ХРИСТИАНСТВО И НОВЫЙ ЗАВЕТ


Эзотеризм в Евангелиях. – Необходимость отделения Евангелий от Деяний и Посланий апостолов. – Сложность содержания Евангелий. – Путь к скрытому знанию. – Идея исключительности спасения. – История Евангелий. – Эмоциональный элемент в Евангелиях. – Психология искажений евангельских текстов. – Абстракции, ставшие конкретными. – Идея дьявола. – «Отойди от Меня, сатана!» вместо «Следуй за Мной». – «Хлеб насущный». – Легенда и доктрина в Евангелиях. – «Драма Христа». – Происхождение некоторых евангельских легенд. – Сыновность Христа. – Элементы греческой мифологии. – Элементы мистерий. – Идея искупления. – Смысл понятия «Царство небесное». – Элифас Леви о Царстве Небесном. – Царство Небесное в жизни. – Две линии мысли. – «Имеющие уши да слышат!» – Различные значения слов и отрывков. – Трудность приближения к Царству Небесному. – «Нищие духом». – Преследуемые за праведность. – Эзотеризм недостижим для большинства. – Различие в ценностях. – Сохранность идеи эзотеризма. – Трудности пути. – Отношение внутреннего круга ко внешнему. – Помощь внутреннего круга. – Результаты проповеди эзотеризма. – «Привязанность» – Притча о сеятеля. – Различие между учениками и прочими людьми. – Идея притч. – Ренан о притчах. – Притча о плевелах. – «Зерно» в мистериях. – «Зерно» и «мякина». – Краткие притчи о Царстве Небесном. – Идея отбора. – Сила жизни. – «Богатые». – Отношение людей к эзотеризму. – Притча о хозяине и виноградарях. – Притча о брачном пире. – Притча о талантах. – Притча о семени, растущем втайне. – Идея «жатвы». – Противоположность жизни и эзотеризма. – Новое рождение. – Пасхальный гимн. – «Слепые» и «те, кто видит». – Чудеса. – Идея внутреннего чуда. – Линия работы школы. – Приготовление людей к эзотерической работе. – Работа «ловцов человеков». – Правила для учеников. – «Праведность фарисеев». – Бодрствование. – Притча о десяти девах. – Учитель и ученик. – Умение хранить молчание. – Идея сохранения энергии. – Левая и правая рука. – Притча о работниках в винограднике. – Ожидание награды. – Отношение Христа к закону. – Внешняя и внутренняя истина. – Соблюдение законов и дисциплина. – Непротивление злу. – Молитва Господня. – Молитва Сократа. – Происхождение молитвы Господней. – Правила о взаимоотношениях учеников. – «Милость» и «жертва». – «Дети». – «Кто больший?» – «Ближний». – Притча о милосердном самарянине. – О псевдорелигиях. – «Соблазн». – Притча о неверном управителе. – Прощение грехов. – Хула на Духа Святого. – Злословие. – Учение Христа относится не к смерти, а к жизни. – Применение идей Христа.


Идея эзотеризма занимает в христианском учении и в Новом Завете очень важное место; но это выясняется лишь при правильном их понимании.

Для того, чтобы правильно понять то и другое, необходимо прежде всего строго отделить то, что относится к эзотеризму (точнее, те места, где эзотерическая идея стоит на первом месте), от того, что к нему не относится и не является выводом из идеи эзотеризма.

В Новом Завете эзотерическая идея занимает главное место в Четвероевангелии. То же самое можно сказать об Откровении ап. Иоанна. Но, за исключением нескольких мест, эзотерические идеи в Апокалипсисе «зашифрованы» более глубоко, чем в Евангелиях; поэтому в своих зашифрованных частях они не входят в нижеследующее рассмотрение.

Деяния и Послания апостолов по сравнению с четырьмя Евангелиями, представляют собой труды совершенно другого рода. И в них встречаются эзотерические идеи, однако они не занимают преобладающего места; Деяния и Послания вполне могли бы существовать и без них.

Четвероевангелие написано для немногих, для очень немногих – для учеников эзотерических школ. Сколь бы интеллигентным и образованным (в обычном смысле слова) ни был человек, он не поймет Евангелий без особых указаний, без особого эзотерического знания.

Вместе с тем, необходимо отметить, что Четвероевангелие – это единственный источник, из которого мы узнаем о Христе и его учении. Деяния и Послания апостолов добавляют к этому некоторые существенные черты, однако вводят и многое такое, чего нет в Евангелиях и что им противоречит. Во всяком случае, на основе Посланий невозможно было бы воссоздать личность Христа, евангельскую драму и сущность евангельского учения.

Послания апостолов, в особенности Послания апостола Павла, образуют здание церкви. Это – упрощенное изложение идей Евангелий, их материализация, их применение к жизни, причем такое применение, которое нередко идет против эзотерической идеи.

Добавление Деяний и Посланий к четырем Евангелиям имеет в Новом Завете двоякое значение. Во-первых, с точки зрения Церкви, оно позволяет ей установить связь с Евангелиями и «драмой Христа». Церковь фактически и начинается с этих Посланий. Во-вторых, с точки зрения эзотеризма, такое добавление дает возможность некоторым людям, начинающим с церковного христианства, но способным понять эзотерическую идею, соприкоснуться с первоисточником и, быть может, найти сокрытую в нем истину.

Исторически в становлении христианства главную роль играло не учение Христа, а учение Павла. С самого начала церковное христианство по многим пунктам вступило в противоречие с идеями Христа. В дальнейшем расхождение стало еще более значительным. Мысль о том, что, родись Христос позднее, он не только не смог бы возглавить христианскую Церковь, но даже, вероятно, и принадлежать к ней, отнюдь не является новой. А в эпоху наивысшего блеска, могущества и власти Церкви его, несомненно, объявили бы еретиком и сожгли бы на костре. Даже в наше, более просвещенное время, когда христианские церкви если и не утратили, то, по крайней мере, стали утаивать свои антихристианские черты, Христос мог бы скрываться от гонений «книжников и фарисеев» разве что где-нибудь в северном русском скиту.


* * *


Итак, Новый Завет, как и все христианское учение, невозможно считать единым целым. Надо помнить, что со временем их учения Христа стали обильно ветвиться разнообразные культы, хотя само оно ни в коем случае культом не было. Далее, совершенно невозможно говорить о «христианских странах», «христианских народах», «христианской культуре». На самом деле, все эти понятия имеют исключительно историко-географический смысл.

На основании вышеизложенного, упоминая Новый Завет, я буду иметь в виду только Четвероевангелие и в двух-трех случаях – Апокалипсис. Точно так же под христианством или христианским (евангельским) учением я буду подразумевать только то учение, которое содержится в Четвероевангелии. Все позднейшие добавления – Послания апостолов, решения Соборов, труды отцов Церкви, видения мистиков и идеи реформаторов – остаются за пределами моей темы.

Новый Завет – очень странная книга. Она написана для тех, кто уже обладает известной степенью понимания, для тех, кто владеет некоторым ключом. Думать, что Новый Завет – несложная книга, понятная простым и смиренным людям, – величайшее заблуждение. Просто так читать ее нельзя, как нельзя просто так читать книгу по математике, изобилующую формулами, особыми примерами, явными и скрытыми ссылками на математическую литературу, упоминаниями о различных теориях, известных лишь «посвященным», и т.п. В то же время в Новом Завете немало мест, которые можно понять лишь эмоционально: они производят определенное эмоциональное воздействие, разное на разных людей или даже на одного человека в разные моменты его жизни. Но, конечно, ошибочно полагать, что это эмоциональное воздействие исчерпывает все содержание Евангелий. В них каждая фраза, каждое слово полны сокровенного смысла, и только когда извлекаешь эти скрытые идеи на свет, становится понятной все сила этой книги и ее влияние на людей, продолжающееся вот уже две тысячи лет.

Замечательно, что каждый человек обнаруживает свою сущность через свое отношение к Новому Завету – как он его читает, что в нем понимает, какие из него делает выводы. Новым Заветом проверяется все человечество. Любой культурный человек слышал о Новом Завете; для этого даже нет необходимости быть христианином; определенное знакомство с Новым Заветом и христианством входит в систему общего образования. И по тому, как человек читает Новый Завет, что он из него извлекает, что ему не удается извлечь, по тому факту, что он вообще его не читал, виден уровень его развития, его внутреннее состояние.

В каждом из четырех Евангелий есть множество вещей, сознательно продуманных и основанных на большом знании и глубоком понимании человеческой души. Некоторые места написаны с таким расчетом, чтобы один человек обнаружил в них один смысл, другой – второй, а третий – третий, и чтобы эти люди не смогли прийти к согласию относительно понимания прочитанного; вместе с тем, все они будут в равной степени неправы, а подлинный смысл никогда не придет им в голову самостоятельно.

Чисто литературный анализ стиля и содержания четырех Евангелий обнаруживает огромную силу этих повествований. Они были написаны с определенной целью, и написаны людьми, которым известно гораздо больше того, что они пишут. Евангелия прямо и точно говорят о существовании эзотерической мысли; они и есть одно из главных литературных свидетельств существования такой мысли.

Какой смысл, какую цель может иметь такая книга, если предположить, что она была написана сознательно? Вероятно, этих целей много; но одна из них несомненно такова: показать людям, что к скрытому знанию ведет один путь, если только они пожелают и сумеют идти по нему; точнее говоря, цель в том, чтобы указать путь тем, кто может по нему идти; в самом таком указании пути уже происходит отбор готовых к нему, разделение людей на подходящих для этого и неподходящих.

Христианское учение – очень суровая религия, бесконечно далекая от того сентиментального христианства, которое создано современными проповедниками. Сквозь все учение проходит идея, что «Царство Небесное» (что бы ни значили эти слова) принадлежит немногим, что врата узки и узок путь, что лишь немногие сумеют пройти, достигнув таким образом «спасения», что те, кто не войдет, – всего-навсего солома, которая будет сожжена.


Уже и секира при корне дерев лежит; всякое дерево, не приносящее доброго плода, срубают и бросают в огонь...

Лопата Его в руке Его, и Он очистит гумно Свое, и соберет пшеницу Свою в житницу, а солому сожжет огнем неугасимым.

(Матф. III, 10, 12)


Идея исключительности и трудности «спасения» настолько определенна, так часто подчеркивается в Евангелиях, что понадобилась вся ложь и все лицемерие современного христианства, чтобы забыть ее и приписать Христу сентиментальную идею всеобщего спасения. Подобные мысли так же далеки от подлинного христианства, как и роль социального реформатора, которую иногда приписывают Христу.

Но еще более далека от христианства религия «ада и греха», принятая современными сектантами, которые то и дело появляются во всех ответвлениях христианства, но более всего – в протестантских церквах.


* * *


Говоря о Новом Завете, необходимо, хотя бы приблизительно, разъяснить свою точку зрения на существующие варианты текста и истории Евангелий.

Нет никаких оснований предполагать, что Евангелия были написаны теми лицами, которым приписывают авторство, т.е. прямыми учениками Иисуса. Гораздо вероятнее, что у всех четырех Евангелий совсем другая история, что они были написаны гораздо позднее, чем это утверждает официальная Церковь. Вполне возможно, что Евангелия появились в результате совместной работы многих людей; последние просто собрали рукописи, которые обращались среди учеников апостолов и содержали записи о чудесных событиях, происшедших в Иудее. Вместе с тем можно с полным основанием предположить, что эти сборники рукописей были изданы людьми, преследовавшими определенную цель и предвидевшими колоссальные масштабы распространения Нового Завета и то огромное значение, которое он приобретет.

Евангелия очень сильно отличаются друг от друга. Первое, Евангелие св. Матфея, можно считать главным. Существует предположение, что первоначально оно было написано по-арамейски, т.е. на том самом языке, на котором, вероятно, говорил Христос; а к концу I века его перевели на греческий. Есть, однако, и другие предположения, например, что Христос учил народ по-гречески, ибо в то время этот язык был распространен в Иудее наравне с арамейским. Евангелия св. Марка и св. Луки составлены из того же материала, что послужил основой для Евангелия св. Матфея. Довольно правдоподобно звучит утверждение Ренана, что оба эти Евангелия были написаны по-гречески.

Более позднее Евангелие св. Иоанна – произведение совершенно иного рода. Оно также написано по-гречески, и его автором, вероятно, был грек, во всяком случае, не еврей. На это указывает одна небольшая деталь: там, где в других Евангелиях говорится «народ», в Евангелии св. Иоанна значится: «иудеи».

Или, например, такое объяснение, которое ни в коем случае не сделал бы еврей:


Итак, они взяли тело Иисуса и обвили его пеленами с благовониями, как обыкновенно погребают иудеи.

(Иоанн, XIX, 40)


Евангелие св. Иоанна – совершенно исключительный литературный труд. Оно написано с огромным эмоциональным подъемом – и может произвести неотразимое впечатление на человека, который сам находится в состоянии эмоционального напряжения. И в других Евангелиях присутствует значительный эмоциональный элемент, но их можно понять умом, тогда как Евангелие св. Иоанна понять умом невозможно. В нем угадывается эмоциональный подъем на уровне экстаза. Находясь в таком экстатическом состоянии, человек быстро говорит (или пишет) слова и фразы, исполненные глубокого смысла для него и для тех людей, которые пребывают в таком же состоянии, но лишенные какого бы то ни было смысла для тех, кто слушает обычным слухом и думает обычным умом. Если кому-нибудь придется читать Евангелие св. Иоанна в приподнятом эмоциональном состоянии, тот поймет, что там сказано, и поймет, что этот исключительный труд нельзя мерить обычными мерками и судить о нем как о книге, доступной лишь для интеллектуального чтения и понимания.

Текст Четвероевангелия в переводах на современные языки несколько искажен, но в гораздо меньшей степени, чем можно было бы ожидать. Несомненно, его искажали, когда переписывали в первые века и позднее, уже в наше время, в процессе переводов. Первоначальный текст не сохранился; но если сравнить нынешние переводы с более древними текстами (греческим, латинским и церковно-славянским), то мы заметим разницу вполне определенного свойства. Все подмены и искажения похожи друг на друга; их психологическая природа одинакова: в тех случаях, когда мы замечаем подмену, можно понять, что переводчик или переписчик не понял текста, что в тексте что-то показалось ему чересчур трудным, чересчур отвлеченным. Поэтому он слегка подправил текст, добавив, допустим, всего одно словечко, – и таким образом внес в него ясный и логический смысл на уровне собственного понимания. Этот факт не вызывает ни малейшего сомнения, и его можно проследить по позднейшим переводам.

Самые древние из известных текстов, т.е. греческий текст и первые латинские переводы, оказываются гораздо более абстрактными, чем позднейшие переводы. В ранних текстах есть много отвлеченных понятий; можно видеть, как в позднейших переводах эти понятия превратились в конкретные образы, в конкретные фигуры.


* * *


Самая интересная переделка такого рода произошла с дьяволом. Во многих местах Евангелий, где мы привыкли его встречать, в ранних текстах его нет и в помине. Например, в «Отче наш», которое глубоко вошло в сознание обычного человека, слова «избавь нас от зла» в английском и немецком переводах вполне соответствуют греческому и латинскому текстам; зато в церковно-славянском и русском переводах стоит: "избавь нас от лукавого"; в некоторых французских переводах: 888 mais délivre nous du Malin; а в итальянском: ma liberaci dal maligno.

В этом отношении очень характерна разница между ранним латинским переводом и более поздним, сделанным в XVI веке Теодором Беза. В первом переводе: sed libera nos a malo, тогда как во втором: sed libera nos ab illo improbo (т.е. «от злого»).

Вообще говоря, вся евангельская мифология в целом претерпела значительные изменения. «Диавол», т.е. лжец или искуситель, в первоначальном тексте представлял собой имя, которое можно отнести к любому «лжецу» или «соблазнителю». Можно предположить, что это имя зачастую использовали для того, чтобы выразить видимый, обманчивый, иллюзорный мир феноменов, «майю». Мы находимся под сильнейшим влиянием средневековой демонологии, и нам трудно понять, что общей идеи дьявола в Новом Завете нет. В нем есть идея зла, искупления, соблазна, идея демонов и их князя, идея нечистого духа; есть Сатана, искушавший Христа; но все эти идеи не связаны одна с другой; они аллегоричны и очень далеки от средневековой концепции дьявола.

