Глава Х. Проблема мышления в работах по кибернетике.

С проблемой мышления кибернетика сталкивается неминуемо, так как никакое рассмотрение общих вопросов управления, контроля, передачи и переработки информации в живых организмах, в обществе и в неорганических системах не может быть полным, если оно не включает рассмотрения специфических и общих черт, которые характеризуют эти процессы в такой специальной области, как мышление человека. Кибернетика как самостоятельная дисциплина выделяет в мышлении особую сторону: информационный аспект и аспект управления. Результаты исследований в этой области представляют большой интерес. Для психологии мышления, обогащая ее новыми знаниями, позволяя ей по-новому увидеть свой объект, новые его стороны, новые связи.

Кибернетиками проведена большая работа и в области, смежной с психологией мышления. Их интересовал вопрос: возможно ли и каким образом создание кибернетических систем, способных выполнять деятельность, требующую мышления?

В этой области работают и психологи и кибернетики. Создатель "перцептрона" Розенблат (по образованию психолог) пришел в кибернетику через практическую работу в области психологии Многие американские и английские психологи разрабатывают близкие к данной области вопросы применения теории информации в психологии (например, Дж. А. Миллер). Для кибернетики большое значение имеют капитальные работы по психологии мышления Пиаже, Вертгеймера, Дункера, Бартлетта. Однако эпоху в разработке отмеченных вопросов составляют именно работы кибернетического, технического уклона (например, работы Винера, Шеннона, фон Неймана, Эшби, а также Маккалока, Маккея, Маккарти, Минского, Селфриджа, Ньюэлла, Шоу и Саймона с сотрудниками и др.). Известны также специальные устройства, разработанные кибернетикой: "Логик-теоретик" и "Универсальный решатель проблем" Ньюэлла, Шоу и Саймона, система Advice Taker Маккарти, Пандемониум Селфриджа, перцептроны типа Марк, схема "Усилителя мыслительных способностей" Эшби и т. д.

Кибернетические исследования позволяют наметить три крупные группы вопросов: во-первых, принципиальные философские и теоретические позиции кибернетиков, затрагивающих в своих работах проблему мышления, во-вторых, подход кибернетиков к мышлению, их связь в трактовке мышления с существующими за рубежом психологическими подходами к мышлению. И, наконец, в результате такого рассмотрения можно выявить основные пути практической работы кибернетиков в интересующей нас области. Важное место занимает исследование типов моделирования мышления, особенно моделирование задач и деятельности человека при решении мыслительных задач и моделирование функциональное. С этими направлениями связаны работы по формализации приемов мышления и по созданию формальной теории мышления. Определенный интерес для психологии мышления представляют некоторые эпистемологические проблемы кибернетики.

* * *

Термины "мышление" и "интеллект" очень широко используются в кибернетике. Хотя все авторы сходятся на том, что необходимо использовать понятие "мышление" как психологическую категорию, однако многие из них по-разному понимают и само мышление и цели, ради которых кибернетика привлекает это понятие. Различны и общие подходы к проблеме мышления.

Первое, с чем сталкивается читатель, это чрезвычайная расплывчатость области, которую некоторые авторы (например, М. Минский399) обозначают как область искусственного интеллекта (artificial intelligence). В этом случае не дается какого-либо специального определения мышления, а просто перечисляются разделы, которые могут быть включены в более широкий отдел кибернетики, занимающийся в общем моделированием мышления: изучение процессов решения задач, создание модели поиска решения; статистические оценки поисковой деятельности; применение теории игр; использование дополнительных целей; анализ приемов решения задач человеком; определение влияния на процесс поиска решения различных приемов предыдущего обучения, и т. д.


399 М.L. Мinskу. A selected descriptor-indexed bibliography to the literature on artificial intelligence.  IRE Transactions on Human Factors in Riectronics , vol. HFE-2, N 3, p. 39 - 55, March 1961.


Очевидно, что при таком подходе фактически не ставится вопрос об определении понятия мышления. Мышление как психологическая категория не дифференцируется от других психологических категорий. Термин "мышление" используется как собирательное понятие для обозначения всей психической деятельности человека, но при этом применяется как психологический термин, а не как философская, например, категория. Обобщенное использование термина "мышление" часто можно наблюдать в работах кибернетиков.

Однако следует отличить такое неправомерное расширение и неточное использование термина "мышление" от заведомо ненаучного, рекламного использования его в некоторых сугубо популярных работах, в которых по большей части дебатируется "философский" вопрос: "может ли машина мыслить"400, постановка которого именно в такой форме приписывается видному математику Алану Тьюрингу, имеющему большие заслуги перед кибернетикой. Однако часто забывают, что первоначальная публикация его интересной работы в этой области на страницах английского журнала "Mind" была озаглавлена: "Вычислительная машина и интеллект"; при повторном издании для более широкого круга читателей в США ей было дано заглавие, привлекшее читателей, интересующихся данной областью401.


400 Критическая оценка такого подхода к проблеме мышления дана в работах акад. А.И. Берга. См., например: А.И. Берг. Проблемы управления и кибернетика. - Сб.  Философские вопросы кибернетики . М., 1961.


