Глава 9

ИГРОВАЯ ТЕРАПИЯ

Именно занятие искусством позволяет ребенку освободиться от страха и внутренних оков, выразить то, что он боится рассмотреть в себе сам. На признании этого факта построены системы арт-терапии и игровой терапии, позволяющие психологу делать выводы о внутреннем состоянии ребенка, наблюдая за ним во время игры.

Комната заполнена игрушками. Ребенок может взять любую и играть, сколько вздумается. Взрослый наблюдает и выполняет команды ребенка. Иногда взрослый может задавать вопросы. Главная задача всего происходящего – дать ребенку возможность ПРОИГРАТЬ то, что сидит у него в глубине сознания и не дает возможности видеть реальность.

Нина разложила кукол на полу в один длинный ряд.

– Кто это? – спросил терапевт.

– Это мои воспитатели из детского дома, – сказала Нина. И, взяв пластмассовую саблю, стала методично рубить куклам ноги, приговаривая с милой улыбкой: – А это, чтоб они сюда за мной не пришли!

Одиннадцатилетний Женя построил солдатиков в шеренгу и стал их бить ногой. Бил долго. Изо дня в день, вернее, из сеанса в сеанс. Но вдруг во время последнего сеанса стал играть в кукольный домик.

Понимаете, просто стал играть в семью. Он что-то там из себя выплеснул, и у него освободилось сознание для более глубоких чувств и желаний. Хотелось бы сказать, что с тех пор он никогда не проявлял агрессии, не дрался и не ругался. Увы, рецидивы были. Но он действительно стал спокойнее, начал лучше учиться и прислушиваться к чужому мнению, даже если оно не было подкреплено занесенным над его головой кулаком.

Помните французский фильм «Великолепный» с Бельмондо в главной роли? Писатель в своих романах напрямую сводил счеты со всеми своими реальными врагами. Этот вид терапии позволял ему сохранять высокую самооценку и оптимизм в житейских неурядицах. Во многих случаях это помогает. Главное, не заиграться.

Я, конечно, мог бы превратиться и в пустого мечтателя, если бы Бог не наградил меня сильными и целеустремленными родителями, которые не верили ни во что (ни в Бога, ни в компартию), кроме честного труда и развития разума. Их постоянный пример, их волевое давление («Учи уроки, делай зарядку, читай книги») позволяли мне вкусить время от времени сладость ПОБЕДЫ над собственной слабостью. Они не злоупотребляли столь популярным у нашего народа образом Ивана-дурака, не повторяли пословиц, ставших нашим историческим проклятьем: «Выше лба уши не растут» или «Всяк сверчок знай свой шесток». Они всегда требовали от меня работы на пределе моих скромных возможностей, всегда были чуточку не удовлетворены моими успехами и заставляли меня тянуться вверх, в будущее. Я пытался бороться с таким давлением и в этой борьбе совершенно неосознанно укреплял свой характер.

Вывод: воля к победе воспитывается даже в играх, постепенно превращаясь в подобие условного рефлекса. Главное, чтобы жизнь-игра была полна вызовов, побед (хотя бы от случая к случаю) и поощрений. Не наказанием, а поощрением мы постепенно переводим волевое (интеллектуальное) усилие в режим условного рефлекса. Так перестраивается весь ОБРАЗ МИРА, из него изгоняются страхи и сомнения, а значит, и основа для неврозов и разного рода фобий.

СОВЕТЫ ИЗ КИТЕЖА

Позвольте ребенку забыть о границах, то есть пережить ощущение вседозволенности (чтобы принять законы вашего доброго и свободного мира). Только ограничьте этот тренинг временными и территориальными рамками. Варианты: «Час в день в этой комнате ты можешь делать все, что хочешь, кроме костра на полу», «В этом походе ты можешь спать на земле, идти в любом направлении и питаться всем, чем вздумается». Такой опыт снимает эффект запретного плода. Даже сладости, если они легкодостижимы, постепенно теряют свою привлекательность и позволяют высвободить ум для других желаний.

Будучи предоставлен самому себе, ребенок почувствует себя в безопасности и начнет проявлять интерес к окружающему. Нет, он еще не откажется от своего СТАРОГО МИРА, но, по крайней мере, усвоит относительность его границ и запретов. Учитесь смотреть и замечать. Помните: поступки и реакции детей говорят о них куда больше, чем их собственные речи.


ПРАКТИКУМ ДЛЯ РОДИТЕЛЕЙ

ДЕТИ КИТЕЖА. АНТОН. (продолжение)

Антон начал меняться только после седьмого класса. Но и на этой стадии, когда давление учителей на уроках переходило некую определенную грань, он возвращался в возраст пятилетнего малыша и начинал плакать, зная, что слезы – лучшая защита.

Но все-таки новая информация о мире накапливалась в его живом сознании, заставляя изменять ОБРАЗ МИРА. Как-то незаметно у Антона открылась способность к самоанализу. Вот что он написал мне в седьмом классе в сочинении на тему «Кто я?».

«Меня нельзя назвать грубым. Я, пап мышонок, сделаю пакость и убегаю. Думаю, что у меня открытая и честная душа».

Но на полях специально для меня оставил приписку совершенно иного содержания:

«Я знаю, что вся жизнь против меня. Я самый несчастный человек в Китеже».

Это был явный успех! Антон отважился поделиться своими истинными мыслями. Он попросил помощи и поддержки. Он сопоставил свои силы и жизненные задачи, дал оценку своим достижениям. На этой стадии он даже начал разговаривать со взрослыми. Не скажу, что все сразу засияло для него радужными красками, но он стал стараться отвечать за свое поведение.

Как раз в тот период за подготовкой уроков уже начали следить старшеклассники. Они были равнодушны к слезам и вообще любым ухищрениям Антона, так как сами недавно прошли через это. Да и терять лицо перед старшими парнями Антон не хотел. Тут законы, действовавшие в отношении взрослых, не срабатывали.

В восьмом классе Антон написал

«Дима пытается создать общину, где дети и взрослые будут общаться на одном уровне, где все люди будут замечать окружающий мир и думать о высшем. Я считаю, что эта мечта у нас получается!

Если Китеж представить организмом, то я бы являлся в нем вирусом. Но скорей не я, а мои привычки – курение, грубость. Раньше, когда я был мал, я мог что-нибудь стащить. Но теперь я подрос и исправился. Я пытаюсь бороться со своим внутренним Я – с его плохой частью. Только у меня это не очень получается. Но я мечтаю стать в организме Китежа белым кровяным тельцем и убивать вирусы. И я хотел бы помогать слабым, вытаскивать их на свет. Я знаю, если не уничтожить вирус, то рано или поздно вирус уничтожит тебя».

Как видите, на том этапе нам удалось достичь главного: пробудить у мальчика интерес к самому себе. Что еще более важно, он перестал бояться смотреть на то, что происходит в собственной душе и сообщать об этом окружающим.

Сразу после окончания восьмого класса группа наших школьников, в их числе и Антон, отправилась на месяц в горный лагерь. Оттуда он вернулся новым человеком. Все что копилось в нем в течение нескольких лет, наконец, проявилось во внешней форме. Он вырос, изменилась его осанка. Он почувствовал свою силу.

Как только Антон почувствовал свою силу, он стал бороться за независимость и свободу.

С кем? Да с теми же взрослыми, которые его окружали.

Из воспоминаний Антона

– Я тоже говорил ребятам, что хочу вырваться на свободу от приемных родителей и учителей. Думал, что правильно делаю. Я верил в то, что прав. А теперь вижу: просто защищался, по-детски. В обиде был.

Эта обида из давнего прошлого. Я же помню, как меня родные родители не замечали. А потом и в Китеже. Сначала все хорошо. А потом, как стал забивать на учебу, так все отношения испортились.