В четвертой главе Евангелия св. Матфея, в сцене искушения в пустыне, Христос, согласно греческому тексту, говорит дьяволу: upage opisw mou, т.е."иди за Мной" – и в церковно-славянском тексте мы читаем: «следуй за Мной». Но в русском, английском, французском, итальянском текстах это место переведено так: «Отойди от Меня, Сатана!»

Через восемь стихов (Матф. IV, 19) Христос говорит рыбакам, которые закидывали у озера сети, почти те же слова: «идите за Мной», или «следуйте за Мной». По-гречески это звучит: deute opisw mou. Такое сходство в обращении к «диаволу», искушавшему Иисуса, и к рыбакам, которых Иисус избрал себе в ученики и обещал сделать «ловцами человеков», должно иметь определенный смысл. Но для переводчика это, конечно, выглядело абсурдом: зачем Христу желать, чтобы дьявол следовал за ним? В результате появилась знаменитая фраза «отойди от Меня, Сатана!». В данном случае Сатана воплощал собой видимый, феноменальный мир, который никоим образом не должен «отходить», а только служить внутреннему миру, следовать за ним, идти за ним.

Следующий пример искажения евангельского текста – хорошо известные слова о «хлебе насущном» – «хлеб наш насущный даждь нам днесь». Определение хлеба как «насущного» в русском, английском, французском и немецком переводах совершенно не совпадает с греческим и латинским текстами, где его вообще нет. Греческий текст читается так: ton arton hmwn ton epiousion dox hmin shmeron, латинский: panem nostrum supersubstantialem da nobis hodie.

Согласно толкованию Оригена, греческое слово epiousiox (переведенное латинским supersubstantialis) было изобретено специально для того, чтобы перевести соответствующий арамейский термин. Однако, арамейский текст Евангелия св. Матфея, если он существовал, не сохранился, и теперь невозможно установить, какое именно слово переведено греческим epiousiox или supersubstantialis. Во всяком случае, это слово не «необходимый» и не «повседневный», ибо epiousiox или supersubstantialis означает «сверхсуществующий», «сверхсущий» – что, конечно же, весьма далеко от «необходимого», «повседневного». Но как нам узнать, что означало слово «насущный» во времена, когда оно было создано? Вполне возможно, что в церковно-славянском языке этого слова не было, как не было слова epiousiox в греческом. Вероятно, его смысл впоследствии изменился, и оно вошло в разговорный язык с совершенно иным значением. Сначала «насущный» могло означать «над-сущный», «сверхсущий» и лишь потом сделалось «необходимым для жизни».

Возможность перевода слова epiousiox, как «необходимый», «повседневный» отчасти объясняется игрой слов: некоторые ученые возводят epiousiox не к eimi – быть, а к etmi – идти. В таком случае, epiousiox означает «будущий» «приходящий». Этим значением воспользовались во всех поздних переводах Нового Завета, что противоречит первому латинскому переводу, где мы находим слово supersubstantialis, или «сверхсуществующий», для употребления которого было, вероятно, какое-то основание.

Искажение смысла при переводе, возникающее из-за того, что переводчику не удалось понять глубокий абстрактный смысл данного места, особенно очевидно в характерном искажении во французском переводе «Послания к Ефесянам»:


Чтобы вы, укорененные и утвержденные в любви, могли постигнуть со всеми святыми, чтó – широта, и долгота, и глубина и высота.

(Ефес. III, 18)


Эти странные слова, бесспорно эзотерического происхождения, говорят о познании измерений пространства, но они не были поняты переводчиком; и вот во французском издании в этой фразе появляется маленькое словечко «en»: "...et qu'étant enracinés et fondés dans la charité vous puissiez comprendre, avec tous les saintes, quelle en la largeur, la longueur, la profondeur, et la hauteur", что придает ей следующий смысл: "чтобы вы, укорененные и утвержденные в любви, могли постигнуть со всеми святыми, что такое ее широта, и долгота, и глубина, и высота".

Приведенные выше примеры показывают характер искажений евангельских текстов. Но, в общем, эти искажения не очень важны.

Иногда в современных оккультных учениях высказывается мысль, что существующий текст Евангелий неполон, что есть (или был) другой, полный вариант; но это мнение лишено фактических оснований, и в последующем изложении мы не будем принимать его во внимание.


* * *


Далее, при изучении Нового Завета необходимо отделить легендарный элемент (нередко заимствованный из жизнеописаний других мессий и пророков) от описания действительной жизни Иисуса; кроме того, надо отделить все легенды, существующие в Новом Завете, от самого учения.

Мы уже упоминали о «драме Христа» и о ее отношении к мистериям. В самом начале этой драмы возникает загадочная фигура Иоанна Крестителя, которому в Новом Завете посвящены самые непонятные места. Существуют учения, которые считают его главной фигурой драмы, а Христу отводят второстепенное место. Но об этих учениях известно слишком мало, чтобы как-то на них опираться. Поэтому мы будем говорить в дальнейшем о разыгравшейся в Иудее драме, как о «драме Христа».

События в Иудее, которые завершились смертью Иисуса, заняли самое незначительное место в жизни народов того времени. Хорошо известно, что никто не знал об этих событиях за исключением людей, принимавших в них непосредственное участие. Кроме Евангелий, нет других исторических доказательств существования Иисуса.

Евангельская трагедия приобрела особое значение, смысл и величие постепенно, по мере того как учение Христа распространялось. Большую роль в этом процессе сыграли притеснения и преследования. Но, очевидно, в самой трагедии было еще нечто – равно как и в учении, которое связывалось с ней и из нее возникло. Это «нечто» отличает драму и учение Христа от событий и идей заурядного сектантства и сближает христианство с мистериями.

Легендарная сторона жизнеописания Иисуса вводит в его жизнь множество условных фигур, как бы стилизует его под пророка, учителя, мессию. Эти легенды, приспособленные к образу Христа, заимствованы из самых разных источников: одни черты взяты из индуизма, буддизма, легенд Ветхого Завета, другие – из греческих мифов.

«Избиение младенцев» и «бегство в Египет» заимствованы из жизнеописания Моисея. «Благовещение», т.е. появление ангела, провозглашающего грядущее рождение Христа, взято из жизни Будды. В истории Будды с небес спускается белый слон и возвещает царице Майе о рождении принца Гаутамы. Затем следует история о старце Симеоне, который ждет в храме младенца Иисуса и, дождавшись, говорит, что теперь может умереть, так как увидел Спасителя мира – «ныне отпускаешь раба Твоего, Владыка, по слову Твоему, с миром». И этот эпизод заимствован из жизнеописания Будды:


Когда родился Будда, престарелый отшельник Асита пришел из Гималаев в Капилавастху. Явившись ко двору, он совершил жертвоприношение у ног дитяти; затем Асита трижды обошел ребенка и, взяв его на руки, увидел на нем своим открывшимся внутренним взором тридцать два знака Будды.

Самая странная легенда, связанная с Христом, долгое время вызывала разногласия между всевозможными школами и сектами растущего христианства, пока наконец не стала основой догматических учений почти всех христианских вероисповеданий. Эта легенда о рождении Иисуса девой Марией непосредственно от самого Бога, которая возникла уже после появления евангельских текстов.

Христос называл себя сыном Божиим и сыном человеческим; он то и дело говорил о Боге как о своем отце; он утверждал, что он и Отец суть одно, что тот, кто следует за ним, следует и за его Отцом и т.д. Однако собственные слова Христа не создают легенды, не творят мифа; их можно понять аллегорически и мистически в том смысле, что Иисус чувствовал свое единство с Богом или ощущал Бога в себе. И прежде всего, их можно понять в том смысле, что каждый человек в состоянии стать сыном Божиим, если он повинуется воле и законам Бога; например, в Нагорной проповеди Христос говорит:


Блаженны миротворцы, ибо они буду наречены сынами Божиими.

(Матф. V, 9)


И в другом месте:


Вы слышали, что сказано: "люби ближнего твоего и ненавидь врага своего.

А Я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас.

Да будете сынами Отца вашего Небесного; ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных.

(Матф. V, 43-45)


Этот русский перевод соответствует греческому, латинскому и французскому текстам. Английский вариант, а также немецкий текст содержат слова «дети Божии» и «дети Отца вашего». Таков результат переработки евангельского текста теологами в их собственных целях.

Данные тексты показывают, что выражение «сын Божий» имело первоначально не тот смысл, который был дан ему впоследствии.

Миф о том, что Христос – в буквальном смысле – сын Божий, был создан постепенно, в течение нескольких веков. И хотя догматический христианин будет отрицать языческое происхождение этой идеи, она, бесспорно, взята из греческой мифологии.

Ни в какой другой религии нет таких тесных взаимоотношений между божествами и людьми как в греческих мифах. Все полубоги, титаны и герои Греции были сынами божеств. В Индии сами боги воплощались в смертных или нисходили на землю и принимали на время облик людей или животных. Но привычка считать великих людей сынами божеств – это чисто греческая форма мышления (позднее перешедшая в Рим) о взаимоотношениях между божествами и их посланцами на земле.

И вот, как ни странно, эта идея греческих мифов перешла в христианство и стала главной его догмой.

В догматическом христианстве Христос – сын Бога совершенно в том же смысле, в каком Геракл был сыном Зевса, а Асклепий – Аполлона.*

* Сыном Аполлона называли и Платона. Александр Великий в Египте, в храме Зевса-Аммона был провозглашён сыном Зевса, после чего отверг родительские права своего отца Филиппа. Египтяне признавали его сыном божества.


Юстин Мученик в «Первой апологии», адресованной императору Адриану, писал: «Сын Божий по имени Иисус, даже если он и был человеком по обычному рождению, тем не менее, достоин за свою мудрость называться сыном Божиим... и если мы утверждаем, что он был рождён от девы, прими это как то же самое, что ты принимаешь о Персее».

Эротический элемент, которым в греческих мифах пронизана идея рождения людей или полубогов от божеств, в христианском мире отсутствует – как он отсутствует и в мифе о рождении принца Гаутамы. Это связано с характерным для буддизма и христианства «отрицанием пола», причины которого пока далеко не ясны. Но нет никакого сомнения, что Христос стал Сыном Божьим в соответствии с языческой идеей.

Однако, помимо влияния греческих мифов, Христос должен был сделаться богом в соответствии с общим духом мистерий.

Смерть и воскресение бога – их фундаментальные идеи.

В настоящее время пытаются объяснить мысль о смерти бога в мистериях, как пережиток еще более древнего обычая «убийства царей» (Дж. Г.Фрезер в «Золотой ветви»). Эти объяснения связаны с общей тенденцией «эволюционистской» мысли искать происхождение сложных и непонятных явлений в явлениях более простых, примитивных и даже патологических. Но из всего, что уже говорилось об эзотеризме, совершенно ясно, что такая тенденция ошибочна, что в действительности, напротив, – более простые, примитивные, а иногда и преступные обычаи представляют собой обычно выродившуюся форму забытых священнодействий и обрядов очень высокой природы.

После идей сыновства и божественности Христа в теологическом «христианстве» второе по важности место занимает идея искупления и жертвы Христа. Эта идея, ставшая основанием догматического христианства, запечатлена в Новом Завете в следующих словах:


На другой день видит Иоанн идущего к нему Иисуса и говорит: вот Агнец Божий, Который берет на Себя грех мира.

(Иоанн, I, 29)


Так Иисус был отождествлен с пасхальным агнцем, жертвой отпущения греха.

Более всего о жертве Христа говорится в Евангелии св. Иоанна. Другие евангелисты также упоминают о жертве и искуплении. Таковы, например, слова Христа в Евангелии св. Матфея.


Так как Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих.

(Матф. XX, 28)


Но эти и подобные им места, начиная со слов Иоанна Крестителя, имеют самый аллегорический и отвлеченный смысл.

Идея обрела конкретность лишь в Посланиях, главным образом, в Посланиях апостола Павла, где возникла необходимость объяснить смерть Иисуса – и одновременно указать на то, что он был Сыном Божьим и самим Богом. Идея мистерий и «драмы Христа» не могла стать всеобщей собственностью, так как для ее объяснения не доставлено ни слов, ни умения понять – даже у тех, кто должен был ее объяснить. Пришлось подыскать более близкую и понятную мысль, которая позволила бы растолковать толпе, почему Бог позволил кучке негодяев и преступников мучить и убить себя. Объяснение было найдено в идее искупления. Было объявлено, что Иисус принес себя в жертву ради людей, что он освободил людей от их грехов. Позднее сюда добавили и освобождение от первородного греха, от греха Адама.

Идея искупительной жертвы была понятна евреям, ибо в Ветхом Завете она играла огромную роль в ритуальных жертвоприношениях и церемониях. Существовал обряд, совершавшийся в «День Искупления», когда одного козла убивали как жертву за грехи всего еврейского народа, а другого, вымазав кровью убитого, отпускали в пустыню или бросали в пропасть.

Идея Бога, принесенного в жертву ради спасения людей, есть и в индийской мифологии. Шива выпил яд, который предназначался для рода людского; поэтому на многих статуях его горло выкрашено в синий цвет.

Религиозные обряды переходили из одной страны в другую; и эту черту – т.е. принесение себя в жертву ради людей – могли приписать Иисусу точно так же, как и упоминавшиеся ранее черты из жизни Будды.

Связь идеи искупления с идеей перенесения зла, которую защищает автор «Золотой ветви», лишена всякого основания. Магическая церемония перенесения зла психологически не имеет ничего общего с идеей добровольного самопожертвования. Но это различие, естественно, не имеет смысла для эволюционистской мысли, которая не входит в такие мелкие детали.

Ветхозаветная идея искупления противоречит эзотерической мысли. В эзотерических учениях совершенно ясно, что никого нельзя освободить от греха принудительно и без его собственного участия. Люди нынешних и прошлых времен находились и находятся в таком состоянии, что указать им путь к освобождению можно лишь посредством великой жертвы. Христос указал этот путь к освобождению.

Он прямо говорит об этом:


Я есмь путь.

(Иоанн, XIV, 6)

Я есмь дверь: кто войдет Мною, тот спасется, и войдет и выйдет, и пажить найдет.

(Иоанн, X, 9)

А куда Я иду, вы знаете, и путь знаете.

Фома сказал Ему: Господи! не знаем, куда идешь; и как можем знать путь?

Иисус сказал ему: Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только чрез Меня.

(Иоанн, XIV, 4-6)

Тогда сказали Ему: кто же Ты? Иисус сказал им: от начала Сущий, как и говорю вам.

(Иоанн, VIII, 25)


Чтобы подойти к пониманию Евангелий и евангельского учения, прежде всего необходимо понять, что такое Царство Небесное, или Царство Божие. Эти выражения – ключ к важнейшей части евангельского учения. Однако мы настолько привыкли к обычному церковному толкованию, утверждающему, что Царство Небесное – это место или состояние, в котором праведные души окажутся после смерти, что даже не допускаем возможности иного понимания этих слов.

Евангельские слова «Царство Небесное внутри вас» звучат для нас пусто и непонятно; они не только не объясняют основную мысль, но, пожалуй, лишь затемняют ее. Люди не понимают, что внутри них лежит путь к Царству Небесному, что Царство Небесное не обязательно находится за порогом смерти.

Царство Небесное, Царство Божие означает эзотеризм, т.е. внутренний круг человечества, а также знания и идеи этого круга.