401 См. примечание к русскому переводу работы Тьюринга (А Тьюринг. Может ли машина мыслить? М., 1960, стр. 102).


Из большого числа авторов, затрагивающих вопросы соотношения мышления и кибернетических систем, лишь немногие уделяют внимание специальной разработке самых общих вопросов, в частности вопросов о подходе к мышлению. Сталкиваясь с необходимостью опираться в своей работе на научно обоснованное определение понятия мышления как психологической категории, зарубежные кибернетики обращаются к принятым за рубежом психологическим теориям мышления, но при этом им приходится выбирать между Сциллой и Харибдой: либо феноменологический подход к мышлению, и тогда - интроспекция, подход к мышлению как явлению феноменального поля сознания, либо бихевиористический подход к мышлению, сведение мышления к набору механических навыков, связанных с осуществлением "интеллектуального" поведения, т. е. подход к мышлению как к явлению феноменального поля внешнего поведения.

Не желая примыкать ни к интроспекционистской, ни к бихевиористической точкам зрения на мышление, некоторые кибернетики пытаются по-своему определить мышление, с разных сторон осветить объект исследования. Обычно для этого привлекают соображения скорее общежитейские, чем научно обоснованные. Такой подход к мышлению через различные определения понятия и предмета исследования можно назвать топическим. Другие авторы создают искусственные определения мышления, опирающиеся на объективный критерий, который, однако, часто бывает существенным лишь для данного частного исследования. Отдельные представители кибернетики склонны для раскрытия определения мышления привлекать понятия и положения объективистские по своей природе. Наконец, в работах некоторых кибернетиков приводятся соображения, которые могут быть рассмотрены как элементы особого подхода к мышлению: часто мышление как таковое исчезает, и остается лишь предполагаемая деятельность внемирового субъекта.

Крайне субъективистские позиции в вопросе об общих философских подходах к мышлению занимает, например, Б. Барлоу402, доказывающий с помощью старых аргументов, что кибернетические машины (по крайней мере, существующие и те, которые могут быть созданы в ближайшее время) не могут сами хранить или предъявлять данные наиболее экономным образом. В этой связи упоминаются "Анализ ощущений" Э. Маха и "Грамматика науки" К. Пирсона, где принцип экономии мышления и экономной формы описания научных наблюдений выступает как сущность интеллектуальной деятельности. Барлоу считает, что программирование задач, аналогичных выдвинутым Махом и Пирсоном, больше прольет свет на природу интеллекта, чем программирование навыков решения проблем. Барлоу прав в решении вопроса о том, что моделирование мышления нельзя представить как передачу машине механических приемов работы человека при решении задачи, т. е. моделирование навыков, но, ставя вопрос в плане не психологическом, а общетеоретическом, Барлоу разрывает и противопоставляет "внутреннюю сущность" мышления и внешнюю форму его реализации. Что же такое мышление в психологическом плане? Барлоу не ставит этого вопроса, он пытается найти (все равно где и каким образом) критерий для отличия мышления от механических операций. И здесь уже очевидно дело мировоззрения - он обращается к махистам. При таком подходе у Барлоу нет и не может быть четкого критерия отличия мышления от механических операций, его осуществляющих.


402 Н.В. Barlow. Sensory mechanisms, the reduction of redundancy and intelligence. - In.  Mechanization od thought processes , v. 1. London, 1959.


Вопрос о критерии, с помощью которого мы могли бы отличить мышление от других видов психической деятельности, мыслительные действия от навыков, чрезвычайно интересует и представителей кибернетики, использующих топическое определение мышления (например, М. Минского)403.


403 См. М.L. Minsky. Steps toward artificial intelligence. -  Proceedings IRE , vol. 49, N 1, p. 8 - 30, January 1961; М.L. Minsk у. Some methods of artificial intelligence and heuristic programming. - In:  Mechanisation of thought proceses , v. 1.


Мы часто находим, пишет Минский, что какая-либо деятельность, которая кажется со стороны высокоинтеллектуальной, становится менее впечатляющей, когда мы постигаем прием ее осуществления. Минский мучительно ищет такой точки зрения, которая позволила бы с помощью обычных житейских приемов выявить интеллектуальное поведение. Итог рассуждений Минского горек. Суждение об интеллекте, говорит Минский, это скорее наша рефлексия того, что мы понимаем и как мы представляем себе данное поведение, а не то, что мы или машина действительно совершаем. Значит, интеллект, мышление - это по сути дела призрак, иллюзия.

Итак, не имея четкого критерия интеллектуальной, мыслительной деятельности, оперируя житейскими наблюдениями и в конечном счете доверяя лишь своему самонаблюдению в духе интроспекции, кибернетики оказываются в безвыходном положении. Чтобы избежать чисто феноменологического или чисто бихевиористического подхода, им приходится определять интеллект как такое явление, за которым скрывается постоянно ускользающая от нас сущность, а она явно не представляет собой "мышления". Отсюда те неясные намеки, столь типичные для кибернетиков, что при воссоздании в машине механического набора навыков, внешне выражающих интеллектуальное поведение, может быть, что-то напоминающее феномен мышления и появится в машине.

