Глава 5

Мы проанализировали мотив кожи животного, которую сжигают в итальянской сказке «Король-поросенок», избавляя принца от колдовских чар. С другой стороны, когда в русской версии царевич сжигает лягушачий «кожух» своей жены, та не освобождается от наложенного на нее заклятья — наоборот, ей приходится покинуть мужа, сказав, что он все испортил, и чтобы вернуть суженую, ему придется искать ее за тридевять земель, в тридесятом царстве.

В итальянской сказке, прежде чем кожа была сожжена, жена принца-поросенка проявила огромную преданность и любовь к своему мужу, тогда как в русской царевич не проявил никакой преданности к жене-лягушке. А потому вполне очевидно, что недостаточно просто сжечь кожу: кроме этого, от нас требуются дополнительные человеческие усилия.

Обсуждая символику этого мотива, нам прежде всего нужно понять, что на самом деле может означать сожжение кожи животного. Обычно огонь указывает на эмоциональную силу. Существует множество примеров такой интерпретации огня: если человек влюбляется, у него в груди «пылает огонь»; ярость сравнивают с «бушующим пламенем» и так далее.22 В менее значительных случаях, если огонь не имеет плачевных последствий, а используется для приготовления пищи, он может означать проявление любящего внимания, то есть эмоционального участия в проблемах другого человека. Значит, уничтожение кожи животного можно сопоставить с энергичным эмоциональным натиском на бессознательный комплекс. Такая эмоциональная борьба может происходить или внутри самого человека, или в отношениях с другими — в процессе анализа или в межличностных отношениях. В подобных случаях агрессия направлена на бессознательное другого человека.


22 Подробнее о символике огня можно прочитать в книге М.-Л. фон Франц «Архетипические паттерны в волшебных сказках», гл. 3, 5 и 6 (М.: Независимая фирма «Класс», 2007). — Прим. переводчика.


В процессе анализа можно долго указывать пациенту на то, что у него что-то неладно и необходимо это прояснить (если об этом же говорят его сны), однако все равно заметно, что человек этого не осознает. Вам кажется, что он не осознает целостной картины происходящего и ему нужна встряска. Такое потрясение он может получить и в жизни: с помощью своего партнера или аналитика. Его нельзя заранее запланировать — это было бы слишком смешно, даже если понимать, что подобное потрясение рано или поздно случится, так как человек совершенно не осознает своей проблемы. И все-таки она или продолжает существовать в его фантазии, или воспринимается как пустяк, но он не осознает самого ее воздействия. Иногда мне приходит в голову, что с этим нужно что-то делать, чтобы исправить положение, и в тот же день приходит этот пациент и рассказывает о том, что только что получил встряску от другого человека.

Все происходит так, словно его проблема достигла критической точки, и тогда, если потрясение не происходит в процессе анализа, оно происходит в жизни — именно в этот момент следует сжечь звериную кожу. Время от времени у меня создается впечатление, что следовало бы самой спровоцировать эмоциональное потрясение у пациента или даже посоветовать пациенту вызвать его самостоятельно, а не ждать, пока оно само случится в его жизни. Так происходит в тех случаях, когда слишком опасно оставлять решение проблемы, полагаясь только на волю судьбы, ибо негативные последствия потрясения могут оказаться сильнее, чем его позитивное воздействие. Но если потрясение вызовет сам аналитик (разумеется, при условии эмоциональной поддержки и сочувствия), то ситуация останется под контролем и не выйдет за рамки человеческих отношений.

Наблюдая за собственными реакциями, мы можем заметить признаки формирования эмоции, а значит, следует подумать: не лучше ли нам действовать самим, чем ждать, пока откуда-то еще возникнет потрясение, которое может причинить пациенту серьезный вред. На мой взгляд, в таких случаях разумно выбросить из головы всякое мнимое сочувствие, как, например, «свойственное человеку дружелюбие», потому что, передавая человеку через аффект свое отрицательное отношение к какой-то черте его поведения, вы действительно совершаете дружественный поступок, но только в том случае, если сами не находитесь в плену своего аффекта! Если аналитик одержим аффектом, то выразить его — небольшая заслуга, но если, наоборот, вы можете «проглотить» свой негативный аффект, то перед вами возникает этическая проблема. Можно принять отчужденный вид, но тем самым вы лишаете партнера непосредственного тепла, присущего взаимодействию на более низком, животном уровне. В таких случаях нехорошо быть христианином, который чувствует и понимает душу человека и одновременно от нее отстраняется; человеку нужно какое-то более тонкое проявление тепла, ибо мы становимся ближе к пациенту и выглядим скромнее, если позволяем себе прямо выразить эмоции и открыто показываем другому человеку свое сочувствие и эмоциональное участие.

Поступая таким образом, человек может постепенно сжигать животную кожу и избавляться от неуместной слепоты, вызванной состоянием одержимости другого человека. Если в ваших отношениях с пациентом установлен достаточно прочный раппорт, то иногда потрясение становится единственным способом помочь ему осознать некоторые свои комплексы. Рано или поздно эту проблему обязательно придется проработать на другом уровне, ибо после потрясения несколько аналитических сессий следует посвятить его обсуждению, так как пациент будет постоянно упрекать вас в том, что вы позволили себе открыто выразить свои эмоции.