Французский писатель-оккультист, аббат Констан, странный и порой весьма проницательный Элифас Леви, пишет в своей книге «Учение и ритуал высшей магии» (1861):


Проведя свою жизнь в поисках Абсолюта в области религии, науки и правосудия, пройдя через круг Фауста, мы достигли первичного учения и первой книги человечества. В этой точке мы останавливаемся, открыв тайну человеческого всемогущества и безграничного прогресса, ключ ко всем видам символизма, первую и последнюю доктрину; мы приходим к пониманию того, что означает выражение, столь часто употребляемое в Евангелии: Царство Божие.

В другом месте той же книги Элифас Леви говорит:


Магия, которую люди древности называли «Святым Царством», или Царством Божиим, существует только для царей и священнослужителей. Священнослужители вы или нет? Цари вы или нет?

Священнослужение магии – это не вульгарное священнослужение; а ее царственность не вступает в состязание с князьями мира сего. Монархи науки – вот князья истины, и их власть скрыта от толпы, как и их молитва и жертвоприношения. Царь науки – это люди, которые знают истину и которых истина сделала свободными согласно особому обетованию, данному самым могучим из всех посвятителей (Иоанн, VIII, 32).

И далее:


Чтобы достичь Царства Священного, иными словами, знания и силы мага, требуются четыре условия: разум, просветленный изучением; неустрашимость, которую ничто не в состоянии остановить; воля, которую невозможно преодолеть; благоразумие, которого ничто не может отменить. Знать, дерзать, хотеть, молчать – таковы четыре слова мага... которые можно сочетать четырьмя способами и четырежды объяснить друг другу...

Элифас Леви отметил факт, который поразил многих исследователей Нового Завета, а именно: что Царство Небесное, или Царство Божие, есть эзотеризм, внутренний круг человечества.

Это значит – не «царство на небесах», а Царство под властью небес, повинующееся законам неба. Выражение «Царство Небесное» по отношению к эзотерическому кругу имеет тот же смысл, что и древнее название Китая – «Поднебесная империя». Это выражение означает не империю на небесах, но империю под непосредственной властью неба, повинующуюся законам неба. Богословы исказили смысл понятия «Царство Небесное», связав его с идеей «рая», «неба», т.е. места или состояния, где, согласно их представлениям, души праведников окажутся после смерти. На деле же в Евангелиях совершенно очевидно, что Христос говорил в своей проповеди о Царстве Божием на земле, и есть указания на то, что, согласно его учению, Царство Небесное можно достичь при жизни.


Истинно говорю вам: есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят Сына Человеческого грядущего в Царствии Своем.

(Матф. XVI, 28)


Интересно отметить, что Христос, говоря о своем «Царствии», вместе с тем называет себя «сыном человеческим», т.е. просто человеком.

Далее, в Евангелии св. Марка он говорит:


Истинно говорю вам: есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят Царствие Божие, пришедшее в силе.

(Марк, IX, 1)


И в Евангелии св. Луки:


Говорю же вам истинно: есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят Царствие Божие.

(Лука, IX, 27)


Эти места понимались в смысле близости Второго пришествия. Но, в таком случае, все их значение, естественно, терялось со смертью учеников Иисуса. С точки же зрения эзотерического понимания, эти места и в наше время сохранили тот смысл, который они имели во времена Христа.


* * *


Новый Завет – это введение в скрытое знание, в тайную мудрость. Существует несколько линий мысли, которое можно проследить в нем с полной ясностью. Все, что будет говориться далее, относится к двум главным линиям.

Одна из них выдвигает принцип Царства Небесного, или эзотерического круга и его знания; эта линия подчеркивает трудность и исключительность понимания истины. Другая же показывает, что должны сделать люди, чтобы приблизиться к истине, и чего им не следует делать; иными словами, что может им помочь и что – помешать. Здесь указаны методы и правила изучения и работы над собой – правила оккультной школы.

К первой линии относятся изречения Нового Завета о том, что приближение к истине требует исключительных усилий и исключительных условий, что к истине могут подойти лишь немногие. Ни одна фраза не повторяется в Новом Завете чаще, чем изречение, что только имеющие уши могут услышать. Эти слова повторены девять раз в Евангелиях и восемь раз в Откровении св. Иоанна – всего семнадцать раз.

Идея о том, что необходимо знать, как следует слышать и видеть, как быть способным услышать и увидеть, идея о том, что на это способен далеко не каждый, выступает на первый план и в следующих местах:


Потому говорю им притчами, что они видя не видят, и слыша не слышат, и не разумеют;

И сбывается над ними пророчество Исаии, которое говорит: "слухом услышите, и не уразумеете; и глазами смотреть будете, и не увидите;

Ибо огрубело сердце людей сих, и ушами с трудом слышат, и глаза свои сомкнули, да не увидят глазами и не услышат ушами, и не уразумеют сердцем, и да не обратятся, чтобы Я исцелил их."

Ваши же блаженны очи, что видят, и уши ваши, что слышат;

Ибо истинно говорю вам, что многие пророки и праведники желали видеть, что вы видите, и не видели, и слышать, что вы слышите, и не слышали.

(Матф.XIII, 13-17)



Так что они своими глазами смотрят, и не видят; своими ушами слышат, и не разумеют, да не обратятся, и прощены будут им грехи.

(Марк, IV, 12)


Имея очи, не видите? имея уши, не слышите? и не помните?

(Марк, VIII, 18)

Он сказал: вам дано знать тайны Царства Божия, а прочим в притчах, так что они видя не видят и слыша не разумеют.

(Лука, VIII, 10)

Почему вы не понимаете речи Мои? потому что не можете слышать слова Моего...

Кто от Бога, тот слушает слова Божии; вы потому не слушаете, что вы не от Бога.

(Иоанн, XVI, 12)


Все эти отрывки относятся к первой линии, объясняющей смысл Царства Небесного как принадлежащего немногим, т.е. к идее внутреннего круга человечества, к идее эзотеризма.

Вторая линия относится к ученикам.

Ошибка обычных церковных объяснений состоит в том, что относящееся к «эзотеризму» они относят к будущей жизни, а относящееся к «ученикам» – ко всем людям.

Необходимо далее отметить, что обе эти линии в Евангелиях смешиваются. Зачастую одно и то же место относится к разным линиям. Нередко, напротив, разные отрывки или отрывки, сформулированные по-разному, выражают одну идею или относятся к одной и той же линии. Иногда места, следующие одно за другим и, по-видимому, вытекающие одно из другого, на деле относятся к разным линиям.

Например, встречаются такие выражения, как фраза «будьте как дети», которые имеют сразу десятки разных значений. Наш ум отказывается постичь их и понять. Даже если нам объяснят все эти разнообразные значения, и мы их запишем, а потом, придя к известному пониманию, прочтем свои записи, сделанные в разное время, они покажутся нам холодными и пустыми, лишенными смысла, ибо ум наш не способен одновременно схватить более двух-трех значений одной идеи.

К тому же в Новом Завете есть много слов, смысл которых нам по-настоящему не ясен; таковы, например, слова «вера», «милость», «искупление», «жертва», «молитва», «милостыня», «слепота», «нищета», «богатство», «жизнь», «смерть», «рождение» и многие другие.

Если бы нам удалось понять скрытый смысл этих слов и выражений, тогда общее содержание книги сразу стало бы ясным и понятным – и нередко совершенно противоположным общепринятому.

В последующем изложении я буду рассматривать только две вышеупомянутые линии мысли. Таким образом, то истолкование, которое я здесь даю, никоим образом не исчерпывает содержания евангельского учения. Моя цель – лишь показать возможность объяснения некоторых евангельских идей в связи с идеями эзотеризма и «сокровенной мудрости».


* * *


Если мы станем читать Четвероевангелие, помня о том, что «Царство Небесное» означает внутренний круг человечества, многое сразу же приобретет для нас новый смысл.

Иоанн Креститель говорит:


Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное.

(Матф. III, 2)


Сразу же за этим он говорит, что люди не должны надеяться войти в Царство Небесное, если останутся такими же, какими были, что Царство Небесное не является их правом, что в действительности они заслуживают чего-то совершенно иного.


Увидев же Иоанн многих фарисеев и саддукеев, идущих к нему креститься, сказал им: порождения ехиднины! кто внушил вам бежать от будущего гнева?

Сотворите же достойный плод покаяния.

И не думайте говорить себе: «отец у нас Авраам»; ибо говорю вам, что Бог может из камней сих воздвигнуть детей Аврааму.

(Матф. III, 7-9)


Иоанн Креститель с особой силой подчеркивает ту мысль, что Царство Небесное обретают только немногие, заслужившие его. Для остальных, кто его не заслужил, он не оставляет никаких надежд:


Уже и секира при корне дерев лежит; всякое дерево, не приносящее доброго плода, срубают и бросают в огонь.

(Матф. III, 10)

Далее, говоря о Христе, он произносит слова, которые обычно забывают:


Лопата Его в руке Его, и Он очистит гумно Свое, и соберет пшеницу Свою в житницу, а солому сожжет огнем неугасимым.

(Матф. III, 12)

Иисус, говоря о Царстве Небесном, несколько раз указывает на исключительное значение проповеди Иоанна Крестителя:


От дней же Иоанна Крестителя доныне Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его

(Матф. XI, 12)

Закон и пророки до Иоанна; с сего времени Царство Божие благовествуется, и всякий усилием входит в него.

(Лука, XVI, 16)

И сам Иисус, начиная проповедь Царства Небесного, повторяет те же слова, что и Иоанн:


Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное.

(Матф. IV, 17)


В Нагорной проповеди он говорит:


Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное.

(Матф. V, 3)


«Нищие духом» – очень загадочное выражение, которое всегда неправильно истолковывалось и давало повод для самых невероятных искажений идей Иисуса. Несомненно, «нищие духом» не означает слабости духа; но это и не бедность в материальном смысле. Эти слова в истинном своем смысле близки к буддийской мысли о непривязанности к вещам. Человек, который силой своего духа делает себя непривязанным к вещам, как бы лишается их, так что вещи имеют для него столь же малое значение, как если бы он и не владел ими и ничего о них не знал, – такой человек будет нищим духом

Подобная непривязанность – необходимое условие для приближения к эзотеризму, или Царству Небесному.

Далее Иисус говорит:


Блаженны изгнанные за правду, ибо их есть Царство Небесное.

(Матф. V, 10)


Это второе условие: учеников Христа может ожидать «преследование за правду». Ибо люди «внешнего круга» ненавидят и преследуют людей «внутреннего круга», особенно тех, кто приходит им помочь. Иисус говорит:


Блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать и всячески неправедно злословить за Меня.

Радуйтесь и веселитесь, ибо велика ваша награда на небесах: так гнали и пророков, бывших прежде вас.

(Матф. V, 11, 12)

Любящий душу свою погубит ее; а ненавидящий душу свою в мире сем сохранит ее в жизнь вечную.

(Иоанн, XII, 25)

Если мир вас ненавидит, знайте, что Меня прежде вас возненавидел.

Если бы вы были от мира, то мир любил бы свое; а как вы не от мира, но Я избрал вас от мира, потому ненавидит вас мир.

Помните слово, которое Я сказал вам: раб не больше господина своего. Если Меня гнали, будут гнать и вас...

(Иоанн, XV, 18-20)

Изгонят вас из синагог; даже наступает время, когда всякий, убивающий вас, будет думать, что он тем служит Богу.

(Иоанн, XVI, 2)


Приведенные места со всей определенностью подчеркивают недоступность эзотеризма и его идей для большинства, для толпы. Эти места заключают в себя весьма определенное предвидение результатов проповеди христианства. Обычно их понимают, как предсказание преследований за проповедь христианства среди язычников, тогда как в действительности Иисус, несомненно, имел в виду преследование за проповедь эзотерического христианства, – как среди псевдо-христиан, так и среди церковных христиан, которые все больше и больше искажали идеи Христа.

В следующей главе Иисус говорит о значении эзотеризма и о пути к нему; он ясно подчеркивает различие между эзотерическими и мирскими ценностями.



Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут;

Но собирайте себе сокровища на небе, где ни моль, ни ржа не истребляет и где воры не подкапывают и не крадут;

Ибо, где сокровище ваше, там будет и сердце ваше...

Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и маммоне.

Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам.

(Матф. VI, 19-21, 24, 33)


Эти места также понимаются чересчур упрощенно, в смысле противоположности обычным земным желаниям богатства и власти, столь несовместимым с желанием вечного спасения. Иисус был, конечно, намного тоньше и, предостерегая против накопления земных богатств, он, несомненно, предостерегал и против внешних форм религиозности, показного благочестия и показной святости, которые впоследствии стали целью церковного христианства.

В следующей главе Иисус говорит о необходимости сохранять идеи эзотеризма, о том, что нельзя распространять их без разбора, ибо есть люди, для которых эти идеи, в сущности, недоступны, которые если и уяснят их себе, то неизбежно в искаженном виде, будут злоупотреблять ими и обратят их против своих учителей.


Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего пред свиньями, чтобы они не попрали его ногами своими и, обратившись, не растерзали вас.

(Матф. VII, 6)


И тут же Иисус показывает, что эзотеризм не скрыт от тех, кто по-настоящему ищет его:


Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам;

Ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят.

Есть ли между вами такой человек, который, когда сын его попросит у него хлеба, подал бы ему камень?

И когда попросит рыбы, подал бы ему змею?

Итак, если вы, будучи злы, умеете даяния благие давать детям вашим, тем более Отец ваш Небесный даст блага просящим у Него.

(Матф. VII, 7-11)


Далее следует весьма знаменательное предостережение. В нем заключена та мысль, что лучше не вступать на путь эзотеризма, не начинать труд внутреннего очищения, нежели начать и бросить, выйти в путь и вернуться, отправиться по верному пути, а затем испортить все дело.


Когда нечистый дух выйдет из человека, то ходит по безводным местам, ища покоя, и не находя говорит: возвращусь в дом мой, откуда вышел.

И пришед находит его выметенным и убранным;

Тогда идет и берет с собой семь других духов, злейших себя, и вошедши живут там; и бывает для человека того последнее хуже первого.

(Лука, XI, 24-26)



Это опять-таки можно отнести к церковному христианству, так похожему на выметенный и убранный дом.

Иисус говорит и о трудностях на пути, о возможных ошибках:


Входите тесными вратами; потому что широки врата и пространен путь, ведущие в погибель, и многие идут ими;

Потому что тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и немногие находят их...

Не всякий, говорящий Мне: «Господи! Господи!», войдет в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего Небесного.

(Матф. VII, 13, 14, 21)


Эзотеризм здесь назван «жизнью». Это особенно интересно в сравнении с другими местами, где обычная жизнь названа «смертью», а люди – «мертвецами». В этих местах Евангелия можно усмотреть и указания на взаимоотношения между внутренним кругом и кругом внешним – насколько широк один из них, внешний, и насколько узок другой, внутренний. Иисус в одном из мест указывает, однако, что «малое» может оказаться больше «обширного».


И сказал: чему уподобим Царствие Божие? или какою притчею изобразим его?

Оно – как зерно горчичное, которое когда сеется в землю, есть меньше всех семян на земле;

А когда посеяно, всходит и становится больше всех злаков, и пускает большие ветви, так что под тенью его могут укрываться птицы небесные.

(Марк, IV, 30-32)


В следующей главе говорится о том, как трудно приблизиться к эзотеризму, о том, что эзотеризм не дает земных благ, а иногда даже противоречит земным формам и обязанностям.


Тогда один книжник подошел сказал Ему: Учитель! я пойду за Тобою, куда бы Ты ни пошел.

И говорит ему Иисус: лисицы имеют норы, и птицы небесные – гнезда; а Сын Человеческий не имеет, где приклонить голову.

Другой же из учеников Его сказал Ему: Господи! позволь мне прежде пойти и похоронить отца моего.

Но Иисус сказал ему: иди за Мною и предоставь мертвым погребать своих мертвецов.

(Матф. VIII, 19-22)


В конце следующей главы есть упоминание о том, как сильно нуждаются люди, в помощи со стороны внутреннего круга и как трудно им помочь:


Видя толпы народа, Он сжалился над ними, что они были изнурены и рассеяны, как овцы, не имеющие пастыря.