Теоретическую и практическую несостоятельность необъективного подхода к определению мышления осознал А. Тьюринг, когда ввел свой (пусть очень искусственный и явно неудовлетворительный) критерий мышления-эффективность машины при "игре в имитацию"404. Приводя положение о том, что ни один механизм не может чувствовать и располагать именно "рефлексией" своей деятельности и потому не может обладать интеллектом, Тьюринг пишет, что это положение уничтожает его критерий, отрицает его (т. е. критерий, конечно, искусственный, частный, но объективный, критерий, который может быть использован наблюдателем, находящимся "снаружи" по отношению к системе). "Согласно самой крайней форме этого взгляда (т. е. взгляда на сознание как на "рефлексию" внутренней деятельности. - М.Б.), единственный способ, с помощью которого можно удостовериться в том, что машина может мыслить, состоит в том, чтобы стать машиной и осознавать процесс собственного мышления. Свои переживания можно было бы потом описать другим, но, конечно, подобное сообщение никого бы не удовлетворило. Точно так же, если следовать этому взгляду, то окажется, что единственный способ убедиться в том, что данный человек действительно мыслит, состоит в том, чтобы стать именно этим человеком. Фактически эта точка зрения является солипсистской. Быть может, подобные воззрения весьма логичны, но если исходить из них, то обмен идеями становится весьма затруднительным"405.


404 См. А. Тьюринг. Может ли машина мыслить?


405 А. Тьюринг. Указ. соч., стр. 37 - 38.


Яснее выразиться трудно. Философские позиции и теоретические подходы намечены здесь совершенно четко.

Тьюрингу понадобилось выработать свой собственный критерий для опознания процессов мышления, что весьма симптоматично. Это показывает прежде всего, что зарубежная психология не может выработать научно достоверные и убедительные выводы относительно природы мышления и сущности его, показывает, что нет единого, признанного всеми психологами взгляда на сущность мышления. Некоторых кибернетиков смущают и конкретные вопросы, ответ на которые должна дать психология мышления. Минский указывает, например, что нельзя в настоящее время окончательно решить, можно ли полностью промоделировать мышление человека, так как понятие "мышление" раскрывается по-разному.

Вопрос об относительности значения понятия "мышление" чрезвычайно важен и для психологии и для кибернетики, но он лишь проскальзывает в работах современных ученых.

Именно как противовес вопроса об относительности понятия "мышление" выступает вопрос о постоянной, неизменной сущности явления мышления, который не формулируется кибернетиками буквально, но проскальзывает в некоторых работах. Логика становления этого вопроса в работах зарубежных кибернетиков такова. Машина, кибернетическая система обладает большими возможностями, чем мы можем представить себе на основании знакомства с ее структурой и работой. Мы, люди, возможно, не в состоянии отметить и опознать "мышление", осуществляемое машиной, так как наши суждения об интеллекте другого субъекта часто бывают неполноценными, во всяком случае они относительны, они зависят, в частности, от наших знаний о природе мышления. Поведение машины объясняется, описывается в терминах прошлых состояний, внешних условий и причинных или вероятностных отношений между ними. Если мы наблюдаем какую-то непредвиденную форму интеллектуального поведения, то наше удивление и неподготовленность к возможному появлению этой формы объясняется тем, что мы плохо осуществляем требуемые вычисления. Если бы вместо нас о "мышлении" машины, да и о мышлении человека, судил субъект, обладающий абсолютными способностями вычисления, то вопрос о мышлении не вставал бы так, как сейчас. Это совершенное существо подобно "демону" Максвелла406 (оказавшемуся необходимым кибернетике и теории информации при решении некоторых специфических вопросов именно этих дисциплин); оно в принципе "все знает" и может судить не на основании относительных знаний, а на основании абсолютного знания о процессах, протекающих в мире. Если бы деятельность машины или человека определялась этим существом, то категория "мышления" была бы, возможно, излишней, так как все можно было бы описать в терминах определенных связей между предыдущими и последующими состояниями.


406 Норберт Винер. Кибернетика, или управление и связь в животном и машине. М., 1958.


Мы видим, что при таком решении вопроса об относительности наших суждений о мышлении попросту исчезает сама категория "мышление".

Согласно такому подходу, оказывается, что введение термина "мышление" всего лишь маскировка нашего незнания подлинных процессов, протекающих в мире, обозначение степени нашего незнания. Этот взгляд прямо не развивается с должной последовательностью никем из кибернетиков, но он полностью отвечает общему духу работ в смежных областях, например, хорошо согласуется с теорией "демона", рассматриваемой Бриллюэном407 и Винером408.


407 L. Brillouin. Science and information theory. New York, 1956. (Русский перевод: Л. Бриллюэн. Наука и теория информации. М., 1960).


408 N. Wiеnеr. The human use of human beings. London, 1954. (Русский перевод: Н. Винер. Кибернетика и общество. М., 1958).


Таковы распространенные подходы зарубежных кибернетиков к мышлению, взятому в психологическом аспекте. Мы видим, что в этой области имеется целый комплекс вопросов, волнующих кибернетиков, так как именно от того или иного решения их зависит направление практической работы по моделированию мышления. Очевидно, что научно решить эти вопросы можно лишь с диалектико-материалистических позиций.