Иногда приходится сталкиваться с более сложным вариантом, когда состояние одержимости пациента исходит откуда-то снизу. Одержимый бессознательным содержанием, пациент ведет себя как слепое животное, а вы можете подумать, что это его истинная реакция. Но некоторое время спустя его привычка всякий раз испытывать волнение начинает выглядеть несколько театральной. В данном случае приходиться иметь дело с комплексом, на который наброшена звериная шкура. Иногда вы считаете, что пациент тайно вышел из-под власти своего комплекса, хотя внешне ничего не изменилось. Тогда у вас появляется реальная возможность покончить с этой старой привычкой, и после этого вам часто придется от него слышать, что он, разумеется, знал, что со всем этим пора покончить, но у него не хватало сил сделать это самостоятельно.

У детей тоже бывают привычки, из которых они почти полностью выросли, но им нужна дополнительная встряска, чтобы сделать последний шаг. Это значит, что сначала следует поработать над комплексом, а затем сжечь «звериную кожу». Другой способ состоит в том, что сначала следует вызвать потрясение, а затем «сжечь кожу». В каждом случае можно говорить о некотором отделении самого комплекса и формы его проявления, так как животная кожа — это способ выражения, который когда-то был подлинным, а теперь стал обычным средством выражения и, по существу, больше не выражает содержание комплекса. Нечто подобное можно иногда наблюдать у людей, страдающих фобиями, например, стремящихся постоянно поддерживать порядок у себя на столе. Сначала они находятся в совершенно зависимом невротическом состоянии, но если после нескольких аналитических сессий у них сохраняется навязчивое стремление наводить порядок, вам следует твердо сказать: «Хватит!». С самого начала курса это было бы невозможно, но в конце анализа этот прием точно помогает, когда означает «сжигание» последних остатков негативного комплекса, чтобы энергия, которая до этого тратилась на симптом, могла переключиться на другие формы жизнедеятельности.

В русской сказке царевна исчезает особым образом. Сначала она появляется в образе лягушки, а затем постепенно обретает человеческий облик. Но когда ее жених сжигает лягушачью кожу, она скрывается, и ему приходится искать ее на краю света — в стеклянном дворце, стоящем в лесу за морем. Там он должен пройти через железные, серебряные и золотые двери, прежде чем увидит, как она сидит за прялкой и плачет. Она говорит ему: «Если бы ты чуть опоздал, то больше никогда меня не увидел бы». Это очень странный мотив, но вместе с тем весьма типичная ситуация, которая встречается в сказках, где происходит избавление от заклятья.

В прошлый раз мы обсуждали схему психических событий или психологической реальности, которую можно сопоставить со спектром, имеющим два полюса: один из них, инфракрасный, воплощает тело с присущим ему равновесием инстинктов, другой, ультрафиолетовый — архетипы или упорядочивающий дух.

Предполагается, что оба полюса являются двумя разными аспектами одной сущности, которую можно описывать либо с одной точки зрения, либо с другой. Можно сказать, что в таком случае точкой объединения стала бы трансцендентальная человеческая сущность. В нашей сказке Анима сначала констеллируется именно в такой реальности. Она не смогла сразу проникнуть в область психики. Почему она не могла появиться перед царевичем во сне? Почему она сначала должна забраться в болото и стать там лягушкой? Почему не в человеческом облике? В сказке говорится, что это произошло из-за отцовского заклятья; нам не известно, почему отец так поступил со своей дочерью, но, видимо, вследствие общего человеческого мировоззрения. Если основная установка моего сознания препятствуют доступу в него некоторого психического содержания, то ему приходится попадать туда обходным путем. Если сознание не может принять, что это так, то и бессознательное не может раскрыть для нас это содержание. В сказке для Анимы существует препятствие. Оно может вызывать психические расстройства, сны и симптомы, но бессознательное никак не может помочь осознать себя, если в сознании нет соответствующей установки, позволяющей получать послания от бессознательного.

Так происходит в цивилизациях, где коллективная установка несколько сужена и не позволяет новой сущности адекватно проявляться в человеческом сознании. Например, сновидения современных североамериканских индейцев, на которые ссылается в своих книгах Поль Радин, так же, как и их ритуалы, изменившиеся совсем недавно, могут послужить хорошей иллюстрацией того, как бессознательное пытается указать индейцам, каким образом приспособиться к вторжению цивилизации белых. Именно чуждая индейцам цивилизация послужила причиной их полной психологической катастрофы, так как у них не было никаких средств адаптации к ее вторжению, и поэтому индейцы не смогли с этим справиться. В содержании их сновидений можно заметить попытку бессознательного помочь им, которая наталкивается на полную неспособность их сознательного мировоззрения адекватно воспринимать послания бессознательного, так как интерпретация сновидений оказывается слишком буквальной: они не интерпретируют содержание сновидений на единственно правильном, то есть психологическом уровне. Чтобы получить новую интерпретацию своих снов и понять, что происходит у них в бессознательном, им нужно обратиться к творческому человеку — шаману их племени. Но, повторяю, в коллективном сознании существует преграда, и хотя бессознательное пытается как-то ее преодолеть, оно не может заставить услышать себя из-за отсутствия адекватных средств интерпретации; мировоззрение

Индейцев лишает их возможности осознавать некоторые необходимые им переживания.