Тогда говорит ученикам Своим: жатвы много, а делателей мало.

Итак, молите Господина жатвы, чтобы выслал делателей на жатву Свою.

(Матф. IX, 36-38)


В следующей главе собраны наставления ученикам, в чем должна заключаться их работа:


Ходя же проповедуйте, что приблизилось Царство Небесное;

Что говорю вам в темноте, говорите при свете; и что на ухо слышите, проповедуйте на кровлях.

(Матф. X, 7, 27)


Но тут же Иисус добавляет, что проповедь эзотеризма приносит результаты, прямо противоположные тем, какие могут ожидать ученики с точки зрения обыденной жизни. Иисус разъясняет, что, проповедуя эзотерическую доктрину, он принес людям все, что угодно, кроме мира и спокойствия, что истина разделяет людей более, чем что-либо иное, – опять-таки вследствие того, что лишь немногие способны ее воспринять:


Не думайте, что Я пришел принести мир на землю; не мир пришел Я принести, но меч;

Ибо Я пришел разделить человека с отцом его, и дочь с матерью ее, и невесту со свекровью ее.

И враги человеку – домашние его.

Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня; и кто любит сына или дочь более, нежели Меня, не достоин Меня.

(Матф. X, 34-37)


Последний стих вновь содержит буддийскую идею: человеку не следует «привязываться» к кому бы то ни было и к чему бы то ни было. «Привязанность» в данном случае, конечно, не означает симпатии или доброты в том смысле, в каком эти слова употребляются в современных языках. «Привязанность» в буддийском и евангельском смысле слова означает мелкое, эгоистическое, рабское чувство; это вовсе не «любовь», поскольку человек может ненавидеть то, к чему он привязан, может стремиться к освобождению, но не иметь силы освободиться. «Привязанность» к вещам, к людям, даже к отцу и матери – главное препятствие на пути к эзотеризму.

Далее эта идея подчеркнута еще более резко:


И пришли к Нему Матерь и братья Его, и не могли подойти к Нему по причине народа.

И дали знать Ему: Матерь и братья Твои стоят вне, желая видеть Тебя.

Он сказал им в ответ: "матерь Моя и братья Мои суть слушающие слово Божие и исполняющие его.

(Лука, VIII, 19-21)


Затем Иисус начинает притчами говорить о Царстве Небесном. Первая из них – о сеятеле.


И поучал их много притчами, говоря: вот, вышел сеятель сеять;

И когда он сеял, иное упало при дороге, и налетели птицы и поклевали то;

Иное упало на места каменистые, где не много было земли, и скоро взошло, потому что земля была неглубока;

Когда же взошло солнце, увяло и, как не имело корней, засохло;

Иное упало в терние, и выросло терние и заглушило его;

Иное упало на добрую землю и принесло плод: одно во сто крат, а другое в шестьдесят, иное же в тридцать.

Кто имеет уши слышать, да слышит!

(Матф. XIII, 3-9)


Эта притча содержит полное и точное описание проповеди эзотеризма и ее возможных последствий; она имеет прямое отношение к проповеди Христа и занимает важное место среди остальных притчей.

Смысл ее совершенно ясен. Разумеется, она относится к идеям эзотеризма, к идеям «Царства Небесного», которые способны воспринять и уяснить лишь немногие; для огромного большинства они проходят совершенно бесследно.

Эта притча тоже заканчивается словами:


Кто имеет уши слышать, да слышит!


В последующей беседе с учениками Иисус указывает на разницу между учениками и прочими людьми:


И приступивши ученики сказали Ему: для чего притчами говоришь им?

Он сказал им в ответ: для того, что вам дано знать тайны Царствия Небесного, а им не дано.

(Матф. XIII, 10-11)


Это – начало объяснений, касающихся «школы» и «методов школы». Как будет видно, многое из того, что сказано в Евангелии, было предназначено исключительно для учеников и имело смысл только в школе – в связи с другими методами школы и ее требованиями.

В этой связи Иисус упоминает о психологическом и, возможно, даже космическом законе, который без объяснений кажется непостижимым; но в Евангелии объяснения не приведены, хотя, конечно, ученикам они были даны:


Ибо кто имеет, тому дано будет и приумножится; а кто не имеет, у того отнимется и то, что имеет.

(Матф. XIII, 12)


Затем Иисус возвращается к притчам, т.е. к самой их идее:


Потому говорю им притчами, что они видя не видят, и слыша не слышат, и не разумеют.

(Матф. XIII, 13)


То же самое сказано в Евангелии св. Луки:


Вам дано знать тайны Царства Божия, а прочим в притчах, так что они видя не видят и слыша не разумеют.

(Лука, VIII, 10)


Народ сей ослепил глаза свои и окаменил сердце свое, да не видят глазами, и не уразумеют сердцем, и не обратятся, чтоб Я исцелил их.

(Исайя, VI, 10; Иоанн, XII, 40)


Ибо огрубело сердце людей сих, и ушами с трудом слышат, и глаза свои сомкнули...

Ваши же блаженны очи, что видят, и уши ваши, что слышат;

Ибо истинно говорю вам, что многие пророки и праведники желали видеть, что вы видите, и не видели, и слышать, что вы слышите, и не слышали.

(Матф. XIII, 15-17)


Поучения притчами были характернейшей чертой проповеди Христа. Ренан находит, что в иудейской литературе не было ничего, способного послужить образцом для такой формы изложения. В «Жизни Иисуса»:


Учитель с особым блеском проявлял себя в притчах. В иудаизме не существовало ничего, что дало бы ему образец этого восхитительного жанра. Именно он создал его.

А дальше, с той поражающей непоследовательностью, которая характерна для всей «позитивной» мысли XIX века и, в особенности, для самого Ренана, он пишет:


Верно, что в буддийских книгах находятся притчи совершенно такого же рода и такой же композиции, что и евангельские притчи. Однако трудно допустить, чтобы сюда дошло буддийское влияние.

На деле же буддийское влияние в притчах не вызывает никаких сомнений. И притчи больше, чем что-либо иное, доказывают знакомство Христа с учениями Востока, особенно с буддизмом. Ренан вообще пытается представить Иисуса очень наивным человеком, который много чувствовал, но мало думал и знал. В этом Ренан оказался выразителем взглядов своего времени, своей эпохи. Ибо характерной чертой европейской мысли является то, что мы мыслим только крайностями: Христос – или Бог, или наивный человек. По этой же причине нам не удается уловить те тонкие психологические различия, которые Христос вводит в притчи. Объяснения притчей, которые дает Христос, не менее интересны, чем сами притчи.


Вы же выслушайте значение притчи о сеятеле:

Ко всякому, слушающему слово о Царствии и не разумеющему, приходит лукавый и похищает посеянное в сердце его: вот кого означает посеянное при дороге.

А посеянное на каменистых местах означает того, кто слышит слово и тотчас с радостью принимает его;

Но не имеет в себе корня и непостоянен: когда настанет скорбь или гонение за слово, тотчас соблазняется.

А посеянное в тернии означает того, кто слышит слово, но забота века сего и обольщение богатства заглушает слово, и оно бывает бесплодно.

(Матф. XIII, 18-22)


Далее идет притча о плевелах:


Другую притчу предложил Он им, говоря: Царство Небесное подобно человеку, посеявшему доброе семя на поле своем;

Когда же люди спали, пришел враг его и посеял между пшеницею плевелы и ушел;

Когда взошла зелень и показался плод, когда явились и плевелы.

Пришедши же рабы домовладыки сказали ему: господин! не доброе ли семя сеял ты на поле твоем? откуда же на нем плевелы?

Он же сказал им: враг человек сделал это. А рабы сказали ему: хочешь ли, мы пойдем, выберем их?

Но он сказал: нет, чтобы, выбирая плевелы, вы не выдергали вместе с ними пшеницы;

Оставьте расти вместе то и другое до жатвы; и во время жатвы я скажу жнецам: соберите прежде плевелы и свяжите их в связки, чтобы сжечь их; а пшеницу уберите в житницу мою.

(Матф. XIII, 24-30)


У притчи о сеятеле и притчи о плевелах много разных смыслов. Прежде всего, конечно, в них выражен контраст между чистыми идеями эзотеризма и идеями, смешанными с «плевелами», которые посеял дьявол. В этом случае зерна, или семена, означают идеи.

В одном месте Христос говорит прямо:


Сеятель слово сеет.

(Марк, IV, 14)


В других же случаях семя, или зерно, символизирует человека.

«Зерно» играло очень важную роль в древних мистериях. «Погребение» зерна в земле, его «смерть» и «воскресение» в виде зеленого побега символизировали всю идею мистерий. Существует немало наивных, псевдо-научных попыток истолковать мистерии как «земледельческий миф», т.е. как пережиток древних языческих обрядов. В действительности, эта идея, несомненно, бесконечно шире и глубже; и конечно же, она задумана не первобытным народом, а одной из давно исчезнувших доисторических цивилизаций. Зерно аллегорически изображало «человека». В елевсинских мистериях каждый кандидат в посвящение нес в особой процессии зерно пшеницы в маленькой глиняной чаше. Тайна, которую открывали человеку при посвящении, заключалась в том, что он может просто умереть, а может, как зерно, восстать к какой-то иной жизни. Такова главная суть мистерий, которую выражали разнообразными символами. Часто образом зерна пользуется и Христос, и в этом образе скрыта огромная сила. Идея заключает в себе и биологическое объяснение целой серии тонких и сложных проблем жизни. Природа необыкновенно щедра, почти расточительна. Она создает колоссальное количество семян, чтобы немногие из них могли прорасти и нести жизнь дальше. Если смотреть на человека, как на «зерно», становится понятным «жестокий» закон, который постоянно подчеркивается в Евангелии: значительное большинство человечества – не более, чем «мякина», которая подлежит сожжению.

Христос часто возвращается к этой идее, и в его объяснениях она утрачивает свою жестокость, ибо становится понятно, что в «спасении» или «гибели» каждого человека нет ничего предопределенного или неизбежного, что и то, и другое зависит от самого человека, от его отношения к себе, к другим, к идее Царства Небесного.

В следующих притчах Христос снова подчеркивает идею и значение эзотеризма в его отношении к жизни, его малую внешнюю величину по сравнению с жизнью; он указывает, однако, на его громадные возможности и значение, на особое качество эзотерических идей: они приходят лишь к тому, кто понимает и высоко оценивает их смысл.

Эти краткие притчи, в каждой из которых заключено содержание всего евангельского учения, замечательны и как произведения искусства.


Иную притчу предложил Он им, говоря: Царство Небесное подобно зерну горчичному, которое человек взял и посеял на поле своем,

Которое, хотя меньше всех семян, но, когда вырастет, бывает больше всех злаков и становится деревом, так что прилетают птицы небесные и укрываются в ветвях его.

Иную притчу сказал Он им: Царство Небесное подобно закваске, которую женщина взявши положила в три меры муки, доколе не вкисло все.

Все сие Иисус говорил народу притчами, и без притчи не говорил им...

Еще подобно Царство Небесное сокровищу, скрытому на поле, которое нашед человек утаил, и от радости о нем идет и продает все, что имеет, и покупает поле то.

Еще подобно Царство Небесное купцу, ищущему хороших жемчужин,

Который, нашед одну драгоценную жемчужину, пошел и продал все, что имел, и купил ее.

Еще подобно Царство Небесное неводу, закинутому в море и захватившему рыб всякого рода,

Который, когда наполнился, вытащили на берег и севши хорошее собрали в сосуды, а худое выбросили вон.

(Матф. XIII, 31-34 44-48)


В последней притче опять содержится идея разделения, отбора. Далее Христос говорит:


Так будет при кончине века: изыдут Ангелы и отделят злых из среды праведных,

И ввергнут их в печь огненную: там будет плач и скрежет зубов.

И спросил их Иисус: поняли ли вы все это? Они говорят Ему: так, Господи!

(Матф. XIII, 49-51)


Но, очевидно, ученики не совсем поняли сказанное или поняли что-то не так, смешали новое объяснение со старым, потому что Христос тут же говорит им:


...Поэтому всякий книжник, наученный Царству Небесному, подобен хозяину, который выносит из сокровищницы своей новое и старое.

(Матф. XIII, 52)


Это замечание относится к интеллектуальному изучению евангельского учения, к попыткам его рационального истолкования, когда элементы эзотерических идей смешаны с голой схоластической диалектикой, новое со старым.

Последующие притчи и поучения содержат ту же идею отбора и проверки; только тот человек, который создает внутри себя Царство Небесное со всеми его законами и правилами, может войти в Христово Царство Божие.


Посему Царство Небесное подобно царю, который захотел сосчитаться с рабами своими.

Когда начал он считаться, приведен был к нему некто, который должен был ему десять тысяч талантов;

А когда он не имел, чем заплатить, то государь его приказал продать его, и жену его, и детей, и все, что он имел, и заплатить;

Тогда раб тот пал и, кланяясь ему, говорил: «Государь! Потерпи на мне, и все тебе заплачу».

Государь, умилосердившись над рабом тем, отпустил его и долг простил ему.

Раб же тот вышед нашел одного из товарищей своих, который должен был ему сто динариев, и, схватив его, душил, говоря: «Отдай мне, что должен».

Тогда товарищ его пал к ногам его, умолял его и говорил: «Потерпи на мне, и все отдам тебе».

Но тот не захотел, а пошел и посадил его в темницу, пока не отдаст долга.

Товарищи его, видев происшедшее, очень огорчились и пришедши рассказали государю своему все бывшее.

Тогда государь его призывает его и говорит: "Злой раб! Весь долг тот я простил тебе, потому что ты упросил меня;

Не надлежало ли и тебе помиловать товарища твоего, как и я помиловал тебя?"

И разгневавшись государь его отдал его истязателям, пока не отдаст ему всего долга.

(Матф. XVIII, 23-34)


За этим следует рассказ о богатом юноше и о трудностях, испытаниях и препятствиях, которые создает жизнь, ее сила и привлекательность, в особенности же для тех, которые владеют многим.


Юноша говорит Ему: все это сохранил я от юности моей; чего еще недостает мне?

Иисус сказал ему: если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твое и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи и следуй за Мною.

Услышав слово сие, юноша отошел с печалью, потому что у него было большое имение.

Иисус же сказал ученикам Своим: истинно говорю вам, что трудно богатому войти в Царство Небесное;

И еще говорю вам: удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царство Божие.

(Матф. XIX, 20-24)


Слово «богатый» опять-таки имеет, конечно, много значений. Оно содержит идею «привязанности», иногда идею большого знания, великого ума, таланта, положения, славы – все это суть «богатства», которые закрывают вход в Царство Небесное. Привязанность к церковной религии также является «богатством». Только в том случае, когда «богатый человек» станет «нищим духом», откроются для него врата в Царство Небесное.

Следующие разделы Евангелия св. Матфея рассматривают различные виды отношения к эзотерическим идеям.

Некоторые люди жадно за них хватаются, но вскоре отбрасывают; другие сначала противятся им, но впоследствии серьезно их воспринимают. Таковы два типа людей. Один тип – это человек, который сказал, что пойдет, и не пошел; другой – сказавший, что не пойдет, и затем пошедший. Далее, люди, которые не имеют успеха в жизни, занимают очень низкое положение, и даже преступники, «мытари и блудницы» с точки зрения Царства Небесного, оказываются иногда лучше самоуверенных праведников.


А как вам кажется? У одного человека было два сына; и он, подошед к первому, сказал: сын! пойди, сегодня работай в винограднике моем.

Но он сказал в ответ: «не хочу»; а после, раскаявшись, пошел.

И, подошед к другому, он сказал тоже. Этот сказал в ответ: «иду, государь»; и не пошел.

Который из двух исполнил волю отца? Говорят Ему: первый. Иисус говорит им: истинно говорю вам, что мытари и блудницы вперед вас идут в Царство Божие;

Ибо пришел к вам Иоанн путем праведности, и вы не поверили ему, а мытари и блудницы поверили ему; вы же, и видевши это, не раскаялись после, чтобы поверить ему.