А.Н. Колмогоров409 отмечает, что фактически до настоящего времени была известна только одна форма мышления - мышление человека (а также и элементарное мышление животных), т. е. одна форма, один способ проявления мышления в окружающем нас реальном мире у живых существ.


409 См. А.Н. Колмогоров. Жизнь и мышление с точки зрения кибернетики. -  Тезисы доклада на объединенной теоретической конференции философских семинаров по философским вопросам кибернетики . Академия наук СССР. М., 1962.


Поскольку все мы до последнего времени всегда имели дело с единственным феноменом мышления - человеческим, то и описание мышления психологами, которым пользовались и в других областях знания, было описанием конкретных свойств и особенностей человеческого мышления. Именно поэтому понятие "мышление", которым пользуется психология как наука о психической деятельности человека, не может не быть одноплановым. Для описания явлений реального мира раньше не требовалось вычленения в феномене мышления "человеческого" плана и плана более общего.

Понятием мышления, взятым из системы психологических понятий, пользуется кибернетика. Однако сфера правильного использования психологического понятия в области кибернетики должна быть ограничена.

Понятие "мышление" как психологическая категория может быть адекватно использовано в кибернетике лишь в работах того направления, которое занято моделированием приемов, операций, методов и функций человеческого мышления.

Развитие кибернетики требует более общего понятия мышления, чтобы мышление человека можно было рассматривать и в новом, более общем плане. В разработке такого понятия заинтересована и психология мышления. Возможно, что такая постановка вопроса - основная заслуга кибернетики в развитии теории мышления, и значение нового подхода для психологии выявится лишь в дальнейшем, когда под этим углом зрения смогут быть пересмотрены и другие психологические понятия. Однако в настоящее время такое более общее понятие мышления не образовано, имеются лишь наметки нового подхода. А.Н. Колмогоров (в упомянутом выше докладе) считает, что новое понятие должно быть функциональным по своей природе. Работа в этом направлении - дело будущего. Кибернетика привлекает категорию мышления и обращается к феномену человеческого мышления в прикладной, как уже отмечалось выше, области. При моделировании (техническом с помощью создания технических систем и устройств, и математическом - в форме расчетов, программ, формул и т. д.) феномена мышления человека кибернетика идет двумя путями.

Во-первых, изучается деятельность человека при решении задач, выявляются специфические приемы, операции, процесс решения расчленяется на определенную последовательность действий. Описав процесс мышления в терминах формальнологических систем, в формальных категориях, мы должны прийти к формализации приемов мышления, к составлению программ деятельности при решении задачи.

Во-вторых, кибернетиками из каких-либо физических компонентов создаются структуры, системы, достигающие в процессе их функционирования результата, для получения которого (или аналогичного ему) человек использует свою способность мыслить. Такие системы должны быть в состоянии выдавать решение задачи, для которого человек использует иные, допустим, неизвестные нам приемы мышления. В случае особого типа задач, требующих творческого мышления со стороны человека, машины должны быть в состоянии выдавать решение, которое нельзя получить путем обычного логического вывода в соответствии с обычной программой, на основании имеющихся первоначально данных.

При этом подходе возможно моделирование каких-то элементов деятельности (может быть, на молекулярном уровне) или каких-то сторон структуры нервной ткани и т. д.

Хотя отмеченные пути моделирования мышления человека различны, однако нет никаких оснований предполагать, что они могут стать путями формирования собственно "искусственного интеллекта" т. е. определенной формы психического отражения в материальной системе, отличной от человека. То, о чем говорит А.Н. Колмогоров, нельзя рассматривать как моделирование человеческого мышления. Этот вопрос требует специального исследования. Здесь же отметим возможность создания систем, способных решать задачи, вообще недоступные человеку, но которые мы должны будем определить как мыслительные. В какой-то степени к этому подходит Эшби410, когда он рассматривает вопрос об "усилителе мыслительных способностей человека".


410 У.Р. Эшби. Схема усилителя мыслительных способностей.- Сб.  Автоматы . М., 1956.


Моделирование мышления и формализация теории мышления.

Для кибернетики типичен такой подход к объяснению какого-либо явления, когда оно рассматривается как неизбежный результат действий и взаимодействий точно определенных механизмов, причем последние представляются как более простые, нежели само объясняемое явление411. В работах того направления кибернетики, которое получило у нас известность как нейрокибернетика412 (т. е. изучение характерных структурных особенностей нервной системы человека, закономерностей функционирования мозга в процессе решения сложных задач, моделирования мозга), элементарными процессами, механизмами интеллектуального поведения объявляются определенные физиологические процессы в центральной нервной системе. Именно в недрах этого направления работ зародилось и оформилось как самостоятельное пограничное направление моделирование мыслительной деятельности.


411 W.R. Ashbу. An introduction to cybernetics. London, 1956.


412 С.Н. Брайнес, А.В. Напалков, В.Б. Свечинский. Нейрокибернетика. М., 1962.