Негативная реакция вытесненного комплекса не выражается в сказке прямо: Аниму заколдовывает другой архетип — колдун, рассерженный тем, что его не признают. Из-за своего мировоззрения Анима попадает в такое положение, когда она не может проникнуть в сознание иначе как через тело; в результате она появляется в образе сидящей в болоте лягушки, что указывает на соответствующий уровень ее осознания.

У индейцев-алгонкинов есть предание о том, как великий бог захотел передать их племени некоторые тайные знания и шаманские ритуалы. Чтобы это сделать, он не стал созывать шаманов, а научил всему рыбу, выдру и других мелких водных животных; он посвятил их в свою тайну, а потом они всему этому научили людей. В соответствии с этим мотивом, бог не смог прямо передать знание людям, а должен был научить этому знанию животных, которые, в свою очередь, могут научить человека. С психологической точки зрения это означает, что, видимо, у индейцев нет никакой идеи или представления, содержащих ядро, позволяющее им понять эти знания. Им приходится понимать их через инстинктивные движения тела. Приблизительно то же самое пытаемся делать и мы в процессе анализа, предлагая пациентам поработать с активным воображением и следовать в основном спонтанным физиологическим импульсам. Если вопрос заключается в том, чтобы побудить глубинное содержание бессознательного подняться наверх, иногда можно взять карандаш, бумагу и просто водить карандашом по бумаге. Со временем материал фантазий станет богаче, но первый шаг в этом процессе должен быть сделан при помощи тела.23 По существу, мудрость такого содержания, а именно его послание спрятано в теле. Мне кажется, что такой способ осознания очень типичен для племен, находящихся на первобытной стадии развития, — играть с какими-то предметами, пока к игре не присоединится фантазия.


23 Подробнее о психологическом смысле таких движений можно прочитать в книге М.-Л. фон Франц «Архетипические паттерны в волшебных сказках», гл. 1 (М.: Независимая фирма «Класс», 2007). — Прим. переводчика.


У индейских племен распространен древний миф о том, как были изобретены лук и стрелы. В нем говорится, что у лука был свой прародитель. Женой этого прародителя была тетива, которая постоянно обвивала его шею руками, как бы желая обнять его навечно. Такими их увидели люди, и тогда человек научился делать лук и стрелы и стрелять из лука. После этого муж и жена исчезли, скрывшись под землей. Следовательно, для того чтобы состоялось изобретение, прежде глубоко в бессознательном должен существовать в виде фантазии какой-то архетипический материал. И согласно индейскому преданию, эта фантазия стала основой для изобретения лука. Я убеждена, что основой большинства великих человеческих изобретений послужил такой игровой архетипический материал фантазий. Великие открытия всегда приписывались божественным силам или божественному чуду, причем не только по утилитарным мотивам, так как было известно, что по природе великие открытия связаны с импульсами, исходящими из бессознательного. Большинство современных великих творений науки и искусства обязаны своим появлением сновидениям и инстинктивным импульсам.

Если вам случалось сталкиваться с ситуацией, когда от вашего сознания было что-то скрыто, а вы не знали, что именно, то вам нужно было лишь ходить туда-сюда, мимоходом беря все, что попадалось под руку, и пытаясь узнать, почему эта вещь привлекает вашу психическую энергию, а потом, взяв в руки, поиграть с ней, не смущаясь тем, что со стороны это казалось несколько смешным. Позволив своей фантазии поиграть с вещью, вы тем самым давали возможность подняться наверх тому, что скрывалось от вас в бессознательном. Эта первобытная установка на детскую игру является весьма творческой.

Таким образом, если Анима приняла образ лягушки, сидит в болоте и притягивает к себе медную стрелу царевича, то можно предположить, что в бессознательном существует некий физический импульс. Заколдованный человек часто появляется в сказках в образе лягушки, тело которой имеет определенное сходство с человеческим: у нее маленькие передние и длинные задние лапы, и среди мелких холоднокровных животных она в какой-то мере напоминает карикатуру на человека. Мы часто называем маленьких детей лягушатами. Если бессознательное содержание принимает образ лягушки, обычно я делаю вывод, что оно могло бы достичь осознания, более того — что оно к этому стремится. Порой бессознательное содержание стремится ускользнуть, а иногда оно сопротивляется осознанию, но в данном случае само относительное сходство строения лягушачьего и человеческого тела позволяет символически выразить то, что в какой-то мере скрыто в соматических слоях бессознательного, но вместе с тем явно имеет стимул к возвращению в сознание. Лягушка притягивает медную стрелу; это забавный мотив, так как лук и стрела играют огромную роль в символике любви.

У Лоренса ван дер Поста есть небольшой лук и стрелы, сделанные бушменами, живущими в пустыне Калахари. Если юноша-бушмен проявляет интерес к девушке, он делает такой лук и стрелу. Бушмены умеют накапливать жир на своих ягодицах. Таким образом их зад становится заметно выделяющейся частью тела: за счет этих жировых запасов они могут выживать в тяжелые времена. Юноша стреляет из лука в эту выделяющуюся часть тела девушки, которая его заинтересовала. Та извлекает стрелу и отыскивает взглядом того, кто стрелял; если она принимает ухаживание юноши, то направляется к нему и возвращает стрелу, если нет, то ломает ее и, бросив на землю, топчет ногами. Бушмены до сих пор пользуются стрелами Амура! Понятно, почему Купидон, античный бог любви, имел лук и стрелы!

