ВВЕДЕНИЕ

Психоанализ остается достаточно спорным предметом, и поэтому, возможно, следует уточнить: эта книга представляет собой не словарь критических замечаний в адрес психоанализа, а критический словарь психоанализа. Его цель – не обеспечить боеприпасами тех, кто в силу разных причин хочет уничтожать психоанализ, а помочь тем, кто желает ознакомиться с ним, сделать это грамотно и критически. Поэтому включенные в словарь стать и содержат не только формальные определения специальных терминов, используемых в аналитической литературе, но дают также определенное представление об их происхождении, об их связи с другими терминами, понятиями, используемыми в аналитической теории, о ведущейся вокруг них полемике среди самих психоаналитиков. В словаре широко используются перекрестные ссылки, которые, как надеется автор, позволятчитателям, просматривающим какую-либо статью, уяснить то положение, которое занимает в структуре всей аналитической теории описываемое в ней понятие.

Поскольку автор является практикующим психоаналитиком, прошедшим подготовку в традициях Фрейдовского анализа, и поскольку, к тому же, настоящий словарь вырос из записной книжки, куда он заносил свои недоумения и сомнения по поводу некоторых аспектов теории Фрейда, под термином «психоанализ» везде подразумевается, если специально не оговорено, психоанализ Фрейда. Такой подход определяется не ограниченностью автора, а стремлением к согласованности в употреблении понятий, широко распространенных среди профессионалов в данной области. Для них термин «психоанализ» относится только к психологическим теориям и способам лечения, которые восходят непосредственно к Фрейду и которые изучаются во всех институтах, в ходящих в Международную Психоаналитическую Ассоциацию. Школы других направлений, такие как юнгианская, адлерианская и экзистенциальная, которые в широком понимании считаются психоаналитическими, имеют свои собственные названия и отличительные фирменные знаки, цель которых – гарантировать своим членам, что их по ошибке не примут за фрейдистов.

Аналитики-юнгианцы называют себя «аналитическими психологами», а свою теорию – «аналитической психологией»; адлерианцы являются «индивидуальными психологами», а экзистенциалисты говорят об «экзистенциальном психоанализе». Эти различия являются источником полной неразберихи для широкой публики, которую больше впечатляют не отличия, а то общее, что есть у различных психотерапевтических школ. Есть надежда, что соответствующие статьи словаря внесут свой вклад в прояснение существа дела.

Примерно по тем же причинам я включил статьи, поясняющие различие функций психиатров, психотерапевтов, психоаналитиков и психологов. Именно эти слова вызывают наибольшую путаницу у непосвящ енных, часто использующих их неправильно. Это вызывает раздражение тех, кто работает в данной области и, как большинство профессионалов, не любят, чтобы их неправильно называли.

Однако, несмотря на то, что настоящий словарь содержит гораздо больше сведений о фрейдовских понятиях, чем о понятиях, принадлежащих другим школам, он далек от того, чтобы быть исключительно фрейдистским. Охватываемый им диапазон значительно шире, чем, например, Лапланша и Понталиса в J.Laplanche, J.B.Pontalis Vocabulaire de la Psychoanalyse (который представляет собой введение в психоаналитическую теорию, данное в форме словаря), поскольку включает:

1. Определения психиатрических терминов, особенно тех, которые используются для описания симптомов и постановки диагнозов. Они были включены по двум соображениям. Во-первых, большинство психоаналитиков являются врачами. Расстройства, которые они лечат и о которых пишут, рассматриваются и широкой публикой, и медиками как «болезни» и, как таковые, подвергаютс я тем же самым процедурам профессионального описания и диагностики, что и болезни телесные. В результате значительная часть психоаналитической литературы использует специальный медицинский и психиатрический словарь, и с ним авторы и читатели, которым она была первоначально адресована, чувствуют себя как дома. Во-вторых, многие из этих психиатрических терминов за последние годы стали общеупотребительными, утратив при этом свои подлинные точные значения. Поэтому читатели, знакомые с журналистским и литературным пониманием таких слов как «маниакальный», «депрессивный», «шизофренический», «компульсивный», «амбивалентный», могут запутаться, встретив их в психоаналитической литературе, где они почти всегда используются в связи с определенными клиническими феноменами. Или – что еще хуже – читатели могут вообразить, что они понимают то, чего в действительности не понимают.