(Матф. XXI, 28-32)


Далее следует притча о хозяине дома и ее объяснение, в котором угадываются глубокие идеи космического порядка, относящиеся, возможно, к перемене циклов, т.е. к смене неудавшегося опыта новым, как об этом говорилось в главе I. Эту притчу можно отнести ко всему человечеству; она указывает на взаимоотношения между внутренним кругом человечества и его внешним кругом.


Выслушайте другую притчу. Был некоторый хозяин дома, который насадил виноградник, обнес его оградою, выкопал в нем точило, построил башню и, отдав его виноградарям, отлучился.

Когда же приблизилось время плодов, он послал своих слуг к виноградарям взять свои плоды;

Виноградари, схвативши слуг его, иного прибили, иного убили, а иного побили камнями.

Опять послал он других слуг, больше прежнего; и с ними поступили также.

Наконец послал он к ним своего сына, говоря: постыдятся сына моего.

Но виноградари, увидевши сына, сказали друг ругу: это наследник; пойдем, убьем его и завладеем наследством его.

И схвативши его, вывели вон из виноградника и убили.

Итак, когда придет хозяин виноградника, что сделает он с этими виноградарями?

Говорят Ему: злодеев сих предаст злой смерти, а виноградник отдаст другим виноградарям, которые будут отдавать ему плоды во времена свои.

(Матф. XXI, 33-41)


Далее следует та же идея отбора и указание на разное отношение людей к идее Царства Небесного:


Царство Небесное подобно человеку царю, который сделал брачный пир для сына своего.

И послал рабов своих звать званных на брачный пир; и не хотели придти.

Опять послал других рабов, сказав: скажите званным: «вот, я приготовил обед мой, тельцы мои и что откормлено, заколото, и все готово; приходите на брачный пир».

Но они, пренебрегши то, пошли, кто на поле свое, а кто на торговлю свою;

Прочие же, схвативши рабов его, оскорбили и убили их.

Услышав о сем, царь разгневался и, послав войска свои, истребил убийц оных и сжег город их.

(Матф. XXII, 2-7)


Далее излагается притча о людях, которые желают вступить в эзотерический круг, но не готовы к этому:


Тогда говорит он рабам своим: брачный пир готов, а званные не были достойны;

Итак, пойдите на распутия и всех, кого найдете, зовите на брачный пир.

И рабы те, вышедши на дороги, собрали всех, кого только нашли, и злых, и добрых; и брачный пир наполнился возлежащими.

Царь, вошед посмотреть возлежащих, увидел там человека, одетого не в брачную одежду.

И говорит ему: друг! как ты вошел сюда не в брачной одежде? Он же молчал.

Тогда царь сказал слугам: связавши ему руки и ноги, возьмите его и бросьте во тьму внешнюю: там будет плач и скрежет зубов.

Ибо много званных, а мало избранных.

(Матф. XXII, 8-14)


После чего идет одна из самых известных притч – притча о талантах:


Как человек, который, отправляясь в чужую страну, призвал рабов своих и поручил им имение свое:

И одному дал он пять талантов, другому два, иному один, каждому по его силе; и тотчас отправился.

Получивший пять талантов пошел, употребил их в дело и приобрел другие пять талантов;

Точно также и получивший два таланта приобрел другие два;

Получивший же один талант пошел и закопал его в землю и скрыл серебро господина своего.

По долгом времени, приходит господин рабов тех и требует у них отчета.

И подошед получивший пять талантов принес другие пять талантов и говорит: «господин! пять талантов ты дал мне; вот, другие пять талантов я приобрел на них».

Господин его сказал ему: «хорошо, добрый и верный раб! в малом ты был верен, над многим тебя поставлю; войди в радость господина твоего».

Подошел также и получивший два таланта и сказал: «господин! два таланта ты дал мне; вот, другие два таланта я приобрел на них».

Господин его сказал ему: «хорошо, добрый и верный раб! в малом ты был верен, над многим тебя поставлю; войди в радость господина твоего».

Подошел и получивший один талант и сказал: "господин! я знал тебя, что ты человек жестокий, жнешь, где не сеял, и собираешь, где не рассыпал;

И убоявшись пошел и скрыл талант твой в земле; вот тебе твое."

Господин же его сказал ему в ответ: "лукавый раб и ленивый! ты знал, что я жну, где не сеял, и собираю, где не рассыпал;

Посему надлежало тебе отдать серебро мое торгующим, и я пришед получил бы мое с прибылью;

Итак, возьмите у него талант и дайте имеющему десять талантов,

Ибо всякому имеющему дастся и приумножится, а у неимеющего отнимется и то, что имеет.

А негодного раба выбросьте во тьму внешнюю, там будет плач и скрежет зубов".

(Матф. XXV, 14-30)


В этой притче содержатся все идеи, связанные с притчей о сеятеле; кроме того, в ней налицо и идея смены циклов и уничтожения непригодного материала.

В Евангелии св. Марка есть интересная притча, которая объясняет законы влияния внутреннего круга на внешнее человечество:


И сказал: Царство Божие подобно тому, как если человек бросит семя в землю.

И спит, и встает ночью и днем, и как семя всходит и растет, не знает он;

Ибо земля сама собою производит сперва зелень, потом колос, потом полное зерно в колосе;

Когда же созреет плод, немедленно посылает серп; потому что настала жатва.

(Марк, IV, 26-29)


И таковыми многими притчами проповедовал им слово, сколько они могли слышать;

Без притчи же не говорил им, а ученикам наедине изъяснял все.

(Марк, IV, 33-34)


Продолжение этой идеи «жатвы» – в Евангелии св. Луки:


Жатвы много, а делателей мало; итак, молите Господина жатвы, чтобы выслал делателей на жатву Свою.

(Лука, X, 2)


В Евангелии св. Иоанна та же идея развита еще более интересно:


Жнущий получает награду и собирает плод в жизнь вечную, так что и сеющий и жнущий вместе радоваться будут;

Ибо в этом случае справедливо изречение: «один сеет, а другой жнет».

Я послал вас жать то, над чем вы не трудились; другие трудились, а вы вошли в труд их.

(Иоанн, IV, 36-38)


В приводимых выше местах в связи с идеей «жатвы» затрагивают и некоторые космические законы. «Жатва» происходит только в определенное время, когда зерно созрело, и Иисус подчеркивает эту особенность времени жатвы, равно как и общую мысль о том, что не все может происходить в любое время. Для эзотерических процессов необходимо время. Разные моменты требуют разных действий, соответствующих им.


Тогда приходят к Нему ученики Иоанновы и говорят: почему мы и фарисеи постимся, а Твои ученики не постятся?

И сказал им Иисус: могут ли печалиться сыны чертога брачного, пока с ними жених? Но придут дни, когда отнимется у них жених, и тогда будут поститься.

(Матф. IX, 14-15)


Та же идея о разном значении разных моментов и о возможности эзотерической работы лишь в определенное время есть в Евангелии св. Иоанна.


Мне должно делать дела Пославшего Меня, доколе есть день; приходит ночь, когда никто не может делать.

(Иоанн, IX, 4)


Далее обычная жизнь и путь эзотеризма противопоставляются. Жизнь захватывает человека. Но те, кто вступает на путь эзотеризма, должны забыть все остальное.


Еще другой сказал: я пойду за Тобою, Господи! но прежде позволь мне проститься с домашними моими.

Но Иисус сказал ему: никто, возложивший руку свою на плуг и озирающийся назад, не благонадежен для Царствия Божия.

(Лука, IX, 61-62)


В дальнейшем эта идея получает развитие в одном определенном смысле. В большинстве случаев жизнь побеждает, средства становятся целью и люди отбрасывают свои огромные возможности ради ничтожного настоящего:


...Один человек сделал большой ужин и звал многих.

И когда наступило время ужина, послал раба своего сказать званным: идите, ибо уже все готово.

И начали все, как бы сговорившись, извиняться. Первый сказал ему: я купил землю, и мне нужно пойти и посмотреть ее; прошу тебя, извини меня.

Другой сказал: я купил пять пар волов и иду испытать их; прошу тебя, извини меня.

Третий сказал: я женился и потому не могу прийти.

(Лука, XIV, 16-20)


В Евангелии св. Иоанна в объяснении принципов эзотеризма содержится идея «нового рождения»:


...Если кто не родится свыше, не может увидеть Царствия Божия.

(Иоанн, III, 3)


За этим следует идея воскресения, возрождения. Жизнь без идеи эзотеризма считается смертью.


Ибо, как Отец воскрешает мертвых и оживляет, так и Сын оживляет, кого хочет.

(Иоанн, V, 21)


Истинно, истинно говорю вам: наступает время и настало уже, когда мертвые услышат глас Сына Божия и услышавши оживут...

Не дивитесь сему: ибо наступает время, в которое все, находящиеся в гробах, услышат глас Сына Божия.

(Иоанн, V, 25, 28)


Истинно, истинно говорю вам: кто соблюдает слово Мое, тот не увидит смерти вовек.

(Иоанн, VIII, 51)


Эти отрывки, несомненно, понимаются в существующих псевдо-христианских учениях совершенно превратно.

Выражение «находящиеся в гробах» не означает мертвых, погребенных в землю; напротив, это люди, которые в обычном смысле считаются живыми, хотя с точки зрения эзотеризма они мертвы.

В Евангелиях людей неоднократно сравнивают с гробницами и гробами. Та же мысль выражена в чудесном пасхальном песнопении православной Церкви, который уже упоминался в первой главе:


Христос воскресе из мертвых,

Смертию смерть поправ

И сущим во гробех живот даровав.


«Сущие во гробех» – это именно те, кого принято считать живыми. Эта мысль совершенно ясно выражена в Откровении ап. Иоанна:


Ты носишь имя, будто жив, но ты мертв.

(Откров. III, 1)


В Евангелиях св. Матфея и св. Луки люди сравниваются с могилами и гробами несколько раз.


Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что уподобляетесь окрашенным гробам, которые снаружи кажутся красивыми, а внутри полны костей мертвых и всякой нечистоты.

(Матф. XXIII, 27)


Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что вы – как гробы скрытые, над которыми люди ходят и не знают того.

(Лука, XI, 44)


Дальнейшее развитие этой идеи обнаруживается в Откровении. Эзотеризм дает жизнь; в эзотерическом круге нет смерти.


Имеющий ухо да услышит, что Дух говорит церквам: побеждающему дам вкушать от древа жизни, которое посреди рая Божия...

Имеющий ухо слышать да слышит, что Дух говорит церквам: побеждающий не потерпит вреда от второй смерти.

(Откров. II, 7, 11)


Сюда же относятся слова в Евангелии св. Иоанна, которые связывают учение Евангелий с учением мистерий:


Истинно, истинно говорю вам: если пшеничное зерно, падши в землю, не умрет, то останется одно; а если умрет, то принесет много плода.

(Иоанн, XII, 24)


В третьей главе Откровения есть замечательные слова, которые приобретают особое значение в связи с тем смыслом, который Иисус вкладывал в слова «богатый», «бедный», «слепой» и «видящий»:


Ибо ты говоришь: «я богат, разбогател и ни в чем не имею нужды»; а не знаешь того, что ты несчастен и жалок, и нищ и слеп и наг.

Советую тебе купить у Меня золото, огнем очищенное, чтобы тебе обогатиться, и белую одежду, чтобы одеться и чтобы не видна была срамота наготы твоей, и глазною мазью помажь глаза твои, чтобы видеть.

(Откров. III, 17-18)


О «слепых» и «видящих» Христос говорит в Евангелии св. Иоанна:


На суд пришел Я в мир сей, чтобы невидящие видели, а видящие стали слепы.

Услышав это, некоторые из фарисеев, бывших с Ним, сказали Ему: неужели и мы слепы?

Иисус сказал им: если бы вы были слепы, то не имели бы на себе греха; но как вы говорите, что видите, то грех остается на вас.

(Иоанн, IX, 39-40)


Выражения «слепой» и «слепота» имеют в Новом Завете несколько значений. Необходимо понимать, что слепота может быть внешней, физической, а может быть и внутренней, – как могут существовать внутренняя проказа и внутренняя смерть, которые гораздо хуже внешних.

Это подводит нас к вопросу о «чудесах». Все «чудеса» – исцеление слепых, очищение прокаженных, изгнание бесов, воскрешение мертвых – все это можно объяснить двояко, если правильно понимать евангельскую терминологию: как внешние, физические чудеса или как чудеса внутренние (как, например, исцеление от внутренней слепоты, внутреннее очищение, внутреннее воскрешение).

Слепорожденный, которого исцеляет Иисус, возражая фарисеям, а также саддукеям, пытающимся убедить его, что, с их точки зрения, Иисус не имеет права исцелять его, произносит замечательные слова:


Итак, вторично призвали человека, который был слеп, и сказали ему: воздай славу Богу; мы знаем, что Человек Тот грешник.

Он сказал им в ответ: грешник ли Он, не знаю; одно знаю, что я был слеп, а теперь вижу.

(Иоанн, IX, 24-25)


Идея внутреннего чуда и внутренней убежденности в чудесном очень тесно связана с утверждением Христа о значении Царства Небесного в следующем отрывке:


Быв же спрошен фарисеями, когда придет Царствие Божие, отвечал им: не придет Царствие Божие приметным образом.

И не скажут: «вот, оно здесь», или: «вот, там». Ибо вот, Царствие Божие внутрь вас есть.

(Лука, XVII, 20, 21)


Все, сказанное до сих пор, все цитированные места относятся к одной линии мысли, пронизывающей все евангельское учение, а именно: к линии развития идеи о значении эзотеризма, или Царства Небесного.

Другая линия, также проходящая через тексты Евангелий, рассматривает методы оккультной работы, или работы школы. Прежде всего, она указывает на значение оккультной работы в ее отношении к жизни.


Идите за Мною, и Я сделаю вас ловцами человеков.

(Матф. IV, 19)


Эти слова показывают, что человек, вступивший на путь эзотеризма, должен знать, что ему придется работать на эзотеризм, работать в весьма определенном смысле, т.е. находить людей, годных для эзотерической работы, готовить их к ней. Люди не рождаются во «внутреннем круге». Внутренний круг питается за счет внешнего круга. Но лишь немногие из людей внешнего круга пригодны для эзотеризма. Поэтому работа по подготовке людей ко вступлению во внутренний круг, работа «ловцов человеков» является важной частью эзотерической работы.

Эти слова – «идите за Мною, и Я сделаю вас ловцами человеков» – подобно многим другим, конечно, относятся не ко всем людям.


И они тотчас, оставивши лодку и отца своего, последовали за Ним.

(Матф. IV, 22)


Далее, обращаясь опять-таки к ученикам и разъясняя им смысл эзотеризма, роль и место людей, принадлежащих к эзотерическому кругу, Иисус говорит:


Вы – соль земли. Если же соль потеряет силу, то чем сделаешь ее соленою? Она уже ни к чему негодна, как разве выбросить ее вон на попрание людям.

Вы – свет мира. Не может укрыться город, стоящий на верху горы.

И зажегши свечу, не ставят ее под сосудом, но на подсвечнике, и светит всем в доме.

Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного.

(Матф. V, 13-16)


После чего он объясняет требования, которые ставит перед теми, кто приближается к эзотеризму:


Ибо, говорю вам, если праведность ваша не превзойдет праведности книжников и фарисеев, то вы не войдете в Царство Небесное.

(Матф. V, 20)


В обычных толкованиях Евангелий эти слова, которые указывают на вторую линию и относятся только к ученикам, понимаются так же ошибочно, как и места, которые отражают первую линию, относящуюся к Царству Небесному, т.е. к эзотеризму. Все, что содержится в первой линии мысли, при обычном истолковании Евангелий относят к будущей жизни. Все же, содержащееся во второй линии мысли, принимают за моральное учение, относящееся ко всем людям вообще, тогда как на деле перед нами лишь правила для учеников.

К ученикам относится и то, что говорится о бдительности, т.е. о постоянном внимании и наблюдательности, которые от них требуются.