С точки зрения психологии стрелу можно интерпретировать как проекцию. Если я проецирую свой Анимус на какого-то мужчину, то часть моей психической энергии как бы перетекает к этому мужчине, когда я испытываю к нему влечение. По своему действию проекция действительно напоминает полет стрелы, ибо заряд психической энергии направлен точно на объект. Внезапно между людьми формируется связь. Стрела, выпущенная бушменом, живущим в Калахари, как бы говорит девушке: «В тебя попало либидо моей Анимы». И та принимает его или отвергает. Но интересно, что она не оставляет стрелу себе, а возвращает ее стрелку; то есть девушка возвращает юноше его проекцию, но именно после возвращения проекции и устанавливаются человеческие отношения. На этом примере можно видеть весь символизм брака.

Медь является металлом планеты Венеры и связана с проблемами любви, а также с самой богиней любви Венерой (или Кипридой, так как местом ее рождения считается остров Кипр). Лягушка в сказке подбирает стрелу, и таким образом устанавливается любовная связь. Ярь-медянку, ядовитую соль, которая получается из меди, алхимики считали опасным любовным средством. Медь легко может стать ядовитой, так как очень быстро подвергается внешним воздействиям; это опасный металл, он мягкий и ковкий, но обладает ядовитыми свойствами. Она может применяться и для изготовления сплавов, и это тоже соответствует характерным качествам любви; она легко сгибается и легко соединяется с другими металлами — так же, как любовь связывает вместе людей. Возможно, именно благодаря этой способности медь ассоциировали с богиней любви Венерой. Мягкие металлы обычно символизируют фемининность, а твердые — маскулинность.

Анима, то есть царевна-лягушка, показывает царскому двору, что на самом деле она не лягушка. Обладая сверхъестественной силой, она печет вкусные хлебы, может сшить за ночь красивую рубашку и появляется перед царскими гостями в облике самой красивой женщины. Во время танца она выкидывает из рукава брошенные туда остатки пищи — и из них сразу же вырастает дерево с сидящим на нем котом, который умеет петь песни и рассказывать сказки. Следовательно, она показывает, что, хотя ей сначала пришлось появиться в облике, не подобающем ее сущности, она вовсе не лягушка, а сверхъестественное божественное создание, которое может превращать одни вещи в другие. Она может, как настоящий волшебник, создать дерево, которое способно появляться и исчезать (этот дар она, видимо, унаследовала от отца). Можно сказать, что она умеет превращать любую реальность в ценную структуру, которая внешне выражается в искусстве, красоте и чувстве — творческих проявлениях архетипических образов. Анима привносит в жизнь мужчины элемент иллюзии, но она же и освобождает от нее. Она помогает мужчине почувствовать ценность всего, что совершается в его жизни, и вдохновляет творческие фантазии. Что касается реакции мужчины на Аниму, она зависит от его установки.

К сожалению, все, что в нашей сказке создает Анима, появляется только во время пира. Поэтому проявление Анимы далеко не всегда оценивают по достоинству. Если нечто подобное происходит в реальности, нам следует пасть на колени и спросить себя, что за этим стоит. Относительно слабая реакция на самовыражение богини может послужить причиной необдуманного поведения царевича, который сжигает лягушачью кожу и тем самым заставляет царевну-лягушку отправиться на край света, а потом ему приходится прилагать огромные усилия, чтобы снова ее найти. Так случается всегда, и это весьма типично, когда мужчина лишь эстетически воспринимает влияние и проявление Анимы, не пытаясь отнестись к ним всерьез с точки зрения этики.

Во внешней жизни так легкомысленно относиться к конкретной женщине мог бы, например, Дон Жуан, просто слегка флиртуя с ней, что и происходит в сказке во время пира. Многие художники и писатели создают прекрасные произведения, но если спросить их о смысле того, что они создали, они уклонятся от ответа или скажут, что психологическая интерпретация разрушает произведение искусства. Такая установка типична для многих современных художников, которые не хотят испытывать боль, размышляя о серьезности своих произведений.24 Иными словами, они пытаются сохранить художественное очарование своего творения, а по существу занимаются «развлечением гостей на пиру». Поэтому мы можем сказать, что изначальное затруднение, то есть некоторая предубежденность сознания по-прежнему сохраняется. Вот почему у героев сказки сразу разрушаются отношения, как только кожа брошена в огонь. Сознательная установка не принимает Аниму всерьез, а потому наступает крах, и царевичу приходится пройти через множество испытаний, прежде чем он снова найдет свою невесту.


24 Подробнее об этом можно прочитать в книге М.-Л. фон Франц «Вечный юноша» (М.: Независимая фирма «Класс», 2007). — Прим. переводчика.