Те же соображения относятся, конечно, и к типично психоаналитическим терминам, которые вошли в широкое употребление. Например, «нарциссизм» – термин, изобретенный Хавеллоком Эллисом для обозначения одной из форм сексуальной перверсии, был заимствован Фрейдом для описания целого ряда феноменов, касающихся отношения человека к себе, и позднее вошел в повседневный язык как уничижительное понятие. Краткий Оксфордский Словарь дает ему такое определение: «сущ. (психоанал.). Тенденция к самопоклонению; поглощенность своим личным совершенством». Любой человек, читая психоаналитическую литературу и имея в голове это определение, вскоре почувствует трудности, поскольку столкнется со ссылками на нарциссические раны, травмы, идентификации, истощение и обеспечение, которые явно имеют мало общего (если имеют вообще) с самопоклонением; он обнаружит также различия между первичным и вторичным нарциссизмом, между нарциссизмом здоровым и защитным, и все это не имеет никакого отношения к моральным суждениям.

2. Определения ряда специальных медицинских терминов, которые, по изложенным выше причинам, психоаналитики используют без объяснения.

3. Определения юнгианских терминов. Поскольку автор страдает достаточно распространенным органическим дефектом – неспособностью понимать работы Юнга – то, как кажется, будет более справедливо по отношению к читателю и к самому Юнгу обратиться к книге Е.А. Беннета «Что сказал Юнг на самом деле» (E.A. Bennet What Jung Really Said), чем изощряться самому. Беннет был близким другом Юнга, и его книга разъясняет идеи Юнга ясно и просто – настолько ясно и просто, что читателю остается только гадать, почему вообще творчество Юнга считалось мистическим и непонятным.

4. Определения и описания основных экзистенциальных понятий. Они включены по ряду соображений. Во-первых, работы Сартра, Р.Д. Леинга и Ролло Мейя в последние годы вызывали значительный интерес и дискуссии, как среди широкой публики, так и среди профессиональных психотерапевтов. Во-вторых, многие критические замечания и сомнения относительно ценности ряда основных положений Фрейда, прозвучавшие внутри фрейдовской паствы, являются преимущественно экзистенциальными по своей природе. Здесь я имею в виду именно те сомнения, которые были высказаны Зацем, Хоумом, Ломасом, мною и другими относительно обоснованности каузально-детерминистских положений теории Фрейда: возможно ли, в самом деле, считать, что человеческое поведение обусловлено теми же причинами, что и физические явления, или полагать, что личность можно действительно рассматривать как итог событий, случившихся в детстве. В-третьих, экзистенциальная критика психоанализа Фрейда, в общем, ведется профессионально, и теми людьми, которые понимают природу психотерапевтических отношений и воспринимают субъективные явления и страдания вполне серьезно. В результате это представляет большую проблему, нежели критицизм Айзенка и поведенческих терапевтов, стоящих на позициях теории научения, где речь идет об устранении психики из психологии и о попытках понять человеческую природу путем ее дегуманизации.

5. Определения ряда биологических понятий, необходимых для того, чтобы разобраться во взглядах Фрейда на инстинкт и эволюцию.

6. Определения ряда антропологических понятий, необходимых, чтобы сопровождать Фрейда во время его умозрительных путешествий в эту область.

Теперь, когда читатель получил краткое представление о сфере охвата и целях настоящего словаря, необходимо указать на некоторые камни преткновения и ловушки, расставленные на пути тех, кто хочет понять, что же такое психоанализ. Должен признаться, что в психоаналитической литературе есть нечто сбивающее с топку, и многие, отважившись на ее изучение, неоднократно терялись и приходили в замешательство. Этому, полагаю, есть три главных причины, которые я и рассмотрю ниже под заголовками «лингвистика», «разногласия» и «источники».