Наследственность.

Все современные животные организмы, как одноклеточные, так и многоклеточные, возникли в ходе длительного процесса эволюции.

Сложное строение и формы поведения животных произошли благодаря развитию, которое прошли их предки в течение многих миллионов лет. Из огромного количества мельчайших изменений в ходе естественного отбора сохранялись наиболее полезные. Появлялись новые организмы, из которых выделилось множество новых видов, лучше приспособившихся к окружающей их живой и неживой природе.

Термин "приспособление" означает, что в определенных условиях возникают виды с "целесообразным" строением и поведением; а "целесообразность" означает, что эти виды имеют многочисленные взаимосвязи с окружающей средой и что перемены, происходящие в организме (рост, созревание, изменения обмена веществ), согласованы с изменениями окружающей среды.

В ходе естественного отбора у сотен тысяч поколений предков возникло поведение, характерное для живущих ныне пород, кажущееся часто загадочным. Кажется непонятным, каким образом животные как бы заранее знают, когда и что им надо делать. Гармония организма и окружающей среды объясняется историей вида, индивидуальным развитием организма, естественным отбором и наследственностью.

Паук наследует от своего отца и матери не только восемь лап и прядильные железы, но и способ прядения паутины. Каждое движение и вся деятельность большинства животных унаследованы, в чем легко убедиться на основе каспар-гаузеровских опытов3.


3 Опыты с изоляцией животных называются каспар-гаузеровскими. Каспар Гаузер, живший в начале прошлого века в Нюренберге, до 16 лет (почти от рождения) находился в полной изоляции от людей; даже пищу ему приносили только во время сна. Он был таинственным образом убит в возрасте 22 лет. По наиболее распространенной версии (Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона), Каспар Гаузер был единственным сыном Великого герцога баденского от его первой умершей жены. Вторая жена герцога подменила его больным ребенком, вскоре умершим, с целью сделать наследником престола своего сына.- Прим. отв. ред.


В настоящее время каспар-гаузеровским назван такой метод воспитания животного, при котором сразу же после рождения его отбирают у матери и отделяют от сородичей. Таким образом, животное подрастает в одиночестве или, по крайней мере, без общения с представителями своего вида, не имея никакой возможности перенять от них характерные для этого вида формы поведения. Все формы поведения, которые совпадают у "каспар-гаузеровских животных" с повадками их сородичей, являются явно унаследованными.

Домашняя кошка, воспитанная таким методом, потягивается, чистится, моет мордочку, точит когти своеобразным кошачьим образом. Характерной является и та поза, с которой кошка устраивается на отдых. Ей не надо учиться движениям самозащиты или нападения: правильным ударам лапами, фырканью и т. д. Однако, как оказалось, кошка не может сама научиться ловить мышей4.


4 Ловля мышей, как было выяснено И. А. Кособуцким, также является врожденной реакцией, появляющейся без обучения только в течение восьмой недели жизни, до этого котенок должен учиться этому искусству. Если же в течение восьмой недели котенок не увидел мышей, то и после этого срока ему также надо учиться их ловить.- Прим. отв. ред.


В качестве опыта воспитали маленькую выдру и детеныша павиана в условиях, совершенно отличных от естественных. Выдру содержали в сухой местности, где она видела лишь воду, которую ей давали, чтобы напиться; павиана содержали вдали от его лесисто-гористой родины. К тому же и пища этих животных отличалась от естественной для этих видов животных. Маленькая выдра не получала рыбы, а маленькая обезьяна - насекомых. Но когда животные подросли, их вернули в естественные условия. Выдра тут же бросилась в реку и вскоре поймала крупную рыбу, которую немедля съела с большим аппетитом. Однако павиан оказался совершенно неприспособленным: он натыкался на ветки, хотел попробовать ядовитые плоды, даже не пытался искать насекомых под камнями.

Из сказанного ясно, что разные виды животных располагают неодинаковым количеством унаследованных повадок. А ведь выдра и павиан приходятся друг другу относительно близкими родственниками, так как оба они млекопитающие.

Какие же из всего этого вытекают выводы?

Легко убедиться в том, что без опытов трудно оценить, насколько велико значение наследственности в поведении некоторых животных. С другой стороны ясно, что даже между относительно близкими видами животных все же можно с этой точки зрения обнаружить очень большие различия.

Каково же положение с вопросом об унаследованных повадках?

Для нашего привычного мышления происходящее в действительности часто кажется прямой противоположностью тому, что можно ожидать. Есть, например, клещи, которые заползают на деревья и выжидают там, пока не появится теплокровное животное. Они по запаху узнают свою жертву, бросаются на нее, впиваясь в тело, и сосут кровь. Проходят месяцы, иногда годы, прежде чем настает удобный для нападения момент, а до тех пор они только выжидают в неподвижности.

