит в постели. Нет оснований считать, что человеку известны все напряжения его либидо и мортидо. Как раз наоборот, нет ничего более обычного, чем неудовлетворенные напряжения, не сознаваемые их носителем. Многие люди любят, ненавидят или страшатся в течение десяти, двадцати или тридцати лет, не подозревая об этом до тех пор, пока не обратятся к психиатру. Они могут не знать о своем гневе или раздражении, но об этом знает их сердце, действующее в соответствии с этим. Такие чувства потому и называются подсознательными, что человек о них не знает. Нелогично поэтому говорить, что у вас имеется некоторое подсознательное чувство, или отрицать, что оно у вас есть. Если вы о нем знаете, то оно уже не подсознательно.

Правда, некоторые врачи и психологи продолжают утверждать, что мы сознаем все нарушения равновесия нашей психической энергии, и полагают, что если мы не сознаем какого-нибудь напряжения либидо или мортидо, то оно не существует. До сих пор им не удалось доказать свое мнение достаточно убедительно для других врачей, например психоаналитиков, специализировавшихся в изучении напряжений Ид.

В конце концов, мы и дышим из-за некоторого нарушения энергетического равновесия, но никто ведь не скажет, что желание дышать не существует, потому что индивид не всегда его сознает. Ему нетрудно убедиться в наличии такого желания с помощью простого опыта, например задержки дыхания. Сложнее осознать другие нераспознанные напряжения либидо и мортидо, но это возможно. Человек может не подозревать, что действует под влиянием привязанности, но это не значит, что он больше не любит.

Все, что было сказано по поводу ускорения или замедления сердечного ритма, относится также к повышению или снижению кровяного давления, которое может вызвать ощущение ускоренного сердцебиения или обморок.

Еще интереснее дело обстоит с желудком. Иногда встречаются люди с раной в животе, не заживающей годами, так что у них есть нечто вроде окошка, позволяющего заглянуть в желудок. Некоторые из них разрешили врачам наблюдать за действием их желудка из гуманитарных соображений или за деньги. Самый известный случай такого рода произошел в 1820-х годах, когда человека по имени Алексис Сен-Мартен нанял и наблюдал доктор Уильям Бьюмонт; им обоим мы и обязаны самыми ранними сведениями о работе желудка.

Как показали эти исследования, многие реакции желудка зависят от эмоций. Имеется два рода нервов, идущих к желудку: нервы типа Н ("набухание") и типа П ("побледнение"). Если батарейка или нервный центр в нижней части мозга посылает ток по нерву Н, то кровеносные сосуды в стенке желудка расширяются, впитывая кровь подобно губке; если же ток проходит по нерву П, то сосуды сужаются, выталкивая из себя большую часть крови, отчего желудок бледнеет. Когда индивид раздражается, то у него нередко проходит ток по нерву Н. Лицо его краснеет, как и его желудок. И хотя он не знает, что желудок его покраснел, он часто ощущает в нем тяжесть. Это вполне естественно: тяжесть в желудке чувствуется потому, что желудок и в самом деле стал тяжелее, точно так же, как пропитанная водою губка становится тяжелее, чем просто влажная.

С другой стороны, когда человек испуган, сознает он это или нет, ток проходит у него по нерву П, и его желудок бледнеет. Этот же ток замедляет сокращения желудка, уменьшая эффективность его работы; пища переваривается медленнее, залеживается в желудке и начинает бродить. Отсюда возникает отрыжка и теряется аппетит, поскольку к моменту следующей еды не оказывается места для пищи. Поэтому люди с неудовлетворенными напряжениями мортидо, выражающимися иногда с помощью нерва Н, а иногда посредством нерва П, нередко жалуются на тяжесть в желудке, отрыжку или потерю аппетита, и это может продолжаться десять, двадцать или тридцать лет.

Если ток, вызванный напряжением мортидо, направляется по нерву Н, то дело может не ограничиться тяжестью в желудке; с желудком может произойти нечто более серьезное. Пищеварительный сок может стать слишком сильным и жгучим. Одна из величайших тайн жизни - почему желудок не переваривает сам себя. Когда человек съедает кусок рубца, то есть коровьего желудка, его пищеварительный сок переваривает этот кусок мертвого желудка; но, как правило, он не переваривает его собственного живого желудка. Если пищеварительный сок становится сильнее обычного, а желудок оказывается в то же время отяжелевшим и пропитанным кровью, то может случиться, что человек и в самом деле переваривает свой собственный желудок или, по крайней мере, его кусочек. Примеры этого уже приводились выше.

Таким образом, если у человека долго не удовлетворяется некоторое напряжение, осознанное или неосознанное, то у него может перевариться кусочек внутреннего слоя желудка, и там остается место с содранной кожей. Как же называется место с содранной кожей на ноге, на десне или на желудке? Оно называется язвой. Итак, напряжения человека могут частично облегчаться посылкой электрических импульсов по желудочным нервам, и это длится до тех пор, пока он не получит язву желудка. Как мы уже говорили, необходимость откладывать облегчение напряжений человеческой энергетической системы связана у некоторых людей со жгучими болями в желудке; и вообще, как мы говорили, подавленная энергия Ид может тяжко поразить организм человека, так что некоторые болезни тела представляют собой лишь замаскированное выражение желаний Ид. Мы видим теперь, как это происходит.

Диета мало помогает в предотвращении язвы желудка, хотя и полезна для более скорого излечения этой болезни. То же верно в отношении других видов язв в какой бы то ни было части тела. Если у человека язва на ноге и если он трижды в день прикладывает к ней соль и перец, а также потчует ее кофе и булочками с рубленым бифштексом, то язва заживет не скоро; если же он тщательно прикрывает ее молочной припаркой, она заживает куда быстрее. Точно так же молочная диета часто помогает при язве желудка. Полезно также добавлять к молоку некоторое количество щелочных порошков, чтобы нейтрализовать чересчур сильные кислоты желудка; но это надо делать осторожно во избежание непредвиденных осложнений.

Сколько же времени требуется, чтобы вылечить язву желудка? Иногда для этого достаточно нескольких недель.

Мистер Эдгар Метис, президент Первого национального банка Олимпии, очень рассердился, когда доктор Нейджел сказал ему, что по данным последнего рентгеновского снимка у него нет язвы желудка.

"Вы, местные врачи, - проворчал он, - не отличаете одного конца желудка от другого, особенно этот рентгенолог. Мне делали снимок два месяца назад в Университетском госпитале в Аркадии, и на нем ясно была видна язва".

"Позвольте мне рассказать вам притчу, - ответил доктор Нейджел. - Однажды ко мне пришел человек и сказал мне: "Доктор, я порезался во время бритья и у меня образовалась язва на левой щеке. Можете вы ее вылечить?" Я посмотрел на его щеку и нашел ее целой и здоровой. Когда я ему сказал это, он пришел в ярость. "Я знаю, что у меня здесь язва, - настаивал он. - У меня есть даже снимок этой язвы". И он вытащил из бумажника собственную фотографию, где и в самом деле видна была большая язва на левой щеке. "Вот! - сказал он. - Снимок доказывает, что у меня язва". "Да, - ответил я, - но когда был сделан снимок?" На что он сказал: "Месяца два назад".

При благоприятных условиях язва желудка может излечиться так же быстро, как и язва в любом другом месте.

Мораль этой истории состоит в том, что психиатрия может в ряде случаев предотвратить язву желудка, предохраняя желудок от покраснения, пропитывания кровью и повышенной кислотности, происходящих от неудовлетворенных напряжений Ид; она может также помочь быстро вылечить язву, так что желудок принимает здоровый розовый цвет вместо свирепого красного. Через некоторое время, однако, это уже становится невозможным, потому что рано или поздно язва настолько углубляется и загрязняется, что не может уже затянуться гладкой кожей, как после пореза бритвой, а затягивается рубцовой тканью. Рубцовая ткань остается навсегда и имеет свойство стягиваться. Многие знают, что после тяжелых ожогов лица рубцовая ткань за несколько месяцев или лет стягивается, перекашивая лицо на одну сторону, иногда мешая пережевывать пищу, разговаривать и поворачивать голову; в таких случаях приходится удалять рубец хирургическим путем. То же происходит и в желудке. Если уж в язве начала образовываться рубцовая ткань, то выздоровление наступает медленно, а впоследствии рубец может стянуться, деформируя желудок и его проходы. И тогда хирургу приходится" вырезать часть желудка или проделать новый проход.