Первоначально моделирование интеллектуальной деятельности не выступало как самостоятельное направление, а было включено в моделирование поведения живых организмов в лабиринте. Среди работ этого цикла (У.Р. Эшби413, Грея Уолтера414 и др.) особый интерес представляют для нас модели К. Шеннона415 и то направление моделирования деятельности живых организмов, которое связано с созданием класса моделей, обозначаемых как "играющие машины". Именно при работе в этой области кибернетики начинали сознавать необходимость уделять внимание психическим свойствам живых организмов и, в частности, мышлению. Однако при моделировании поведения живых организмов подход к интеллектуальной деятельности был в целом сугубо бихевиористический. Собственно, от бихевиоризма был взят термин "решение задачи" (problem solving), которое понималось как результативное поведение в проблемной ситуации. Поведение в лабиринте надолго остается основной моделью деятельности при решении задач, в том числе мыслительных. Именно в этой связи возникает подход к решению задачи как перебору всех возможных вариантов ее решения.


413 W.R. Аshbу. Design for a brain. New York, 1960 (Second Edition).


414 G. Waller. The living brain. London, 1953.


415 С.Е. Shannon. Game playing machines. -  Journal of Franklin Institute , 1955, v. 260, N 6.


Переход к анализу реального хода решения задачи, изучение процессов, обеспечивающих избирательность деятельности человека, поиск приемов сокращения числа проб, сравнительное изучение деятельности человека и математической модели решения-эти исследования шли рука об руку с отходом кибернетиков от теории "черного ящика" и переходом к содержательному анализу мыслительной деятельности.

Программирование мыслительной деятельности не может совпадать с программированием работы устройства, копирующего мозг человека. Алгоритм работы мозга и алгоритм работы человека при решении мыслительной задачи, конечно, разные явления416. Однако нейрокибернетика, безусловно, представляет собой шаг вперед по пути научного объяснения мыслительной деятельности человека. Исследования в этой области подвели кибернетиков вплотную к работе и в области программирования. Тем самым было положено начало отходу кибернетиков от чисто бихевиористского понимания мыслительной деятельности человека.


416 Эти вопросы были подробнее освещены в другой работе автора (см. А.В. Напалков, М.И. Бобнева. Анализ информационных процессов мозга человека -  Вопросы психологии , 1962, № 6). При изучении алгоритмов работы мозга человека мы рассматриваем мозг как  вычислительную машину , перерабатывающую информацию. При анализе алгоритмов деятельности человека должны быть учтены сложные психологические закономерности. Первое - область нейрокибернетиков, второе - психологов-программистов.


Ядром всех работ в области программирования мыслительной деятельности человека является вопрос о возможности полной формализации мыслительной деятельности.

Требовалось вычислить все существенные операции решения задач разного типа, выяснить точную последовательность этих операций при различных способах решения. Предполагалось, что, записав полученные данные в виде программы, можно имитировать при помощи электронной счетно-вычислительной машины реальный ход мышления человека.

О целесообразности исследования мыслительной деятельности человека с целью выявления оптимальных способов решения задач свидетельствуют результаты работ по созданию программ мыслительной деятельности. В этом отношении значительный интерес представляют исследования, произведенные группой американских ученых - Ньюэллом, Шоу, Саймоном417.


417 Указанными авторами опубликовано большое число работ, посвященных этим вопросам. Отметим следующие работы: A. Newell and H.A. Simon. The Logic Theory Machine. -  IRE Trans. on Inf. Theory , 1956, v. IT-2, N 3; A. Newell and J.C. Shaw. Programming the Logic Theory Machine -  Proc. of the WJCC - IRE , 1957; A. Newell, J.C. Shaw, H.A. Simon. Empirical explorations of the Logic Theory Machine. -  Proc. Western Joint Computer Conference, IRE , Feb., 1957; Они же: Elements of a theory of human problem solving. -  Pfychol. Rev. , 1958, vol. 65, № 3; Они же: Chess-playing programms and the problem of complexity. -  Journ. Res. and Development (IBM) , 1958, v. 2, etc.


Работа, направленная на формализацию некоторых приемов и элементов деятельности человека при решении задач, связана с другим важным вопросом, который поднимают представители этого направления. Может ли быть создана формальная теория мышления, которая могла бы быть распространена и на область творческого мышления? Вот вопрос, от решения которого зависит и то, какое место займет теория программирования в кибернетике, и то, какой вклад кибернетики могут внести в развитие психологической теории. Основное значение кибернетических работ данного цикла для психологии состоит в том, что именно в них впервые с необходимостью ставится вопрос о создании дедуктивной психологической теории. Хотя некоторые зарубежные психологи (например, американский психолог Халл) вопрос о возможности построения дедуктивной психологии поднимали и раньше, но именно кибернетики поставили этот вопрос во главу угла и именно здесь от его решения зависит практика моделирования и создания технических кибернетических систем. Это положение было достаточно четко сформулировано Ньюэллом, Шоу, Саймоном и другими представителями данного направления, стремящимися создать формальную теорию мышления. Основные положения этого направления следующие.