Впервые мы встречаем эту идею в притче о десяти девах:


Тогда подобно будет Царство Небесное десяти девам, которые, взявши светильники свои, вышли навстречу жениху;

Из них пять было мудрых и пять неразумных;

Неразумные, взявши светильники свои, не взяли с собою масла;

Мудрые же, вместе со светильниками своими, взяли масла в сосудах своих;

И как жених замедлил, то задремали все и уснули.

Но в полночь раздался крик: «вот, жених идет, выходите навстречу ему!»

Тогда встали все девы те и поправили светильники свои.

Неразумные же сказали мудрым: «дайте нам вашего масла, потому что светильники наши гаснут».

А мудрые отвечали: «чтобы не случилось недостатка и у нас и у вас, пойдите лучше к продающим и купите себе».

Когда же пошли они покупать, пришел жених, и готовые вошли с ним на брачный пир, и двери затворились.

После приходят и прочие девы и говорят: «Господи! господи! отвори нам».

Он же сказал им в ответ: «истинно говорю вам: не знаю вас».

Итак, бодрствуйте, потому что не знаете ни дня, ни часа, в который приидет Сын Человеческий.

(Матф. XXV, 1-19)


Мысль о том, что ученики не могут знать, когда от них потребуется активная работа, что они должны быть готовы в любой момент, подчеркнута в следующих словах:


Итак, бодрствуйте, потому что не знаете, в который час Господь ваш приидет.

Но это вы знаете, что если бы ведал хозяин дома, в какую стражу придет вор, то бодрствовал бы и не дал бы подкопать дома своего.

Потому и вы будьте готовы, ибо, в который час не думаете, приидет Сын Человеческий.

(Матф. XXV, 42-44)


Далее имеется упоминание и о работе самого учителя; говорится и о том, что даже от учеников он не надеется на помощь:


Тогда говорит им Иисус: душа Моя скорбит смертельно; побудьте здесь и бодрствуйте со Мною...

И приходит к ученикам, и находит их спящими, и говорит Петру: так ли не могли вы один час бодрствовать со Мною?

Бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение: дух бодр, плоть же немощна...

Тогда приходит к ученикам Своим и говорит им: вы все еще спите и почиваете? вот, приблизился час, и Сын Человеческий предается в руки грешников.

(Матф. XXVI, 38, 40, 41, 45)


Очевидно, идее «бодрствования» придается большая важность. О бодрствовании несколько раз сообщают другие евангелисты.

В Евангелии св. Марка говорится:


Смотрите, бодрствуйте, молитесь; ибо не знаете, когда наступит это время.

Подобно как бы кто, отходя в путь и оставляя дом свой, дал слугам своим власть и каждому свое дело, и приказал привратнику бодрствовать.

Итак, бодрствуйте; ибо не знаете, когда придет хозяин дома, вечером или в полночь, или в пение петухов, или поутру;

Чтобы, пришед внезапно, не нашел вас спящими.

А что вам говорю, говорю всем: бодрствуйте.

(Марк, XIII, 33-37)


В Евангелии св. Луки вновь подчеркнута необходимость быть готовым в любой момент, невозможность знать что-либо заранее:


Да будут чресла ваши препоясаны и светильники горящи...

Блаженны рабы те, которых господин, пришед, найдет бодрствующими; истинно говорю вам, он препояшется и посадит их, и подходя станет служить им.

И если придет во вторую стражу, и в третью стражу придет, и найдет их так, то блаженны рабы те.

Вы знаете, что если бы ведал хозяин дома, в который час придет вор, то бодрствовал бы и не допустил бы подкопать дом свой;

Будьте же и вы готовы, ибо, в который час не думаете, приидет Сын Человеческий.

(Лука, XII, 35, 37-40)


И еще:


Итак, бодрствуйте на всякое время и молитесь, да сподобитесь избежать всех сил будущих бедствий и предстать пред Сына Человеческого.

(Лука, XXI, 36)


Предыдущие отрывки относятся к так называемой «бдительности». Но слово это имеет несколько разных значений. Совершенно недостаточно понимать его в обыденном смысле «быть готовым». Со словом «бдительность» связана целая доктрина эзотерической психологии, которая объясняется лишь в оккультных школах.

Наставления Христа о бдительности очень похожи на наставления Будды об этом же. Но в учении Будды цель и смысл бдительности выступают с еще большей силой и ясностью. Будда сводит к бдительности всю внутреннюю работу «монаха»; он указывает, сколь необходимы постоянные упражнения в бдительности для приобретения ясности сознания, для преодоления страдания и достижения освобождения.

Вслед за этим излагается второе важное требование «оккультных правил», а именно, умение хранить тайну, т.е. способность к безмолвию.

Христос придает этому вопросу особую важность; требование молчания повторяется в Евангелиях семнадцать раз, как выражение «имеющие уши да слышат».


И он тотчас очистился от проказы.

И говорит ему Иисус: смотри, никому не сказывай...

(Матф. VIII, 3, 4)


И открылись глаза их. И Иисус строго сказал им: смотрите, чтобы никто не узнал.

(Матф. IX, 30)


И когда сходили они с горы, Иисус запретил им, говоря: никому не сказывайте о сем видении.

(Матф. XVII, 9; Марк, IX, 9)


В синагоге их был человек, одержимый духом нечистым, и вскричал:

Оставь, что Тебе до нас, Иисус Назарянин? Ты пришел погубить нас! знаю Тебя, кто Ты, Святый Божий.

Но Иисус запретил ему говоря: замолчи и выйди из него.

(Марк, 1, 23-25); Лука IV, 33-35)


И Он исцелил многих, страдавших различными болезнями; изгнал многих бесов и не позволял бесам говорить, что они знают, что Он – Христос.

(Марк, 1, 34; Лука, IV, 41)


После сего слова проказа тотчас сошла с него, и он стал чист.

И, посмотрев на него строго, тотчас отослал его

И сказал ему: смотри, никому ничего не говори...

(Марк, 1, 42-44; Лука, V, 13, 14)


И духи нечистые, когда видели Его, падали пред Ним и кричали: Ты – Сын Божий.

Но Он строго запрещал им, чтобы не делали Его известным.

(Марк, III, 11-12)


И девица тотчас встала и начала ходить...

И Он строго приказал им, чтобы никто об этом не знал...

(Марк, V, 42, 43)


И тотчас отверзся у него слух, и разрешились узы его языка, и стал говорить чисто.

И поведал им не сказывать никому...

(Марк, VII, 35-36)


Потом опять возложил руки на глаза его и велел ему взглянуть. И он исцелел и стал видеть все ясно.

И послал его домой, сказав: не заходи в селение и не рассказывай никому в селении.

(Марк, VIII, 25, 26)


Он говорит им: а вы за кого почитаете Меня? Петр сказал Ему в ответ: Ты – Христос.

И запретил им, чтобы никому не говорили о Нем.

(Марк, VIII, 29, 30; Матф. XVI, 20; Лука, IX, 20, 21)


Идея сохранения тайны связана в эзотеризме с идеей сохранения энергии. Безмолвие, тайна создают замкнутый круг, как бы «аккумулятор». Эта идея есть во всех оккультных системах. Способность хранить молчание или говорить лишь то, что необходимо, и лишь тогда, когда необходимо, – первая ступень контроля над собой. В работе школы способность хранить молчание означает определенную степень достижения. Способность хранить молчание включает в себя искусство скрытности, умение не высказывать себя. «Посвященный» всегда сокрыт от «непосвященных», хотя непосвященные могут обманываться, полагая, что понимают мотивы и действия «посвященного». Согласно эзотерическим правилам, «посвященный» не имеет права и не должен раскрывать положительную сторону своей деятельности и своей личности, – ни одному человеку, кроме тех, чей уровень близок его собственному, кто уже прошел испытание и доказал, что его отношение и понимание правильны.


Смотрите, не творите милостыни вашей пред людьми с тем, чтобы они видели вас: иначе не будет вам награды от Отца вашего Небесного.

Итак, когда творишь милостыню, не труби перед собою, как делают лицемеры в синагогах и на улицах, чтобы прославляли их люди. Истинно говорю вам: они уже получают награду свою.

У тебя же, когда творишь милостыню, пусть левая рука твоя не знает, что делает правая,

Чтобы милостыня твоя была втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно.

И когда молишься, не будь, как лицемеры, которые любят в синагогах и на углах улиц останавливаясь молиться, чтобы показываться пред людьми. Истинно говорю вам, что они уже получают награду свою.

Ты же, когда молишься, войди в комнату твою и, затворив дверь твою, помолись Отцу твоему, Который втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно.

А молясь, не говорите лишнего, как язычники; ибо они думают, что в многословии своем будут услышаны.

(Матф. VI, 1-7)


Одно из главных оккультных правил, один из первых принципов эзотерической работы, который необходимо усвоить ученику, воплощается в словах Христа:

«Пусть левая рука твоя не знает, что делает правая».

Изучение теоретического и практического значения этого принципа составляет одну из самых важных частей работы всех эзотерических школ. Элемент тайны был весьма силен в христианских общинах первых веков. Требование тайны основывалось не на страхе перед преследованиями, как принято сейчас думать, а на традициях эзотерических школ, с которыми христианские общины сначала поддерживали связь.*

* В «Истории вероисповеданий» Дж. Р. Лэмби говорится: "Нигде нет более энергичного требования тщательно хранить тайну, чем в творениях отцов Церкви, написанных до V века. Всё нужно было хранить в памяти. Само учение называлось «символом»; это слово можно объяснить как некий пароль, по которому христиане узнавали друг друга. Св. Августин говорит: "Вы не должны записывать ничего, касающегося символа веры, ибо Господь сказал: «Я вложу закон Мой в их сердца, и в их умах запишу его». Поэтому символ веры заучивается при слушании, его не записывают на табличках или на иных материальных предметах, а хранят в сердце...


Неудивительно поэтому, что не сохранилось ни одного образца символа веры, записанного в I веке; самый древний текст символа веры относится приблизительно к концу III века".

Далее идет беседа с учениками, в которой слова Христа относятся лишь к ученикам, а не ко всем людям.


Тогда Петр отвечая сказал Ему: вот, мы оставили все и последовали за Тобою; что же будет нам?

Иисус же сказал им: истинно говорю вам, что вы, последовавшие за Мною, – в пакибытии, когда Сын Человеческий сядет на престол славы Своей, сядете и вы на двенадцати престолах судить двенадцать колен Израилевых;

И всякий, кто оставит дома, или братьев, или сестер, или отца, или мать, или жену, или детей, или земли, ради имени Моего, получит во сто крат и наследует жизнь вечную;

Многие же будут первые последними, и последние первыми.

(Матф. XIX, 27-30)


К ученикам относится и начало следующей главы, т.е. притча о работнике в винограднике. Если применить ее ко всем людям, притча утрачивает какой бы то ни было смысл.


Ибо Царство Небесное подобно хозяину дома, который вышел рано поутру нанять работников в виноградник свой

И, договорившись с работниками по динарию на день, послал их в виноградник свой.

Вышед около третьего часа, он увидел других, стоящих на торжище праздно.

И им сказал: идите и вы в виноградник мой, и что следовать будет, дам вам. Они пошли.

Опять вышед около шестого и девятого часа, сделал то же.

Наконец, вышед около одиннадцатого часа, он нашел других, стоящих праздно, и говорит им: что вы стоите здесь целый день праздно?

Они говорили ему: никто нас не нанял. Он говорит им: идите и вы в виноградник мой, и что следовать будет, получите.

Когда же наступил вечер, говорит господин виноградника управителю своему: позови работников и отдай им плату, начав с последних до первых.

И пришедшие около одиннадцатого часа получили по динарию.

Пришедшие же первыми думали, что они получат больше; но получили по динарию.

И получивши стали роптать на хозяина дома.

И говорили: эти последние работали один час, и ты сравнял их с нами, перенесшими тягость дня и зной.

Он же в ответ сказал одному из них: друг! я не обижаю тебя; не за динарий ли ты договорился со мною?

Возьми свое и пойди; я же хочу дать этому последнему то же, что и тебе;

Разве я не властен в своем делать, что хочу? или глаз твой завистлив от того, что я добр?

Так будут последние первыми, и первые последними; ибо много званных, а мало избранных.

(Матф. XX, 1-16)


Далее в Евангелии св. Луки есть интересное место, где объясняется, что ученики не должны ожидать особой награды за то, что они делают. Ибо поступать так, как они поступают, – их долг.


Кто из вас, имея раба пашущего или пасущего, по возвращении его с поля, скажет ему: «пойди скорее, садись за стол»?

Напротив, не скажет ли ему: «приготовь мне поужинать и подпоясавшись служи мне, пока буду есть и пить, и потом ешь и пей сам»?

Станет ли он благодарить раба сего за то, что он исполнил приказание? не думаю.

Так и вы, когда исполните все, повеленное вам, говорите: «мы рабы ничего не стоящие, потому что сделали, что должны были сделать».

(Лука, XVII, 7-10)


Все эти места относятся только к «ученикам». Объяснив, к кому он обращается, Иисус в следующих стихах устанавливает свое собственное отношение к «закону», т.е. к тем принципам эзотеризма, которые уже были известны из учения пророков:


Не думайте, что Я пришел нарушить закон или пророков; не нарушить пришел Я, но исполнить.

(Матф. V, 17)


Эти слова имеют и другое значение. Христос явно подчеркивает, что он не является реформатором общества, что в его задачу не входит изменение старых законов или отыскивание в них недостатков. Наоборот, он часто подчеркивает важность законов, старается усилить их, находит требования Ветхого Завета слабыми и недостаточными, ибо они относятся лишь к внешней стороне жизни.

В некоторых случаях законы для учеников создавались именно так. Возьмем, например, следующее место:


Вы слышали, что сказано древним: «не прелюбодействуй».

А Я говорю вам, что всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем.

(Матф. V, 27-28)


Это, разумеется, означает, что ученики не могут оправдать себя тем, что формально они невинны в чем-то, если за ними есть внутренняя вина.

В других случаях, Иисус, разъясняя старые законы, просто повторял те или иные жизненные предписания или обращал на них внимание. Например, указания о разводе не имеют к его учению никакого отношения и служат лишь средством подчеркнуть необходимость абсолютной правдивости и недостаточность правдивости внешней.


Сказано также, что если кто разведется с женою своею, пусть даст ей разводную.

А Я говорю вам: кто разводится с женою своею, кроме вины любодеяния, тот подает ей повод прелюбодействовать; и кто женится на разведенной, тот прелюбодействует.

(Матф. V, 31, 32)


В данном случае цель заключалась в том, чтобы из различных предписаний и правил для учеников создать определенный контекст: процитированные места необходимы в Евангелиях лишь как введение к следующим за ними двум стихам – и одновременно для того, чтобы отвлечь от них внимание:


Если же правый глаз твой соблазняет тебя, вырви его и брось от себя; ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не все тело твое было ввержено в геенну.

И если правая твоя рука соблазняет тебя, отсеки ее и брось от себя; ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не все тело твое было ввержено в геенну.

(Матф. V, 29, 30)


Эти два стиха и еще один из XIX главы Евангелия св. Матфея создали, вероятно, больше непонимания, нежели все Евангелия вместе взятые. В самом деле, они допускают десятки неверных истолкований. Для правильного психологического их понимания необходимо прежде всего полностью отвлечься от понятий тела и пола. Они относятся к разным "я" человека, к разным его личностям. В то же время стихи эти имеют и другой, оккультный, или эзотерический смысл, о котором я буду говорить в главе «Пол и эволюция». Ученики понимали смысл этих слов; но в тексте Евангелий они, конечно, оставались совершенно непонятными; их наличие в Евангелиях в качестве запрещения развода также не было понято. А в тексте Нового Завета они считались подлинными словами Христа – и в качестве таковых породили многочисленные комментарии. Апостол Павел и последующие проповедники новой религии, основываясь на этих местах, создали целый комплекс законов, совершенно не желая видеть, что упомянутые стихи – всего лишь ширма и не имеют в учении Христа самостоятельного значения.