Психиатрия может в ряде случаев предупредить или вылечить некоторые болезни сердца, желудка, некоторые виды астмы и экземы, повышенное кровяное давление, вплоть до образования рубцовой ткани; но психиатрия не может устранить рубцовую ткань. Если уж началась стадия рубца, психиатрия может лишь попытаться предотвратить дальнейшее развитие болезни. Таким образом, при указанных выше заболеваниях следует применять психиатрические методы раньше, чем успеет образоваться рубцовая ткань. Иными словами, разумнее поставить под контроль свои подсознательные напряжения, сохранив свой желудок, нежели дать его вырезать, чтобы доказать, что их у вас нет. Многие люди, к несчастью, предпочитают расстаться с желудком, но не со своими напряжениями; они находят предлоги, чтобы не обращаться к психиатру, и в некоторых случаях, увы, их домашние врачи поощряют такое прискорбное поведение. Каждый американский гражданин уверен в своем "конституционном" праве пожертвовать своим желудком, если это ему угодно.

Как мы видим, физические болезни могут происходить от эмоциональных напряжений, потому что всевозможные органы связаны с мозгом нервными волокнами. Некоторые методы частичной разгрузки подавленных напряжений Ид через органы тела (даже при длительном применении) не обязательно приводят к столь серьезным болезням, какие описаны выше; они могут, однако, вызывать более мягкие расстройства, приводящие к затруднениям и к потере времени и энергии. Вряд ли понос является преимуществом в какой-либо практической ситуации. Точно так же обстоит дело с внезапными позывами к мочеиспусканию или неожиданным началом менструального периода или менструальных спазмов. Все эти болезни могут происходить от сознательных или подсознательных напряжений.

2. Каким образом эмоции вызывают физическую боль?

Как мы уже знаем, длительные эмоциональные напряжения могут играть важную роль в болезнях желудка и сердца, которые никоим образом не воображаемы. Рассмотрим теперь некоторые более обычные и не столь зловещие виды боли.

Каким образом эмоция может вызвать головную боль? Это можно выяснить в процессе спинномозговой пункции, которая во многом напоминает забор крови. Чтобы получить кровь для анализа, в вену на руке вводится игла и отсасывается некоторое количество крови. При желании можно присоединить к игле безвредный прибор, называемый манометром, измеряющий кровяное давление в вене. Спинномозговая пункция состоит в том, что со стороны спины вводят иглу в позвоночный канал и отсасывают для исследования некоторое количество жидкости, окружающей головной и спинной мозг. Эта жидкость служит для амортизации и для питания нервной системы; по составу она не очень отличается от водопроводной или минеральной воды. Ее довольно много, и удаление нескольких капель, требуемых для исследования, совершенно безвредно. Во время пункции обычно измеряют манометром давление спинномозговой жидкости.

Предположим, что эта процедура применяется к индивиду с рядом неудовлетворенных напряжений либидо и мортидо. Когда игла погружается в его спину, в стеклянной измерительной трубке показывается давление жидкости. Когда пациент лежит и полностью расслаблен, жидкость обычно поднимается примерно на пять дюймов, или 120 миллиметров; таково нормальное давление жидкости, окружающей мозг внутри черепа, точно так же, как давление атмосферы, показываемое барометром, составляет обычно около 30 дюймов, или 760 миллиметров.

Будем следить за уровнем воды в трубке и зададим индивиду какой-нибудь простой вопрос, не вызывающий у него эмоций, например: "Сколько будет четырежды четыре?", или "Что такое Великая Хартия Вольностей?" Во время его ответа, как мы увидим, давление в трубке почти не меняется. Следовательно, сам по себе ответ на вопрос не изменяет внутримозгового давления. Зададим ему теперь какой-либо вопрос более личного характера, задевающий больное место, например: "Любите ли вы вашего юриста?" Перед ответом на такой вопрос обычно наблюдается пауза, а давление постепенно повышается до 150, 180 или 200 миллиметров. После ответа на вопрос давление может медленно снизиться или же неделю оставаться повышенным, в зависимости от того, насколько индивид затронут вопросом.

Итак, можно убедиться, что эмоциональные расстройства повышают давление спинномозговой жидкости. Если повышенное давление сохраняется, то содержимое черепа оказывается сжатым этой жидкостью, что может привести к головной боли. Мы можем, таким образом, видеть собственными глазами, как эмоция вызывает головную боль. Если, с другой стороны, опытному психиатру не удается вызвать повышение давления, задавая вопросы личного характера, то он может прийти к выводу, что головные боли у индивида имеют иную причину.

Возможно, что некоторые боли в нижней части спины также вызываются эмоциональными напряжениями. Спина - это уравновешенный механизм, в одних случаях более чувствительный, чем в других. У некоторых людей это равновесие должно, по-видимому, соблюдаться очень точно, чтобы спина могла выполнять свои функции.

Если у таких индивидов женские половые органы или мужская простата пропитываются кровью, подобно раздраженному желудку, то разбухшие органы могут воздействовать на мышцы и связки спины, и та начинает болеть. Это часто бывает, когда набухание вызвано воспалительным процессом. Есть также нормальный случай такого набухания - половое возбуждение. Поскольку люди не всегда отдают себе отчет в неудовлетворенных напряжениях своего либидо, в некоторых случаях крестец индивида болезненно свидетельствует о его половом возбуждении, которого он сам не сознает.

Эмброуз Патерсон, электрик, начал страдать болями в спине с четырнадцати лет. В то же время у него начались истечения из пениса, не связанные с венерической болезнью. Со временем боли в спине и истечения усиливались, появляясь при каждом возбуждении полового или иного характера. Сильнейшая боль в спине за все годы была у мистера Патерсона в день его женитьбы на Барбаре Димитри, но в течение последовавшей затем недели боль постепенно ослабевала, а затем он надолго освободился и от болей в спине и от истечений. Но в конце концов оба симптома вернулись.

В день, когда он, вооруженный револьвером, разыскивал Локи Фарбанти (мы еще услышим дальше об этом инциденте), мистер Патерсон перенес не только боль в спине и истечение; у него впервые в жизни была сыпь, а несколькими днями позже - сенная лихорадка. Он лечился теперь у трех врачей: у одного по поводу спины, у другого по поводу истечений и у третьего по поводу сыпи и сенной лихорадки. Однажды эти три врача встретились в больнице и пришли к выводу, что лучше всего направить мистера Патерсона к доктору Трису, психиатру. Доктор Трис любил трудные случаи, но при мысли об Эмброузе Патерсоне он долгое время лишь покачивал головою. После длительного курса психиатрического лечения, продолжавшегося почти два года, все симптомы мистера Патерсона наконец прояснились. И это, в конце концов, не так уж удивительно. Хотя симптомы его и выглядели совсем далекими друг от друга, в действительности они происходили от общей причины: от изменений в кровеносных сосудах разных частей тела: простаты, кожи и носа; мы уже знаем, как сильно влияют эмоции на кровеносные сосуды, например, при покраснении от смущения, при половом возбуждении или гневе. Следует заметить, что до обращения к психиатру симптомы мистера Патерсона усиливались каждый раз, когда возрастали его неудовлетворенные напряжения либидо и мортидо.

