Глава 3. Опыт галлюцинаций.

1. Объединитесь, пожалуйста, в группы по 3 человека - А, В, С. А - будет детектором, В будет испытывать различные ваши переживания, С - будет наблюдать, и будет также регулировать переход от одной части упражнения к другой. В, выберите, пожалуйста, ничего не говоря вслух, три различных переживания, которые были бы для вас достаточно интенсивными. Они должны быть похожими друг на друга. Назовем эти переживания - 1, 2, 3.

Теперь возьмите А за руки и скажите: Один. Затем углубитесь внутрь и постарайтесь от опыта восприятия, переместиться в то время и место, и переживите снова, но вслух ничего не говорите, что это... пусть пройдут минуты 2-3, чтобы полностью оживить опыт... теперь скажите 2 и работайте со своим переживанием ... теперь 3.

А сейчас одно важное замечание. Те из вас, кто очень визуален, пусть обязательно не видит себя со стороны, а видит, что было тогда вокруг вас.

Например, закройте глаза и представьте, что вы едите на велосипеде по горной дороге, посмотрите на себя с боку или сверху, вот вы сейчас перед крутым спуском... А сейчас войдите внутрь образа, станьте этим велосипедистом и посмотрите на то, что вокруг вас. Это два совершенно разных переживания. Кинестетические ощущения возникают тогда, когда вы разрушаете диссоциацию (видите себя со стороны) и помещаете свою позицию восприятия внутрь тела.

Когда вы вернетесь к упражнению снова, испытайте ваши три переживания, важно, чтобы они не были диссоциированными. Вы можете начать, видя себя со стороны, потом войдите внутрь картины. Когда вы очутитесь внутри картины и переживете те ощущения, которые возникали у нас там, тогда, пожмите руку, чтобы дать понять, что именно сейчас у вас возникло переживание.

А должен просто наблюдать за всеми теми изменениями, которые происходят с Б, когда он испытывает переживание. Наблюдайте за изменениями цвета кожи, размерами нижней губы, дыхания, позы, тонуса мышц и т. п. С Б будут происходить много изменений, которые вы можете зарегистрировать визуально.

2. Б делает тоже самое, что и в первой части упражнения: он называет номер и испытывает соответствующее переживание. Но в этот раз А не только наблюдает за изменениями, происходящими с Б, но и описывает их вслух: "Уголки вашего рта приподнимаются, кожа темнеет, дыхание высокое, поверхностное, убыстряющееся. Левая щека напряжена больше чем правая" С должен следить, основывается ли описание А на опыте восприятия, если А скажет: "Сейчас вы выглядите счастливым, а сейчас - обеспокоенным", то это не будет основано на опыте восприятия. "Счастливый или обеспокоенный" - это суждение. С должен останавливать А каждый раз, когда его высказывания не будут основаны на опыте восприятия.

3. А сейчас Б испытывает переживания, не называя номера. Б может начинать с любого переживания. А наблюдает за Б, ничего не говоря до тех пор пока Б не закончит переживать. Тогда А должен сказать, какое из трех переживаний происходило. Б должен продолжать перебирать переживания, в разном порядке до тех пор, пока не научится верно определять их. Если А не угадывает, не говорите ему ничего, а продолжайте дальше. Не говорите ему, какое переживание было на самом деле, а просто продолжайте дальше. Это - способ тренировки ваших ощущений, их остроты.

4. В этот раз Б испытывает одно из переживаний, а А старается угадать содержание этого переживания, настолько близко, насколько это возможно. Поверьте мне, что угадать можно очень подробно и очень точно.

В первых трех частях упражнения вы ограничивались только своим сенсорным опытом, в 4 части я предлагаю вам галлюцинировать. Это надо для того, чтобы провести четкое различие между опытами и галлюцинациями. Галлюцинации можно использовать очень эффективно и позитивно. Тот, кто учился В. Сатир, знает, что она использует галлюцинации очень эффективно и творчески, например, в (семейной скульптуре), собрав информацию, она делает паузу и перебирает визуальные образы, которые у нее есть, готовясь к скульптуре или семейному стрессовому балету. Она перебирает образы, до тех пор, пока не получает, что один из них верен. Затем она берет образ, который очень удовлетворяет ее кинестетически, и накладывает на семью, создавая скульптуру. Это та же (вижу-чувствую) стратегия, что и при ревности или правописании. В данном случае, галлюцинации являются частью творческого и очень эффективного процесса. Галлюцинации не хороши и не плохи, это - просто другой выбор. Но важно знать, что же именно делать.

* * * * * * * * * * * * *

Хорошо. Есть ли какие-то замечания по последним предложениям?

Некоторые из вас удивлены тем, что смогли так точно угадать содержание переживания, не так ли? Другие не угадали ничего.

Угадали вы или нет - на самом деле это не имеет значения. В обоих случаях вы получили важную информацию о том, что вы не умеете воспринимать, и соответствует ли содержание ваших галлюцинаций тому, что вы воспринимаете. Продолжая тренироваться так, как вы делали, вы можете заметить, общаясь со своим клиентом или любимым, что ответы, которые вы от них получаете, не такие, какие бы вам хотелось. Если вы примете это как признак того, что то, что вы делаете, не работает, и измените свое поведение, то произойдет что-нибудь еще. Если вы будете вести себя так же, то будете получать и дальше то, что имели. Если вы реализуете это утверждение на практике, то вы от этого семинара получите столько, сколько люди не получали еще никогда. По некоторым причинам воплощать это утверждение на практике - самое трудное на свете дело, смысл вашего общения - это ответ, который вы получаете. Если вы заметите, что получаете не то, что хотите, измените свои действия.