Прежде всего мышление расчленяется на творческое мышление и "решение задач". Затем создается формальная теория решения задач. Выясняется возможность распространения этой теории на творческое мышление. Если буквальное перенесение невозможно, предпринимаются допустимые с точки зрения этой теории преобразования как самой теории, так и описания процессов творческого мышления. Затем опять делается попытка включить процессы творческого мышления в группу процессов, для которых действительна формальная теория решения задач.

В соответствии с принятой схематизацией исследователи занимаются, во-первых, формализацией приемов решения задач и, во-вторых, составлением эвристических программ, имитирующих процессы творческого мышления. В настоящее время, поскольку кибернетики заинтересованы в моделировании сложной, творческой деятельности, оба раздела выступают как этапы единой работы. Однако различие этих программ существенно. Если рассматривать задачу, которую необходимо разрешить, как вход системы, а решение как выход, то программы решения задачи можно оценить с точки зрения того, как связаны вход и выход системы, насколько гарантировано получение правильного решения при работе системы по данной программе (М. Минский). При этом подходе можно выделить два класса программ: программы, которые гарантируют получение решения на выходе системы, и программы, которые могут обеспечить решение, но не с такой степенью необходимости, как первые. Точнее, в отношении программы второго класса нельзя заранее с уверенностью сказать, что решение будет получено, или, наоборот, не будет получено. Первый класс программ определяют как алгоритмический, второй - как эвристический.

В работах по формализации мыслительной деятельности следует выделить два аспекта: практический (составление программ конкретных кибернетических систем) и теоретический (выработка положений формальной теории мышления).

В настоящее время составляются лишь частные программы. Они обеспечивают решение задач лишь определенного типа, например, задач символической логики, алгебраических уравнений, некоторых задач в области тригонометрии. Хотя они включают ряд правил и методов, общих для решения самых различных задач, однако для разработки точных программ или вариаций единой программы для задач разного типа требуется еще огромная работа.

Теория решения задач, которая создается на основании изучения и создания действующих кибернетических систем, предполагает выработку некоторых общих понятий. Таким понятием является прежде всего понятие "задача" (problem). Задача, требующая решения, представляется условно как лабиринт, и тогда ее решение рассматривается как поиск пути через лабиринт. Более поздняя абстракция, использованная Ньюэллом, Шоу и Саймоном418, представляет задачу как группу элементов (Р), причем требуется найти члена подгруппы (S), если Р имеет определенные свойства. Эта абстракция может быть использована в ряде задач. Простейший и наиболее яркий пример - поиск комбинации цифр на замке сейфа. В этом случае Р - все возможные комбинации цифр, а S - те частные комбинации, при которых сейф открывается (обычно изготовляются сейфы, в которых .S включает одну комбинацию).


418 А. Nеwеll, J.С. Shaw, H.A. Simon. The processes of creative thinking. - In:  Contemporary approaches to creative thinking . New York, 1963.


Решение проблемы возможно и путем моментального опознания члена S как необходимого решения, и путем длительной выработки различных комбинаций элементов группы Р и постепенной проверки их с целью установить, относятся ли они к группе S.

Этот подход, на первый взгляд, вырастает из бихевиористской теории "проб и ошибок", однако сами авторы подчеркивают, что они пришли к нему на основании анализа работы схемы. Конечно, теория "проб и ошибок" не могла не повлиять на формирование рабочей гипотезы, принятой данным направлением, и на общий подход к процессам решения. Но, с другой стороны, то, что было слабостью метода "проб и ошибок", примененного к условиям работы человека, в какой-то степени стало положительной чертой кибернетических работ. По отношению к человеку теория "проб и ошибок" представляется большим упрощением и абстракцией. По отношению же к технической системе, созданной именно с целью имитировать какую-то частичную функцию человека, какую-то абстрагированную способность (например, способность наводить путь в лабиринте), использование этой теории правомерно.

Вопрос о соотношении работы кибернетических машин и творческого мышления человека, о моделировании творческого мышления, по мнению многих авторов, является одним из самых острых вопросов в рассматриваемой области.

Игнорируя определение психических процессов как естественных, некоторые зарубежные кибернетики прямо переносят понятия "творческие процессы" и "механизмы психических процессов" в систему кибернетических понятий. При этом возникает дилемма: либо творческое мышление имеет механизмы, однотипные с механизмами, рассматриваемыми в кибернетике, либо оно - "божий дар", и механизировать его невозможно. Некоторые кибернетики (например Минский, Маккарти) считают, что понятия "творческий" и "механизм процесса" несовместимы. Очевидно, что при этом описательный психологический термин "творческий" рассматривается как термин операционный, прямо указывающий на механизм осуществления процесса. Этот-то механизм кибернетики и не считают возможным имитировать. В результате появляется необходимость пересмотра понятий. В частности, многие кибернетики предпочитают говорить не о творческой деятельности, а об эвристической, или оговариваются, что их область - "искусственное мышление" и что они не изучают мышление человека, и т. д. На это другие кибернетики419 весьма резонно замечают, что процесс творчества ничуть не проясняется от того, что мы связываем его с машиной.