Другая мучительная болезнь, которая может иногда происходить от неудовлетворенных напряжений Ид, - это артрит. Причиной его может быть нарушение кровообращения сустава. Надо знать, что кровеносные сосуды, снабжающие кровью окружающие сустав мышцы, снабжают ею и сустав. Если приток крови к мышцам в течение длительного времени нарушается, то нарушается и приток крови к суставу. Соответственно этому поражаются ткани сустава. (Хорошим примером того, как приток крови к ноге влияет на рост костей, может служить ребенок с большим родимым пятном на ноге, пронизанным кровеносными сосудами. В таких случаях кости этой ноги иногда вырастают длиннее, чем кости другой, поскольку получают больше крови.) Как же объясняется изменение притока крови в мышцы и суставы пораженной артритом руки?

Организм всегда находится в состоянии готовности удовлетворить сознательные и подсознательные напряжения. Чем сильнее напряжения, тем более организм подготовлен к их удовлетворению. Человек с сильными неудовлетворенными напряжениями мортидо, какие часто восходят к детству, может быть всегда готов удовлетворить эти напряжения, даже если не знает об их существовании. В прямом удовлетворении напряжений мортидо участвуют главным образом мышцы рук, ног и спины, используемые для бега и борьбы. Можно поэтому предположить, что человек с сильной подавленной агрессивностью и враждебностью должен держать одну (или не только одну) конечность в напряженном состоянии, как будто в постоянной готовности удовлетворить эти подсознательные напряжения мортидо. Иными словами, он может не знать, что был раздражен в течение многих лет, но его руки это знают и все время напряжены, как будто в постоянной готовности кого-то ударить; или ноги знают это и все время напряжены, как будто всегда готовы бежать. Поскольку некоторые мышцы напряжены, их кровоснабжение может от этого изменяться, а это может повлиять на кости и другие ткани сустава, что и приводит к болезненному состоянию, называемому артритом.

В связи с артритом и другими болезнями, причиной которых может быть сочетание инфекции и эмоционального напряжения, надо иметь в виду следующий медицинский принцип: зародыши болезни больше всего гнездятся в тех частях тела, где ненормально расширены кровеносные сосуды. Так как мы знаем, что изменения в организме, вызываемые эмоциями, состоят в основном в расширении и сужении кровеносных сосудов в разных частях тела, то можно понять, что эмоция, особенно длящаяся годами, может сделать определенную часть тела наиболее удобной для поселения зародышей болезни; этой частью тела может быть желудок, простата, шейка матки или один из суставов.

Мы продемонстрировали некоторые из путей, которыми эмоции могут способствовать возникновению болей в разных частях тела. В связи с головными болями мы описали прямые наблюдения над спинномозговой жидкостью, а в связи с болями в спине упомянули некоторые факты об инфекции органов в нижней части живота. Остальная часть сказанного в этом параграфе представляет собой в значительной мере умозаключения, поддерживаемые всеми известными уже фактами. Нет сомнения, что в определенных случаях головных болей, болей в спине и болей от артрита психиатрическое лечение может принести пользу. Дальнейшие сведения об этом важном предмете читатель найдет в литературе, указанной в конце книги.

3. Что такое психосоматическая медицина?

Вопросы, рассмотренные в двух предыдущих параграфах, то есть связь между эмоциями и физическими заболеваниями, а также влияние физического заболевания на эмоции, часто соединяются под названием психосоматической медицины. Этот термин нередко подразумевает подход к человеческому существу, как состоящему из двух отдельных частей: психики и тела. А затем рассматривается влияние больной психики на здоровое тело или больного тела на здоровую психику.

Если, однако, представлять себе все человеческое существо как единую энергетическую систему, то, как легко понять, все, влияющее на тело, непременно влияет также на эмоции, и все, влияющее на эмоции, непременно влияет на тело. Иначе говоря, психосоматическими являются все болезни. Не может быть болезни тела, не влияющей рано или поздно на психику. Даже такая простая вещь, как вросший ноготь на пальце ноги, может влиять на сновидения. Так же обстоит дело с насморком. Простейшая операция, например выдавливание угря, может иметь сильное эмоциональное воздействие, проявляющееся в сновидениях, а беспокойство от удаления зуба может основательно нарушить психическое равновесие. Точно так же не может быть эмоционального расстройства, не влияющего на тело, и все психические болезни сопровождаются определенными физическими явлениями.

Таким образом, не существует трех отдельных видов медицины, как могло бы подсказать слово психосоматическая. Не может быть психической медицины, касающейся только психики, соматической медицины, касающейся только тела, и психосоматической медицины, касающейся в некоторых случаях того и другого. Есть лишь один вид медицины, и вся она психосоматическая. Медицина есть просто медицина. Она не делится на психосоматическую и не психосоматическую. Правда, некоторые врачи больше интересуются психическими аспектами болезни, а другие - физическими, но каждая болезнь является и психической, и физической. Болезни нет дела до того, знает ли об этом врач; она попросту идет своим путем. Действительная проблема врача состоит в том, что делать с определенным пациентом, страдающим определенной болезнью, определенным образом и в определенное время: легче ли его вылечить психиатрическими или физическими методами, или сочетанием тех и других.

Вредность слова "психосоматическая" состоит в том, что оно вводит некоторых людей в заблуждение. Считают, будто в некоторых случаях незачем заниматься психическим аспектом энергетической системы человека, а достаточно ограничиться ее физическим аспектом; эти люди как бы говорят: "Пусть одни врачи развивают психосоматическую медицину, а другие останутся при своей не психосоматической". Не психосоматической медицины не существует.

4. Что такое невротическое поведение?

Мы видели, каким образом напряжения мортидо, не сумевшие найти облегчения посредством своих естественных объектов, могут достичь своей разрушительной цели, обратившись внутрь, на самого индивида, и причиняя ему физическую боль или болезнь. Напряжения либидо по своей природе, по-видимому, также предназначены для внешнего выражения, и, если они обращаются на самого индивида, они могут также сделать его несчастным. Вдобавок к физическим воздействиям, не удовлетворяемые в течение длительного времени напряжения Ид могут причинить психические затруднения, такие, как бессонница, неспособность к концентрации, неусидчивость, раздражительность, мрачность, чрезмерная чувствительность к шумам, ночные кошмары, необщительность или ощущение, что о вас все говорят. Наряду с такими симптомами хронического беспокойства, которые время от времени могут появляться у каждого, у отдельных людей бывают симптомы особого рода: они страдают истерией, параличом, слепотой, потерей речи и множеством других недомоганий, имитирующих физические заболевания; другие страдают разными формами навязчивого поведения: они жалуются на постоянные сомнения, неспособность принимать решения, непонятные страхи, преследующие их мысли и неспособность воздержаться от повторения одних и тех же действий, например счета, мытья рук, воровства или хождения по одной и той же дороге.

Все эти ненормальные способы частичного облегчения напряжений Ид, когда они представлены достаточно сильно, имеют некоторые общие черты. Перечислим их.

1. Все они непригодны; это значит, что все они используют энергию таким способом, который не может привести к конечному облегчению напряжения. Энергия используется для некоторой цели, не удовлетворяющей инстинктов Ид так, как они этого хотели бы, и в конечном счете причиняющей индивиду вред или несчастье.

2. Все они расточают энергию. Вместо того чтобы расходоваться под контролем Эго, энергия растрачивается зря, вопреки всем усилиям Эго предотвратить такое поведение. Эго, руководствуясь Принципом Реальности, в нормальных условиях использует энергию, чтобы изменить окружение в направлении, позволяющем удовлетворить либидо и мортидо. Но в этих ненормальных условиях (от язвы желудка до навязчивых комплексов) Эго теряет контроль над частью психической энергии.

3. Все они происходят от напряжений Ид, долго не находящих удовлетворения, от "неоконченных дел детства".

4. Все они представляют собой замаскированные выражения желаний Ид, так хорошо замаскированные, что в течение всей истории человеческой мысли их подлинная природа не была отчетливо распознана, до открытий, сделанных восемьдесят лет назад.