Интересно, что, когда он ее находит, та сидит во дворце, который стоит в лесу. Эту структуру мы интерпретировали бы как фемининный аспект символа Самости. Такое сооружение является символом обобщенного и глубокого мистического переживания, описание которого можно найти в сочинениях христианских мистиков, например, у Терезы Авильской. «Внутренний храм», построенный из золота и серебра, о котором она пишет, — это хорошо известный образ сокровенного центра души, который мы называем Самостью.

В этом храме или дворце живет какое-то страшное существо, которое никто не видел. Это может быть отец-колдун либо какое-нибудь чудовище — нам точно неизвестно. Девушка находится в его власти, а жених должен ее найти и как можно быстрее убежать вместе с ней, иначе с ними случится страшная беда. Если сравнить эту сказку с другими, близкими ей по сюжету, можно убедиться, что чудовище, о котором идет речь, чаще всего называют дьяволом. Недооценка фигуры Анимы в бессознательном приводит к появлению необычного компенсаторного процесса. Анима подвергается воздействию темной стороны образа Бога.

Чем меньше мужчина осознает, насколько ценна Анима для его сознания, тем больше та стремится или стать дьявольской, или идентифицироваться с целым бессознательным и образом Бога. Мужчина словно бессознательно возводит ее на трон и поклоняется ей только из-за своего недостаточного осознания. Такое состояние очень похоже на одержимость дьяволом, которая субъективно переживается как религиозная эмоция.

Нечто подобное можно увидеть, если исследовать феномен нацизма. Нацисты (или коммунисты) не признают самого существования внутренних психических фактов, так как сознательно их интересуют только социологические теории. Поэтому их эмоциональная жизнь уходит в бессознательное и связывается с бессознательным образом Бога; в результате эта связь приводит к странному «религиозному» фанатизму, характерному для всех подобных движений. Их участники даже готовы умереть за свое дело или разжечь мировой пожар. Зачем, если речь идет только о политической программе одного государства? Вы постоянно будете замечать, что, по существу, они проецируют Царствие Божие на свои политические идеи. Они хотят «справедливо» создать его на земле, а значит, имеют право убить другого человека — «всего лишь несколько тысяч человек». Если поговорить с такими людьми, можно убедиться, что это их бессознательная эмоциональная установка. Они одержимы и проецируют образ Бога, с которым прочно связана их идеалистическая эмоция. Это явный пример смешения Анимы с образом Бога, при котором символ Самости может выражать пагубную одержимость.

Символ Самости или образ Бога, который не узнают, оказывается наиболее пагубным, так как он становится силой, действующей исподволь, и такое воздействие вызывает всевозможные пагубные эмоции и массовые предрассудки. Именно поэтому с одержимыми людьми трудно разговаривать, взывая к их рассудку; эмоционально они полностью привязаны к образу Самости, причем не осознают этой связи, так как не могут посмотреть на себя с психологической точки зрения, а Самость полностью проецируется вовне. Такая регрессия Анимы очень пагубна и опасна. Царевна говорит: «Если бы ты чуть опоздал, то никогда бы меня больше не увидел», — то есть не только полностью прекращается подлинное психологическое развитие, но и сам человек умирает. Поэтому царевич должен долго прикладывать усилия и проявлять терпение, чтобы вернуть это содержание бессознательного, ибо иначе оно будет проявляться только эстетически, а затем снова исчезать в бессознательном.

Дворец в лесу приводит нас к алхимической символике. У металлов всегда есть символическая связь с планетами: железо обычно символизирует планету Марс и войну; серебро ассоциируется с Луной, фемининностью, белизной, это мягкий металл, который легко соединяется с другими металлами, тогда как золото обычно ассоциируется с Солнцем. Стеклянный дворец с железными, серебряными и золотыми дверями обладает четырьмя сущностными аспектами Самости, которые можно сравнить, например, с использованием четырех элементов при создании философского камня. Железо (или свинец) символизирует стадию nigredo, за железом следует серебро, воплощающее стадию albedo, то есть белизны, преобладания фемининного начала, затем наступает очередь золота, или красной стадии — rubedo, на которой, собственно, и появляется золото. Стекло — это субстанция, воплощающая дух или духовную материю в определенной форме. Но в нашей сказке алхимическая символика Самости имеет негативный оттенок, поэтому я предпочла бы столь же негативно посмотреть на все эти элементы и сказать, что Анима становится пленницей бесчеловечной суровости. В наше время у людей преобладает отрицательный образ Самости, который делает человека совершенно бесчувственным. Некоторые нацисты соревновались между собой, кто быстрее убьет в себе всякое человеческое чувство; они считали, что искусственная суровость является сущностью героизма.

В своем труде «Психология переноса» Юнг отмечает, что в наше время бессознательное, реагируя на возможность полного растворения человека в массе, способствует застыванию в нем индивидуальности. В современном человеке можно легко обнаружить склонность к застыванию индивидуальности. Если процесс застывания происходит неправильно или совершается бессознательно, он порождает суровость и бесчувственность, которой одержимые люди очень гордятся, ибо их лидеры непоколебимы; в таком случае застывание индивидуальности произошло неправильно. Можно сказать, что сегодня у нас только один выбор: или стать суровыми субъектами, несущими смерть и разрушение, тем самым бессознательно защищая себя, или стать твердыми скорее внутренне, чем внешне. В первом случае мы одержимы символикой Самости, вместо того чтобы служить ей.