Да, я теперь думаю, что не менялся, потому что в Китеже все безопасно было. Зачем напрягаться? Меня затачивало взаимодействие с другими детьми. Взрослым как-то не веришь, от них на расстоянии держишься. А вот трешься об окружающих своих, и тебя обскабливает.

Сейчас думаю, что у меня слишком много сил уходило на то, чтобы отбиваться от других мальчишек. Это не было вызовом, это были тупые разборки, которые никуда не вели.

Детям на стадии подросткового кризиса начинает казаться, что мы, родители, их не любим. У приемных детей острота кризиса усугубляется размышлением вроде: «Мне не купили плеер потому, что я не родной. Если бы были живы мои настоящие родители, я бы сейчас жил намного лучше». Приходится долго и терпеливо объяснять, что родительская забота как раз и проявляется в том, чтобы подготовить любимое чадо к испытаниям, которые ждут во взрослой жизни. Впрочем, собственные – биологические – дети тоже находят достаточно поводов для обиды на родителей.

Смешно сказать, но именно так они могут интерпретировать нашу заботу об их успеваемости в школе или наши попытки запретить попробовать наркотики, зачать раньше срока ребенка. Мой приемный сын в десятом классе признался мне, что еще за год до этого искренне считал, что мои попытки научить его истории – просто способ взрослого поиздеваться и унизить его независимую личность! Смешно? Но за такой дурацкой интерпретацией следует реальный жизненный кризис: прежде милые и послушные дети начинают дерзить, перестают учиться, уходят из семьи.

Неизбежный кризис взросления превращается в трагедию просто потому, что родители не смогли сохранить доверие, не сочли нужным каждый день интересоваться мыслями и чувствами ребенка. Некоторые дети любят делиться с родителями своими открытиями и переживаниями. Некоторые не имеют такой привычки. Многие просто не представляют, что это возможно. Но и многие родители ожидают, что дети автоматически будут перенимать их взгляды и образ жизни.

А дети в это время сражаются за место под солнцем в классе и во дворе, пытаются разобраться с изменениями в собственных телах и чувствах. Им вообще некогда терзаться сомнениями: как они выглядят в глазах родителей, можно ли «к предкам» обратиться за помощью.

Эти сомнения необходимо разрешать именно родителям. Не стесняться предлагать помощь, давать советы, только не команды или оценки, вроде «Эх ты, глупый, кто же так делает», а советы, которые действительно нужны ребенку на стадии взросления: как привлечь к себе внимание девочек, как наладить отношения с учителем, как найти новых друзей и заслужить авторитет в классе.

Начните всерьез работать с ребенком, пока он еще верит вам и нуждается в вашей поддержке. Работа, карьера, взрослые проблемы – это ваша реальность. Но если вы существуете в ней, оставив ребенка «на потом» (даже, если вы это делаете для блага этого самого ребенка), то проблемы в подростковом возрасте просто неизбежны. И деньги не помогут. Любовь и понимание лежат у детей в ином измерении!

Глава 10

ШКОЛА

Ребенок в обычной семье, находящийся под организующим давлением родителей, в той или иной степени привыкает к систематическим усилиям, послушанию, ритму. У детей-сирот, попавших в Китеж, нет ни привычки учиться (я бы даже сказал: нет рефлекса), ни понимания, зачем это нужно. Дело не обязательно в том, что у них плохо работают мозги. Школа предстает перед ними, как орган насилия, а опыт их «свободной» жизни учит избегать насилия любыми путями. Бывшие беспризорники не видят в учебе никакого смысла, а они, привыкшие бороться за выживание на улице, не могут позволить себе впустую растрачивать силы и время.

Самое интересное, что по большому счету они правы! Выпускник одиннадцатого класса может знать проблематику «Евгения Онегина», но оказаться неспособным построить семейные отношения. А познания из области древней истории далеко не всем помогли найти высокооплачиваемую работу.

Все это не для сирот. Они просто не могут играть по цивилизованным правилам. Все свободное пространство их сознания съедено воспоминаниями о прошлом, страхом перед учителем, ощущением своей неадекватности, обиды на мир и так далее.

Вспомните, каких неимоверных усилий требует от вас самих попытка переключиться после неприятностей на работе на милую воркотню супруги. Что уж говорить про ребенка. Он находится во власти образов, которые выдает ему подсознание, реагирующее на текущие реальные и воображаемые жизненные проблемы.

Представьте, что вы лежите в окопе под бомбами, а кто-то пытается втолковать вам про зиготы или косинусы. Многое из услышанного имеет шанс осесть в вашей памяти?

У них нет интереса к накоплению знаний, потому что этот мучительный процесс не доставляет им удовольствия. Научатся – будет и радость. Но на первых порах они испытывают только страх и бессилие. А кому из нас нравится чувствовать свое бессилие?

Ребенок слушает учителя, но для того чтобы хоть что-нибудь запомнить, нужна концентрация. А у того, кто недавно потерял родителей или был вынужден бороться за существование с самого раннего детства, сознание заполнено переживаниями прошлой боли, фантастическими планами о том, как отомстить, разбогатеть или просто убежать. И на это уходит часть той энергии, которая могла бы помочь концентрации на уроках и увеличению объема памяти.

Дети в кризисных ситуациях, неважно, из благополучных семей или из детских домов, одинаково плохо усваивают новый материал, часто не любят читать. Что бы там ни рассказывал учитель, куда приятнее думать о своем. И сидят дети с широко открытыми глазами, но в пространстве каждого индивидуального сознания клубятся обрывки снов и мечтаний. Их внутреннее зрение прокручивает совсем иные фильмы. И эти картинки в сознании для ребенка куда реальнее и красочнее, чем все, что происходит вокруг.

Наше сознание отбирает в окружающей реальности прежде всего то, что узнаваемо или имеет связь с освоенным ранее, словно дополняя кусочками мозаики почти законченную картину. А у наших детей-сирот в первые годы жизни не было нормального доступа к информации. Поэтому, они, как правило, не понимают ни того, что написано в учебнике, ни того, что объясняет учитель. Они не имеют образов для тех слов, которые слышат.

Не их вина, что в первые годы жизни эти дети не смогли накопить достаточного количества образов и фактов, которые обычные дети впитывают как бы между делом, стихийно, просто в результате общения с родителями. Крупицы этой информации поступают в сознание ребенка бесконечным потоком, перепроверяются вопросами к родителям, подкрепляются повторением, образами из журналов и фильмов. Совсем иной поток информации получает ребенок спивающихся родителей. Как правило, телевизор продается одним их первых, журналы не покупаются, а в редких разговорах пьяных родителей нет образов, необходимых для построения яркой и привлекательной картины мира.

Страх перед будущим и воспоминания о пережитой боли, физической или душевной, прежде всего поражают наиболее доступную для воздействия эмоциональную сферу. Можно предположить, что эмоциональная бедность многих детей связана именно с тем, что в раннем детстве, когда заполнялся соответствующий слой программы, чувства не были названы.

Приходится первоклашек, а иногда и пятиклассников учить распознавать в себе и других проявление различных эмоции. Потом приучать их контролировать. В широком смысле – любить и понимать себя.

Если эмоциональная сфера не проработана, в дальнейшем торможение охватывает и сферу интеллектуального развития. Начинается отставание в старших классах.

Из признания шестнадцатилетнего

– Ты вообще-то любил своих родителей.

– Не знаю, то есть я не знаю, что значит любить. Бабушка меня баловала, была доброй, блины пепла, а от отца с матерью можно было схлопотать, если не вовремя подойти. Ну, игрушки дарили.