5. Все они снова и снова используют для замаскированного выражения все те же бесполезные или вредные методы. Это называется "навязчивостью повторения". Кажется, будто индивид вынужден снова и снова переживать одни и те же шаблоны поведения, когда Эго теряет контроль.

6. Они происходят обычно от направленной внутрь энергии Ид, которой в действительности для полного удовлетворения требуется внешний объект; во всяком случае, при этом всегда происходит смещение объекта, причем ложным объектом оказывается либо сам индивид, либо что-нибудь, всего лишь тесно связанное с подлинным объектом.

Любое поведение, отличающееся этими признаками, называется невротическим. Невроз или психоневроз наступает в тех случаях, когда это поведение становится настолько значительным, что препятствует нормальной жизни и вредит производительности индивида, его самочувствию и способности общаться с другими людьми или их любить. Невроз - это медицинский диагноз болезни, возникающей из повторных ошибочных попыток удовлетворить напряжения Ид негодными способами, расточающими энергию, происходящими от неоконченных дел детства, выражающими напряжения желаний в замаскированной, а не прямой форме, использующими снова и снова одни и те же шаблоны реакций и смещающими цели и объекты. Несколько позже мы рассмотрим подобное различие между невротическим поведением, которое представляет собой просто свойственный всему человеческому роду способ избавляться в замаскированной форме от слишком энергичных желаний, и подлинным неврозом, то есть расстройством, для которого характерно чрезмерное невротическое поведение.

Нормальное поведение состоит в эффективном использовании энергии способом, подходящим к данной ситуации для удовлетворения легко распознаваемых желаний Ид, направленных на соответствующие им объекты окружающей действительности. Примерами этого служат планирование своего финансового обеспечения, воспитание здоровых детей или покорение природы. Невротическое поведение расходует энергию бессмысленно и расточительно, чтобы удовлетворить старые замаскированные напряжения Ид путем старых шаблонов поведения, направленных на замещающие, а не на подлинные объекты или на самого индивида. Примерами служат азартные игры, чрезмерные заботы о кишечнике, диете и внешнем виде, беспорядочная половая жизнь и навязчивое стремление "побеждать" лиц противоположного пола, жадность к накоплению имущества и предметов, не имеющих практической и эстетической ценности, курение и пьянство. Как видно из этих примеров, невротическое поведение в мягкой форме оказывается в ряде случаев безвредным, социально приемлемым и нормальным; лишь в тех случаях, когда оно становится вредным для индивида или для окружающих, оно называется неврозом или аналогичным медицинским термином.

Мы должны особенно тщательно рассмотреть те случаи, когда невротическое использование энергии избирает в качестве объекта один из органов собственного тела индивида. Если жалобы пациента относятся, по его словам, к желудку, сердцу, щитовидной железе или какому-либо другому органу, но физическое исследование, рентгеновские лучи и анализы не обнаруживают в этом органе никакого расстройства, то жалобы этого рода называются функциональными, поскольку они касаются функций органа, а не каких-либо доказуемых изменений в его структуре. Если же физическое, рентгеновское или лабораторное исследование показывает, что физические, химические или бактериальные воздействия изменили вид органа, то изменения эти называются структурными, а жалобы - органическими.

Многие полагают, что функциональное равнозначно невротическому, а структурное - не невротическому. Строго говоря, это неверно, поскольку функциональные изменения в ряде случаев нормальны. Любая эмоция, например половое стремление или гнев, вызывает функциональные изменения во всем организме, подготовляющие удовлетворение напряжений Ид. В подобных случаях реакции не имеют описанных выше характерных свойств невротического поведения; они являются целесообразной и действенной подготовкой к удовлетворению непосредственных, не замаскированных, напряжений Ид с надлежащим объектом и в соответствии с требованиями Принципа Реальности в той или иной ситуации. Поэтому функциональное не означает невротическое, а структурное - не то же самое, что не невротическое, поскольку, как мы уже видели, невротические реакции часто приводят к структурным изменениям в различных органах, например в коже или желудке.

5. Что такое невротический симптом?

Тот факт, что некоторое количество энергии находит свое выражение невротическим способом, сам по себе не означает невроза. Люди, страдающие функциональными расстройствами, такими, как головные боли, боли в желудке или запоры, не обязательно невротики, если, за исключением подлинных болей и неприятностей, причиняемых им данным симптомом во время его проявления, они чувствуют себя хорошо и способны продуктивно исполнять свои повседневные дела. Это особенно видно на примере некоторых типов мигрени и сенной лихорадки. Болезни эти могут происходить от накопившихся напряжений Ид, и во время приступа индивид чувствует себя неприятно; однако между приступами он может чувствовать себя превосходно и даже во время приступа способен иногда заниматься своим делом, хотя и не столь продуктивно, как обычно.

Истинный невроз бывает лишь тогда, когда борьба между инстинктами Ид и другими силами психики отнимает столько времени и энергии, что индивид скверно себя чувствует в течение длительных промежутков времени или не способен эффективно работать, открыто встречаться с людьми и по-настоящему любить. В этом различие между невротическим поведением и подлинным неврозом. Как мы уже отметили, по нашим критериям курение есть невротическое поведение, но это не значит, что каждый курильщик страдает неврозом. Курение может быть даже полезно с точки зрения производительности умственного труда, поскольку оно удовлетворяет напряжения, которые в противном случае могли бы индивиду препятствовать. Истинный невроз сопровождается ощущением несчастности, разочарования и фрустрации.

Невротические симптомы трудно распутать, потому что они происходят не от одного, а от четырех видов напряжений, стремящихся к облегчению, и симптом пытается удовлетворить их все сразу; это либидо и мортидо, направленные внутрь и наружу. Каждый симптом должен отвечать следующим требованиям: он должен как-то ублажать самолюбие, индивида, например, привлекая к нему внимание других; он должен доставлять какое-то удовлетворение внешнему либидо (в замаскированной или символической форме), например, давая ему предлог звать на помощь; он должен наказывать субъекта, например, причиняя ему физическую боль; и, наконец, он должен причинять вред другим, хотя бы в замаскированной и символической форме, например, заставляя их ходить вокруг на цыпочках.

Подсознание, которое представляет собой естественную систему сил, управляется со всеми этими напряжениями автоматически, без всяких выкладок; точно так же туча плывет по небу, не размышляя; направление же ее определяется рядом факторов - скоростью и направлением ветра, вращением Земли, высотой, температурой, плотностью самой тучи и т. д. Если попытаться учесть все эти факторы и вычислить, куда направляется туча и откуда она пришла, то задача выглядит сложной; для тучи, однако, она вовсе не сложна: туча просто движется, куда влечет ее равнодействующая приложенных сил. Подобным же образом силы человеческой психики действуют совместно, производя некоторый симптом, который является автоматическим итогом всех обстоятельств, наличных в данный момент; если эти обстоятельства меняются, то меняется и симптом. Пытаясь определить силы, стоящие за симптомом, мы встречаемся с теми же трудностями, что и в случае с тучей; но если какое-нибудь явление трудно объяснить, это вовсе не значит, что ему трудно произойти. Оно просто должно произойти.

Симптом должен отвечать еще одному требованию: он должен настолько замаскировать желания Ид, чтобы Эго и Суперэго не узнали их подлинной природы. Если такое узнавание происходит, то симптом может исчезнуть, поскольку он больше не отвечает только что указанному условию; это один из способов, которыми анализ симптома может его излечить. Если, однако, индивид не находит иного способа справиться с напряжениями, стоящими за симптомом, то они могут попросту найти другую, лучшую маскировку, и возникает новый симптом.

Это требование, которому должен отвечать симптом, можно сформулировать иначе: симптом есть защита от сознания некоторых стремлений, сопровождаемая одновременным получением некоторого удовлетворения с помощью этого же симптома. Таким образом, симптом есть (а) защита и (б) символическое или косвенное выражение желания Ид. Символом такого удовлетворения может служить что угодно, как-либо связанное с психическим образом удовлетворения. Например, представление младенца о благополучии состоит, как уже говорилось, по крайней мере из трех элементов: любви, тепла и молока. Если симптом возникает из желания, связанного с ранним периодом жизни, то он может принять вид неутолимой жажды молока. Этим символизируется недовольство индивида его нынешней жизнью и его желание получить некоторые блага сосущего младенца.