Но чтобы это заметить, вы должны ясно отличать то, что вы получаете извне, от того, как вы интерпретируете этот материал на подсознательном уровне, примешивая сюда свое внутреннее состояние.

Упражнение, которое мы сейчас выполнили, ограничивалось только одним сенсорным каналом. Упражнение должно было помочь вам получать опыт восприятия по визуальному выходному каналу. Держа партнера за руку, вы получите определенную кинестетическую информацию. Вы можете распространить это упражнение и на аудиальную систему. Тогда А должен закрыть глаза, а Б - описать свои переживания звуками, но без слов. Тональность и темп звукоряда будут различны, и, так как глаза А будут закрыты, он будет иметь только один сенсорный вход - аудиальный.

Или же вы можете думать об определенном переживании, а говорить о приготовлении ужина. В супружеских парах такое происходит довольно часто. Он создает себе образ того, как жена ему изменяет и тут же они говорят о том, как бы им выехать на природу. Он говорит: (сердито) "Как бы мне хотелось выехать с тобой, мы бы прекрасно провели время, а я бы взял топор, чтобы нарубить много дров".

Что еще делают супружеские пары, так это "борются". Знаете ли вы о кавычках? Это прекрасный стереотип. Если у вас есть клиенты с невысказанной агрессией, например, против своих начальников, и они не могут ее реально выразить, так как это было бы неадекватно (или их могли бы после этого выгнать), то можно обучить их стереотипу кавычек. Это прекрасно, так как ваш клиент может зайти к своему боссу и сказать: "Только что на улице какой-то человек наступил мне на ногу и сказал: "Ты глупый сопляк" А я то знал что ему ответить. А вы чтобы сделали, если бы вас кто-то обозвал глупым сопляком? Вот так прямо на улице?"
Люди почти не замечают мета-уровней, если отвлечь их внимание содержанием. Однажды я читал лекцию группе психологов, которые были очень обидчивы и задавали много глупых вопросов, я сказал им о стереотипе кавычек. Затем я привел пример - и даже сказал, что я делаю как М. Эриксон. Милтон рассказал мне, как он останавливался на индюшачьей ферме, индюки страшно шумели и ночью, он даже проснулся от этого шума, не зная, что же делать. Однажды он вышел из дома, и я повернулся лицом ко всем психологам - и увидел, что со всех сторон окружен индюками, сотнями индюков. Индюки тут, индюки - там, индюки везде. И он посмотрел на них и сказал: "Вы, индюки". Человека два в той аудитории поняли, что я делаю и были шокированы до онемения. Я стоял на сцене перед этими людьми, которые платили мне своим вниманием и говорил: "Вы индюки", и они не знали, что же делать. Они сидели и серьезно кивали головами. Если вы будете согласованным, то они и не узнают. Если вы отвлечете людей, интересным содержанием, то можете экспериментировать с любым стереотипом. Когда я сказал: "Сейчас я расскажу историю про Милтона" все искали "пространство содержания" и там утонули.

В середине своего рассказа я даже отвернулся и сдержанно посмеялся, потом я развернулся обратно и закончил свой рассказ. Они подумали что это - странное поведение, или объяснили это тем, что я готовлю их к самой смешной части рассказа. (Милтон отвернулся и рассмеялся). В конце дня эти люди подходили ко мне и говорили: "Я хочу сказать, в чем это было для меня важно", а я отвечал: "Спасибо. Вы слышали историю о Милтоне? Я не хотел бы чтобы вы думали, что это история про вас!"
Вы можете тренировать любое новое поведение и это будет выглядеть так, как будто это делаете не вы, кавычки дают вам больше свободы экспериментирования, для достижения гибкости поведения - ведь это означает, что вы можете делать буквально все. Я могу войти в ресторан, подойти к официантке и сказать: "Я вошел в умывальную, а этот парень подошел и сказал "подмигни"" и посмотреть, что произойдет дальше. Она подмигнет, а скажу: "Ну не странно ли?" И отойду. Это был не я, так что нечего мне об этом беспокоится - это хороший прием для увеличения личной свободы. Вы можете больше не отвечать за свое поведение, так как - это "поведение кого-то другого".

На одной конференции для психиатров я подошел к кому-то и сказал: "Сейчас я был на лекции с доктором Х, и он сделал такое, чего ни один человек при мне не делал. Он подошел к одному человеку, поднял его за руки вот так, и сказал: "Смотрите на эту руку", затем провел гипнотическое внушение и погрузил этого человека в гипнотическое состояние". Затем я хлопнул его по животу, чтобы вывести его из этого состояния, и сказал: "Он себе позволяет странные вещи, не так ли?" Он ответил: "Да, конечно, он не должен позволять себе ничего подобного" "А вы?" "О, никогда!" - ответил он.

Кавычки также прекрасно работают в семейной терапии, когда члены семьи соперничают, постоянно спорят, и не слушают друг друга и терапевтов, вы можете сказать: "Я рад, что сейчас имею дело с такой ответственной семьей, потому что, работая с предыдущей семьей, я должен был смотреть на каждого и сказать: "захлопни свой рот!" Вот что я был вынужден им сказать: "Это напоминает мне группу которую мы вели в Сан-Диего. Там собирались где-то 150 человек и мы им сказали: "Следующее, о чем мы вам хотим сказать, то, как пары соперничают".

"Ну, если бы ты мне это сказал, ты знаешь, что я бы тебе ответила?"

"Ну если бы ты мне сказала, что я должен это сделать, я бы послал тебя к черту!"

"Послушай, если бы ты мне когда-нибудь это сказал, то я бы взяла и так..."