Вместе с тем, Христос утверждает, что только исполнять законы для учеников недостаточно. Они подчиняются гораздо более строгой дисциплине, основанной на очень тонких принципах.


Ибо, говорю вам, если праведность ваша не превзойдет праведности книжников и фарисеев, то вы не войдете в Царство Небесное.

Вы слышали, что сказано древним: «не убивай; кто же убьет, подлежит суду».

А Я говорю вам, что всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду; кто же скажет брату своему: «рака», подлежит синедриону; а кто скажет: «безумный», подлежит геенне огненной.

Итак, если ты принесешь дар твой к жертвеннику и там вспомнишь, что брат твой имеет что-нибудь против тебя,

Оставь там дар твой пред жертвенником, и пойди, прежде примирись с братом твоим, и тогда приди и принеси дар твой.

(Матф. V, 20-24)


Затем идут самые трудные и озадачивающие места в Евангелиях, ибо правильно понять их можно только в связи с эзотерическими идеями. А их обычно принимают за правила общепринятой морали, составляющие так называемую христианскую мораль и христианскую добродетель. Как известно, подведение людей противоречит этим правилам; люди не способны не только выполнить их, но даже понять. Результат – огромное количество обмана и самообмана. Христианское учение основано на Евангелиях, но весь порядок, все устроение жизни христианских народов направлены против них.

Характерно в данном случае то, что все это лицемерие, вся эта ложь оказываются совершенно не нужны: Христос не учил тому, чтобы каждый человек не противился злу, подставляя левую щеку после удара в правую, отдавал верхнюю одежду тому, кто хочет отнять рубашку. Эти места никоим образом не составляют правил общепринятой морали и кодекса христианской добродетели. Это правила для учеников, а не общие правила поведения. Их истинный смысл можно объяснить только в оккультной школе, и ключ к этому смыслу заключается в словах:


Итак, будьте совершенны, как совершенен Отец ваш Небесный.

(Матф. V, 48)


Вот какое объяснение правил поведения учеников дал Христос:


Вы слышали, что сказано: «око за око, и зуб за зуб».

А Я говорю вам: не противься злому. Но кто ударил тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую;

И кто захочет судиться с тобою и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду...

Просящему у тебя дай и от хотящего занять у тебя не отвращайся.

Вы слышали, что сказано: «люби ближнего твоего и ненавидь врага твоего».

А Я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящих вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас,

Да будете сынами Отца вашего Небесного; ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных.

Ибо если вы будете любить любящих вас, какая вам награда? Не то же ли делают и мытари?

...Итак, будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный.

(Матф. V, 38-40, 42-46, 48)


Каждое из этих изречений составляет содержание особого сложного практического учения. А все практические учения, взятые вместе, составляют оккультную, или эзотерическую, систему самовоспитания и самоподготовки, основанную на принципах, которые вне оккультных школ неизвестны.

Нет ничего более ненужного и наивного, чем попытка понять содержание этих принципов без соответствующего обучения.

Далее идет молитва, данная Христом; она суммирует все содержание евангельского учения, и ее можно считать кратким его курсом. Это – молитва Господня, «Отче наш»; об искажениях ее текста выше уже упоминались. Происхождение этой молитвы неизвестно; но у Платона, во «Втором Алкивиаде», Сократ приводит молитву, которая напоминает молитву Господню и, весьма вероятно, является ее первоначальной формой. Полагают, что молитва эта – пифагорейского происхождения:


«О Зевс, царь богов, подай нам все, что будет нам во благо, просим мы этого или нет, и повели, чтобы зло покинуло нас, даже если мы просим Тебя о противном!»


Сходство столь очевидно, что не требуется никаких пояснений.

Молитва, цитируемая Сократом, объясняет непонятный момент в «Отче наш», а именно, слово «но» во фразе "не введи нас во искушение, но избавь нас от зла". Это «но» указывает на то, что существовавшей ранее фразы в евангельской молитве больше нет. Опущенное место – «даже если мы просим Тебя о противном» (т.е. о других вещах) – объясняет применение «но» в предыдущем отрывке.

Далее следуют правила внутренней жизни, относящиеся опять-таки к ученикам; их невозможно распространить на всех людей.


Посему говорю вам: не заботьтесь для души вашей, что вам есть и что пить, ни для тела вашего, во что одеться. Душа не больше ли пищи, и тело – одежды?

Взгляните на птиц небесных: они ни сеют, ни жнут, ни собирают в житницы; и Отец ваш Небесный питает их. Вы не гораздо ли лучше их?

Да и кто из вас, заботясь, может прибавить себе росту хотя бы на один локоть?

И об одежде что заботитесь? Посмотрите на полевые лилии, как они растут: ни трудятся, ни прядут;

Но говорю вам, что и Соломон во всей славе своей не одевался так, как всякая из них;

Если же траву полевую, которая сегодня есть, а завтра будет брошена в печь, Бог так одевает, кольми паче вас, маловеры!

Итак, не заботьтесь и не говорите: «что нам есть?» или: «что пить?» или: «во что одеться?»

Потому что всего этого ищут язычники, и потому что Отец ваш Небесный знает, что вы имеете нужду во всем этом.

Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам.

Итак, не заботьтесь о завтрашнем дне, ибо завтрашний сам будет заботиться о своем: довольно для каждого дня своей заботы.

(Матф. VI, 25-34)


После чего идут правила, регулирующие взаимоотношения «учеников» друг с другом; и вновь они не имеют отношения ко всем людям.


Не судите, да не судимы будете;

Ибо, каким судом судите, таким будете судимы; и какою мерою мерите, такою и вам будут мерить.

И что ты смотришь на сучок в глазе брата твоего, а бревна в твоем глазе не чувствуешь?

Или как скажешь брату твоему: «дай, я выну сучок из глаза твоего»; а вот, в твоем глазе бревно?

Лицемер! вынь прежде бревно из твоего глаза, и тогда увидишь, как вынуть сучок из глаза брата твоего.

(Матф. VII, 1-5)


Общая тенденция опять-таки истолковывает эти места Евангелия как правила христианской морали – и одновременно их принимают за недостижимый идеал.

Но Христос был гораздо более практичен; он не учил ничему, не имеющему практического применения. Данные им правила должны были соблюдать не все люди, а только те, кому их выполнение могло принести пользу, те, кто был способен их выполнить.

Имеется интересное сходство между некоторыми известными местами Евангелий и буддийскими писаниями. Так, в «Буддийском катехизисе» есть следующие слова:


«Легко заметить ошибку другого, трудно заметить свою; человек развеивает чужие ошибки, подобно мякине, но скрывает свои, как плутующий игрок, который прячет от противника плохо упавшую кость».


В IX главе Евангелия св. Матфея говорится об общей направленности оккультной работы и ее основных принципах. Первый из них заключается в том, что люди сами должны знать, что им нужно. Если они не чувствуют нужды в эзотеризме, он им бесполезен – и как бы для них не существует.


Не здоровые имеют нужду во враче, но больные.

(Матф. IX, 12)


После чего следуют знаменательные слова:


Пойдите, научитесь, что значит: "милости хочу, а не жертвы? ибо Я пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию.

(Матф. IX, 13)


В другом месте Иисус говорит:


Если бы вы знали, что значит: «милости хочу, а не жертвы», то не осудили бы невиновных.

(Матф. XII, 7)


Общепринятое понимание этих выражений очень далеко от их подлинного смысла. Причина этого кроется в том, что мы не понимаем значения слова «милость», так как не знаем значения того слова, которое переведено на европейские языки словами «милость», mercy, miséricorde, Barmherzigkeit. Это слово имеет в греческом подлиннике несколько иной смысл, что сбивает нас с толку. Однако этимология русского слова «милость», если выводить его из слова «милый» (как «слабость» из «слабый»), дает некоторое представление о его подлинном значении там, где оно употребляется. Слово «милый» невозможно точно перевести на английский язык; оно означает то же, что английское darling; и если бы существовало слово darlingness, оно было бы очень близко к слову «милость», т.е. к тому слову в Евангелии, которое переведено на английский словом mercy.

Далее, к оккультным правилам относятся и следующие места:


В то время ученики приступили к Иисусу и сказали: кто больше в Царстве Небесном?

Иисус, призвав дитя, поставил его посреди них

И сказал: истинно говорю вам, если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное.

(Матф. XVIII, 1-3)


Следующие места содержат очень глубокий оккультный смысл; но они относятся к принципам, а не к правилам.


Тогда приведены были к Нему дети, чтобы Он возложил на них руки и помолился; ученики же возбраняли им.

Но Иисус сказал: пустите детей и не препятствуйте им приходить ко Мне, ибо таковых есть Царство Небесное.

(Матф. XIX, 13-14)


Слова, относящиеся к детям, повторяются и в других Евангелиях:


И сев призвал двенадцать и сказал им: кто хочет быть первым, будь из всех последним и всем слугою.

И взяв дитя, поставил его посреди них и, обняв его, сказал им:

Кто примет одно из таких детей во имя Мое, тот принимает Меня; а кто Меня примет, тот не Меня принимает, но Пославшего Меня.

(Марк, IX, 35-37).


Приносили к Нему и младенцев, чтобы Он прикоснулся к ним; ученики же, видя то, возбраняли им.

Но Иисус, подозвав их, сказал: пустите детей приходить ко мне и не возбраняйте им, ибо таковых есть Царствие Божие;

Истинно говорю вам: кто не примет Царствия Божия, как дитя, тот не войдет в него.

(Лука, XVIII, 15-17)


Все эти слова исполнены глубочайшего смысла, но опять же предназначены только для учеников. На пути школы взрослый и богатый опытом человек очень скоро превращается в подобие ребенка: ему необходимо принять авторитет людей, знающих больше, чем он. Он должен доверять им, повиноваться, надеяться на их помощь. Ему необходимо понимать, что самостоятельно, без их руководства он ничего сделать не сможет. По отношению к ним ему необходимо чувствовать себя ребенком, говорить им всю правду, ничего не утаивая; он должен понять, что осуждать их нельзя. И он обязан употребить все свои силы и старания, чтобы научиться помогать им. Если человек не пройдет через эту стадию, если он временно не уподобится ребенку, не пожертвует плодами своего жизненного опыта, он никогда не вступит во внутренний круг, в «Царство Небесное». Для Христа слово «дитя» было символом ученика. А отношение ученика к учителю – это отношение сына к отцу, ребенка ко взрослому. В этой связи приобретает новый смысл и то обстоятельство, что Христос постоянно называл себя сыном, а Бога – отцом.


* * *


Ученики Христа часто спорили между собой. Одной из постоянных тем их споров был вопрос о том, кто из них больше других. Иисус всегда осуждал эти споры с точки зрения оккультных принципов и правил.


Вы знаете, что князья народов господствуют над ними, и вельможи властвуют ими;

Но между вами да не будет так; а кто хочет между вами быть большим, да будет вам слугою.

(Матф. XX, 25-26)


Иногда споры учеников о том, кто больше других, принимали поистине трагический характер. Как-то Иисус рассказывал ученикам о грядущей своей смерти и о воскресении:


Вышедши оттуда, проходили через Галилею; и Он не хотел, чтобы кто узнал.

Ибо учил Своих учеников и говорил им, что Сын Человеческий предан будет в руки человеческие, и убьют Его, и по убиении в третий день воскреснет.

Но они не разумели сих слов, а спросить Его боялись.

Пришел в Капернаум; и когда был в доме, спросил их: о чем дорогою вы рассуждали между собою?

Они молчали, потому что дорогою рассуждали между собою, кто больше.

(Марк, IX, 30-34)


В этих последних словах ощущается самая трагическая черта евангельской драмы – непонимание учениками Иисуса, их наивное поведение по отношению к нему, их «слишком человеческое» отношение друг к другу. «Кто больше всех?»!


* * *


В Евангелии св. Луки есть интересное объяснение слова «ближний»; это объяснение носит оккультный смысл. Слово «ближний» обычно употребляют в неправильном значении: «всякий», «каждый человек», тот, с кем приходится иметь дело; такое сентиментальное истолкование слова «ближний» очень далеко от духа Евангелия.


И вот, один законник встал и, искушая Его, сказал: Учитель! что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную?

Он же сказал ему: в законе что написано? как читаешь?

Он сказал в ответ: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всею крепостью твоею, и всем разумением твоим, и ближнего твоего, как самого себя.

Иисус сказал ему: правильно ты отвечал; так поступай, и будешь жить.

Но он, желая оправдать себя, сказал Иисусу: а кто мой ближний?

На это сказал Иисус: некоторый человек шел из Иерусалима в Иерихон и попался разбойникам, которые сняли с него одежду, изранили его и ушли, оставивши его едва живым.

По случаю один священник шел тою дорогою и, увидев его, прошел мимо.

Также и левит, быв на том месте, подошел, посмотрел и прошел мимо.

Самарянин же некто, проезжая, нашел на него и, увидев его, сжалился.

И подошед перевязал ему раны, возливая масло и вино; и посадив его на своего осла, привез его в гостиницу и позаботился о нем;

А на другой день, отъезжая, вынул два динария, дал содержателю гостиницы и сказал ему: позаботься о нем; и если издержишь что более, я, когда возвращусь, отдам тебе.

Кто из этих троих, думаешь ты, был ближним попавшемуся разбойникам?

Он сказал: оказавший ему милость. Тогда Иисус сказал ему: иди, и ты поступай так же.

(Лука, X, 25-37)


Притча о «милосердном самарянине» показывает, что «ближний» – это далеко не «каждый человек», как обычно толкует притчу сентиментальное христианство. Очевидно, что воры, ограбившие и изранившие человека, священник, видевший его и прошедший мимо, левит, посмотревший и тоже прошедший мимо, не были ему «ближними». Самарянин стал ему ближним, оказав помощь. Если бы и он прошел мимо, тогда он, как и прочие, не стал бы ему ближним. С эзотерической точки зрения ближние человека – это те, кто помогают ему или могут помочь в его стремлении познать эзотерические истины и приблизиться к эзотерической работе.

Наряду с линией оккультных правил в Новом Завете можно видеть и линию безжалостного осуждения псевдо-религий.


Лицемеры! хорошо пророчествовал о вас Исаия, говоря:

«Приближаются ко Мне люди сии устами своими и чтут Меня языком; сердце же их далеко отстоит от Меня».

(Матф. XV, 7-8)


После очень едкой беседы с фарисеями и саддукеями Иисус говорит:


Смотрите, берегитесь закваски фарисейской и саддукейской.

(Матф. XV, 14)


Множество его язвительных, саркастических замечаний и в наше время, к несчастью, сохраняет свою силу.


Оставьте их, они – слепые вожди слепых; а если слепой ведет слепого, то оба упадут в яму.

(Матф. XV, 14)


Но оба эти предостережения были забыты едва ли не до смерти Иисуса. В Евангелии св. Луки говорится то же самое, только еще яснее:


Берегитесь закваски фарисейской, которая есть лицемерие.

(Лука, XII, 1)


Вопросу о псевдо-религиях посвящена целая глава, в которой показаны все их черты, проявления, последствия и результаты.


Тогда Иисус начал говорить народу и ученикам Своим

И сказал: на Моисеевом седалище сели книжники и фарисеи;

Итак, все, что они велят вам соблюдать, соблюдайте и делайте; по делам же их не поступайте, ибо они говорят, и не делают:

Связывают бремена тяжелые и неудобоносимые и возлагают на плечи людям, а сами не хотят и перстом двинуть их;

Все же дела свои делают с тем, чтобы видели их люди; расширяют хранилища свои и увеличивают воскрилия одежд своих;

Также любят предвозлежания на пиршествах и председания в синагогах;

И приветствия в народных собраниях, и чтобы люди звали их: «учитель! учитель!»

А вы не называйтесь учителями, ибо один у вас Учитель – Христос, все же вы – братья;

И отцом себе не называйте никого на земле, ибо один у вас Отец, Который на небесах;

И не называйтесь наставниками, ибо один у вас Наставник – Христос.