Дни рождения мне роскошные закатывали. Но я не знаю, любили они или нет. Я и сейчас не знаю, что такое любовь. Сижу на уроках и думаю – может, я какой-то не такой.

И дело не только в эмоциях. Если какие-то значимые для нашей культуры образы не попадают в программу вовремя, они оказываются вне целостной структуры, связывающей цепочки смыслов в единый ОБРАЗ МИРА. Новый опыт формирует через некоторое время новый слой, оставляя незаполненным внутренний сектор, словно образовывая в сознании, как и в языке, лакуны. Разумеется, личность приспосабливается обходиться без этих образов, как правило, не замечая мертвых зон в своем сознании.

Вот только такому ребенку уже никогда не понять Чехова и Толстого, не уловить смысла революций и либеральных реформ. Личность как бы вычеркивается из полноценной общественной жизни.

Еще раз отмечу, что количеством слов, кодирующих образы, и определяется качество программы, которая закладывается в сознании, глубина мышления ребенка и умение чувствовать. Уже в школьном возрасте у детей с большим количеством лакун появляются проблемы при чтении учебников и художественной литературы. Про таких детей учителя говорят, что они не ухватывают смысла прочитанного.

Большинство детей, попавших к нам из детских домов, не знали значения многих слов. Например, слова «оторопеть», «завороженный» не давали девочке-второкласснице понять смысла рассказа, делая чтение тяжелым и неинтересным. Мальчик-восьмиклассник, уже пытающийся ухаживать за девушкой, внезапно почувствовал, что не знает значения слов «грация», «обаяние», «гармония». К счастью, у него появилась потребность их узнать, а также было, у кого спросить.

Что может учитель?

СОВЕТЫ ИЗ КИТЕЖА

Перевести фокус внимания на свой предмет и удерживать его как можно дольше, пока ребенок не станет понимать, то есть осознанно участвовать в происходящем на уроке. А там уже можно увлечь его «играми разума», показывая, что они могут доставлять удовольствие.

Главное для учителя, хотя бы раз помочь ученику пережить это удовольствие!

Первичен интерес ученика и реальное освоение материала, а не программа. При таком подходе труд учителя становится более творческим, одухотворенным и осмысленным.

Вот что сказал мне пятиклассник Саша после урока истории:

– Я сегодня на уроке впервые ощутил удовольствие. Это ж мы сами делали открытия о Египте. Я понял, почему нужны каналы и почему цивилизация началась. Словно у меня приятность в мозгах. Это здорово!

В обучении, как в парных танцах, учитель и ученик должны быть вместе, даже если в классе еще сорок человек. Но все равно, это – работа для двоих. Иначе вместо учителей давно бы поставили в классах аудиоаппаратуру.

Задача учителя – «производить впечатление» на ученика. Чем резче впечатление, тем четче образ, оставшийся в сознании. Построить связь между образом и силой, которая этот образ питает, – функция учителя (не великого и единственного, а каждого человека, который занят воспитанием детей).


Люди, далекие от практики воспитания детей-сирот, склонны решать задачу их развития схематически: «Возьмем талантливых сирот, спасем их из детских домов, переселим в условия элитного лицея, где им дадут первоклассное образование, и получим счастливых, талантливых специалистов».

Для сироты быть в окружении благополучных детей из элитных семей – серьезный вызов. Настолько серьезный, что затребует все силы на самоопределение или противостояние. На обучение же сил может просто не остаться.

Среда элитной школы как раз и не позволит сиротам нормально развиваться. Потому что человеку свойственно сравнивать себя с окружающими. Наверное, с доисторических времен в человеке борются два противоречивых стремления: быть своим в общности себе подобных и при этом пытаться оттеснить их от лучшего куска еды или места у очага. Не важно, что в пансионе все дети как бы без родителей. В наши дни дети выстраивают иерархию отношений в своем коллективе, исходя из статуса и финансовых возможностей своих семей. И те, кто лишен этого, сразу чувствуют себя изгоями.

Разумеется, если ребенок-сирота наделен от рождения большой жизненной энергией, что проявляется в сильном характере, умении встречать вызов, сосредотачиваться на учебе, то он получает дополнительный стимул для занятий: поднять свой статус за счет учебы, доказать свое интеллектуальное превосходство над благополучными одноклассниками. Но это редкий случай.

Большинство детей-сирот, для того чтобы реализовать свой интеллектуальный потенциал и нормально развиваться, как раз нуждаются в особом безопасном окружении. Именно благожелательная безопасная среда в этом случае является тем самым питательным раствором, который может восстановить личностный рост детей, испытавших трагедию сиротства. Нужен особый мир, построенный не на конкуренции, а на взаимоподдержке, который даст возможность ребенку поднять свою самооценку, преодолеть внутреннюю неуверенность в своих силах. Нужно и время, которое позволит ребенку осознать, во-первых, что учеба может быть приятной и интересной, во-вторых, что она помогает поднять свой статус в коллективе детей и взрослых, и, в-третьих, что он сам в состоянии достичь реальных успехов, если будет прикладывать усилия.

Существует мнение, что дети алкоголиков хуже развиваются интеллектуально. В некоторых случаях это так. Но в Китеже некоторые дети из самых неблагополучных семей оказывались куда более талантливыми, восприимчивыми, чем те дети, чьи родители не имели вредных привычек. Мы не предлагаем отказаться от идей генетики, но обращаем внимание, что в этой области нет прямой зависимости. Законы, управляющие наследственностью, значительно сложнее и многообразнее, чем их отражение в обыденном сознании.

СОВЕТЫ ИЗ КИТЕЖА

Ребенок должен не зазубривать факты, а научиться их обрабатывать и применять на практике в реальной жизни. Для этого ребенок должен ХОТЕТЬ работать с этим «знанием».

Для того чтобы отключить внутренний экран сознания ребенка, направить его внимание вовне, сделать ребенка союзником, непосредственно воспринимающим информацию от учителя, нужна его глубинная потребность. То есть должны работать сильные чувства, которые дают дополнительную энергию, способность концентрироваться.

Путь к «охоте» лежит через радость, через стремление повторить удовольствие. Ребенок должен почувствовать вкус к постоянным переживаниям открытий. Это, конечно, не модные в психологии инсайты, а эмоционально окрашенные мгновения маленьких прозрений. К ним должен подводить взрослый, подводить и обращать внимание так, чтобы в зависимости от уровня культуры ребенок сказал или «У, блин!», или «Эврика.'»

Взрослый должен оказывать постоянную моральную поддержку ребенку, показывая, что разделяет его радость и удивление. Например, после сделанного урока можно похвалить ребенка, угостить чем-нибудь вкусненьким, почитать ему вслух. Только не нужно превращать этот способ в дрессировку: решил задачу – получи конфету. Надо разнообразить поощрения, расширяя сферу возможных способов получения удовольствия от собственных усилий. В идеале самым сильным поощрением должна стать похвала любимых родителей: «Ты сегодня молодец», «Я горжусь тобой», «Видишь, все в твоих силах». Или между делом: «Молодец... как ты метко подметил!»

На первых порах нелишним будет и специально обратить внимание ребенка на сложные задачи в учебнике. Важно, что ребенок обучается замечать их, искать решения и в конечном счете воспринимать поиск решений как гимнастику для ума, как вызов и радость. «Ну-ка, попробуй вот сложную задачу, ты справишься, а вот это тебе еще не встречалось, сможешь?» Еще лучше действует непрямая похвала: «Полюбуйся, дорогая жена, какую картину нарисовал наш мальчик, почти профессионально».

Замечания такого рода позволяют ребенку сохранить независимость, но при этом сравнить свой взгляд со взглядом родителей.


