Татарская психопатическая эпидемия в казанской губернии.

Из других психопатических эпидемий религиозного характера заслуживает внимания эпидемия, развившаяся несколько раньше Малеванщины в татарской среде Казанской губернии, виновником которой был крестьянин из татар Богаутдин Вайсов, содержавшийся долгое время в Казанской Окружной лечебнице, где я имел возможность его непосредственно наблюдать при заведовании мной тамошней клиникой.

Недавно этот случай был описан ординатором лечебницы М. Маевским.21


21 См. Невр. Вести., 1897, вып. 4. С. 123 и след.


И потому некоторые детали, касающиеся Б. Ваисова, мы можем извлечь из этого описания. Вайсов, старик лет 62 из Свияжского уезда, был арестован в 1882 году за самовольное открытие училища и за сопротивление законным требованиям относительно закрытия означенного училища. Уже в камере мирового судьи были обнаружены явные признаки его душевной болезни, вследствие чего он и был направлен в Казанскую лечебницу для испытания.

Во время допроса Вайсов "заявил, что он - садовник Императорского сада; звание его - природный старовер, старый мусульманин, известное лицо всем народам мира, поверенный Ислама, потерпевший убытки, страдающий за захват, божьего полка определенный дистаночный начальник; сотрудник всему миру, природный духовный вероисповедник, светлый умом своим, сословия Тюрки, верноподданный монарху, лично известный Его Императорскому Величеству, природный духовный, веры мусульманской, религии Ханафей-акзанской, секты сюннитской, духовный отец В.; заявил, что он страдал и страдает за интерес Государя Императора, для его государства и державы, что он от здешнего начальства не имеет никакого вознаграждения, а только одни страдания и мытарства, которым подвергает его это начальство. В пояснение своих слов В. пишет отзыв на 2-х листах убористого письма, где говорит, что Окружной Суд продал с аукционного торга его сочинения, и просит этот суд выдать ему справку, на каком основании продали его книги, а ему самому грозили тюрьмой и Сибирью".

Будучи помещен на испытание в Казанскую Окружную лечебницу, где пробыл первоначально 3 месяца, Вайсов, подтвердив сказанное на допросе, обнаружил также явные бредовые идеи преследования, обвиняя татар в ненависти к нему и в намерении его погубить.

Несмотря на удостоверение врача лечебницы о душевной болезни Ваисова последний, как водится, был признан губернским Правлением душевно здоровым.

Будучи выпущен на свободу, Вайсов вскоре привлекается по суду за истязание 3 крестьянских мальчиков и лишение их свободы. На допросе у судебного следователя Вайсов заявил, что мальчики будто бы хотели его отравить мышьяком, причем он опять высказал бредовые идеи величия, вследствие чего он был отправлен в Казанскую лечебницу вторично. Здесь обнаруживаются бредовые идеи величия в еще более развитой форме, причем между прочим он не признает себя крестьянином, так как на нем де креста нет и он не мужик, а духовный, который должен делать Божье дело. Вообще "в лечебнице В. стал высказывать тот же горделиво религиозный бред, те же идеи преследования, что и в предыдущие разы. Преследуемый, гонимый, по его мнению, со всех сторон, не видящий нигде правды и правосудия, он начинает осаждать всевозможные учреждения массой прошений, отзывов, докладов и т. п. бумаг, подчас чисто кляузнического содержания, подчас наполненных отборной руганью и выражениями безграничной ненависти к властям и соплеменникам. Число этих бумаг, помеченных исходящими из канцелярии В., превышает далеко цифру 100, Все они скреплены именной печатью, на которой вырезано звание и титул В. - "Дордемаид, дервиш, Богаутдин Хамзин В. Альбумари". Бумаги имеют определенный заголовок: "От Императорского молитвенного здания Мантуб Гирфан, канцелярии меня, всего мира духовного отца, природного духовного лица, сотрудника всего мира сего, Божьего полка определенной дистанции начальника, который повелевающим указом Бога-Царя самого этого Божьего полка, дардеманд дервиш Булгары-Ибн дервиш Хамза В.".

"Отрицание властей у него было полное, единственной властью для своих последователей он поставил Бога, Царя и себя. Свидетельство, данное им, считал вполне достаточным для проживания во всех концах мира". Вот пример одного из таких свидетельств: "Дано сие свидетельство X. В случае надобности и по собственному своему желанию имеет право быть в всем свете, на что я сам и благословляю его самого. Спаси Бог, аминь. Его же свободе да никто не посмеет воспрепятствовать, кроме меня самого его духовного отца В.; и даже да будет это свидетельство матрикулярным документом в потомство его из рода в род, до окончания сего мира. Аминь! По закону и в силу закона во всем этом подписываюсь своею собственною личною подписью своей руки по-мусульмански и удостоверяю все это сие приложением своей должностной печати своего Божьего полка".

Ясно, что дело идет здесь о душевнобольном человеке, страдающем резко выраженной паранойей.