Неприятно лишь то, что кавычки скоро теряются и пара переходит к реальной борьбе. Большинству из вас кавычки известны по семейной терапии. Вы спрашиваете: "Как дела?", и если они не начнут сразу же спорить, то делают это в кавычках, потом теряют их и спорят уже по настоящему. Все невербальные аналоги поддерживают это. Кавычки - это диссоциативный стереотип, и когда диссоциация разрушается, уходят и кавычки.

Печаль обычно представляет собой подобный стереотип. Печалящийся человек делает следующее: он создает СКОНСТРУИРОВАННЫЙ зрительный образ и видит, например, себя вместе с любимой, которая умерла, уехала или как-то по-другому стала недоступной. Реакция, называемая "печалью" или "чувством потери" - это сложная реакция на диссоциацию, свою отделенность от этих воспоминаний. Он видит себя вместе со своей любимой, вспоминает это чудное время и чувствует себя опустошенным, потому что он НЕ НАХОДИТСЯ СЕЙЧАС ВНУТРИ ЭТОЙ КАРТИНЫ. Если бы он вошел внутрь этой самой картины, которая и стимулирует печаль, он открыл бы в себе те самые кинестетические чувства, которые он разделял с той, которую потерял. Это могло бы служить ему ресурсом для конструирования чего-то нового в своей жизни, вместо того, чтобы быть триггером для тоски и печали.

Вина устроена несколько по-другому. Есть множество способов почувствовать себя виновным. Лучший из всех способов - это создать образ лица какого-то человека в тот момент, когда вы сделали ему что-то неприятное. Это визуальный эйдетический образ. Таким образом вы можете почувствовать себя виновным в чем угодно. Но если вы выйдете из этой картины, другими словами, в обратном порядке проведете ту процедуру, которую мы проделали с печалью, то перестаньте чувствовать вину, так как буквально увидите все по-новому и получите новую перспективу.

Звучит это очень просто, не правда ли? Это и есть очень просто. Из ста депрессивных пациентов, которых я видел, у девяноста девяти был именно этот стереотип. Сначала он визуализирует и (или) говорит себе о некотором переживании, которое действует на него угнетающе. Но в сознании у них всех - кинестетические чувства. Они используют соответствующие слова: "тяжело, тяготит, давит, тянет". Но если вы зададите им определенные вопросы об их чувствах, они дадут вам изящное невербальное описание того, как они создают свою депрессию. "Как вы узнаете о том, что у вас депрессия?" "Давно ли вы чувствуете себя таким образом?" "Когда это началось?" Точность вопросов совершенно не нужна, вам они нужны только для того, чтобы оценить процесс.

Депрессивные пациенты обычно создают серию визуальных образов, сконструированных и неосознаваемых. Обычно они и представления не имеют о том, что создают какие-то образы. Некоторые из вас столкнулись сегодня с этим явлением. Вы говорите, что ваш партнер оценивает что-то визуальное, а он отвечает: "А я и не знаю об этом!" и он действительно не знает, поскольку не осознает.

Очень многие люди, которые мучаются от своей полноты, проделывают ту же самую вещь. Они слышат гипнотический голос, который говорит: "Не ешь пирожное, которое стоит в холодильнике!" "Не думай о конфетах, которые стоят в буфете в гостиной!" "Не ощущай голода!". Многие совершенно не понимают того, что это не запреты, а, фактически разрешение на соответствующее поведение. Чтобы понять предложение: "Не думай о голубом", вы должны оценить значение слов и подумать о голубом.

Если ребенок находится в опасной ситуации и вы скажете ему: "Не упади!", он чтобы понять, что вы ему сказали, должен в какой-то репрезентативной системе оценить смысл слова "падать". Это внутреннее представление, особенно если оно кинестетическое, обычно имеет своим результатом поведение, которое родители хотят предотвратить. Но если вы дадите позитивные инструкции, например: "Будь острожен держи равновесие, иди медленнее", внутренние репрезентации помогут ему справиться с ситуацией.

Мужчина: Не могли бы вы подробнее рассказать о вине?

Вина подобна всему остальному. Это только слово. Вопрос состоит в том, какой опыт соответствует этому слову? Люди годами ходят в психиатрические учреждения разного рода и говорят: "Я перед всеми виноват". "Услышав слово "вина", психиатры говорят: "Да, я понимаю, что вы имеете в виду". Если бы тот же самый человек сказал: "Я страдаю от Х", то терапевт и не подумал бы даже, что понимает этого человека.

Суть состоит в том, что мы стараемся понять, как устроена депрессия, ревность или вина, что за процесс скрывается за этими словами. Каким образом человек узнает, что он переживает чувство вины. Мы привели пример - (но это только один пример) того, каким образом можно испытывать чувство вины, создавая образ человека, которого вы обидели, а потом реагируя на этот образ неприятными чувствами. Существуют и другие способы почувствовать себя виноватым. Вы можете создавать сконструированные визуальные образы, или высказывать себе вербально упреки. Подобных способов существует великое множество. В каждом случае важно определить, как человек создает эйдетические образы, вы можете заставить его изменить эйдетический образ на сконструированный. Если он пользуется сконструированными образами, можно заменить их на эйдетические. Если он что-то говорит себе, заставьте его петь.

Если у вас достаточно разработан аппарат восприятия, что позволяет вам определить стадии процесса, через который человек проходит, создавая различные явления, которые ему неприятны и от которых он хотел бы избавиться, то это дает вам много точек вмешательства в этот процесс. Вмешательство может, например, состоять в замене одной системы на другую, так как это разрушает стереотип.

У одной женщины была фобия высоты. Наш кабинет находился на четвертом этаже. Я попросил подойти ее к окну, посмотреть вниз и рассказать мне, что при этом с ней происходит. Первый раз она ответила, что страшно волнуется и начинает задыхаться. Я сказал ей, что это неадекватное описание. Я хотел знать, как она доходит до такого состояния. Задавая ей много вопросов, я понял, что сначала она создает сконструированный образ самой себя, как она падает, затем испытывает ощущение падения, потом ощущает тошноту. Все это происходит очень быстро, и образы остаются вне сознания.