И если вас искренне радует любое достижение юной личности, штурмующей школьную программу, то ваш ребенок привыкнет ощущать, что он не брошен один перед препятствием и его усилия будут оценены по достоинству. А значит, есть смысл их делать.

Итак, общий вывод.

Дети хотят смотреть мультфильмы, играть в компьютерные игры, носиться сломя голову во дворе. В свою очередь здравомыслящие родители пытаются заставить их прилежно учить уроки, читать книги.

В младших классах доводы разума бессильны. На более поздних стадиях развития, в классе десятом-одиннадцатом, подростки хотя бы начинают интеллектуально оценивать свои перспективы, и их можно попытаться убедить взяться за ум ради будущей карьеры.

Однако развивать детей необходимо с первого класса, когда они еще не понимают таких мотивов. И вот тут приходится, используя свой родительский авторитет, просто заставлять. Если начать делать это в самом раннем возрасте, то потребуется меньше ваших усилий, то есть, по сути, меньше насилия. Для ребенка станет привычным читать и заниматься, чтобы получить ваше одобрение, «потому что это – правильно».

На первых порах этого мотива вполне достаточно. Ну а позже, продолжая путь познания, он найдет и другие мотивы для учебы: удовольствие от собственных открытий, рост авторитета, желание самоутвердиться и выстроить свое будущее.

ПРАКТИКУМ ДЛЯ РОДИТЕЛЕЙ

ДЕТИ КИТЕЖА. АНТОН. (продолжение)

Антон в пятнадцать лет написал стихи:

Порок дает нам жизнь среди порогов, А жизнь дает нам шанс, споткнувшись, снова встать.

По-моему, здорово, даже если и непрофессионально.

Он не стал красавцем, но зато приобрел уверенность в себе. В начале девятого класса он пришел на собрание наставников и магистров и буквально потребовал для себя испытания. Скоро он стал членом Малого Совета, бросил курить и начал получать пятерки в школе.

Вот так бы эффектно и закончить эту историю, но я пишу не роман, а в реальной жизни никто не отменял закона борьбы противоположностей и отрицания отрицания.

Антон достиг нового этапа развития и, естественно, вошел в новый кризис. Он начал пересмотр своей системы ценностей, целей и ожиданий. И все это снова, но уже почти по-взрослому излилось в форму претензий к окружающему миру. Если маленький мальчик еще не знал о своем праве на обиду, хотя и пользовался им инстинктивно, то выросший Антон начал поговаривать: «Я сирота, у меня было трудное детство, поэтому и учиться мне трудно и вам, взрослым, никому не верю!» Так, по-родственному, он парировал наши усилия заставить его лучше учиться или бросить курить. Впрочем, то же самое он говорил, когда кто-то пытался в душевной беседе уговорить его поработать над своим дурным характером, не хамить друзьям и вообще перестать быть таким откровенным эгоистом.

Мы знаем, что байроновское отношение к окружающим, которые «не способны понять», свойственно всем молодым поэтам в возрасте шестнадцати лет, но в условиях китежского социума Антон являл собой дурной пример для более юных учеников, пока еще склонных выполнять домашние задания, верить взрослым и уважать ровесников.

Антон обиделся на «батю», который не проявлял душевной чуткости и заставлял учиться, потом на учителей – за то же самое. Ему хотелось любви и свободы, а мы насиловали его волю подготовкой к экзаменам.

Мы развили в нем способность творить в сознании миры. Вот он и творил их, отрываясь от обыденности, отказываясь признавать реальность.

Теперь он сам, не слушая советов, создавал модели желаемого будущего:

«У меня дом в деревне, я вернусь туда и займусь бизнесом. Разбогатею и буду независимым!»

И через неделю: «Я решил поступать в милицейское училище. Там много платят».

Потом: «Я буду поэтом»...

И тут же с обидой: «Вам мои стихи не нравятся, но я докажу...»

Редко, кто из детей, попав в кризисную ситуацию, воздерживался от соблазна пойти по простейшему пути: принять свои мечты и желания за «меру всех вещей», путая мыслеобраз мира с реальностью.

Мы, взрослые, знаем, что обида – далеко не лучший способ воздействовать на окружающих. Состояние обиды съедает внутреннюю энергию, отвлекает силы от борьбы.

Человек уже не стремится получать удовольствие от победы, а значит, он и не будет стремиться побеждать.

Мы пытаемся показывать каждому ребенку, начавшему использовать право обидеться, что это плохой инструмент для достижения цели. Но если он не знает других инструментов воздействия на мир взрослых?

В благополучных семьях дети, проверяя мир на прочность, тоже бьются о тех, кто ближе всего к ним, но они подсознательно, как правило, считают себя внутренне едиными со своими родителями. Они привыкли к любви с грудного возраста, она заложена в подсознание и позволяет при конфликтах не терять связующую нить, по которой можно уходя вернуться.

Этого иррационального чувства связи с родителями у детей-сирот нет. Этот файл отсутствует. Поэтому они рвут отношения без сожаления – «все и навсегда». Поэтому так резки их замечания по отношению к окружающим: «Они меня достали», «Опять заставляют», «Родные родители мне бы это купили» и т. д.

Если мы пытались развеять их иллюзии, они начинали сражаться с нами, как с врагами, покусившимися на их мечту.

– Я все равно горжусь своим отцом. Он был гадом, он бил меня, но это мой отец. Он был сильным! – сказал один из моих приемных детей, объясняя, что в нем борются мои объяснения и совершенно нерациональное, но по человечески понятное желание быть похожим на отца.

Мы в Китеже давно заметили, что будь то пятилетний ребенок или шестнадцатилетняя девушка, они с одинаковой силой сопротивляются любой попытке взрослого развеять их иллюзии, отождествляя свои детские заблуждения с собственным Я. Соответственно, человек, пытающийся таким образом вмешаться в их внутренний мир, становится врагом.

Программа настоящих – биологических – родителей остается очень притягательной, потому что именно их образ действий был первым, заложенным в основу единого ОБРАЗА МИРА. Но в этой программе есть существенный изъян: в ней есть отчаяние проигрыша, горькое очарование неприкаянности, но не содержится понятия дисциплины, запретов, табу, свойственных любому цивилизованному человеку (не убий и не укради).

Именно поэтому выпускники детских домов часто прямо из школы попадают в колонии или тюрьму. Они не смогли унаследовать нравственные ориентиры, а жизнь в социальном учреждении не учит нюансам межличностных отношений, не позволяет различать невидимые социальные границы. Эти вызовы не всегда удается сформатировать и в Терапевтическом сообществе.

Нельзя насильно удерживать созревших для жизни юношей и девушек в лоне семьи или безопасного мира.

Мы поняли, что, сами того не желая, стали препятствием на пути развития Антона. Все зачатки талантов теперь могли развиваться только в реальных жизненных столкновениях.

Мы уже понимали, что словами не стереть жизненную программу, даже построенную на юношеских фантазиях и обидах. Только столкновение с реальностью может заставить юную личность внести в нее изменения. Научить человека быть разумным против его воли еще никому не удавалось.

Жизнь талантливее нас. Только столкновение с реальностью могло заставить Антона пересмотреть свои взгляды и начать подстраиваться под взрослую систему договоров. Только попытка достичь СОБСТВЕННЫЕ ЦЕЛИ могла заставить юношу развиваться, задействуя все свои резервы.

Антон к семнадцати годам был уже достаточно развитой и творческой натурой, что, по нашему мнению, давало ему не плохой шанс в борьбе за существование в реальном мире.

По решению педсовета Антон был отправлен в специальное техническое училище в Калуге. Ну а мы, взрослые, сохранили за собой право негласного контроля за происходящим. Мы помогали ему деньгами, советами, встречались с его новыми преподавателями.