Лавиния Эрис была секретарем Людвига Фрабанти, когда тот был собственником Олимпийской консервной фабрики. Когда Лавинии исполнилось тридцать лет, все три ее сестры были уже замужем; она же осталась дома и заботилась о матери. Каждый раз, когда Лавиния всерьез увлекалась кем-нибудь из знакомых мужчин, у матери ее случался "сердечный приступ", и Лавинии приходилось отказаться от мысли о браке, чтобы остаться дома и заботиться о своей немощной родительнице. Когда Лавинии было сорок лет, фабрику купил Мидас Кинг. Она осталась на прежнем месте, но вначале ей было трудно. Мистер Фрабанти был человек спокойный, никогда не обнаруживавший волнения; мистер Кинг был, напротив, раздражителен и всегда кричал на Лавинию, а она была весьма чувствительна.

Примерно в то же время с матерью Лавинии произошел еще один сердечный приступ, и она совсем слегла, так что Лавинии пришлось перестать встречаться с мистером Мактевишем, владельцем мануфактурного магазина, за которого она надеялась выйти замуж. У Лавинии возникло нервное напряжение, и внезапно она стала испытывать сильное влечение к молоку. Она выпивала ежедневно несколько кварт молока и начала прибавлять в весе. Врачи не могли найти у нее никаких физических болезней, и ей не помогали инъекции кальция и витаминов. Через несколько месяцев влечение к молоку постепенно уменьшилось. И лишь после нервного срыва, семь лет спустя, когда она обратилась к доктору Трису, обнаружился смысл этого симптома.

Невротическая жажда молока удовлетворяла ее напряжения следующими символическими и косвенными путями:

1. Либидо, направленное внутрь: до того времени все внимание доставалось матери с ее сердечными приступами. Теперь же, когда Лавиния была "больна", некоторое внимание приходилось и на ее долю.

2. Либидо, направленное наружу: символическим образом влечение к молоку приближало ее к благополучию младенчества и к ранним близким отношениям с матерью.

3. Мортидо, направленное внутрь: она наказывала себя тем, что толстела и теряла привлекательность.

4. Мортидо, направленное наружу: поскольку она была больна, она некоторое время пренебрегала матерью; сверх того, она говорила ей своим поведением: "Посмотри, ведь это ты своими требованиями сделала меня больной и непривлекательной для мужчин!" (И это было вполне справедливо, потому что ее мать буквально изо всех сил старалась удержать Лавинию от брака, чтобы не потерять ее заработка и услуг.)

В то же время симптом ее был столь загадочен и так далек от прямого удовлетворения ее подлинных стремлений, что ей незачем было признаваться в этих основных напряжениях. Если бы она с ними прямо столкнулась, почти все они привели бы ее в ужас. Симптом облегчал эти стремления и одновременно служил защитой или способом скрыть их подлинную силу. И в то время защита была успешной. Когда напряжения были отчасти ослаблены описанными выше механизмами, ее влечение к молоку постепенно уменьшилось. Позже, когда прибавился стресс от приближающегося пятидесятилетия, она не сумела уже защититься невротическими симптомами и совсем уже сорвалась до психоза, когда Ид вырывает у Эго управление личностью. (В следующей главе мы увидим, что такое психоз.)

Болезнь эта называлась неврозом, а не просто невротическим поведением, поскольку в то время, когда Лавиния жаловалась на свой симптом, ее производительность была снижена, общественная жизнь нарушена, она чувствовала себя несчастной, разочарованной и подавленной.

6. Различные виды неврозов.

Мы уже знакомы с некоторыми последствиями невротического использования энергии и с вредом, который оно может причинить. Мы видели, как невротическая жажда привязанности у Наны Кертсан привела ее в конечном счете к тому, что она стала проституткой. Нана страдала "неврозом характера", то есть неврозом, не вызывавшим каких-либо видимых симптомов, но ослабившим ее характер, так что она не смогла приспособиться к обычному образу жизни. У Мидаса Кинга направленные внутрь инстинкты Ид поразили кровеносную систему, что приводило у него время от времени к повышению кровяного давления, пока оно не установилось наконец на ненормально высоком уровне. У Эдгара Метиса направленные внутрь напряжения послужили причиной язвы желудка. Точно так же у Эмброуза Патерсона невроз поразил некоторые специальные органы, например, кожу, спину и предстательную железу.

Все это иллюстрирует невротические способы использования энергии; однако психиатры чаще всего имеют дело с несколько иными типами неврозов, наиболее известные из которых - невроз навязчивости, фобии, конверсивная истерия, невроз беспокойства, ипохондрия и неврастения. Некоторые из них мы рассмотрим на примерах, начиная с невроза навязчивости.

Энн Кейо, по прозвищу Нэн, единственная дочь начальника Олимпийской полиции, прошла курс колледжа с немалыми трудностями, особенно после разрыва ее помолвки с Гектором Мидасом. Ей мешала заниматься астма, но хуже всего было не покидавшее ее ощущение, что она никогда ничего не делает как следует. Сомнения преследовали ее даже во время прогулки. Куда бы она ни шла, она чувствовала себя обязанной наступать на все расщелины между плитами мостовой или тротуара и часто, придя домой, задумывалась, не пропустила ли какой-нибудь из них. В ряде случаев она вставала поздно ночью, пролежав в беспокойстве час или два, и выходила, чтобы вновь пройти по какой-нибудь дороге и убедиться, что ни одна расщелина не пропущена.

Временами, когда она шла по улице, ей казалось, будто к ней привязана веревка, разматывающаяся во время ходьбы, и если она возвращалась не тем же путем, ей казалось, что эта веревка запуталась. Даже если она возвращалась по той же дороге, она сомневалась иногда в своей памяти, особенно в тех случаях, когда плохо чувствовала себя по какой-нибудь другой причине, и лежала по ночам без сна, размышляя, не пройти ли ей этот путь снова, чтобы вполне убедиться, что веревка не запуталась.

Немало времени отнимала у нее и проблема дверных ручек. Она могла позволить себе поворачивать дверные ручки только в северном или западном направлениях, и если комната выходила не в ту сторону, она в нее не входила, пока дверь не оказывалась открытой. Эта фобия переменилась, когда она влюбилась в Джозайю Толли: у нее возникло тогда стремление поворачивать все дверные ручки, какие она могла найти. Она была одержима идеей, будто каждый раз, когда ей случалось повернуть ручку, она передавала Джозайе "любовную силу", делавшую их отношения более прочными.

Это вызывало, однако, новую трудность, потому что при каждом прикосновении к дверной ручке она испытывала теперь ощущение, будто руки ее полны микробов; единственное средство против них состояло в том, чтобы мыть и вытирать руки четыре раза подряд. Далее, после такой очистительной процедуры она нередко сомневалась в правильности счета и тогда приходилось повторять все заново. Если она этого не делала, сомнения могли мучить ее часами и становились наконец невыносимыми. Она бурно ревновала к Джозайе и была одержима идеей, будто любое упущение в "обязательном" для нее образе действий может привести к тому, что он бросит ее ради другой девушки. Часто она представляла себе, лежа в постели, как он совершает половой акт с другой женщиной, и не могла отделаться от этого возбуждающего и мучительного видения.

Когда все шло хорошо, ее состояние улучшалось. Но как только дела расстраивались или возникали какие-нибудь заботы в связи с изменением привычного хода дел, даже в таких мелочах, как поездки домой на уикенд, ее сомнения тотчас же усиливались, и, сверх того, можно было ожидать приступа астмы. В такие периоды она ни на что не могла решиться, и ей требовалось иногда несколько часов, чтобы одеться для двадцатимильной поездки в Олимпию.