Таким образом, четыре сущности в сказке указывают на четверичность Самости, но с негативным оттенком: при неправильном отношении символика становится пагубной.

Смертоносный аспект одержимого или заколдованного человека раскрывается на материале датской сказки, которая называется «Король Линдорм». «Lindworm».25 - кельтско-германское слово, означающее «змея» или «дракон». Так называют и русло реки, имеющее змеевидную форму (как, например, у рек Лиммат или Линдт в Цюрихе). Кроме того, оно обозначает большого червя или ящерицу — летучего дракона, королевского дракона, напоминающего своим видом змею.


25 См. «Король-дракон» в сб. «Скандинавские сказки» (М.: Худ. литература, 1982, с. 50).


Жил-был король, и взял он в жены прекрасную королеву. В первое утро после свадьбы они увидели на супружеском ложе надпись, что у них не будет детей. Как-то раз грустная королева шла по саду и встретила старушку, которая выслушала рассказ королевы о ее горе и обещала помочь ей. Она посоветовала королеве прийти ночью в северо-западную часть сада, взять с собой глиняный кувшин и закопать его вверх дном, а на рассвете выкопать его. В кувшине будут две розы — красная и белая. Если королева съест красную розу, у нее родится мальчик, если белую — девочка, только ни в коем случае нельзя есть две розы одновременно, иначе случится большая беда.

Королева сделала все, как велела ей старушка, и на следующее утро нашла в кувшине две розы. И стала королева думать, какую розу ей лучше съесть. Съест красную — родится мальчик, который пойдет на войну, когда подрастет. Его могут убить, и она снова останется без детей. Но если она съест белую розу, у нее родится девочка, которая «дома поживет-поживет, потом замуж пойдет и станет королевой в другом королевстве». И решила королева съесть обе розы и родить двойню. Так она и поступила, но когда пришло время, она родила не двойню, а ужасного дракона мужского пола. Тот немедленно начал проявлять свой ужасный характер, угрожая разнести замок и проглотить первого встречного, если все его желания не будут исполнены. Когда король, который был на войне, вернулся домой, дракон встретил и приветствовал его как своего отца. Пораженный король воскликнул: «Как так? Какой я тебе отец?» — «Не хочешь быть мне отцом — и тебя раздавлю, и твой замок разнесу!».

Теперь все жители королевства стали бояться погибнуть в пасти дракона. Когда дракону исполнилось двадцать лет, он захотел жениться. Король попытался его отговорить от женитьбы, потому что за него никто не пойдет, но дракон был неумолим и заявил, что если король не найдет ему невесту, то он и его раздавит, и замок его разнесет. Разослал король письма во все королевства. И приехала во дворец прекрасная принцесса. Сыграли они свадьбу, но в первую же брачную ночь дракон ее сожрал. Та же судьба постигла и следующую невесту, и скоро женить дракона стало очень сложно. Но дракон все сильнее распалялся, и опечаленный король отправился к старому пастуху, который жил в лесу, и попросил его отдать дочь в жены дракону. Пастух неохотно согласился, уступив королю, и рассказал дочери о его предложении.

Опечаленная девушка пошла в лес собирать ягоды. Там она встретила старушку, которая тоже собирала ягоды. Старушка спросила дочь пастуха, чем она так опечалена. Девушка рассказала, что ее должны выдать замуж за королевского сына, дракона, который обязательно ее погубит. Старушка сказала, что девушке помочь нетрудно, и поведала, что нужно делать. Нужно попросить принести в спальню лохань молока, лохань уксуса и ореховых прутьев. Когда закончится свадебный пир и настанет пора идти в спальню, девушке нужно надеть на себя десять рубашек, и когда погаснет свет в спальне и дракон скажет: «Милая невеста, сбрось рубашку», — она должна ответить: «Король-дракон, кожу сбрось». И сбросит он девять кож, а она сбросит с себя девять рубашек. На ней-то еще одна рубашка останется, а он будет голый, вовсе без кожи, весь в крови. После этого нужно обмакнуть ореховые прутья в уксус и хорошенько его отхлестать, а потом искупать его в молоке, закутать в девять рубашек и лечь с ним спать.

Девушка все сделала так, как ей было сказано, а проснувшись, увидела рядом прекрасного юношу. Чуть позже в сказке появляется злодей, Красный Рыцарь, которому чуть не удалось оклеветать принцессу, но мы сосредоточим внимание на первой части сказки.

Причиной несчастья становится жадность королевы: ей хотелось одновременно «иметь и пенни, и пирожное». Она думала, что родит двойню; возможно, она собиралась произвести на свет гермафродита — ближайшего родственника дракона. Алхимики говорят или о драконе, или о чудовище-гермафродите, когда подразумевают что-то отвратительное, противоестественное и дурное. Его необходимо разрубить на куски, уничтожить и таким образом освободить, так как на глубоко бессознательном уровне он является соединением противоположностей. В данном случае образ дракона снова возвращает нас к мотиву замка, где исчезла царевна-лягушка, который мы обсуждали раньше. Именно там человек становится одержимым Самостью, вместо того чтобы достичь осознания и сформировать связь с архетипом Самости. Это нередко наблюдается у больных, находящихся в пограничном состоянии, и у людей, соприкоснувшихся с бессознательным материалом в процессе изучения мифологии или первобытной культуры. Такие люди не могут сформировать свое отношение к этому материалу, а становятся одержимыми им. Они говорят «от имени архетипа» и «провозглашают» архетипический материал подобно старому шаману, но не связывают этот материал со своим современным уровнем сознания и никогда себя о нем не спрашивают.