Через год Антон приехал в Китеж, и мне удалось поговорить с ним о жизни. Вот что он мне рассказал:

– Дмитрий, теперь по прошествии нескольких лет, я понял, что вы заботились о моем развитии. Но тогда я этого не понимал и обижался. Я привык считать, что вы должны делать мне добро.

– А что такое добро, Антон? Кистеперые рыбы полезли на сушу, когда им стало совсем плохо в высыхающем водоеме. Им приходилось через боль делать усилия, чтобы доползти по камням до клочка травы. Ты понял, о чем я?

– Если по доброте душевной кому-то пришло бы в голову подкармливать рыб, то они так и остались бы в своем болоте, им не надо было бы лезть из кожи вон, чтобы измениться. И все потому, что добрый человек остановил их эволюцию.

– Итак, мы были злыми, Антон, когда заставляли тебя «ползти за знаниями» так далеко?

– Тогда мне казалось, что да! На компьютере не даете играть, сколько хочется, за уроки сажаете да с душевными беседами пристаете.

– Какая была главная претензия?

– Что меня не ценят. Взрослые меня не замечали. Мало хвалили.

– Но ты же сам говорил, не лезьте в мои дела. Что же нам оставалось? В любом случае мы не соответствовали твоим ожиданиям.

– А откуда я мог знать, что ожидать? Я, только оказавшись в общежитии в Калуге, понял, что значит считать деньги, так чтоб на еду хватило. В Китеже я как-то об этом не задумывался. Мы вообще не понимали – чем занимаются взрослые. Теперь я вам сочувствую и хочу, чтоб вы меня считали своим.

Какой будет конец у этой истории? Как сложится жизнь этого юноши?

Все ли мы сделали для него, что могли?

Теперь Антон сам отвечает за себя, но, похоже, мы все еще нужны ему. Он учится, работает. Он не спился и не стал наркоманом, и ему по-прежнему интересны окружающие люди и собственное будущее. Может быть, это и есть положительный результат?

Глава 11

ВЗРОСЛЕНИЕ И РЕАЛЬНОСТЬ

– Заплатит твой сын.
– Я буду защищать его всеми силами.
– Защищать! Ты сама знаешь опасность защиты: если ты станешь защищать его слишком усердно, он не вырастет достаточно сильным. У него не хватит сил для исполнения своего предназначение – каким бы оно ни было...

Ф. Гербрет. Дюна

Как правило, начиная с девятого класса, у юношей и девушек начинается борьба за расширение границ, свободу, самоидентификацию.

С кем борются? С миром. Но этим миром, его самой близкой границей, все еще остаются родители. С ними и вступают в борьбу взрослеющие дети.

– Я помню, мама со мной говорит, а я веду с ней внутренний диалог – возражаю, отругиваюсь, но про себя.

Правду ей не скажешь, а молчать тошно. Объяснять ей, почему я так поступила слишком длинно – она не дослушает, она никогда меня не дослушивала и не принимала моих доводов. А пререкаться? Взрослому особенно не погрубишь, страшно. Я даже сейчас не помню, за что она меня ругала.

Я только сейчас поняла, что со взрослыми можно говорить.

Тот, кто уже столкнулся с болью, то есть отсутствием поддержки и любви, несправедливостью, агрессией и т. д., больше подготовлен к встрече с социумом. Он не обольщается, поэтому более осторожен и реже получает боль. Зато и новой информации получает меньше.

Дети, попавшие к нам, чаще всего, уже успевали создать фантастические программы своего дальнейшего жития-бытия, и машинально отбрасывали все, что угрожало их красоте и стройности.

Вы летали на самолете? Помните, каково это идти на посадку в полном тумане, когда целиком зависишь от маршрута, проложенного диспетчером с земли. Приборы и диспетчер могут ошибиться, и тогда – верная смерть. А что делать? Приходится доверять.

Также и ребенок не видит взрослых законов и отношений, поэтому вынужден доверять рассказам, часто доверять слепо, не имея возможности проверить, то есть воочию убедиться в правильности выбранного пути.

Кстати, поэтому у многих детей есть раздражающая привычка подглядывать и подслушивать, что делают взрослые. Так дети собирают тайную информацию о мире взрослых, о том непонятном, манящем мире, где им предстоит выживать через несколько лет. Дети понимают, что их родители часто говорят им не то, что думают сами, а то, что «правильно». Логичный вывод: для более успешного выживания необходимо получить реальную информацию. Спрашивать напрямую бесполезно – взрослые обычно не отвечают, отшучиваются или говорят: «Как не стыдно!» или «Вырастешь – поймешь». Остается подслушивать и самому искать маршрут к заветным целям. Даже маленькие дети семи – десяти лет уже понимают, что доверять опасно. Зато безопасно придумать «правильный» маршрут самостоятельно!

Помимо того, что из детства приходит эта размытая мечта о хорошей жизни, оттуда же приходит и смутный образ того, как к этой мечте пройти. И вот перед внутренним взором растущей личности появляется некая карта дороги в будущее. На карте отмечен маршрут к простым человеческим целям: как стать богатым, независимым, известным и любимым.

Любому из нас может просто не хватить времени и профессионализма, чтобы убедить подростка в том, что мы знаем, «как ему лучше строить свою жизнь». Закрытый канал доверия просто не позволит ему перепрыгнуть через препятствия, опираясь на наш опыт.

Валентин, закончив девятый класс, сказал другу:

– Я не верю тому, что нам говорят взрослые. Работай, будь хорошим. Достали! Единственное, что я хочу в жизни, – это любовь. Когда у меня будет девушка, о которой я буду заботиться, я брошу пить и курить.

В общем-то, весь разговор тогда возник из моего вопроса:

– Что же ты не хочешь учиться?

Я так и не смог его убедить. Он мне не доверял, как и остальным взрослым Китежа. Потом он попал в техническое училище и продолжал приезжать к нам. Ведь другого дома у него не было. За два года он стал неплохим строителем и много помогал нам в хозяйственных делах. О наших идеалах и ОБРАЗЕ МИРА мы с ним больше не спорили. И вот однажды он, слушая мои разговоры с младшеклассниками, вдруг сказал:

– Я ведь тебе раньше не верил, не понимал. А теперь понимаю. Я раньше себя крутым считал, думал все сам в жизни улажу. Жаль – эти тоже не слушают и не понимают.

В виртуальной картине мира, по которой наши дети пытаются проложить реальные маршруты, возможны любые повороты судьбы: «Я стану рок-звездой», «Меня полюбит богатая и красивая девушка», «Я создам фирму и быстро разбогатею». Образы, почерпнутые из рассказов сверстников во дворе, обладают такой же материальностью, как и жизненный опыт родителей. Значит, наши юные герои и героини выберут то, что приятно и понятно! А не то, что более достоверно. То есть все силы будут брошены на совершенно бесполезную попытку воплотить сказку, которая когда-то в детстве смогла отогреть сердце, дать надежду на быструю победу и достижение счастья. К реальному миру и способам выживания, как вы понимаете, эти усилия имеют очень отдаленное отношение.

Тут мы сталкиваемся с еще одной характерной особенностью детского сознания. Для рядовой растущей личности нет понятия достоверности или фантастичности маршрута достижения блага! Сознание юношей и девушек мифологично. Сравните, мифы создавались в то время, когда человечество как раз выходило из детской стадии развития.

Читали вы русские былины о богатырях?

Я постараюсь в сокращенном виде передать суть того, как перипетии судьбы описывались во времена детства человечества: «Выехал богатырь невесту искать. Увидел девушку в доспехах и врезал ей палицей по голове. Шлем раскололся. А она удержалась в седле. Он и говорит – женюсь...»