Это вовсе не значит, что Энн была не умна. Она слишком ясно понимала, насколько неразумны были ее фобии и навязчивые мысли. Ее Эго боролось с ними изо всех сил, но это ни к чему не вело. Для нее становилось проблемой есть, спать и сосредоточиваться на занятиях; лишь давая волю своим навязчивым идеям, она могла справляться с этими делами.

Такие неврозы навязчивости излечиваются с большим трудом: но после нескольких недель лечения доктор Трис сумел в какой-то мере облегчить ее жизнь, так что ее занятия пошли лучше. Она доверилась ему настолько, что ей уже не приходилось проверять и повторять свои шаги. У нее было ощущение, что если она придет домой не тем путем или забудет наступить на расщелину между плитами, то вместо нее об этом как-то позаботится врач. Она сказала ему: "Мне кажется, будто вы сами все это уладите, договорившись с какой-то силой, угрожающей наказать меня за неточное исполнение моих ритуалов, и тогда я могу уснуть, уже не беспокоясь об этом".

В основе всех неприятностей Энн, включая астму, было яростное раздражение против матери и некое смешанное чувство к отцу, которого она нежно любила, но в то же время презирала за недостаток самоуверенности. Несмотря на свою устрашающую должность начальника полиции, он не был хозяином у себя дома и во всем полагался на жену, предоставляя ей даже решение служебных дел. Раздражение и презрение Энн по этому поводу вместе с тремя "абсолютными идеями", рассмотренными в предыдущем параграфе, были важными факторами ее болезни; когда она их полностью осознала и тщательно разобрала, ей стало лучше. Вера во "всесилие мысли" проявлялась у нее в ощущении, будто она может влиять на своего возлюбленного и усиливать их любовь, манипулируя дверными ручками; вера в "неотразимость ее очарования" проявлялась искаженным образом в ее желании, чтобы все женщины на свете умерли и все мужчины достались бы ей. В основном симптомы ее были связаны с интенсивным желанием причинить смерть, направленным против собственного пола.

Желание смерти какому-нибудь человеку тяжело воспринимается людьми с чувствительной совестью, расстраивая их точно так же, как многих людей викторианской эпохи расстраивали их половые желания. Если такие желания сильны и сильно подавлены, они вызывают постоянное возбуждение, стремясь выразиться и получить удовлетворение; иногда они вызывают симптомы, оказывающиеся вне контроля Эго, поскольку Эго изгнало причиняющие их напряжения. Желание смерти можно уподобить вынашивавшим убийственные планы нигилистам, изгнанным русским царем из своей империи. Покинув страну, они оказывались вне его власти и тем самым были в состоянии беспрепятственно заниматься своим делом, но дело это могло проявляться лишь косвенным образом. Так как подсознание находится вне пределов досягаемости сознательного Эго, желания, изгнанные в нижние этажи, выходят из-под контроля Эго, и когда они причиняют хлопоты, Эго мало что может сделать, пока они не вернутся на свет.

Навязчивые комплексы вроде мытья рук, фобии вроде страха микробов и разные виды одержимости вроде самоистязания ревностью встречаются обычно все вместе.

Другой вид невроза - конверсивная истерия, обычно поражающая наиболее драматическим образом не эмоции, а какую-нибудь часть тела.

Хорас Фолк ненавидел своего отца, но никогда никому об этом не говорил. Отец его был баптистский проповедник, воспитавший Хораса и трех его сестер в большой строгости. Мать их умерла, когда они были еще малы, и с тех пор отец не давал им пощады.

Когда Хорасу было восемнадцать лет, забеременела его старшая сестра Мери. Когда она обратилась к отцу за помощью, он выгнал ее из дому, велев никогда не возвращаться. Вечером Хорас вернулся с работы и, узнав о происшедшем, пытался протестовать; но тут же онемел, встретившись с яростным взглядом отца. У него отнялся голос, и в течение шести недель он мог говорить лишь шепотом; затем дар речи к нему вернулся.

Когда через несколько лет сбежала из дому его вторая сестра, Хорас опять потерял голос. Через несколько недель, как и в первый раз, голос вернулся.

Когда его третья сестра почувствовала себя беременной, она проявила предусмотрительность и, прежде чем рассказать об этом отцу, вышла замуж. Вместе с новоиспеченным супругом она пришла домой в тот же вечер и объявила отцу все происшедшее. Достопочтенный Фолк выслушал ее рассказ, а затем медленно поднял руку и указал на дверь. Он велел молодым людям никогда не показываться в его доме. Хорас пытался что-то сказать, но снова потерял голос.

На этот раз голос не вернулся. Через два месяца Хорас обратился к домашнему врачу, который пытался лечить его аминалом натрия. Пока длилось действие лекарства, Хорас был в состоянии говорить, но как только это действие проходило, голос его опять превращался в хриплый шепот. Трижды повторив курс лечения, врач направил его через месяц к доктору Трису.

Доктору Трису удалось его вылечить, не прибегая ни к лекарствам, ни к гипнозу. Пока Хорас не владел голосом, он был в хорошем настроении; но когда голос к нему вернулся, у него наступила депрессия и бессонница. Как только врач устранил его симптом немоты, служивший единственным путем выражения подавленных напряжений Ид, эти напряжения должны были найти себе другой выход; частично это проявилось в чрезмерной эмоциональной привязанности к врачу, механизм формирования которой был уже описан в параграфе, посвященном "образам"; частично же - в состоянии депрессии и бессоннице. Оба этих симптома доктор Трис предвидел; он приступил ко второй части лечения, принявшись за первичные напряжения Ид, вызвавшие все эти разнообразные симптомы. В течение этого периода он раскрыл вместе с Хорасом не только его первоначальные чувства к семье, но также происхождение и природу его ребяческого восхищения врачом. В конечном счете после года лечения Хорас оказался в достаточно устойчивом состоянии, чтобы прочно привязаться к одной девушке, на которой он и женился.

Как мы видим, в этом случае связанные с болезнью напряжения мортидо были сознательными, в то время как напряжения либидо были подсознательными. Хорас отлично сознавал, что поразившая его немота произошла от внезапно вновь охватившей его ненависти к отцу. Не понимал он того, что каждый раз терял голос не только из-за нового повода ненавидеть отца, но еще из-за потери одной из любимых сестер; а именно, он терял объект своего либидо, так что значительное количество либидо лишалось внешнего объекта. Это либидо обращалось внутрь и по причинам, выяснившимся впоследствии, воздействовало на его дар речи (точно так же, как оно могло бы воздействовать на его желудок или мышцы руки или ноги).

Поражения этого рода, затрагивающие некоторую отдельную часть тела, характерны для истерии. У истериков часто отказываются служить руки, ноги или голосовые связки; у них перекашивает шею, или мышечные спазмы мешают им нагибаться; они теряют одно из чувств, например обоняние, осязание, зрение или слух; наконец, они теряют чувствительность в какой-нибудь части тела, например в руке или ноге. Истерия способна имитировать чуть ли не любую болезнь. Впрочем, болезнь имитируется, но не копируется, так что врач почти во всех случаях может установить функциональный характер наблюдаемого симптома. Как мы уже раньше отметили, истерия сопровождается изменением образа собственного тела; поскольку индивид ведет себя в соответствии со своими образами, а не с действительными возможностями своего тела, то симптомы отвечают изменению образа тела, а не какому-нибудь изменению самого тела.

Задача психиатра состоит поэтому в изменении искаженного образа тела до возвращения его к нормальному образу, а не в изменении тела. Изменение образа тела, вызывающее болезнь, происходит от внезапно возникающего потока либидо или мортидо, по разным причинам не находящего внешнего выхода. Он обращается вследствие этого внутрь, искажая описанным выше способом образ тела. Поскольку невроз этого рода связан с превращением (конверсией) психической энергии в соматический симптом, он называется конверсионной истерией. При этом всегда есть причина, по которой поражается определенная часть тела, а не какая-нибудь другая. У Хораса, например, с раннего детства оставалось стремление закричать на отца, бросить ему вызов, выразив желание убить его. Немота была превосходной маскировкой этого подавленного напряжения мортидо; именно по этой причине Хорас "избрал" такой симптом, а не какой-нибудь другой.

