Говоря о надличных переживаниях, на личном опыте, мы
сталкиваемся с серьезным затруднением, связанным с неадекватностью
нашего языка, — неадекватностью, обусловленной объектностью
его изначальной ориентации. Слова, которые служат для обозначения
внутренних психических или духовных реалий, первоначально были
выработаны для обозначения чувственно воспринимаемых явлений и
процессов внешнего мира. Слова эти — не более чем символы или
метафоры; слово "дух", например, происходит от корня, который
обозначает дыхание, дуновение и т.д. Языковые трудности такого рода
вполне преодолимы, если мы принимаем во внимание символическую
природу используемых нами выражений. Будучи приняты и поняты
должным образом, символы сослужат нам добрую службу, индуцируя
непосредственное интуитивное проникновение в существо, обозначаемое
ими. Эти слова, указывающие на реалии надличной сферы, способствуют
выявлению существенных аналогий между внешним и внутренним
миром — именно благодаря тому, что первоначально они были
порождены чувственным опытом.
Однако символы таят в себе и другие опасности. Буквально
восприняв символ и будучи очарован им, человек не сможет постичь
то, на что данный символ указывает. Кроме того, все символы носят
односторонний характер: символ способен выразить лишь какую-то
сторону обозначаемой им реальности. Этой односторонности можно
избежать, только воспользовавшись рядом символов, которые
обозначают одно и то же. Взаимопроникновение, синтез многих точек
зрения, воплощенных в разных символах, может дать более полное и
глубокое представление о том, что они символизируют.