Или: «Потешил своими рассказами богатырь князя и бояр за столом, а потом говорит жене, вставай, я сейчас стрелой выбью яблоко из твоей руки. А она – не стреляй, а то убьешь меня. Ты, вон, и хмельного уже выпил. А он, – ничего, попаду в яблоко. И попал, но не в яблоко, а жене в грудь. И, закручинившись, поехал куда глаза глядят».

Также и в сознании наших подростков путаются понятия добра и зла, были и небыли.

Я не утверждаю, что все приемные дети такие, и уж, тем более, что им нельзя помочь. Но проблему надо признать и обратить на нее особое внимание воспитателей, если мы хотим получать достойных полноценных граждан, а не преступников или пожизненных иждивенцев.

ПРАКТИКУМ ДЛЯ РОДИТЕЛЕЙ

ДЕТИ КИТЕЖА. ОЛЯ

Сказки она начала писать с десяти лет. Так она убегала в миры, созданные собственным воображением, от ЗЛОГО и ОПАСНОГО МИРА. В ее мирах-сказках добро побеждало зло. Так она научилась закрывать тяжелые воспоминания детства яркими фантазиями. Это помогло ей выжить и сохранить способность улыбаться.

Беда была в том, что она не могла в десять лет научиться отделять в собственном сознании сказку от вымысла. Среди возможных моделей поведения она не могла выбрать, какие подходят для нашей реальности, а какие действуют только в сказочном мире. Образы в своем сознании она делила только на приятные и неприятные. Неприятные старательно забывала, то есть прятала от самой себя в те глубины, которые у нас принято называть подсознанием.

ИЗ ЛИЧНОЙ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ КАРТЫ

Октябрь 2004 года

Сеанс арт-терапии

Задание: нарисовать радость и горе, а потом придумать сказку о путешествии из мира горя в мир радости.

Олина сказка называлась «Светлый мир». Она рассказала о старце, который жил в темном замке и не любил, когда плачут люди. Он мечтал о солнечном городе, где жила его семья. Когда он пришел в город, все перестали плакать и стали радоваться окружающему миру.

Задание: нарисовать символ радости.

Оля нарисовала пятиконечную звезду.

23 ноября 2004 года

Оля, по отзывам наставников, надежный представитель Малого Совета. Является на первый зов, если нужно посидеть с детьми в детском саду, помогает на кухне. Но излишне эмоциональна – кричит на подруг.

1 декабря 2004 года

Курила со Светой. Склонна зацикливаться в обиде, может до бесконечности слушать одну и ту же музыку.

9 декабря 2004 года

Писала всю ночь сказку, для того чтобы поставить ее с начальной школой.

2 марта 2005 года

Пили с Машей С. вино в каптерке.

5 апреля 2005 года

По словам приемных родителей, Оля последний месяц пребывает в сознательном состоянии. Помогает по дому. Стала гораздо спокойнее, чем раньше теперь уже не бьется в истерике, но может кричать и громко рыдать под музыку.

Досуг: слушает музыку, читает книжки, в больших сомнениях по поводу своего будущего. Хочет в Москву.

7 апреля 2005 года

Оля пытается одновременно быть маленькой (позволять себе плохое настроение, корчить рожи, капризничать) и взрослой, принимаемой всеми.

Оля рассказала, что очень любила бабушку, которая умерла, что она ей часто снилась. Девушка до сих пор боится спать без света и оставаться одна.

С приемной мамой пытается разговаривать, как с подругой, о самых главных вещах. Любит рассказывать о своих мыслях и переживаниях, особенно, когда в очередной раз влюбляется. Выслушивает советы, но это не означает, что стремится их выполнять. Самоутверждается – пытается «жить своим умом».

Несмотря на взрослую фигуру и уровень притязаний, она и в семнадцать лет сохранила суждения четырнадцатилетней девочки. Мечтает вырваться в Москву, которая ассоциируется у нее со свободой курить и ходить по барам. «Я в Москве буду свободна, никто больше не скажет мне, что делать, куда идти, в меня влюбится кто-то богатый и красивый...»

Мы обнаружили, что у первых выпускников Китежа в голове не благодарность и желание помочь нам в нашей благородной деятельности, а стремление быстрее вырваться от нас на свободу – во взрослую вольную жизнь. (Правда, неприятно это признавать?) Мы все, воспитанные в рамках нравственных договоров, «по праву» ожидаем высоких помыслов и безупречных поступков от тех, кого спасаем. А они об этом не подозревают, потому что их жизнь проходит в другом мире, в иных координатах.

Фильмы и легенды товарищей по детдому уложили в Образ мира Оли мифологический слой, где поездка в Москву как-то связывалась с надеждой заработать много денег. Но и это был только путь к следующему мифу – неземной любви.

Внешне Оля смирилась с нашим взрослым миром, но мечта о счастье, как фантастическое полотно, продолжает пополняться новыми деталями, не позволяя ей заняться реальной картиной мира. Девочка отказывается взрослеть, избегает общаться с теми, кто умнее и сильнее. Она поняла, что улыбка и смиренно опущенные глаза позволяют ей избегать общения.

Мы научили ее математике и орфографии, а также работать на компьютере, готовить и шить, играть в спектаклях и даже говорить по-английски. Мы дали ей почувствовать себя личностью, вырастили в ней культуру, которая не дает ей возвратиться в жуткую среду, погубившую ее мать. Но и этого оказалось недостаточно.

Оля оказалась для нас крепким орешком. Пока она беззаботно жила в защищенном мире Китежа, ее знания о способах выживания в жестком мире, хранились, как меч, в ножнах. А потом, когда ей становилось больно, казалось, что ее обидели, недооценили, меч оказывался в руке, и она начинала сражаться.

Из записки отверженной подруге

«Ты, стерва, оттяни свои руки от моего пацана. Запомни, мы тебя не хотим видеть в нашей семье. С тобой не хотят дружить ни Верка, ни

Катя, ни Ванька. А будешь к нему лезть, я тебе волосы вырву».

Перед нами вроде бы та же девочка, что писала сказки, но теперь ею руководит программа, призванная из недр памяти. Способ реакции и лексикон взяты из глубокого прошлого, когда она постигала мир через взаимоотношения с бомжами.

Тяжело взрослеть! Усложненный мир, возможность агрессии со стороны окружающих, уплотнение договоров – все превращает милую девочку с ангельским личиком в бойца ниндзя. Она вспоминает все, что знала с первых лет об искусстве войны и управления окружающими. И тут мы ей не помощники, ведь войну-то она, по сути, готовится вести против нас – ее родителей. Это очень болезненный период в общении родителей и подрастающих детей: и девочек, и мальчиков.

Теперь, по прошествии стольких лет, наделав много собственных ошибок и сделав выводы, я думаю не о том, как заставить детей увидеть правду, а как прежде всего сохранить канал любви и доверия. Я показываю, что я на их стороне, даже когда они говорят или делают откровенные глупости, даже когда они не могут выучить урок и получают двойки.

Прежде всего сохранить канал доверия! А потом по этому каналу можно пускать информацию. Да, да, я знаю, в школе есть планы, классы, часы, отчеты успеваемости...

Но ради чего ребенку делать усилие? Ради института? Да он и вообразить не может, что это такое. Он может учиться ради любви. Чтобы обрадовать кого-то, кто для него очень важен, кто устанавливает законы в его мире.

Ну, не нравится слово любовь, назовите это безопасной привязанностью.

Растущая личность, если ее очень сильно попросить, может сама себя настроить на усилия, необходимые для достижения цели. Она и не очень представляет себе тот путь, по которому ее ведут, но, опираясь на любовь и доверие к родителям, продолжает делать необходимые усилия в школе.