Поскольку лица с откровенно драматическим поведением и откровенно эмоциональными реакциями особенно подвержены возникающим время от времени симптомам конверсивной истерии, таких людей называют обычно "истеричными". Если страх перед внутренними побуждениями смещается у них на внешние силы, они могут также страдать ненормальными страхами, так называемыми фобиями.

Займемся теперь неврозом беспокойства. Септимус Сейфус был владельцем книжного магазина и лавки театральных принадлежностей на Талиа Лейн. Сын его Саймон, или Сай, был старшим из пяти детей; остальные были девочки. До начала войны Саймон работал на почте, а затем пошел добровольцем в армию. Саймон всегда помогал сестрам готовить уроки и делал для них всевозможные другие вещи, какие только можно было ожидать от большого сильного брата; таким образом, он привык отвечать за других. Это вскоре заметил его капитан, постепенно продвигавший его по службе, пока он не стал сержантом и командиром взвода.

Когда его подразделение вступило в бой, события развертывались так быстро, что у Саймона не хватило времени проследить, чтобы все его солдаты вырыли себе окопы в надлежащем месте и по всем правилам. Прежде чем они это успели сделать, на их позицию упал снаряд, убивший десять человек. Саймон оказался при этом, к счастью, поодаль от места попадания и отделался контузией. Он пришел в себя уже в госпитале, где каким-то образом узнал о десяти убитых.

Саймон не был ранен, и его могли бы почти сразу же выписать из госпиталя, но он превратился в "нервного инвалида". При малейшем звуке он подпрыгивал, и у него начинало колотиться сердце; пропал аппетит, его бросало то в холод, то в жар, он плохо спал. Особенно тяжело было по ночам. Сражение являлось ему в виде ночных кошмаров - почти всегда в виде одного и того же кошмара. Он снова и снова переживал все эпизоды атаки, а в конце слышал приближение рокового снаряда. Затем он просыпался с воплем и дрожью, в холодном поту, с сильно бьющимся сердцем.

Саймона пришлось эвакуировать в Соединенные Штаты, где он провел несколько месяцев в госпитале общего типа, прежде чем стал пригодным к военной службе. В течение долгого времени у него повторялся один и тот же сон, и каждый раз он пробуждался с воплем, когда падал снаряд. Это не только пугало его, но и ставило в неудобное положение, потому что он каждый раз будил соседей по палате. Однако после надлежащего лечения эта часть болезни у него прошла, а затем, по мере того как лечение продолжалось, он все больше успокаивался.

С помощью психиатра Саймон начал понимать чувства, лежавшие в основе его невроза. Он был совестливый человек и, как многие совестливые люди, винил себя в разных вещах, в которых был неповинен. Как вскоре обнаружилось, ему казалось, что, если бы он внимательнее выбрал место, где его солдаты рыли окопы, то они не были бы убиты. Его чувство вины по этому поводу было сильнее, чем он думал. Оно было, конечно, неосновательно, потому что если бы его люди вырыли окопы где-нибудь в другом месте, то и снаряд мог бы попасть в другое место, и он ничего не смог бы здесь поделать.

Саймон страдал не только от своего чувства вины, но и от блокированного напряжения страха. Заботясь о других, он был так занят, что сам не успел подготовиться к потрясению.

Когда он был контужен, то так быстро потерял сознание, что у него не было времени почувствовать страх, вызванный приближением снаряда. Иными словами, у него не было времени прочувствовать и пережить свой единственный страх. С помощью врача он смог пройти через это переживание в некотором гипнотическом состоянии и облегчить тем самым накопившееся напряжение страха. Вместе с врачом он ползал под столом, как будто это был окоп. И когда Саймон "увидел" приближающийся снаряд, он принялся без конца вопить:

"Ради бога! Влезьте в окопы! Ради бога! Прижмитесь к земле, ради всего святого! Ради бога! Влезьте в окопы!"

Как раз таким образом он облегчил бы свое напряжение страха во время сражения, если бы успел сделать это до потери сознания. После нескольких сеансов такого рода, в конце которых Саймон закрывал лицо руками и плакал, "увидев" своих солдат убитыми, его сны прекратились.

Почему же Саймон видел эти сны? По-видимому, это была попытка изжить свой страх в сновидениях. Если бы он мог продолжить свой сон до завершения, то кошмары могли бы пройти сами собой. Но он не мог этого сделать, в частности, потому, что слишком сильно упрекал себя за допущенную небрежность; упреки эти вызывали у него ощущение, что снаряд должен был убить его самого вместо солдат. По некоей непонятной нам причине направленное внутрь мортидо очень редко, или даже никогда, не проявляется во сне до конца. Если во сне человек в ужасе падает со скалы, то он всегда просыпается, не достигнув земли; охваченная страхом девушка, которая не может сдвинуться с места, когда на нее бросается великан с ножом, всегда пробуждается, прежде чем он ее схватит; или, уж если он ее схватывает, то в конце концов не убивает. Иначе обстоит дело в сновидениях, выражающих мортидо или либидо, направленные наружу: они часто длятся до завершения, то есть убийства или оргазма. Так как Саймон не мог дойти до конца в своих снах, он должен был в критический момент просыпаться. Однако с помощью врача ему удалось завершить это дело, которого он не мог окончить в естественном сне; скопившаяся энергия освободилась, и он снова стал свободным человеком.

Но психиатр на этом не остановился. При дальнейшем исследовании ему и Саймону стало ясно, что вся эта ситуация была повторением неких незавершенных эмоций детства: там была аналогичная мнимая "небрежность" в отношении младших сестер, когда одна из них была слегка обожжена во время большого пожара в Олимпии много лет назад. К концу лечения удалось справиться и с этим добавочным напряжением, погребенным в его психике в течение долгих лет и иногда вызывавшим у него ночные кошмары и сердцебиения еще до военной службы.

Более мягкие формы этого невроза случаются даже у людей, ведущих сравнительно спокойную жизнь и не помнящих за собой каких-либо эмоциональных потрясений; симптомами являются порывистость, неусидчивость, чрезмерная потливость, ускоренное сердцебиение, бессонница, ночные кошмары, ощущение изнурения и осунувшееся лицо. Эти симптомы настолько похожи на симптомы гипертиреоза, что в каждом случае, где возможно сомнение, вопрос должен решаться совещанием хирурга, терапевта (или эндокринолога) и психиатра. Дальнейшим поводом для смешения является тот факт, что болезнь щитовидной железы часто начинается с эмоционального потрясения; так обстояло дело с Полли Рид, отец которой держал магазин граммофонных пластинок по соседству с книжным магазином Сейфуса. Отец ее умер, когда ей было двадцать шесть лет, и сразу же после этого у нее начала увеличиваться щитовидная железа, причем наблюдался ряд описанных выше симптомов. Эти симптомы исчезли после удаления железы. Таким образом, болезнь щитовидной железы иногда трудно отличить от невроза беспокойства, поскольку эти болезни во многих отношениях сходны.

Вообще говоря, можно различать типы неврозов, подобные описанным выше; но в действительности неврозов столько, сколько и пациентов, так что определения вроде невроза навязчивости, истерии, невроза беспокойства и т. п. представляются искусственными. Сновидения Саймона Сейфуса, как и мысли Энн, имели характер одержимости, между тем как у Хораса, после снятия симптома конверсии, истерия превратилась в мягкую форму невроза беспокойства. Для точности следовало бы вовсе не называть болезней, а говорить о неврозе Саймона, Энн или Хораса. Поскольку, однако, большинство пациентов в течение длительного времени проявляют предпочтительно симптом определенного рода, то для удобства применяется некоторая классификация, так что психиатры могут понять друг друга, говоря, что симптомы пациента "относятся главным образом к группе навязчивости", "к группе истерии" или "к группе беспокойства". При этом, имея дело с пациентом, психиатры всегда помнят, что перед ними не пример болезни, а конкретный индивид, у которого пережитый опыт вызвал определенные напряжения, а это привело к некоторым мерам для частичного облегчения напряжений; он помнит, что у каждого свой собственный, время от времени меняющийся, способ обращаться с этими напряжениями.

