Его «воля»


...

…И немного о магии

До сих пор мы рассказывали о фактах, которые видели глазами объективного наблюдателя.

А как выглядят эти факты, если на них посмотреть глазами самого Ш.?

Для того чтобы подойти к этому, нам нужно сделать обходный путь и остановиться на некоторых вещах, которых мы не затрагивали раньше.

Каждое воображение имеет границы, отделяющие его от реальности.

У нас — людей с ограниченным воображением — эти границы четкие. У Ш., воображение которого рождает образы, приобретающие порой чувственность реального, эти границы стираются.

«…Вот так было, когда я был маленький. Я учился в хедере. Вот уже утро — мне нужно вставать… Я гляжу на часы… Нет, еще есть время… можно полежать… И я все время продолжаю видеть стрелки часов… Они показывают половину восьмого… Значит, еще рано. И вдруг мать: как, ты еще не ушел, ведь скоро девять… Ну, как же я мог это знать? Ведь я видел, большая стрелка смотрит вниз — на часах половина восьмого…»


Яркое воображение мальчика стирает границы между реальным и воображаемым, и эти стертые границы делают его поведение таким необычным. Но если стираются границы между реальным и воображаемым, то почему же не могут стереться — пусть ослабиться — границы между образом «себя» и образом «другого»?

Это началось еще с ранних школьных лет. Кто не знает магии младшего школьника? Ну, разве трудно сделать, чтобы учитель тебя не вызвал? Для этого нужно только прочно держаться за парту и думать, чтобы взгляд учителя прошел мимо… Ну, конечно, это не всегда действует… А все-таки, может быть, это поможет? Все это было и у Ш. в ранние школьные годы. Но у других это проходит и остается лишь в воспоминаниях детских лет, как что-то среднее между детской игрой и милой наивной магией школьника… У Ш. это осталось надолго, и он даже сам не знает, верит ли он этому или нет.

«…У нас был классный наставник Фридрих Адамович… Мы напроказничали… Кто это сделал? Фридрих Адамович входит в класс… Вот он меня поймает… А я, насколько у меня хватило сил, направил на него взгляд… Нет, он ничего не сделает… Я вижу, что он отворачивается, проходит в сторону… Нет, он меня так и не вызвал…»


И еще много раз он наблюдал это на себе — что-то среднее между игрой воображения и действиями всерьез.

«…У меня нет большой разницы между тем, что я представляю и что есть в действительности… И часто, если я себе так представляю, так и случается!.. Вот я поспорил с товарищем, что кассирша в магазине даст мне лишнюю сдачу. Вот я представил себе четко — и она мне действительно дала сдачу не с 10, а с 20 рублей… Ну, конечно, я знаю, что это случай, совпадение, но в глубине души я все-таки думаю, что это потому, что я так вижу… А если что-нибудь не удается, мне кажется, что это за счет того, что я или устал, или отвлекся или что у того, другого человека воля направлена в другую сторону…»

«Иногда мне даже кажется, что я могу лечить себя, если я ясно представляю… И даже могу лечить других… Я знаю, что если я заболеваю — я представляю, что болезнь уходит… Вот ее нет… и я здоров, я не разболелся…

Я уезжаю в Самару… Миша (сын) испортил себе желудок… Был врач — и не мог определить, что у него… А это просто… Я накормил его салом… Я вижу у него в желудке кусочки сала… Я хочу, чтобы он переварил сало, я ему помогаю… Я представляю, я вижу, как сало растворяется. Миша выздоравливает… Ну, конечно, я знаю, что это не так, но ведь я все это вижу…»


И сколько таких крупиц наивной магии, где воображение переходит в уверенность и где рассуждение, казалось бы, отметает всё, что оставляет какие-то зернышки сознания, когда где-то, в каких-то уголках сознания остается чувство: «а ведь все-таки, может быть, это так?»… Сколько таких причудливых закоулков сознания, где воображение незаметно сливается с реальностью, осталось у этого человека…