При этом решающей оказывается устремленность самих родителей на развитие. Они создают восходящий поток, который поднимает их самих, а заодно и детей, находящихся в сфере их сознания.

Для того, чтобы дети выросли любознательными, умными, творческими, у них должны быть любознательные, творческие родители и учителя, которых они любят.

Многие дети получают информацию о мыслях и чувствах даже приемных родителей как бы «напрямую». Что и как передает информацию, мы пока не знаем. Можно назвать это «потоками энергии определенной частоты». Но нам и не нужны научные термины для того, чтобы в семье все было нормально! Нам нужны практические выводы, как добиться любви и согласия со своими детьми!

Так вот, приходится принять, что дети «не понимая» ощущают, причем в широком, доступном только им, диапазоне. Им постоянно требуется подтверждение нашей любви, но не словами, а состояниями! Они чувствуют сильнее и тоньше, чем взрослые, так как от контакта с матерью в первые годы буквально зависит их жизнь. Они знают мир внутренних переживаний матери, как рыба знает воду. И также как рыба знает подводные течения, дети знают ток любви – гарантию, что их не бросят, защитят, накормят.

Правда, это не означает, что о любви не надо говорить. Ребенок нуждается в интерпретации всего, что видит вокруг. Что бы мы ни рассказывали детям об опасностях, необходимости соблюдать ритуалы общественной жизни, не открывать свои чувства первым встречным и т. д., они будут не в состоянии понять это на уровне собственных внутренних реакций и, тем более, занести в свой ОБРАЗ МИРА. Их реальность должна включать элементы тех вызовов, которые заставляют человека по мере взросления формировать в себе волю, умение держать удары, различать ложь, хранить верность. И еще уметь радоваться красоте мира и нашей любви.

Как правило, после попадания в безопасную среду, позволяющую ребенку или подростку ощутить себя любимым и значимым, начинается его ускоренное развитие в эмоциональной, физической и интеллектуальной сферах. Во многих случаях эта метаморфоза сразу отражается и внешне: гордо поднимается голова и разворачиваются плечи. Иногда создается впечатление, что, сняв груз с сознания, мы позволяем ему наполнить тело новой физической силой. Здоровый дух формирует для себя здоровое тело. А вслед за этим появляется и отвага, для того чтобы думать, анализировать, осознавать. Мы в Китеже отмечаем достижение этого этапа по готовности растущей личности заглядывать в свое прошлое и будущее.

Это всегда означает, что накоплен достаточно большой запас внутренней силы, необходимой, чтобы вновь встретиться с болью и страхом. В то же время, такой путь в прошлое сам по себе является лучшим видом терапии. Просто в одиночку ребенок не может проделать его. Рядом нужен взрослый, способный спокойно выслушать, оценить усилия и оправдать, обязательно оправдать любую ошибку, которая отягощает сознание маленькой личности.

Постепенно расширяя и углубляя воспоминания, можно помочь подопечному переоценить свою жизнь, поверить в ее значимость и неслучайность.

Глава 12

ПРОГРАММИРУЯ БУДУЩЕЕ

Мы желаем любимым самого высокого, самого светлого, самого радостного. Мы не желаем им большего количества тусклой, мелкой радости; мы желаем им вырасти в такую меру, чтобы их радость была великая, чтобы в была полнота жизни... Пусть будет самим собой настолько полно и прекрасно, как ему доступно.

Антоний Сурожский. Человек перед Богом

Дети-сироты редко говорят о том, что они на самом деле думают о своем будущем. Многие вообще лишены способности создавать образы желаемых целей и представлять пути их достижения.

К тому же они, как правило, старательно скрывают НАСТОЯЩУЮ МЕЧТУ даже от приемных родителей. Нужно много терпения, такта и установившегося доверия, чтобы добиться от детей честного ответа на простой вопрос: «Что ты хочешь в будущем?»

В Китеже мы уделяем этой футурологической работе много внимания и сил, так как через образ МЕЧТЫ можно подвести ребенка к пониманию необходимости соблюдать правила, учить уроки, вообще делать усилия.

Даже наивная детская мечта может все-таки стать побудительным мотивом для развития каких-то полезных для жизни качеств.

– Я хочу быть полководцем!

– Отлично, значит, тебе надо рано вставать и заниматься спортом, чтобы стать сильным. Ты же видел в кино, сколько полководцу приходится сражаться.

Когда через месяц ребенку захочется быть миллионером, можно воспользоваться этим, чтобы научить его умножать и делить огромные суммы денег. Пусть он привыкает, что вы всегда поддержите его в деле создания планов собственной жизни. Пусть это будет вашей совместной игрой. А заодно приучайте его к мысли, что для достижения мечты требуются практические шаги!

Но для начала постарайтесь разговорить вашего ребенка на заданную тему и научитесь правильно анализировать его ответы.

Вот правдивые ответы наших китежских детей на вопрос: «Каким ты видишь свое будущее?»

Вера, 10 лет

– Я знаю, что у мамы будет ребенок, и я буду помогать папе с мамой в эту трудную минуту, и вообще у меня будет лошадь, может даже кошки. Мне нравятся психологи, поэтому я хочу стать психологом..

Для этого возраста типично смешение временных планов. Ближайшие актуальные желания и потребности находятся в одном ряду с нереалистичными и схематичными фрагментами образа будущего.

Поверхностно воспринимаются образцы поведения и роли взрослых из ближайшего окружения.

В этом возрасте дети еще не могут даже самим себе объяснить: «Почему я хочу это, а не то?», не знают, как отделить важное от второстепенного, на чем сосредоточить силы.

Но вы уже можете похвалить девочку за доброе намерение помогать воспитывать братика или сестричку.

Саша, 12 лет

– Когда я вырасту... я пойду в институт. Мне бы хотелось пойти танцевать хип-хоп... потому что по телевизору я видел, как танцуют... хотел бы пойти на хорошую работу. И еще я добьюсь того, чтобы у меня была жена, дети, квартира, деревня, машина. Я хотел бы, чтобы у меня были хорошие отношения с Китежем.

Этому ребенку уже можно попытаться объяснить, что такое институт и как туда можно «пойти». Лучше всего это сделать не родителям, а старшим братьям или друзьям, которые уже учатся в институте.

Миша, 12 лет

– Я хочу, чтобы я стал учителем начальных классов. Хочу, чтобы у меня был велик. Я хочу водить машину и мотоцикл.

Я хочу съездить в Африку и на Черное море. И еще хочу, чтобы я стал выше и сильнее, чем сейчас.

Кое-что из этих планов можно начать реализовывать сразу, увязывая их в единую картину с более поздними достижениями. Настойчивые занятия спортом могут быть вознаграждены покупкой велосипеда. Хорошая успеваемость в школе – шаг к профессии учителя и, если позволяют финансы, отличный повод поехать с ребенком на Черное море. Так у вашего подопечного формируется уверенность, что реальные цели вполне достижимы. А это в свою очередь порождает дополнительную энергию, чтобы мечтать и дерзать.

Андрей, 13 лет

– Когда Китеж и Орион разрастется, мы будем помогать воспитывать следующее поколение Китежа... Мой папа возьмет мне братика 6–7 лет, и я буду во всем ему помогать. Папе подарят любимую машину, и он будет возить нас в Китеж. Потом Китеж и Орион построят Китеж-3, там построят три бани, много домов. Там, как и здесь, все друг друга любят и понимают и каждый знает, что его все поддерживают.

Этот мальчик действительно много лет провел в детском доме, и его представление о внешнем мире одновременно и примитивно и запутано.

Он мыслит исключительно простыми смысловыми связями, подходящими больше первокласснику. Но он уже научился думать о планах и целях приемного отца, связывая свою судьбу с его успехами и развитием всего сообщества, в котором проживает. Согласитесь, что не все дети, получившие воспитание в благополучных городских семьях, способны к такому целостному и позитивному взгляду на мир.