419 См. дискуссию, развернувшуюся на симпозиуме по моделированию работы мозга (Symposium. The design of machine to simulate the behavior of the human brain.  Trans. IRE EC-5 , N4, 1956).


В математической теории аналог явлению творчества кибернетики находят в необходимости (согласно теореме Геделя) перехода от одной замкнутой системы понятий, логической системы, к другой, более широкой, позволяющей решать вопросы, возникающие в первой и не решаемые в этой системе. Такое расширение системы и связывание в новую систему, в целостное образование ранее разрозненных единиц признается и современной психологической теорией как имеющее отношение к творческому мышлению. Следовательно, эта начальная позиция приемлема для установления контакта психологии мышления и кибернетики.

Очевидно, что психологические исследования, вскрывающие подлинные механизмы творческого мышления, их своеобразие, выявляющие операционные структуры творческой деятельности человека, как и работы, в которых дается анализ и систематизация операций и приемов этой деятельности, весьма актуальны и имеют большое значение для развития моделирования творческого мышления человека.

Среди зарубежных кибернетиков непререкаемым авторитетом в вопросах эвристики является Пойя420. Пойя определяет цель эвристики как исследование методов и правил осуществления открытия, изобретения. Эпитет "эвристический" Пойя определяет как "служащий для открытия" (service to discover). В силу уже отмеченной выше неудовлетворенности многих кибернетиков термином "творческий", термин "эвристический", как более соответствующий операционному подходу к процессам, получил широкое распространение421.


420 G. Роlуa. How to solve it. Princeton, New Jersey Princeton University Press, 1946 (Русский перевод: Д Пойя. Как решить задачу. М., 1959). Он же: Mathematics and plausible reasoning. Princeton University Press, i954 (русский перевод: Д Пойя. Математика и правдоподобные рассуждения. М., 1957).


421 См., например: М.L. Мinskу. Some methods of artificial intelligence and heuristics-programming. - In:  Mechanisation of thought processes , 1959, v. 1. London; J. McCarthy Programs with common sense. - In:  Mechanisation of thought processes , 1959, v. 1. London; R.J. Sоlomоnoff. An inductive inference machine. -  Convention Record, IRE , pt. 2, March 1957; H.A. Simоn and A. Newell. Heuristic problem solving.  Operational Research , 1958, v. 6, N 1; Т. Kilburn, R.L. Grimsdale, F.H. Sumner. Experiments in machine learning and thinking. - In:  Information Processing , Paris - Munchen - London, 1960.


При составлении эвристических программ кибернетики используют в основном приемы и методы, описываемые и выявляемые психологами. Поскольку есть возможность описать работу человека, использующего те или иные методы решения задачи, как последовательность сменяющих друг друга операций, постольку есть возможность составить в этой области программу для кибернетической системы. Конечно, такая программа не будет еще сама по себе эвристической, но она может быть элементом, подпрограммой более сложной эвристической программы.

При работе в этом направлении кибернетики исходят из предположения, что есть возможность любой сложный вид деятельности представить как интеграцию более простых операций. В частности творческое мышление рассматривается как деятельность, разложимая, по сути дела, на простые элеметы: нетворческие операции, обычные приемы и методы решения задач. В этой связи использование некоторых данных психологических исследований, слишком схематичных и недостаточных в рамках психологической теории, оправданно и может быть эффективно в рамках работы по моделированию процессов мышления.

Возможно, что со временем многие данные современной психологии мышления будут более адекватны кибернетическим системам, моделирующим мышление, чем самому процессу мышления, который в свете новых психологических данных предстанет как более сложный. Конечно, это не означает, что возможно полное сведение такого сложного явления, как творческое мышление, к сумме более простых явлений и навыков, хотя некоторые кибернетики и не замечают опасности соскользнуть на механистическую точку зрения.

Эвристические программы могут выступать как элементы сложных программ решения задач, например, в универсальных кибернетических устройствах. Поскольку эти системы в целом работают по алгоритмическим программам, то имеет смысл рассматривать составление этих программ как попытку найти алгоритм, пусть несовершенный, для решения задачи, для которой нет и не может быть "обычного" алгоритма. В этом плане работы по составлению эвристических программ представляют интерес для кибернетики и теории автоматов. С другой стороны, анализ и систематизация приемов, методов, которые могут быть использованы при эвристическом решении задачи человеком, как и частные вопросы, которые возникают в этой области (например, вопрос о модели решения), представляют интерес для психологии422.


422 Некоторые вопросы эвристического программирования были рассмотрены нами более подробно в статье: М.И. Бобнева. Эвристические программы,  лабиринты  и некоторые проблемы психологии -  Вопросы психологии  1964, № 5.


Задача, требующая эвристического решения, остается задачей, и эвристическую деятельность можно рассматривать как тип более общего вида деятельности - решения задач (problem-solving). Некоторые методы решения задач, традиционные для бихевиористического подхода, привлекают внимание кибернетиков и используются в разрабатываемых программах. Следует признать, что эти программы являются приближениями сравнительно низкого порядка к деятельности человека. Поэтому использование схематических приемов решения, отражающих лишь какую-то сторону деятельности человека, на начальном этапе разработки эвристических программ может иметь место.