Следует упомянуть еще два понятия, относящихся к классификации неврозов, - ипохондрию и неврастению. Ипохондриком часто называют всякого, кто без причины жалуется на здоровье; но подлинные ипохондрики встречаются относительно редко. Подлинный ипохондрик не только жалуется на свое здоровье, но хитрым образом использует эти жалобы, чтобы управлять своим окружением. Пациенты этого рода страдают от избытка направленного внутрь, или нарцистического, либидо. Они используют свою энергию, чтобы "любить самих себя". Они постоянно наблюдают за реакциями своего тела, поднимая тревогу при малейшей неправильности, примерно в стиле мистера Кроуна или мисс Эрис. Под малейшим предлогом они ходят к врачу или к какому-нибудь излюбленному ими шарлатану. Жилища их наполняются странными лекарствами и таинственными средствами для самолечения; и немало жуликов зарабатывает себе на жизнь, поощряя их страхи и льстя их себялюбию. Хозяйство их ведется исключительно ради их личного удобства, они не считаются ни с какими жертвами других членов семьи и поднимают шум из-за любого пустяка. Лечить ипохондриков очень трудно, потому что они настолько заняты сами собой, что ополчаются против любого намека на ненормальность их ощущений и приходят в ярость, когда кто-нибудь осмеливается посоветовать им обратиться к психиатру. Можно заметить, однако, что их поведение подходит под определение невроза. И если даже кажется, что они согласны сотрудничать, они почти неизлечимы. Легче было бы излечить Ромео от любви к Джульетте, чем ипохондрика от любви к самому себе.

Неврастения - это старый термин, иногда все еще применяемый для описания усталых, подавленных, болезненно мечтательных, легко возбудимых людей, не способных ни на чем сосредоточиться и предпочитающих бездельничать, не принимая на себя особой ответственности. Большинство психиатров предпочитает теперь относить такие случаи к неврозам беспокойства или к невротическим депрессиям.

Мы рассмотрели разные типы неврозов; следует, однако, иметь в виду, что каждого невротика надо рассматривать как особого индивида, а не как пример некоторого вида болезни. Симптомы время от времени меняются и каждый переживает их по-своему.

7. Что вызывает неврозы?

Невроз зависит прежде всего от силы импульсов Ид и от возможностей их выражения либо каким-нибудь приличным прямым путем, либо здоровыми методами смещения. Если человека с раннего детства приводили в ярость или сексуально стимулировали, он просто не в состоянии справиться с накопившимся возбуждением с помощью нормальных методов, имеющихся в его распоряжении; тогда это возбуждение будет мешать его счастью и производительности его труда, если только он не получит помощи извне. С другой стороны, некоторые люди не могут справиться даже с нормальным количеством возбуждения, не испытывая трудностей; происходит это от чересчур строгого Суперэго, от недостаточной стимуляции развития Эго и способности хранения энергии и восприятий, или же от особо плохих внешних обстоятельств.

Если человек испытывает трудности, пытаясь справиться со своими накопившимися напряжениями, то любое изменение одного из упомянутых факторов может вызвать невроз. Все может быть благополучно, пока обстоятельства не приведут к увеличению напряжений Ид (усилению негодования или полового возбуждения), к увеличению суровости Суперэго (чувства вины), к ослаблению способности хранения (при физической болезни) или же лишат человека путей здорового выражения напряжений (при тюремном заключении); и тогда наступает срыв.

Весьма важна роль Суперэго, определяющего, сколько напряжений индивид позволяет себе облегчить и сколько ему приходится хранить. Если Суперэго снисходительно, оно допускает свободное облегчение и требуется небольшое хранение; если же оно требовательно, разрешая лишь небольшие удовлетворения, то накапливается много напряжений, перегружающих способность хранения. Это не значит, что для избежания неврозов надо давать свободное выражение своим импульсам. Прежде всего такое поведение может привести к столь значительным осложнениям с внешними энергетическими системами, то есть с природой и с другими людьми, что дальнейшее облегчение станет невозможным и в конечном счете накопится больше напряжений, чем когда-либо прежде. Например, человек, позволяющий себе бранить жену сколько ему вздумается, может ее потерять, и у него не останется никого, кто позволил бы использовать себя в качестве объекта либидо или мортидо, а это вызовет у него страдания.

Затем, разумнее соблюдать воздержание, чем рисковать оскорбить Суперэго: это придирчивый хозяин, и кары его трудно избежать. Допустим, женщина решает, что ее Суперэго позволит ей сделать аборт без последующего наказания.

Если она не способна правильно судить о своих подлинных чувствах, ей может показаться в этот момент, что все будет в порядке; но если, как это нередко случается, она неверно о себе судит, то чувство вины может пробудиться много времени спустя и, возможно, под действием неумолчных упреков Суперэго прорвется в сорок или пятьдесят лет.

Другой важный фактор невроза - это количество неоконченных дел, оставшихся с детства. Чем больше это количество, тем более вероятен невроз в заданной ситуации и тем более суровым он может оказаться. Например, из трех пациентов, совместно испытавших тяготы военной службы, отцы которых умерли, когда им было соответственно два, четыре и восемь лет, у первого произошел самый тяжелый срыв, у второго менее серьезный, а у третьего самый легкий. У первого было больше всего неоконченных "отцовских дел", у второго меньше, а у третьего меньше всего. Сила их неврозов соответствовала их эмоциональному опыту - или отсутствию, опыта - по отношению к старшим мужчинам; это отношение важно в армейской жизни, где офицер во многом играет роль отца. Человек с небольшими эмоциональными пережитками раннего детства в дальнейшем может вынести, не срываясь, большую напряженность, чем человек с рядом нерешенных детских проблем.

Невротики часто говорят: "Моя мать и мой отец были нервные люди, вот и я нервный. Я получил это в наследство".

Это неверно. Невроз не передается по наследству; но основы его могут быть заложены в раннем детстве вследствие поведения родителей. Невроз зависит от того, как индивид использует свою энергию. Некоторые из его тенденций могут зависеть, как мы видели в первой главе, от его унаследованной конституции; но его фактическое развитие больше зависит от того, чему он учится, наблюдая своих родителей. Что бы ни делали родители младенца, это кажется ему "естественным порядком вещей", поскольку ему редко удается сравнить их поведение с поведением других. Мы уже описали, как он, подражая им, становится приятным и любящим или злобным и жадным. Если он видит, что при столкновении с трудностями они выходят из себя, вместо того чтобы справляться с действительностью согласно Принципу Реальности, то он будет подражать их поведению. Если они используют свою энергию невротическим способом, то у него будет тенденция поступать так же, потому что все поведение родителей представляется младенцу "необходимым". Итак, если его родители невротики, то и он может вырасти невротиком, но не потому, что унаследовал их невроз, точно так же как не унаследовали его отец и мать. Они научились неврозу, в свою очередь, у своих родителей.

Возможно, что сила стремлений Ид, способность проходить через процессы, необходимые для формирования стойкого Суперэго, и способность психики хранить энергию и восприятия являются наследственными, но применение, которое индивид дает этим врожденным способностям, зависит от его ранней подготовки. По-видимому, некоторым детям развитие нормальной личности с самого рождения дается труднее других, и это накладывает добавочное бремя на их родителей, которые должны вести себя в таких случаях особо осторожно. Если это им не удалось, то перед психиатром возникает задача исправить невротические черты поведения, как бы долго они ни присутствовали; в процессе исправления он должен учитывать всевозможные качества и склонности, с которыми пациент появился на свет.