Затем я попросил ее снова подойти к окну, но при этом петь про себя национальный гимн. Сейчас это звучит глупо, но тем не менее, она подошла к окну и посмотрела вниз без фобической реакции. А ведь от этой фобии она страдала многие-многие годы.

Однажды у нас на семинаре был индейский шаман, и мы обсуждали с ним различные кросс-культурные приемы, которые приводят к быстрым и эффективным изменениям. Если человек страдает от головной боли, то один полугештальтистский прием заключается в том, чтобы посадить человека в пустое кресло, поставить перед ним другое пустое кресло, предложить ему усилить ощущение боли и увидеть, как она превращается в облако дыма над пустым креслом. Постепенно это облако принимает образ того человека, с кем были невыяснены отношения, и с этим вы можете что-то делать. И этот прием работает - головная боль исчезает.

Этот шаман всегда носил с собой лист белой бумаги, когда к нему кто-то приходил и говорил: "У меня болит голова, помогите мне, пожалуйста", шаман отвечал: "Хорошо, но сначала я попрошу вас в течение пяти минут внимательно смотреть на этот лист бумаги, потому что для вас он представляет большой интерес". Общее в этих двух вмешательствах то, что в обоих случаях проводится изменение репрезентативной системы. Вы разрушаете процесс, через который человек проходит, создавая различные явления, которые ему мешают, приковывая его внимание к другой репрезентативной системе, чем та, из которой человек обычно получает сообщение о боли. Результаты в обоих случаях идентичны. Интенсивно изучая лист белой бумаги или усиливая боль и превращая ее в образ над креслом, вы делаете одно и то же. Вы меняете репрезентативные системы, а это действительно глубокое вмешательство в случае любой проблемы. Все, что меняет стереотип или последовательность событий, через которые проходит человек внутри себя, реагируя на внутренние или внешние стимулы, делает нежелательные явления невозможными.

У нас был пациент из Калифорнии, который, когда видел змею (неважно, на каком расстоянии и кто при этом рядом с ним находился), пугался и его зрачки немедленно расширялись. Мы находились достаточно близко от него, чтобы заметить это. Он создавал образ змеи, летящей в воздухе. Этот образ был вне сознания, пока мы его не открыли. Когда пациенту было шесть лет, кто-то неожиданно швырнул в него змею, чем его ужасно напугал. И до сих пор он реагирует на внутренний образ летящей змеи кинестетическим ответом шестилетнего ребенка. Одна из вещей, которую мы смогли сделать, - это изменить содержание картины. Мы заставили его создать образ человека, шлющего ему воздушные поцелуи. То, что мы действительно сделали - так это изменили порядок, в котором функционировали репрезентативные системы. Сначала мы заставили его отреагировать кинестетически и лишь затем - создать внутренний образ. Это сделало существование фобии невозможным.

Вы можете устранить любой ограничение, которое представляется уникальным достижением данного человека. Если вы поняли, из каких шагов состоит процесс, то вы можете поменять порядок шагов, изменить их содержание, ввести новый шаг или изменить один из существующих. Вы можете сделать много интересных вещей. Если вы считаете, что важным условием изменения является "понимание истоков проблемы и ее глубокого скрытого значения" и что вы должны иметь дело с содержанием и в результате с его изменением, то вероятнее всего, на изменение человека у вас уходят годы.

Если вы будете работать с формой, то вы достигнете по крайней мере таких же хороших результатов, как если бы вы работали с содержанием. Инструменты, направленные на изменение формы, гораздо более доступны. Изменить форму гораздо легче, и изменения получаются более устойчивыми.

Что за вопросы вы задаете, чтобы выявить шаги процесса?

Попросите пациента вспомнить о неприятном переживании. Спросите, когда он испытал это в последний раз, или что бы случилось, если бы он пережил приступ прямо здесь и сейчас. Или пусть он вспомнит, когда это с ним случилось в последний раз. Любой из этих вопросов вызовет те же самые невербальные реакции и ответы, которые мы здесь вам продемонстрировали. Когда я здесь на нашем семинаре задаю кому-то вопрос, то получаю невербальный ответ, более быстрый и точный, чем осознанный вербальный.

"Как вы узнаете о том, что в данный момент испытываете фобию, а в другой момент нет? Как вы узнаете?" - вопросы этого типа дадут вам информацию обо всем, что вам нужно. Люди имеют тенденцию скорее демонстрировать это, чем вводить в сознание.

Наша книга "Структура магии" посвящена тому, что мы называем "мета-модель". Это - вербальная модель, способ слушания формы, а не содержания высказывания. Одно из конкретных отличий "мета-модели" - это так называемый "неконкретный глагол". Если я ваш клиент и говорю вам: "Мой отец пугает меня" - то понимаете ли вы, о чем здесь идет речь? Нет, конечно, нет. Это все равно, как если бы я сказал: "Мой отец Х меня", потому что для одного человека это означает, что отец прикладывает к его виску дуло пистолета, а для другого - что отец просто ходит по комнате и ничего не говорит. Так что предложение "Мой отец пугает меня" несет в себе очень мало содержания. Оно просто указывает на то, что происходит какой-то неконкретный процесс. Но конечно, нужно быть внимательным, чтобы не пропустить момент, когда человек адекватно конкретизирует с помощью языка какой-то фрагмент своего опыта.