Многие авторы, например, Шеннон, Ньюэлл, Бернстайн, Минский, отмечают, что универсальным методом решения задачи, который может быть использован и в эвристических программах, является метод поиска и опробования возможных решений, ходов.

В рамках эвристических программ отмеченные методы могут быть полезны в том случае, если будет разумно ограничено число проб. При таком методе потенциально возможные ходы (пробы) представляются наподобие ветвей дерева - эвристическое решение возникает в результате выбора наиболее "правдоподобных" ходов423. Программы, основанные на определении "правдоподобного" хода, используются в машинах для игры в шахматы, хотя и здесь выбор такого хода скорее только предполагается, чем происходит реально.


423 Некоторые авторы, например Минский, в качестве возможных элементов эвристических программ рассматривают и другие методы решения проблем - постановку частных задач в ходе решения, замену более трудной задачи задачей в более близкой, более известной области, расчленение задачи на ряд последовательно связанных задач, а также методы постановки задач, более опосредствованно связанных с основной,  наводящих  задач, требующих методов, которые потом могут быть полезны для решения основной за дачи и т. д..


Определение правдоподобия того или иного хода (пробы) осуществляется лишь узкоспециализированным устройством и, очевидно, не может исходить от универсального устройства. С этой точки зрения саму специализацию системы можно рассматривать как шаг в направлении создания условий, благоприятных для осуществления выбора по правдоподобию.

Выявление элементов эвристических программ приводит нас к вопросу о сложности деятельности при решении человеком творческих задач. Эта сложность, в частности, проявляется в том, что необходима большая группа функций и способностей, прямо не определяемых как мыслительные, но лежащих в основе такой деятельности. При моделировании мышления человека кибернетики сталкиваются с необходимостью предварительно овладеть моделированием различных способностей человека и различных видов его деятельности, обслуживающих деятельность мыслительную. Так, перед кибернетиками как самостоятельная задача выступает необходимость специально рассматривать те способности и виды человеческой деятельности, от которых в психологических исследованиях по проблемам мышления и творческого мышления мы, наоборот, вынуждены абстрагироваться, рассматривая их как естественные условия, как общие условия, а не как экспериментальные переменные.

Подчас анализ таких вспомогательных способностей перерастает в самостоятельную область исследования. Такова проблема моделирования деятельности по опознаванию образов (в частности, проблема "образного мышления"). В рамках работы по составлению эвристических программ проблема опознавания образов машиной выступает перед нами всякий раз, когда мы говорим, что любой ход (проба) устраняет какой-то класс возможных решений, что каждый метод решения применим лишь к определенному классу задач, что необходимы методы опознания задачи и отнесения ее к определенному типу эвристических задач и т. д. Очевидно, что разработка таких специализированных программ и систем (устройств типа "перцептрон") косвенно способствует и разработке эффективных эвристических программ.

Элементами эвристических программ, несомненно, могли бы и должны были бы стать формализованные приемы неосознаваемой деятельности человека в процессе решения задачи. Эти процессы все больше привлекают внимание кибернетиков. А.Н. Колмогоров прямо указывал на необходимость изучать в сфере кибернетики эти процессы, как имеющие прямое отношение к творческой деятельности и главным образом к оценке, выбору, отсеву потенциально возможных ходов. Однако к такого рода изучению в области кибернетики пока не приступили.

Чрезвычайный интерес представляет для кибернетиков проблема перевода неосознаваемой деятельности на новый, сознательный уровень. Однако кибернетики говорят об этом очень неясно, вскользь. Очевидно, что эта область прямо зависит от эффективности специальных психологических исследований; данных самонаблюдения здесь далеко не достаточно.

Очень важными элементами эвристических программ должны стать формализованные приемы и методы оперирования, классификации, оценки, отбора, отработки навыков, приемов, операций, методов, элементов решений частичных задач, которые накапливаются в ходе решения задачи. Это самостоятельная группа методов, и моделирование их - самостоятельная проблема. Следует отметить, что эти методы связаны с организацией деятельности самого субъекта, с изменением его деятельности. Такое изменение и деятельности и самого субъекта - необходимое условие творческого решения задачи. Но кибернетики уделяют этому вопросу недостаточное внимание.

Психология bookap

Разработка программ, в которых используется эвристический подход, включает в себя широкую область деятельности человека. В эту область входят работы по изучению процессов решения задач в символической логике и математике, вопросов, возникающих в промышленности, при лабораторных исследованиях, в шахматной игре. Большинство из этих программ, подобно приведенным здесь, более или менее точно отражают полученные из опыта представления о характере процесса решения задач человеком.

Из этого, однако, не следует, что во всех случаях при построении систем, способных решать задачи, имеет смысл пытаться копировать человеческий интеллект. С одной стороны, это нецелесообразно потому, что далеко не все закономерности и механизмы человеческого мышления известны; с другой - из-за сложности и дороговизны копирования некоторых форм умственной деятельности. Наконец, в отношении некоторых мыслительных процессов в кибернетике отсутствует способ формализации и программирования. Поэтому в кибернетике наметился и другой путь моделирования человеческого мышления.