I


...

4.3.11 Критика речи


В одной южно-немецкой деревенской церкви кандидат теологии обычно читал свою пробную проповедь. Потом церковный служка объявлял, как прошла проповедь. И этот «глас народа» имел наготове три оценки. Если духовная речь удавалась, то служка говорил: «Господь был милостив!» При посредственном результате служка отзывался: «Ведь был очень тяжелый текст!» Если же кандидат терпел полную неудачу, то служка утешал его словами: «Но Вы так хорошо подобрали псалмы!» Перед нами надежная форма передачи информации путем косвенного высказывания. Не сказано ничего – и тем не менее сказано все.

Мы даем себе отчет о действии нашей речи на слушателей. Мы просим друзей сообщить критические замечания, разбираемся в причинах осечки. Мы никогда не должны падать духом из-за неудачи вначале. И у великих ораторов случались плохие старты.

Однако «неприятности такого рода возбуждают силы разума» (Буш).

Назовем главные критерии критики речи: объективность, ясность, наглядность, рациональность структуры, последовательность изложения, хорошее введение, повышение накала речи к ее окончанию, требуемая громкость, гибкое изменение темпа и соответствующее ситуации поведение оратора во время речи.

Опытный оратор постоянно оттачивает технику речи. Никакая речь не является хорошей настолько, чтобы ее нельзя было улучшить.

Заключительные замечания

Тот, кто проработал все главы этой книги, возможно, вздохнет: «… И нужно думать обо всем этом? Да я за деревьями не вижу леса!» Конечно, все продумать невозможно. На практике многое можно упростить; опытные ораторы некоторые вопросы решают иначе, чем рекомендуется здесь.

Каждый должен обрести свой индивидуальный опыт и не полагаться на опыт других.

Начинающий оратор спросит: «Что применить мне сегодня или завтра в моих «риторических буднях»?» Упражнения, продуманные упражнения; после каждого ораторского выступления продуманный отчет самому себе: это простое основное правило, которое ведет к прогрессу в обучении.

Польский пианист Падеревский однажды выразился так: «Если я не упражняюсь один день, это замечаю я, если не упражняюсь в течение двух дней, это замечают мои критики, если я пропускаю три дня, это замечает публика.» Может быть, это преувеличение. Но то, что хочет этим сказать Падеревский, справедливо и для оратора: постоянное упражнение – секрет успеха.

Цель любого оратора – создание на основе общих риторических правил совершенно индивидуального, особенного стиля речи.

Для этого есть много путей. Эта книга хотела бы лишь указать общее направление и служить проводником. Она никоим образом не позволяет охватить все существенное, тем более «в сочиненных правилах». Бельгийский политик Пауль Генри Спаак однажды написал: «Я слышал ораторов, которые говорили намного лучше, чем я, предложения которых были построены лучше, чем мои, которые выражались легче, непринужденнее, и которые все же никогда не ценились как выдающиеся ораторы. У них отсутствовало самое существенное: тот необъяснимый дар излучения, который создает атмосферу».

Постоянное сознание, что употребленное слово может стать злоупотреблением, что оно служит добру и злу, может противодействовать сотворению кумиров.

Альбрехт Гоэс сообщает для размышления: «За слово приходится страдать, за дьявольское искажение слова. Приходится изведать, как люди в слове не понимают себя, делают себе больно, способны сбить себя с толку. Еще хуже: как они не понимают друг друга в лучших воззрениях, как они от слова к слову все более отдаляются, как они в конце концов больше не способны видеть себя и как из слов, будто колючие заросли перед замком спящей красавицы, вырастает зло: стены, тюрьмы, казематы. Именно переговоры могут напомнить и то и дело напоминают нам о древней беде человеческих сообществ: о вавилонской путанице языков».

Тот, кто пытается употреблять речь как можно более правдиво и с пользой для людей, обдумает эти границы использования слова.

В своей прощальной речи в качестве премьер-министра Хайнц Кюн следующим образом описал свою «риторическую позицию» в зачастую нервозных буднях демократических дискуссий: «Я в эти двенадцать лет моей службы ни о ком не думал враждебно – ни о ком среди моих друзей, ни о ком среди моих оппонентов.

Меня все же угнетало бы, если бы некое убеждение было подавлено только оттого, что оно не нравится моим друзьям, и я чувствовал бы себя жалким, отказавшись от спора с противником, который мне кажется необходимым ради истины. Но из жизненного опыта я часто вижу и хочу это повторить: в действительности истина состоит из многих частичных истин, которые нужно воспринять от всех участников спора, а не искать только у себя самого. Высказывание Паскаля о том, что истина лежит только по эту сторону Пиринеев, а ложь – по другую, в жизни нигде не оправдывется. Только это не означает, что в споре не нужна бойцовская стойкость. Жизнь – это крепкий орешек, который не расколешь, положив между подушками. Демократия живет конфликтами».

Литература