Марина, 13 лет

Тут необходимо некоторое отступление. В прошлом году у Марины была мечта – мотоцикл «харлей». При этом накопить на мотоцикл она планировала, работая воспитателем в московском детском саду.

Приемная мама и старший брат были вынуждены терпеливо объяснять девочке, почему ее образ несбыточен. Пришлось посвятить урок математики финансовым расчетам. Сопоставили возможную зарплату со стоимостью мотоцикла, подсчитали, сколько нужно лет трудиться, сколько отдавать за квартиру, сколько уйдет на питание. Марина сама провела все расчеты и действительно убедилась, что она не правильно продумала путь к своей мечте. Осознав это, она возмутилась, что зарплата воспитателя такая маленькая, а жизнь такая несправедливая.

Потом стала вместе с нами продумывать другие образы действий для достижения жизненного преуспевания.

И вот что она сказала в этот раз:

– Хочу быть судьей, хоть это, наверное, трудно. Я считаю, что все в жизни должно быть по справедливости. И еще хочу быть переводчиком, потому что я понимаю, что и о чем говорят на английском.

Заметьте, здесь уже более осмысленный подход к выбору модели будущего. Только в тринадцать лет девочка смогла связать знания, которые она получает в школе, с долгосрочной жизненной перспективой.

И еще:

– Хочу быть хорошей дочкой у мамы, чтобы она гордилась мною и хочу помочь своим братьям и сестрам получить образование... хочу опекать их и научить, как надо жить. Хочу вырасти нормальным, понимающим и умным человеком.

Здесь уже есть и зачатки самооценки, и зацепка за реальные жизненные задачи.

Синди, 13 лет

– В будущем я себя представляю либо ветеринаром, музыкантом или дизайнером. Я часто тренирую себя в этой роли. Например, сижу за пианино и представляю, что за мной огромная публика, все меня слушают и аплодируют.

Девочка уже может понять, что она действительно хочет, но не в состоянии проложить к этому будущему четкий поэтапный план достижения. Она просто не может заставить себя много заниматься. Зачем? Ведь будущее уже придумано, значит, оно само сбудется.

И нам приходится разбивать эти воздушные замки, для того чтобы подготовить к реальной жизни. А наши выросшие дети начинают сражаться с нами за тот кусок выдуманного мира, что хранится в сознании, как карта с указанием, где спрятаны сокровища. Любой, посягнувший на эту мечту, становится врагом.

Правда жизни – очень тяжелое испытание для неокрепшей психики. Это мы, взрослые, уже нарастили толстую шкуру, притерлись к реальности и теперь спокойно выживаем. Многим же приемным детям полезно подольше оставаться под защитой детской наивности, а других уже поздно переубеждать, что реальность не такая, какую они себе придумали.

Если родители будут очень усердствовать в деле развенчания иллюзий, то просто станут врагами. А потеряв доверие юноши или девушки, уже не смогут влиять на ситуацию в неизбежных кризисных случаях. Поэтому я настоятельно советую помнить пословицу: «Жизнь талантливее нас».

Понимание взрослых проблем, сознательное приобщение к ценностям взрослых возможно только при сознательном участии детей во взрослой жизни. Конечно в этом процессе есть элемент риска, но у детей должно сохраняться право на ошибку.

Пиля

– Я в Китеже уже шесть лет. Мне повезло. Я получила любовь и поддержку людей, которым доверяла. Я была ребенком, который видел много плохого и мало хорошего, а в Китеже обрела много такого, что мне не хватало. Сразу полюбила приемных родителей, хоть и не знаю почему. Именно из-за хороших родителей я стала меняться, перестала бояться всех и все, смогла доверять и просить о помощи. Китеж это место для любого ребенка, который хочет измениться и не быть таким, как его родители (имеет в виду о своих кровных родителей). Я хочу измениться и не быть, как мои родители, а стать кем-то в жизни.

Роман, 16 лет

Я не знаю, какие жизненные планы были у него год назад, поскольку он вообще предпочитал не беседовать со мной, приемным отцом, на эту тему. Тем неожиданнее для меня были его осознания в десятом классе.

– Будущее зависит только от меня. Странно, когда человека спрашивают о его будущем, он невольно задумывается о своей профессии. Это потому, что общество вдалбливает в твой мозг программу, где ты должен получить профессию, в соответствии с благосостоянием своей семьи. Если отец – водитель грузовика, то девяносто процентов сыновей станут водителями... для них невозможно увидеть профессию выше.

Но когда меня спрашивают о будущем, я не задумываюсь о своей профессии. Я представляю себе личность с чертами характера, которые я хочу развить в себе. Мне не хватает уверенности говорить о том, кем я буду. Я могу представить себе разные профессии. Но я хочу оставить пока за собой право выбора и не придумывать себе, вернее не навязывать, какую-то профессию.

Женя, 16 лет

– Человек открывает сознание и начинает воспринимать мир всерьез, когда ему это становится необходимо или когда боится потерпеть глобальную неудачу в будущем.

Человек должен заставить себя заразиться тем настроением, чувством уверенности, которое поведет его к дальнейшим действиям. Но человек обычно даже не задумывается, что он должен сохранять то чувство силы и уверенности так долго, как ему требуется. Человек должен обладать колоссальными силами, чтобы так делать...

Заметьте, какие взрослые осознания, какая потребность во внутреннем усилии и при этом неуверенность. Он все еще не может сказать «Я» вместо – «человек». «Я» – слишком обязывает!

И дальше, когда подходит к особенно опасной и болезненной для себя теме, отдаляется еще больше:

– ...ребенок в какие-нибудь яркие моменты проявляет себя в полную силу, но удержать его (это он имеет ввиду себя) в этом – это значит жить по-другому, а жить по-другому – это стать другим человеком, но ребенку это не надо, и он боится...

Мила, 16 лет

– Когда я закончу учиться, хочу найти работу в том месте, где училась. Но сначала хочу пожить самостоятельно вне Китежа и посмотреть, какая жизнь для меня лучше. После этого я хочу вернуться в Китеж, помогать взрослым в воспитании детей.

Пока буду учиться в Калуге, хочу каким-нибудь образом повлиять на моих родителей, чем-нибудь помочь им... я должна также помочь моим младшим брату и сестре (к тому времени они выйдут из детского дома), я должна помочь им в их жизни, повлиять на них и показать, что кроме бутылки водки и деревни есть другая жизнь. Мне помог это увидеть Китеж, а добиться лучшего будущего брату и сестре помогу я.

Клянусь честью, наши дети дословно так пишут и говорят о своем будущем.

Я не уверен, что все их мечты сбудутся и каждому хватит сил, чтобы противостоять неизбежным трудностям и проблемам, без которых не обходится ни одна судьба. Но я вижу в них драгоценные зачатки нового поколения, способного воспринимать нравственные законы как необходимую часть собственной жизни!

Приемный родитель – сложная творческая профессия, которая куда ближе к искусству, чем к ремеслу или науке. Она требует особого состояния духа, вдохновения.

Как в любом виде искусства, здесь не избежать взлетов и падений, разочарований и озарений. Здесь неизбежны неудачи. Но каждая удача – это спасенная жизнь, вернее, заново выстроенная по законам счастья и надежды.

Мы не воспитываем. Мы помогаем маленькой личности выстраивать свой мир, опираясь на нашу поддержку и опыт.

Не бойтесь брать детей в свои семьи, не отчаивайтесь, если что-то идет не так.

Психология bookap

Будьте терпеливы, профессиональны и полны безусловной любви.

Наши дети этого заслуживают.