Одна из вещей, которой учит мета-модель - это задавание вопросов конкретизирующих процесс, обозначаемый глаголом "пугает". "Как именно он пугает вас?" "Как именно вы узнаете, что вы испытываете депрессию, вину или фобию?" "Знать" - это еще одно слово, подобное слову "пугать". Оно не конкретизирует процесс. Так что, если я скажу: "Я ДУМАЮ, что у меня есть проблема", это ничего не скажет вам о процессе. Если вы спросите: "Да, но как вы об этом думаете?", человек сначала ответит: "Что?" Но, пройдя через начальный шок от того, что ему задали столь странный вопрос, он начнет демонстрировать вам процесс, сначала невербально. Он скажет: "Ну, так прямо и думаю" (глаза и голова идут прямо влево вверх). Или: "Ах, я не знаю. Вы знаете, это просто мысль, которая ко мне пришла". (Глаза и голова идут влево вниз). Комбинация использования неконкретных глаголов и невербальной конкретизации - движение глаз и тела - даст вам ответ на вопрос, будет ли этот ответ осознанным или нет.

Если вы продолжаете задавать вопросы, человек обычно осознает процесс и объясняет вам, что происходит, хотя делает это с пренебрежением к вам, поскольку каждый убежден, что у всех процессы протекают точно так же, как и у него. Один известный терапевт очень серьезно сказал нам однажды: "Каждый взрослый, интеллигентный человек всегда мыслит образами" Но это утверждение касается только ЕГО. Это его способ организации большей части своей сознательной деятельности. И более чем к половине населения этой страны его утверждение не имеет никакого отношения.

Очень часто на подобных семинарах люди задают вопросы такого типа: "Что вы делаете с теми, кто находится в депрессии?" (указывает на себя). Слова "с теми" неконкретны, они не имеют ссылки в опыте, но невербальное сообщение в этом случае очень конкретно, и люди делают то же самое с другими вербальными процессами. Если вы научитесь определять невербальные признаки, вам станет совершенно ясно, как работает процесс. Человек обычно приходит и говорит: "Ну, у меня есть проблема", а его невербальное поведение уже демонстрирует вам, как он ее создает.

Итак, вопросы типа "Как именно?" или "Как вы узнаете?" обычно дают вам полную невербальную конкретизацию процесса, через который проходит человек. В "Структуре магии" содержится полная конкретизация того, как задавать соответствующие вопросы, используя метамодель.

Один наш студент научил мета-модели сестринский персонал одной больницы, так что если пациент говорил: "Я уверен, что мне станет хуже", или "Я больше не смогу подняться", сестра спрашивала его: "Как вы об этом узнаете?", продолжая затем задавая вопросы по мета-модели, и помогая пациенту осознать ограниченность своей модели мира.

Результат состоял в том, что средний срок пребывания больных в этой больнице снизился с четырнадцати до двенадцати дней.

Вся идея мета-модели дает вам возможности систематического контроля над языком. Когда мы начали обучать мета-модели наших студентов, результат был следующий: сначала они ходили и мета-моделировали друг друга, примерно в течение недели. Затем они начали слышать, что говорят они сами. Иногда они останавливались на середине фразы, поскольку начинали слышать себя. Это - еще одно свойство мета-модели: она учит слушать не только других людей, но и себя.

Затем произошло следующее: они обратились внутрь себя и начали моделировать свои внутренние диалоги. Это превратило их внутреннюю речь из терроризирующего факта в нечто полезное.

Мета-модель - вещь действительно упрощенная, но именно она служит основанием всего, что мы делаем. Без нее, и без систематического контроля над ней, вы работаете неряшливо. Различие между теми людьми, которые делают свою работу хорошо, и всеми остальными заключается в наличии контроля за мета-моделью. Она буквально составляет основание всего того, что мы делаем, вы можете быть блестящим, остроумным и прекрасно использовать сложнейшие метафоры, но если вы не умеете хорошо собирать информацию, как внешнюю, так и внутреннюю, то вы не знаете, что делать. Вопросы мета-модели дают вам нужную информацию немедленно. Она может превратить ваши внутренние диалоги в нечто полезное.

Когда вы говорите с людьми, то они полагают, что все ими воспринятое внутреннее и есть то, что вы сказали. Внутри происходит так много всего, что им некогда осознавать внешнюю форму вашего общения. Вы можете произносить предложения, которые совсем не имеют смысла, и люди будут отвечать так, как будто то, что вы сказали, имеет смысл. Мне удивительно то, что кто-то заметил, что шизофреники говорят "словесной окрошкой". Я посетил много мест, говоря там словесной окрошкой, а люди отвечали мне так, как будто я говорил на совершеннейшем английском.

Мужчина: Есть ли различия в зависимости от интеллектуального уровня клиентов, так сказать, умственно отсталый гений?

Нет... О таких различиях мне ничего не известно. Это даже забавно, но подсознание устроено у всех одинаково, вне зависимости от образования и интеллектуального уровня. Коэффициент интеллекта - это тоже функция тех самых структур, о которых мы все время говорим.

Женщина: Когда вы предлагаете человеку пережить те ощущения, которые его беспокоят, и наблюдаете за ним, осознаете ли вы, через какой процесс он проходит?

Да, в конкретном смысле слова "осознание". Сегодня здесь на семинаре я не сделал ничего такого, что я осознавал бы в нормальном, рефлексивном смысле слова "осознание", в смысле отдавания себе отчета в том, что же я сейчас делаю. Я осознаю, что я делаю или говорю только в тот момент, когда я слышу себя или уже делаю что-то. Это важно. Я действительно убежден в том, что общение лицом к лицу с другим человеком, не говоря уже о группе людей, слишком сложно для того, чтобы производить его осознанно. Вы не можете делать это осознанно. А если вы все-таки делаете, то нарушаете естественный поток общения.