Больший из вас да будет вам слуга;

Ибо кто возвышает себя, тот унижен будет; а кто унижает себя, тот возвысится.

Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что затворяете Царство Небесное человекам; ибо сами не входите и хотящих войти не допускаете.

Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что поедаете домы вдов и лицемерию долго молитесь: за то примете тем большее осуждение.

Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что обходите море и сушу, дабы обратить хотя одного; и когда это случится, делаете его сыном геенны, вдвое худшим вас...

Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что даете десятину с мяты, аниса и тмина, и оставили важнейшее в законе: суд, милость и веру; сие надлежало делать, и того не оставлять.

Вожди слепые, оцеживающие комара, а верблюда поглощающие!

Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что очищаете внешность чаши и блюда, между тем как внутри они полны хищения и неправды.

Фарисей слепой! очисти прежде внутренность чаши и блюда, чтобы чиста была и внешность их.

Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что уподобляетесь окрашенным гробам, которые снаружи кажутся красивыми, а внутри полны костей мертвых и всякой нечистоты;

Так и вы по наружности кажетесь людям праведными, а внутри исполнены лицемерия и беззакония.

Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что строите гробницы пророкам и украшаете памятники праведников,

И говорите: «если бы мы были во дни отцов наших, то не были бы сообщниками их в пролитии крови пророков»;

Таким образом вы сами против себя свидетельствуете, что вы сыновья тех, которые избили пророков;

Дополняйте же меру отцов ваших.

Змии, порождения ехиднины! как убежите вы от осуждения в геенну?

Посему, вот, Я посылаю к вам пророков, и мудрых, и книжников, и вы иных убьете и распнете; а иных будете бить в синагогах ваших и гнать из города в город.

(Матф. XXIII, 1-15, 23-34)


В другом месте находятся иные замечательные слова, связанные с приведенными выше:


Горе вам, законникам, что вы взяли ключ разумения: сами не вошли и входящим воспрепятствовали.

(Лука, XI, 52)


Более всего поражает в истории Иисуса то, что его ученики после всего сказанного им сделались источником псевдо-религии, подобной всем прочим мировым учениям.

«Книжники» и «фарисеи» присвоили его учение и продолжают во имя его делать все то, что делали прежде.

Распятие Христа есть символ. Оно происходит непрестанно, везде, повсюду. Его следовало бы считать самой трагической частью истории Христа, если бы не возможность предположить, что и оно входит в общий план, что способность людей искажать и приспосабливать все к своему уровню была заблаговременно исчислена и взвешена.

О таком искажении учения говорится и в Евангелиях; согласно евангельской терминологии, оно называется «соблазном». Кстати, значение этого слова на русском и церковно-славянском языках ближе всего подходит к первоначальному смыслу греческого текста.


А кто соблазнит одного из малых сих, верующих в Меня, тому лучше было бы, если бы повесили ему мельничный жернов на шею и потопили его в глубине морской.

Горе миру от соблазнов, ибо надобно придти соблазнам; но горе тому человеку, чрез которого соблазн приходит.

(Матф. XVIII, 6-7)


«Соблазн», т.е. обольщение или разрушение, есть прежде всего искажение эзотерических истин, данных людям, против чего, главным образом, и восстал Христос, против чего он особенно боролся.

Много вопросов и непонимания возникает обычно при чтении притчи о неверном управителе, которая находится в XVI главе Евангелия св. Луки.


Сказал же и к ученикам Своим: один человек был богат и имел управителя, на которого донесено было ему, что расточает имение его;

И призвав его, сказал ему: что это я слышу о тебе? дай отчет в управлении твоем, ибо ты не можешь более управлять.

Тогда управитель сказал сам в себе: что мне делать? господин мой отнимает у меня управление домом: копать не могу, просить стыжусь;

Знаю, что сделать, чтобы приняли меня в домы свои, когда отставлен буду от управления домом.

призвав должников господина своего, каждого порознь, сказал первому: сколько ты должен господину моему?

Он сказал: сто мер масла. И сказал ему: возьми твою расписку и садись скорее, напиши: пятьдесят.

Потом другому сказал: а ты сколько должен? Он отвечал: сто мер пшеницы. И сказал ему: возьми твою расписку и напиши: восемьдесят.

И похвалил господин управителя неверного, что догадливо поступил; ибо сыны века сего догадливее сынов света в своем роде.

И Я говорю вам: приобретайте себе друзей богатством неправедным, чтобы они, когда обнищаете, приняли вас в вечные обители.

Верный в малом и во многом верен, а неверный в малом неверен и во многом.

Итак, если вы в неправедном богатстве не были верны, кто поверит вам истинное?

И если в чужом не были верны, кто даст вам ваше?

(Лука, XVI, 1-12)


Как следует понимать эту притчу? Этот вопрос вызывает целую серию других вопросов об истолковании евангельских текстов. Не входя в подробности, скажем, что пониманию трудных мест может способствовать понимание примыкающих стихов или близких по смыслу, но далеких от данного стиха мест; иногда же понимание «линии мысли», к которой они принадлежат; наконец, место, выражающее противоположную сторону идеи или не имеющие, казалось бы, логической связи с исходными стихами.

В интересующем нас случае можно сразу же утверждать, что притча о неверном управителе относится к оккультным принципам, т.е. к правилам эзотерической работы. Но для ее понимания этого недостаточно. Есть что-то странное в этом требовании лжи и обмана.

Оно становится понятным лишь тогда, когда мы сообразим, какого рода ложь здесь требуется. Управитель сокращает долги должников своего господина, «прощает» им часть долгов, и за это господин впоследствии его хвалит.

Не является ли это прощением грехов? В стихах, следующих сразу после молитвы Господней, Иисус говорит:


Ибо если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный;

А если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших.

(Матф. VI, 14-15)


Обычно эти места понимаются, как совет людям прощать тем, кто грешит против них. Но на самом деле этого здесь нет. Говорится просто: «прощайте людям их грехи». И если прочесть этот отрывок буквально, как он написан, притча о неверном управителе станет понятнее. В ней рекомендуется прощать людям грехи, не только направленные против нас, но и вообще все грехи, какими бы они ни были.

Может возникнуть вопрос, какое мы имеем право прощать грехи, которые не имеют к нам никакого отношения. Притча о неверном управителе дает ответ на такой вопрос. Это становится возможным при помощи незаконного приема «фальсификации» счетов, т.е. при помощи намеренного изменения восприятия того, что есть, того, что мы видим. Иными словами, мы можем как бы прощать людям грехи, представляя их себе лучшими, чем они есть на самом деле.

Это – форма лжи, которая не только не осуждается, но и поощряется, как об этом свидетельствует евангельское учение. Посредством такой лжи человек предохраняет себя от некоторых опасностей, «приобретает друзей»; силой этой лжи он приобретает доверие к себе.

Интересное развитие этой идеи, но без указания на притчу о неверном управителе, можно найти в Посланиях апостола Павла. Фактически многие из его парадоксальных утверждений представляют собой выражение именно этой идеи. Павел понимал, что «прощение грехов» не даст никакой выгоды «должникам господина», зато принесет пользу тому, кто искренно простит своего «должника». Точно также «любовь к врагам» не принесет им пользы, но, наоборот, окажется самой жестокой местью.


Итак, если враг твой голоден, накорми его; если жаждет, напои его; ибо, делая сие, ты соберешь ему на голову горящие уголья

(Римл. XII, 20)


Трудность здесь в том, что любовь эта должна быть искренней. Если же человек будет «любить своих врагов», чтобы обрушить на их головы горящие уголья, он, несомненно, соберет их на свою собственную голову.

Идея притчи о неверном управителе, т.е. мысль о том, что полезно видеть вещи лучшими, чем они есть, входит и в хорошо известное утверждение Павла о «власти» и «начальствующих»:


Всякая душа да будет покорна высшим властям; ибо нет власти не от Бога, существующие же власти от Бога установлены.

Посему противящийся власти противится Божию установлению; а противящиеся сами навлекут на себя осуждение.

Ибо начальствующие страшны не для добрых дел, но для злых. Хочешь ли не бояться власти? Делай добро, и получишь похвалу от нее;

Ибо начальник есть Божий слуга, тебе на добро. Если же делаешь зло, бойся, ибо он не напрасно носит меч: он Божий слуга, отмститель в наказание делающему зло.

И потому надобно повиноваться не только из страха наказания, но и по совести.

Для сего вы и подати платите; ибо они Божии служители, сим самым постоянно занятые.

Итак, отдавайте всякому должное: кому подать, подать; кому оброк, оброк; кому страх, страх; кому честь, честь.

(Римл. XIII, 1-7)


Иисус также сказал как-то: «Воздайте кесарево кесарю». Но он никогда не говорил, что кесарь – от Бога. Здесь особенно очевидна разница между Христом и Павлом, между эзотерическим знанием и тем знанием, которое, хотя и очень высоко, является человеческим. В идее притчи о неверном управителе нет самовнушения. Павел вводит элемент самовнушения; от его последователей ожидается, что они будут верить «фальсифицированным счетам».

Смысл притчи о неверном управителе становится яснее, когда мы найдем в Евангелии места, затрагивающие противоположную сторону той же самой идеи.

Таковы места, где говорится о хуле на Духа Святого. В них проявляется обратная сторона идеи притчи о неверном управителе, ибо они говорят не о том, что люди могут приобрести, а о том, что они таким образом потеряют.


Посему говорю вам: всякий грех и хула простятся человекам; а хула на Духа не простится человекам;

Если кто скажет слово на Сына Человеческого, простится ему; если же кто скажет на Духа Святого, не простится ему ни в сем веке, ни в будущем.

(Матф. XII, 31-32)


Истинно говорю вам: будут прощены сынам человеческим все грехи и хуления, какими бы ни хулили;

Но кто будет хулить Духа Святого, тому не будет прощения вовек, но подлежит он вечному осуждению.

(Марк, III, 28-29)


И всякому, кто скажет слово на Сына Человеческого, прощено будет; а кто скажет хулу на Святого Духа, тому не простится.

(Лука, XII, 10)


Добрый человек из доброго сокровища выносит доброе; а злой человек из злого сокровища выносит злое.

Говорю же вам, что за всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда.

(Матф. XII, 35-36)


Какова же связь между этими местами и притчей о неверном управителе? Что означает хула на Святого Духа? Почему нет ей прощенья? И что это такое – Святой Дух?

Святой Дух – это то, что есть во всем хорошего. В каждом предмете, в человеке, в событии есть нечто хорошее – не в философском или мистическом смысле, а в самом простом, психологическом, повседневном. Если человек не видит этого хорошего, если он безоговорочно все осуждает, если он ищет и находит лишь дурное, если он не способен увидеть хорошее в вещах и людях, – тогда это и есть хула на Духа Святого. Есть разные типы людей. Некоторые способны видеть добро даже там, где его очень мало. Они склонны порой даже преувеличивать его для себя. Другие, наоборот, склонны видеть все в худшем свете, чем оно есть на самом деле, и не способны увидеть ничего хорошего. Они всегда и во всем находят что-то скверное, начинают с подозрений и осуждений, с клеветы. Вот это и есть хула на Духа Святого. Такая хула не прощается; это значит, что она оставляет очень глубокий след во внутренней природе человека.

Обычно в жизни люди легко принимают злословие, охотно извиняют его в себе и в других. Злословие составляет половину их жизни, половину их интересов. Люди злословят, сами не замечая этого, и так же автоматически не ждут от других ничего, кроме злословия. Они отвечают на чужую клевету своей клеветой и стараются опередить в ней других. Особенно приметная склонность к злословию называется критическим умом или остроумием. Люди не понимают, что самое обычное повседневное злословие есть начало клеветы на Духа Святого. Но ведь не зря слово «диавол» означает «клеветник». То место в Евангелии, где говорится, что придется давать ответ за каждое праздное слово в день суда, звучит так странно и непонятно потому, что люди совсем не понимают, как самое небольшое злословие оказывается началом клеветы на Святого Духа. Они не понимают, что каждое праздное слово остается в вечности, что, злословя все вокруг, они могут непреднамеренно коснуться того, что принадлежит иному порядку вещей – и навеки приковать себя к колесу вечности в роли мелкого и бессильного хулителя.

Итак, идея злословия, которое не прощается человеку, относится даже к обыденной жизни. Злословие оставляет в людях более глубокий след, нежели они думают. А в эзотерической работе злословие имеет особый смысл. Христос указывает на это:


Если кто скажет слово на Сына Человеческого, простится ему; если же кто скажет слово на Духа Святого, не проститься ему ни в сем веке, ни в будущем.

Эти замечательные слова означают, что клевета и злословие, направленные лично против Христа, могут быть прощены. Но как глава школы, как ее учитель, он не мог простить злословия, направленного против идеи работы школы, против идеи эзотеризма. Такая форма хулы на Духа Святого остается с человеком навсегда.

Притча о неверном управителе относится к созданию другой, противоположной тенденции, т.е. к склонности видеть Святой Дух, или «добро», даже там, где очень мало, и таким образом увеличивать количество добра в себе, освобождать себя от грехов, т.е. от «зла».

Человек находит то, что ищет. Кто ищет зло, тот и находит зло; а кто ищет добро, находит добро.


Добрый человек из доброго сокровища выносит доброе; а злой человек из злого сокровища выносит злое.

Вместе с тем, нет ничего более опасного, чем понимать эту идею Христа в буквальном или сентиментальном смысле – начать видеть «добро» там, где его вообще нет.

Идея о том, что в каждом предмете, человеке или событии есть нечто хорошее, верна лишь по отношению к нормальным и естественным проявлениям. Она не может быть в равной степени верной по отношению к ненормальным и неестественным проявлениям. Не может быть никакого Святого Духа в хуле на Святого Духа; несомненно, существуют такие вещи, люди и события, которые по самой своей природе суть кощунства над Святым Духом. Оправдание их и будет хулой Духа Святого.

Так много зла в жизни происходит потому, что люди, боясь греха, боясь оказаться недостаточно милосердными или лишенными широты ума, оправдывают то, что не заслуживает оправдания. Христос не был сентиментален, он никогда не боялся высказывать неприятную истину и не боялся действовать; изгнание торговцев из храма – замечательная аллегория, которая показывает отношение Христа к «жизни», пытавшейся даже храм обратить в средство для своих целей.


И вошел Иисус в храм Божий и выгнал всех продающих и покупающих в храме, и опрокинул столы меновщиков и скамьи продающих голубей;

И говорил им: написано «дом Мой домом молитвы наречется», а вы сделали его вертепом разбойников.


Остается обратить внимание на две точки зрения, которые часто связывают с евангельским учением и которые бросают одинаково ложный свет как на его принципы, так и на самого Христа.

Первая из них утверждает, что евангельское учение относится не к земной жизни, что Христос ничего не строил на Земле, а вся идея христианства состоит в том, чтобы подготовить человека к вечной жизни за порогом смерти. Вторая точка зрения содержит утверждение, что христианское учение слишком высоко для человека, а потому непрактично, что Христос в своих мечтах был поэтом и философом; но трезвая реальность не может основываться на мечтах и серьезно принимать их во внимание.

Обе эти точки зрения неверны. Христос учил не для смерти, а для жизни; однако его учение никогда не охватывало и не могло охватывать всю жизнь в целом. В его словах, особенно в притчах, постоянно появляется множество людей, которые пребывают вне его учения: цари, богачи, воры, священники, левиты, слуги богачей, купцы, книжники, фарисеи... Эта огромная бессмысленная жизнь, с которой его учение не имело никакого родства, была в его глазах маммоной, а маммоне одновременно с Богом служить нельзя.

Христос никогда не был непрактичным «поэтом» или «философом». Его учение предназначено не для всех; но оно практично во всех деталях – и практично прежде всего потому, что предназначено не для всех. Многие люди неспособны получить из его учения ничего, кроме совершенно ложных идей, и Христу нечего им сказать.

1912-1929