Что касается самой эпидемии, то она развилась следующим образом:

"Подметив в народе всякие пороки, В. выступил с обличительным словом как против не соблюдающих святых правил Корана, так и против руководителей народа мулл. Скоро собралась вокруг В. кучка людей, жаждущих нового слова, нашедших руководителя своим неясным мистическим стремлением. Он основывает общество мусульман-староверов, слепо повинующихся одним только велениям Корана. С этих пор в жизни В. и его учения происходит важная перемена. Он замечен своими противниками, подвергшими его преследованиям и насмешкам. В муллах он возбуждает опасения, как религиозный новатор. В. подвергся гонениям со стороны мусульманского духовенства, что видно из его бесконечных жалоб по этому поводу, в которых, не смотря на массу преувеличений, есть доля правды. В религиозные распри были вмешаны гражданские власти, к защите которых прибегал В. Власти ему не помогли, и он начинает подозревать, что начальство стоит на стороне мулл; муллы были, по его мнению, поборники неправды и нарушители правил Корана, данных Богом; стало быть, власти тоже виноваты в том, в чем обвинялось мусульманское духовенство. Отсюда зарождается недоверие и ненависть к властям, а под конец и полное непризнание их.

По мнению В., муллы нарушают волю Бога. А гражданские власти волю Царя, которому служат, так как не хотят стоять за правое дело. Он стал утверждать, что начальники изменили Царю и народу. Таким образом в учение староверческого мусульманского общества вошло полное отрицание гражданских властей; староверы-мусульма не признают только Бога и Государя. В виду постоянной измены и неправды, которые В. видел вокруг, он поставил себе целью охранять общество и особу Государя во имя Божьего закона. Он сочиняет молитвы за Царя, которые могут охранить Его от всяких бед и измены. Он называет свою общину Божьим полком, в котором сам состоит предводителем, "начальником дистанции" и воином, которому по гроб нет отставки; цель этого полка - охранять особу Государя и блюсти чистоту нравов. Для образования членов полка В. основывает учебное заведение, в котором преподавалась священная наука "Гирфан". Между тем идеи о своей высшей власти, высшем назначении и наконец о несправедливых преследованиях начинают прогрессировать. В. стал окончательно выше всех людей, он подчиняется только Богу и Государю, все же остальные не имеют никакой власти, никакого права над ним. В этой мысли его, по-видимому, утверждали галлюцинации зрения и слуха. Так в сцене у X. является белый старик, неизвестно как попавший в кабинет, и одним мановением головы освобождает его. К нему по ночам являются татары, срывают двери и окна, но вреда никогда не могут нанести. Все несчастья только утверждали В. в правоте его и несомненности его высокого назначения; он всецело отдался своим мистическим грезам, за пределами которых для него ничего не существовало".

В какой степени учение параноика Ваисова было воспринято его учениками путем прямого внушения и упрочилось в их умах во всей его полноте, показывает следующий случай:

"Шестеро татар, арестованных в 1885 году вместе с В-м за вооруженное сопротивление при описи дома В., на следствии показали, что сопротивлялись "по закону и в силу закона, по повелению Бога-Царя и по приказанию духовного отца В."; они защищали молитвенный дом отца В., шли на защиту единодушно, так как у них одно тело и одна душа, что делает один, то делают и все, все подписались под протоколом следующим образом: "Проклятие Божие нечестивому народу (3 раза), аминь. Мы, Божьего полка страдающий, захваченный последователь пророка Авраама, такой-то". Все обвиняемые отказались принять обвинительный акт в силу того, что в нем они названы были крестьянами, а не староверами-мусульманами; на суде отказались от защитника, так как у них один защитник духовный отец В. Это поразительное единодушие и фанатическое следование словам В-ва заставляло пренебрегать всех последователей В-ва всеми наказаниями и лишениями".

Один из ревностных последователей Ваисова И-в во время ареста проявил резкое сопротивление властям. "При вручении И-ву, как обвиняемому, повестки в суд, последний заявил, что ее не примет, так как в ней написано "крестьянин", а он не крестьянин, но духовный сын В-ва. На суде на все вопросы председателя И-в отвечал с криком: "Никак меня не зовут, какой я подсудимый, не признаю ваш суд, знать никого не хочу, антихристы, проклятые, анафемы. Государь пусть меня судит, верховный суд, Великий Государь и Оттоманская Порта, в Иерусалиме буду судиться". Будучи отправлен на испытание в Казанскую Окружную лечебницу, он был выпущен как неисправимый фанатик, раз навсегда подчинившийся известному авторитету и вне его не желающий ничего ни видеть, ни слышать".

Психология bookap

Хотя И-в признавал Ваисова, как и все его последователи, за великого дервиша-праведника и мученика и подобно ему не признавал себя "крестьянином" на том же основании, как и сам Вайсов, то есть в виду отсутствия у него креста, и также не снимал шапки в присутственных местах, расставаясь с ней только на время сна, И-в, к сожалению, не был признан врачами больным т. н. индуцированным помешательством.

В Судебной Палате, где экспертами были вызваны я и Я. Боткин, бывший в то время директором лечебницы, повторились в сущности те же сцены брани по отношению к суду и крайнего раздражения при расспросах и требовании снять шапку, доходящего до степени умоисступления, сопровождавшегося резким приливом к лицу, общим дрожанием тела и беспрестанными неистовыми криками, вследствие чего И-в был выведен из залы заседания. К сожалению, и здесь директором лечебницы И-в был признан душевноздровым лицом, тогда как мной было дано мнение в пользу существования у И-ва душевного расстройства, и, я думаю, к тому имелось более чем достаточное количество фактических данных.