Есть ли среди вас музыканты? ОК. Кто из вас делает это сознательно? ... Конечно, никто. Вы осознаете результат, слышите звуки, которые производите, но не процесс создания этих звуков. Что же произойдет, если вы в середине пьесы вдруг осознаете, что вы делаете? Бум?

Вы завалите выступление. Но чтобы НАУЧИТЬСЯ играть ту же самую пьесу, на некоторых этапах вы должны воспользоваться своим сознанием.

Общаясь здесь с вами, я осознаю происходящее в том смысле, что реагирую непосредственно. Но рефлексивно я не осознаю, что я делаю. Если бы я осознавал это, я бы делал другую работу.

Представьте себе, что в понедельник утром вы возвращаетесь в свой кабинет и новый клиент говорит вам: "У меня фобия жевательной резинки". И в вашей голове возникает голос, который говорит: "О, это прекрасный случай для меня попробовать что-то новое". Затем вы смотрите вверх и спрашиваете клиента: "Так, и когда же вы в последний раз испытали сильную фобическую реакцию?" Клиент начинает реагировать различными движениями глаз. И если вы при этом представляете себе доску этой аудитории, на которой нарисована схема движения глаз и повторяете про себя все то, что от нас здесь услышали, и испытываете чувства на предмет того, удастся ли вам применить что-то новое или нет, то вы не получаете никакой сенсорной информации, которая бы послужила вам базой для выбора действия. В этом смысле рефлексивное осознание в процессе общения отнюдь не полезно. Если вы, проведя терапию, что-то говорите себе, представляете картины или испытываете чувства, то, вероятнее всего, вы заканчиваете тем, что проводите терапию себе самому. Я думаю, что, в основном, это и происходит. Очень часто терапевты проводят терапию не с другим человеком, сидящем у него в кабинете, а с самими собой. И есть много клиентов, которые при этом метафорически меняются.

Многие терапевты получают специализацию, но в ходе учебы они не узнают ничего, что было бы им полезно для будущей работы. Они изучают статистику: "3,5% клиентов являются ..." Но очень редко к вам в кабинет являются сотня пациентов, с тремя из которых вы начинаете работать. Существуют также практические занятия по психотерапии. Но их проводят люди, которые умеют очень хорошо проводить терапию, но совершенно ничего не знают о том, как же они это делают.

Они расскажут свои мысли о том, что они делают, отвлекая таким образом ваше внимание от клиента, с котором они работают. Если вам повезет, то вы на подпороговом уровне ухватите признаки, на которые они ориентируются, и сможете реагировать на пациента систематическим образом. Но большинству это не удается. Существуют многие психотерапевты, которые работают непродуктивно. Что вы должны начать делать - так это реструктурировать свое собственное поведение, чтобы начать уделять внимание своему клиенту.

Мне кажется, что вам, как профессиональным специалистам по общению, надо потратить некоторое время на то, чтобы сознательно отработать конкретные виды стереотипов общения, чтобы они функционировали у вас подсознательно и автоматически, как навыки вождения машины или мотоцикла. Вы можете так натренировать себя, чтобы ваше поведение стало систематическим, что требует первоначально некоторой сознательной практики. Так, когда вы видите, что человек визуализирует, а слышите аудиальные предикаты, то у вас может происходить автоматический выбор: реагировать присоединением, или неприсоединением, или любым общением, которое придет к вам в голову.

Другими словами, вам нужен подсознательный систематический репертуар стереотипов, на каждую точку выбора, с которой вы неоднократно сталкиваетесь в вашей работе. Например, как я устанавливаю раппорт с другим человеком? Как я поступаю, если пациент не знает, как ответить на мой вопрос сознательно, вербально? Как я реагирую на несогласованность? Все это и есть точки выбора. Определите, какие точки выбора повторяются в вашей работе, и для каждой такой точки постарайтесь насчитать шесть своих реакций. Если реакция одна, то, я считаю, вы вообще не действуете с позиции выбора. Если у вас только один путь - вы робот. Если два, то вы находиться в конфликте с самим собой.

Вы нуждаетесь в солидном основании для своих выборов. Один из путей приобретения такого основания - это рассмотрение структуры своего поведения в ходе терапевтической деятельности. Соберите точки выбора, которые повторяются для вас, убедитесь, что на каждую точку у вас есть выбор из некоторого множества реакций - и забудьте обо всем этом. И добавьте еще один ингредиент - мета-правило: "Если то, что вы делаете, не срабатывает, попробуйте сделать что-нибудь другое".

Поскольку ваше сознание ограничено, уважайте это и не говорите: "Я смогу теперь делать все то, о чем говорилось на нашем семинаре". То что вы действительно сможете сделать, так это посвящать первые пять минут каждой третьей беседы следующему: "Перед тем, как начать сегодня нашу беседу, я хотел бы узнать некоторые вещи о вашем когнитивном функционировании. Скажите мне, пожалуйста, какого цвета верхний фонарь светофора?". Оцените репрезентативные системы пациента, чтобы знать, что произойдет в беседе дальше в условиях стресса. Каждый четверг вы можете присоединяться к предикатам первого клиента и отсоединяться от предикатов второго. Это - способ систематического открытия последствий своего поведения. Если вы не организуете свое поведение таким образом, оно остается случайным. Если вы организуете свое поведение и разрешите себе ограничиваться определенными стереотипами, последствия которых вам известны, а затем будете изменять эти стереотипы, вы создадите надежный репертуар реакций на подсознательном уровне. Это - единственный путь, который мы знаем, ведущий к достижению СИСТЕМАТИЧЕСКОЙ гибкости поведения. Возможно, существуют и другие пути. Но так происходит, что нам сейчас известен только один из них.