Архетипические паттерны так насыщены смыслом и оказывают на человека столь сильное эмоциональное воздействие, что рассуждения одержимых людей напоминают книжный текст; они просто тонут в своем материале, не понимая его. Приведу в пример тип личности, который наверняка встречался вам в условиях современной цивилизации — тип тщеславного мага. Есть такие мужчины и женщины, которые не осознают содержание своего бессознательного, а оказываются одержимыми им. Они идентифицируются с архетипом Самости и принимают позу Мудрого Старца или Великой Матери. Такие люди всегда готовы провозгласить какую-то великую истину, но если внимательно проанализировать их «истины» и посмотреть, как они себя при этом ведут, можно понять, что их устами говорит архетип, во власти которого они находятся. По-видимому, материал, который они вещают, имеет большое значение, но при этом их личность утратила собственную форму, вышла за свои границы и расширилась сверх всякой меры.

Как правило, состояние такой личности связано с ее нравственной установкой. По существу, они являются «радиокомментаторами» архетипа, и у них происходит нарушение чувствующей функции. Такое состояние практически граничит с «моральным безумием». Примером подобного типа личности может являться Гитлер. Он оказывал огромное воздействие на людей, однако, если проанализировать его речи, можно обнаружить, что он всегда провозглашал великие истины, которые интуитивно улавливал в бессознательном, но они всегда были смешаны с самым ужасным аморальным мусором. Но поскольку эти крупицы истины он улавливал благодаря своей близости к бессознательному, людей увлекало то, что он говорил, и они не осознавали наличие этой смеси с нравственным мусором.

Гитлер является самым ярким примером такого типа, но с похожими примерами мы сталкиваемся и в повседневной жизни. Речь идет о людях с аморальной, изменчивой, скользкой установкой, которая подходит архетипу, но не человеку; часто такие люди вполне нормальны, но все же они являются «радиокомментаторами» содержания своего бессознательного, которое требует внешнего выражения и производит на окружающих сильное впечатление. Как правило, они оказывают на окружающих пагубное влияние. Некоторые из них могут заметить свою нравственную неполноценность, но другие, менее самокритичные или просто морально безответственные, попадаются в эту ловушку. Именно таких пограничных личностей имел в виду Юнг, говоря, что комплекс Эго и архетип Самости, наложившись друг на друга, смешались между собой и в результате оба приобрели размытый характер. Следовательно, Эго проявляет черты Самости, которых у него быть не должно, а Самость приобретает черты Эго, которых в ней не должно быть.

Мы определяем архетип Самости как целостность и полноту личности, и таким образом Самость проявляется в самом начале человеческой жизни. Как желудь содержит в себе зачаток дуба, так и в раннем возрасте человека присутствует зародыш еще не осознаваемой целостной личности. Обычно отделение эго-комплекса от Самости происходит в первой половине жизни, но лишь во второй ее половине Эго предпринимает попытки интеграции в целостную личность, пока (в идеальном случае) не наступит полное осознание Эго и Самости. Описание такой интеграции можно найти в дзен-буддизме и отображениях других мистических переживаний, в которых Эго переживает Самость как нечто внешнее, а потом вновь образует с ней единую целостность. Иногда у Эго не получается по-настоящему отделиться от Самости. Тогда процесс нарушается, а значит, Эго не может стать другим полюсом по отношению к остальной — бессознательной — части личности, а просто как-то смешивается с ней. И тогда образуется странная личность: или инфантильная, или слишком мудрая, более или менее осознающая себя по сравнению с другими людьми, но вместе с тем безнадежно бессознательная — ни рыба, ни мясо.

Анализировать таких людей — адская работа, так как, поговорив с вами о бессознательном, они начинают думать, что знают о нем все. И в самом деле, в этом они правы; но если вы попытаетесь снизить воздействие бессознательного на них и помочь им от него обособиться, они скажут вам, что достаточно хорошо знают его ценность, чтобы не допустить нежелательных случайностей. Следует добиться перестройки чувствующей, то есть оценочной функции сознания с помощью бессознательного. Это означает долгую и утомительную работу; иначе вы не сможете отчетливо различать два фактора — Эго и Самость.

Вернемся к нашей к королеве. Если бы она съела сначала белую розу, то должна была бы родить девочку. Но из-за ее неправильного поступка фемининная часть плода смешалась с его маскулинной частью, и в результате появился гермафродит в несвойственном ему облачении. То есть он скрывается под фемининной или, как в данном случае, драконовой кожей (окружающей его Анимой), которой не должно быть. Как известно, одним из величайших символов Самости является Христос в окружении церкви — vir a femina circumdatus.26 Христова невеста — это церковь, и когда в конце концов произойдет осознание целостности, Христос полностью воплотится во всех верующих в Него христианах, то есть в Церкви, тем самым став «мужем, окруженным женой». Женщина подобна окружности, центром которой является мужчина. Такова божественная сущность центра мандалы, или Антропоса, стоящего на постаменте четырехугольной формы, как символ маскулинного начала Самости, внедренный в фемининное начало, подобно Будде, сидящему в цветке лотоса.