Какие выдержанные! И откуда они знают, чего ожидают?

Это вопросы, в основе которых лежат ошибочные представления. Клещи унаследовали очень простые повадки. Они взбираются на деревья и ждут: запах млекопитающих вызывает их действия. Их выдержка не является результатом каких-либо духовных усилий. Они поступают так механически.

Так же просто и поведение гусеницы маленького белого шелкопряда. Для этих гусениц характерно два вида поведения. Земное притяжение действует на гусениц не физически, а "психологически", т. е. они ползут в таком направлении, которое прямо противоположно направлению земного притяжения. Свет действует на них притягательно, т. е. они стремятся всегда ползти в направлении источника света. Ясно, что оба побуждения приводят животных к листьям деревьев. Эти унаследованные побуждения определяют поведение гусениц.

Прежде психологи стали бы объяснять поведение этих животных каким-то внутренним пониманием. Поскольку гусеницам было отказано в сознании, их поведение стали объяснять какой-то бессознательной способностью, которая была названа инстинктом. От этого не стало яснее, что ими движет, но неясность хорошо маскируется словом "инстинкт". Это в значительной мере туманное понятие позже окружили ореолом непогрешимости, и, таким образом, возвели в нечто, стоящее выше человеческого разума.

Если мы откажемся от таких туманных понятий и попытаемся объяснить поведение животных экспериментальным путем, то можно подойти к вопросу объективно, даже математическим путем.

Давайте, к примеру, назовем побуждение, которое заставляет гусеницу двигаться в направлении, противоположном земному притяжению, побуждением А, а другое, которое движет ими в направлении источника света,- побуждением В. В обычных условиях А + В направляют деятельность гусениц. Экспериментальным путем оба фактора можно противопоставить друг другу, если мы будем освещать гусениц снизу. В таком случае это выразится так: А-В. При этом опыте животные спустятся с дерева и погибнут с голоду у его подножья. Следовательно, В сильнее А!

Муравьи у канавки с водой.

Подобным же образом можно математически объяснить следующий опыт, который был проделан над муравьями. Речь идет об африканских муравьях, которые строят длинные дороги в дремучих лесах, по этим дорогам происходит двустороннее движение. Одна из колонн муравьев уходит из муравейника искать пищу. Встречные муравьи, нагруженные пищей, следуют обратно в муравейник. Следовательно, на муравьев воздействуют два противоположных побуждения: одно влечет их из муравейника, которое назовем побуждением А, а другое влечет их обратно в муравейник - побуждение В. Которое из них сильнее? Явно побуждение А, так как муравьи оставляют свой муравейник, несмотря на действие побуждения В. Однако, когда они обнаружили пищу, действие А прекращается и В возвращает их обратно в муравейник.

Направление и величина возбуждений, действующих на муравьев: А - поиски пищи; В - возвращение в муравейник; С - боязнь воды

Что же произойдет, если поперек пути муравьев выкопаем маленькую канавку я заполним ее водой? Муравьи, выйдя из муравейника, в нерешительности останавливаются перед канавкой. Устроим из травы мостик через канавку, но муравьи все же не осмеливаются пройти по нему. Чего они боятся?

Поймаем несколько муравьев, пометим их какой-нибудь краской и положим по другую сторону канавки. Они быстро уходят в поисках пищи. Через короткий промежуток времени помеченные муравьи вновь появляются, но теперь они нагружены пищей. Они приближаются к канавке с водой с противоположной стороны.

Что же произойдет теперь?

Логично было бы ожидать, что эти муравьи, которые даже "с пустыми руками" не осмеливались перейти над водой по мостику, остановятся у канавки. Однако муравьи опровергают нашу логику. Они смело и решительно кидаются к мостику из стебельков травы. Как это объяснить?

Предположим, что вода пугает муравьев. Пусть это побуждение будет С. С наверняка меньше В, побуждающего к (возвращению в муравейник, так как муравьи проходят над водой. Однако когда муравьи, выйдя из муравейника, достигли канавки с водой, на них действовало побуждение А, ослабленное побуждением 5, и разница между А и В (А-В) по своей величине совпадала с побуждением С - страхом перед водой. Вот именно поэтому ненагруженные муравьи застряли на берегу канавки.

Таким образом, по силе воздействия мы можем расставить все три побуждения в один ряд: А - больше В, а В - больше С.

Так начинает вырисовываться перед нами поведение животных. Конечно, это еще только начало, но начало многообещающее.