Мужчина: все это прозвучало так, как будто вы советуете нам экспериментировать с нашими клиентами, мне кажется, что как профессионал я обязан ...

Не согласен. Я считаю, что вы обязаны экспериментировать с КАЖДЫМ клиентом, чтобы развивать свои профессиональные навыки, поскольку в будущем вы должны помогать все лучше все большему количеству людей. Если, скрываясь под маской профессионализма, вы не будете совершенствовать свои навыки и экспериментировать, я думаю, что вы пропустите свои шанс и профессионализм станет для вас способом ограничивать себя. Подумайте о профессионализме. Если под этим поведением скрывается для вас набор тех вещей, которые вы НЕ можете делать, то вы ограничиваете себя в своем поведении.

В кибернетике есть закон необходимого разнообразия. Он гласит, что в любой системе, состоящей из людей или машин, элемент, обладающий наибольшей способностью изменяться, будет управляющим элементом. А если вы ограничиваете свое поведение, вы теряете необходимое разнообразие реакций.

Самый яркий пример этого - психиатрические больницы. Я не знаю, как в вашем штате, но у нас в Калифорнии очень легко выделить персонал больниц, так как у него есть профессиональная этика. У них есть групповые галлюцинации, которые являются более опасными для них самих, чем для кого-то другого, так как они верят в то, что должны ограничивать свое поведение определенным образом. Это заставляет их действовать в определенных ситуациях одинаково, но пациенты не обязательно играют согласно этим же правилам. Большая гибкость поведения позволяет вам добиться от людей нужных реакций и контролировать ситуацию. Кто же способен вызвать наибольшее количество реакций - психиатр, который действует "нормально" или пациент, действующий странным образом? Сейчас я приведу вам мой любимый пример.

Мы шли по коридору одной Калифорнийской больницы вместе с группой молодых психиатров. Приближаясь к большой гостиной, мы говорили нормальными голосами. Когда мы подошли к двери и вошли в комнату, все психиатры начали говорить шепотом. Конечно, и мы тоже начали шептать. В конце концов мы посмотрели друг на друга и спросили: "Отчего же мы шепчем?" Один из врачей повернулся к нам и сказал: "Здесь находится кататоник. Мы не хотим его беспокоить". Ну, если кататоник имеет большее необходимое разнообразие поведения, чем профессионал, то я присоединяюсь к кататонику.

В Калифорнии каждая группа психотерапевтов имеет свою этику. Например: чтобы быть хорошим специалистом по общению, вы должны одеваться как рабочий с фермы. Второе правило - это обнимать всех СЛИШКОМ крепко. Они всегда смеются над психиатрами, которые носят галстуки! Мне их поведение представляется ограниченным и одномерным. Вся беда с этими профессиональными кодексами заключается в том, что они ограничивают поведение. И каждый раз, когда вы скажете себе: "Этого я делать не могу", на это найдутся люди, с которыми вы не сможете при этом работать. В этой же самой комнате я прошел очень близко от кататоника, наступив ему при этом на ногу так сильно, как только мог, и получил немедленную реакцию. Он вышел из своей "кататонии", подскочил и закричал: "Не смейте этого делать!"

Франк Фарелли, автор "Провокативной терапии", представляет собой прекрасный пример необходимого разнообразия поведения. Он готов на все, чтобы добиться контакта и раппорта.

Однажды он демонстрировал женщину, которая уже три или четыре года находилась в кататоническом состоянии. Он сел рядом с ней, посмотрел на нее и честно предупредил: "Я собираюсь добраться до вас". Она конечно, не дала никакой реакции, продолжая пребывать в кататоническом состоянии. Он наклонился и вырвал у нее волосок из ноги тут же над лодыжкой. И снова никакой реакции, так? Затем он поднялся на один дюйм вверх и вырвал еще один волосок. "Убери руки!" - закричала она. Большинство из вас скажут, что это "Непрофессионально". Но самое интересное насчет непрофессиональных вещей - это то что они СРАБАТЫВАЮТ! Франк сказал тогда, что он и не намерен был подниматься выше колена.

Однажды я читал лекцию в аналитическом институте Техаса. Перед началом лекции они три часа рассказывали мне о своих исследованиях. Результат их сводился к тому, что психически больным людям нельзя помочь. К концу я сказал: "У меня складывается определенная картина. Разрешите мне проверить, прав ли я. Вы мне хотите сказать, что терапия, в ее настоящем виде, бессильна?" Они отвечали: "Нет, мы хотели сказать, что никакая форма терапии никогда не будет помогать шизофреникам". Я ответил: "Хорошо. Вы действительно в своем праве: все мы, психиатры, должны поверить в то, что мы не можем помогать людям". Они на это: "Нет, будем же говорить о психотиках. Люди, которые живут в психотической реальности и та-та-та... И все эти вещи о рецидивах. Я спросил: "Но что вы делаете с этими людьми?" Тогда они рассказали мне о видах терапии, которые они применяют. Они никогда не делали ничего, чтобы добиться от этих людей желаемой реакции.

У Франка Фарелли в отделении лежала больная, которая была убеждена в том, что она любовница Христа. Вы должны признать, что это малополезное убеждение. К каждому человеку она подходила и объявляла: "Я - любовница Христа". И конечно, они отвечали "Да нет, это только иллюзия, бред... но так ли?" Большинство психических больных преуспевают в странном поведении и вызывании нужных им реакций. Франк обучил молодую девушку, социального работника вести себя систематически определенным образом, и запустил ее в это отделение. Когда эта пациентка подошла к ней и сказала: "А я - любовница Христа" та ответила: "Да, знаю, он мне о вас говорил, причем ответила с презрением, глядя немного назад. Через сорок пять минут пациентка сказала: "Я слышать не хочу больше про Христа и все эти вещи!"