26 Муж, женой окруженный (лат.). — Прим. переводчика.


У этого высочайшего символа человеческих устремлений существует ужасная Тень — негативный аспект, который воплощает король-дракон. То же самое происходит, когда цель является порочной и губительной или же неосознанной, когда она захватывает человека исподволь, оборачиваясь не конструктивной, а пагубной стороной. Король-дракон тоже воплощает мужчину, окруженного женщиной, но отличается тем, что становится огромным куском кровавой плоти, облаченным в шкуру дракона, и представляет собой регрессивную форму соединения противоположностей.

Такие символы Самости всегда появляются вместе с тенденцией решить проблему через регрессию на предшествующую стадию цивилизации. В эпоху раннего христианства, то есть в первое тысячелетие нашей эры, проблема жизни и отношений между мужчиной и женщиной сначала решалась в контексте религиозной доктрины. Христианское учение, патриархальное по своему содержанию, отделило сексуальность от отношений между мужчиной и женщиной. Мужчина мог вступать в отношения с реальной женщиной через социальный институт брака (любые другие отношения вне этого института считались грехом), а невостребованную часть Анимы сублимировать и проецировать на Деву Марию. Если вместо Пресвятой Девы он проецировал образ Анимы на реальную женщину, то тем самым навлекал на себя беду.

Такое решение жизненной проблемы в целом, а также проблемы взаимоотношений между полами не теряло своей остроты на протяжении XI, XII и XIII веков. Христианские рыцари того времени попытались прояснить проблему Анимы и человеческих отношений через отношения так называемой куртуазной, романтической любви («Les Cours d'Amours»27), означает «fashional intrigue», то есть современную любовную интригу. Об этом же свидетельствует французское les cours d'amours — мода любви. В данном случае cours переводится не как множественное число от cour (двор), а как единственное число слова cours — мода. Подробнее о куртуазной любви можно прочитать в моих переводах книг Роберта Джонсона «Он» и «Мы» — Прим. переводчика.), в которой мужчина мог найти выражение своему чувству к женщине. Такая романтическая любовь побуждала мужчину осознать проблему Анимы. Разумеется, куртуазная любовь принесла рыцарям немало бед и стала причиной постоянных нравственных и социальных осложнений. Именно в эту эпоху христианские рыцари вошли в контакт с исламским миром, и многим из них показалось, что существующий в исламе институт гарема может быть решением этой проблемы, поскольку в таком случае не останется ни сексуальных проблем, ни старых дев. У каждой женщины был бы мужчина, и она испытывала бы сексуальное удовлетворение.


27 Судя но всему, в перевод на английский язык французского выражения les cours d'amour вкралась ошибка: это выражение означает не «Courts of Love», что дословно можно перевести как Дворы Любви, а «куртуазная, то есть придворная, «современная», романтическая утонченная любовь». Такой перевод совершенно неясен, ибо в данном случае трудно предположить что-либо иное, кроме средневекового публичного дома. Но едва ли в эпоху раннего христианства посещение рыцарями официальных публичных домов встречало одобрение светской власти и католической церкви. Скорее, здесь речь идет о куртуазной любви или «Court-amour», что, согласно Nuttal's Standard Dictionary of the English Landuage (Eds. Frederick Warne and Co, London and New York, 1893


С точки зрения психологии институт гарема является хорошим решением проблемы, ибо препятствует подавлению сексуальности, но, с другой стороны, именно в гареме общение между мужчиной и женщиной сведено к минимуму: мужчины беседуют с мужчинами, а женщины — с женщинами. Мужчина обращается к женщине только с эротическими шутками, а подлинные отношения между мужчиной и женщиной в этом типе цивилизации неизвестны. И все же, когда христианские рыцари соприкоснулись с психологией гарема, они почувствовали сильное искушение именно в этом найти решение волновавшей их проблемы. Но такое решение оказалось бы явной регрессией, поэтому в мифах той эпохи вы постоянно сталкиваетесь с опасностью, исходящей от исламского мира, которая воплощается в образе существа, похожего на гермафродита.

Таким образом, данный материал позволяет сделать вывод, что если бы гарем и стал решением проблемы, то оно оказалось бы регрессией к прежнему, более примитивному образу жизни. Всегда существует искушение вместо поиска нового выхода из ситуации регрессировать к прошлому примитивному состоянию, при котором сама проблема еще отсутствовала. Именно поэтому некоторые люди едут на Гавайи или какие-то другие острова, чтобы там соединиться с природой, но таким образом они подают лишь наглядный пример решения проблемы через регрессию.28 В результате они становятся еще более невротичными, чем были, так как выбрали ложный способ решения проблемы.


28 Более подробно регрессивное единение с природой обсуждается в книге М.-Л. фон Франц «Архетипические паттерны в волшебных сказках», гл. 4 (М.: Независимая фирма «Класс», 2007). — Прим. переводчика.