Есть такой человек - Джон Розен. Многие из вас о нем определенно слышали. У Розена есть две вещи, которые он делает систематически, получая отличные результаты. Одна из вещей, которые он делает систематически, получая отличные результаты, одна из вещей, которые Розен делает очень хорошо, что описал Шеффлин - это он так хорошо присоединяется к миру шизофреника, что разрушает его. Это - то же самое, чему научил Франк девушку - социального работника.

Психотерапевты из Техаса никогда не пробовали делать ничего подобного. Когда я сказал им об этом, у них вытянулись лица, потому что то, что я предлагал, выходило за рамки их профессиональной этики. Они выросли в системе убеждений, которая гласила: "Ограничивай свое поведение. Не присоединяйся к миру клиента, жди пока он присоединится к твоему. Но ведь психически больному гораздо труднее войти в мир психиатра, чем профессиональному специалисту по общению - в его мир. Но меньшей мере, первое - более маловероятно.

Мужчина: вы клеймите многих людей, которые здесь сидят!

Конечно! Слова всегда это делают - на то они и слова. Но если эти слова вы относите непосредственно к себе, то у вас есть потребность, чтобы на вас нападали.

Один из моментов, на котором застревают специалисты по общению, мы называли "модальный оператор". Клиент говорит: "Я не могу говорить сегодня об этом. В этой группе я не могу раскрыться. И я не думаю, что вы можете это понять". Если вы будете вслушиваться в содержание, вы просто уничтожите себя. Скорее всего вы скажете: "Что случилось?"
Стереотип состоит в том, что клиент говорит: "Я не могу", или "Я не должен Х". Если пациент приходит и говорит: "Я не должен сердиться", то гештальт-терапевт отвечает: "Скажите лучше, что вы не хотите". Фриц Перлс говорил на немецком, и, быть может, в немецком эти слова существенно различны, но в английском языке этой разницы нет. "Не хочу, не могу, не должен" - в английском языке все это то же самое. Не важно, не хотите ли вы, не должны или не можете - все равно вы не делаете. Итак, человек говорит: "Я не в состоянии сердиться".

Если вы спросите: "Почему?", он начнет объяснять вам причины, и вы с большей вероятностью попадете в тупик. Но если вы спросите: "Что же произойдет, если вы все-таки рассердитесь" или "Что же удерживает вас от этого?" вы получите что-то гораздо более интересное.

Все эти идеи мы опубликовали в нашей книге "Структура магии", и многих потом спрашивали, читали ли они эту книгу. Нам отвечали: "О да, трудолюбиво прочел". А почерпнули ли вы что-нибудь оттуда, например, из четвертой главы?" Я считаю, что это - единственная осмысленная глава во всей книге. "Конечно, все это я прекрасно знаю". "Хорошо, тогда я буду клиентом, а вы будете задавать мне вопросы. Итак, я не в состоянии рассердиться". "И как вы думаете, в чем здесь проблема?" - это вместо того, чтобы спросить: "Что же удерживает вас?" или "Что же произойдет, если вы все-таки рассердитесь?" Без систематической тренировки в задавании вопросов мета-модели люди заходят в тупик. Наблюдая за работой Сэла Минушина, Вирджинии Сатир, Фрица Перлса и Милтона Эриксона, мы заметили, что они интуитивно пользуются многими из двенадцати вопросов мета-модели.

Чтобы не думать о том, что же надо делать, вы должны пройти через программу тренировки ваших выборов. Если же вы будете думать о том, что надо делать, вы не заметите того, что происходит. Сейчас мы говорим о том, как организовать свое сознание, чтобы справляться со сложной задачей общения.

Понимает ли клиент то, что происходит, совершенно не имеет значения. Если же он хочет знать, что происходит, самое легкое - это ответить: "Есть ли у вас машина? Наверное, вы иногда ее ремонтируете. Объясняет ли вам автомеханик, перед тем, как начинает работу, что он будет делать с вашей машиной подробно и детально? Или: "Вам делали когда-нибудь операцию? Объяснял ли вам хирург, какие мышцы он будет перерезать и как он будет тампонировать артерии?" Я думаю, что эти аналоги вполне годятся как реакции на попытку пациента к такому роду исследования.

Психология bookap

Психиатрические учреждения у нас, в Европе выпускают множество людей, которые могут подробно и уточненно дать полный анализ своих проблем. Они расскажут вам, в чем состоят их проблемы, откуда они взялись и как они поддерживают в настоящее время их неадаптированное поведение. Но это вербально осознанное понимание своих проблем не дает ничего, чтобы реорганизовать свое поведение и свои переживания.

А сейчас я хочу сделать вам внушение. Конечно, мы здесь только гипнотизеры, и это будет только внушение. Мы хотели бы внушить бессознательной части психики каждого из вас, с кем мы имели сегодня удовольствие общаться, что в ней представлены все переживания, которые сегодня возникли, сознательные и подсознательные. Эта ваша часть использует естественный процесс сна и сновидений, являющийся естественной частью вашей жизни, как возможность сортировки сегодняшних переживаний. В этой вашей части представлено все, чему вы научились сегодня, полностью не осознавая этого. По прошествии дней, недель, месяцев вы сможете с удовольствием обнаружить, что вы делаете что-то новое. Вы обучились чему-то новому, не зная об этом, и будете приятно удивлены, обнаружив это в своем поведении. Будете ли вы помнить ваши сны, которые, мы надеемся, будут сегодня достаточно странными, или нет, мы разрешаем вам спокойно отдыхать, чтобы завтра снова встретиться с вами освеженными и готовыми к восприятию новых и волнующих вещей. До завтра.