Глава II. Вопросы мышления в ассоциативной психологии.


. . .

Критика ассоциативной психологии и ее роль в формировании психологических теорий мышления.

Последующая история психологии связывается с ассоциативной психологией сложными отношениями, поскольку новые психологические теории вырастали на основе критики этой доктрины: или как ее дальнейшее развитие и преобразование или как противопоставление ей. Полемика с ассоциативной психологией сопровождала рождение новых психологических теорий62. Эта доктрина оказала большое влияние на тех психологов, которые занялись в дальнейшем исследованием мышления. Дискуссии об основных теоретических положениях ассоциативной психологии, начавшиеся во второй половине прошлого века, с новой силой разгорелись в начале нашего века, когда в психологических теориях были сформулированы и противопоставлены ассоциативной доктрине новые теоретические принципы. Проблема мышления привлекла к себе особое внимание, потому что в ее решении слабые стороны ассоциативной теории были наиболее заметны. Психологические теории мышления или отвергали учение об ассоциациях и, отталкиваясь от него, противопоставляли ему свои положения (Вюрцбургская школа, гештальт-психология), или в какой-то мере примыкали к ней (разные течения бихевиоризма), или давали трактовку ассоциационизма с новых теоретических позиций, как это было сделано в сеченовском учении.


62 Дискуссии, охватывающие не только психологические, но и логические и философские вопросы, разгорелись сразу по выходе книги Д.С Милля  Система логики силлогистической и индуктивной  (1841 г.). В предисловии к ее третьему изданию и в примечаниях к ней автором дана характеристика взглядов противников и его ответы им. Вся литература о вундтовской апперцепции пронизана критикой ряда основных положений ассоциативной доктрины. См. В.Н. Ивановский. Ассоциационизм психологический и гносеологический. Историко-критическое исследование, ч. I. Казань, 1909.


Критика ассоциативной психологии западноевропейскими и американскими психологами была направлена против ее сенсуализма, атомизма и механицизма63. Осуждению подверглась и пассивность духа, отдающего все движение психической жизни механизму случайных ассоциаций. Замечали, что той схеме, которую предлагает ассоциационизм, противоречат единство сознания, его связность и непрерывность. Душевная жизнь, говорили многие, непрерывна и не расчленяется на отдельные элементы, нет и воспроизведения "душевных атомов" в их неизменном виде.


63 Сводка критических замечаний зарубежных психологов имеется в обстоятельном труде английского психолога Д. Хамфри, посвященном проблеме мышления: G. Yumphrey. Thinking. An introduction to its experimental psychology. London - New York, 1951.


Как указывал Ф. Бредли, элементы, которые репродуцируются путем ассоциаций, не дают уверенности в том, что они при воспроизведении сохраняют свои качества. "То, что восстанавливается не только приобретает иные отношения, но и само иное. Оно утратило некоторые черты и некоторое облачение своих качеств, и оно приобрело некоторые новые качества"64. Иначе говоря, речь идет о том, что и при сохранении памятью любых психических явлений происходит их преобразование. Позже В. Джемс формулировал этот тезис Бредли так: "Постоянно существующая идея, или представление, которые периодически появляются перед рамкой сознания, представляют собой столь же мифическую целостность, как валет пик"65. Бредли отмечал, что, согласно ассоциативной теории, ход мысли зависит от случайного стечения чувственных элементов, между тем необходим какой-то другой принцип, чтобы объяснить направленность и связность мыслительного процесса. Он утверждал, что "мышление контролируется объектом мышления"66.


64 F.H. Bradley. The principles of logic. London. 1883, p. 281.


65 W. James. The principles of psychology. London, 1890, v. I, p. 236.


66 F.H. Bradley. Association and thought. -  Mind , 1887, v. XII, p. 356.


Ряд возражений сводился к тому, что целостные образования, которые получаются при соединении элементов, обладают свойствами, не принадлежавшими элементам, и не могут быть объяснены как сложение первичного ощущения с репродуктивным ощущением. Дж. Стаут, полагая, что психические элементы должны изменяться, когда они входят в новые комбинации, писал, что ассоциативная гипотеза не в силах признать улавливание формы комбинаций как особый психический элемент. "Возникшее в сознании целое для них (ассоциационистов. - Е. Б.) представляет собой просто сумму его наличных компонентов"67.


67 G.F. Stout. Analitic psychology. London, 1902, v. II, p. 48.


Многие критики замечали, что ассоциативная психология не может объяснить возникновение и существование идей отношения двух состояний сознания. Ассоциативная схема не может объяснить тот факт, что мы сознаем отношения между первичными данными. И еще одно возражение: мышление является обобщением, а ощущения и их образы в своей основе единичны. По замечанию того же Бредли, ассоциации связывают только общее, а не частное, как представляет ассоциативная теория.

Наконец, третью группу составляли возражения против сенсуализма ассоциативной доктрины. Против сенсуализма были все критики ассоциационизма. Однако критика велась с позиций идеализма, который хотел снять противоречия ассоциативной психологии путем полного отрыва сознания от внешнего мира. Эти возражения мотивировались, во-первых, тем, что явления, составляющие высшие душевные процессы, не представляют первичные чувственные данные в неизменном виде. Во-вторых, чувственные данные или представления конкретны, единичны, тогда как мышление всеобще. Ассоциативная теория, указывал Бредли, представляет идеи как оживленные копии чувственных данных. Но такие чувственные данные могут быть только частными, между тем в ассоциации содержится нечто общее, и это-общее требует объяснения, выходящего за пределы ассоциативной схемы. Поскольку мысль обычно не относится к частностям, а обладает общим значением, ассоциативная теория не может объяснить мышление.

К критическим замечаниям, направленным против ассоциативной теории, надо добавить замечание В. Уоррена, американского психолога, занимавшегося историей ассоциативной психологии. Он пишет: "Прежде всего... ассоциационисты подразумевали под термином "ассоциация" две или три весьма несходные операции. Одновременная ассоциация и последовательная ассоциация действуют различным образом; первая есть объединение, вторая - изменение или переход от одного опыта к другому. Превращение или душевная химия, происходящая при одновременной ассоциации, есть также операция иного рода. Объединять эти три операции под одним названием "ассоциация" это словесное упрощение, едва ли оправданное фактами, с которыми мы имеем дело. Далее явления внимания и различения также" по-видимому, не поддаются объяснению в ассоциационистской трактовке. Эти явления, вероятно, включают различные операции над элементарными данными"68.


68 H.C. Warren. A history of the association psychology, p. 306.


По мере развития экспериментальных исследований критика ассоциативной психологии стала опираться на экспериментальные факты. К. Левин в результате экспериментального изучения формирования навыков заявил, что законы, устанавливаемые ассоциативной психологией, не учитывают мотивировки как условия образования и воспроизведения ассоциаций. Необходимо должен быть привлечен дополнительный внеассоциативный принцип - мотивировка.

К критике несостоятельности ассоциативной теории в объяснении возникновения идеи отношений между идеями добавилось экспериментальное доказательство реакций животных на отношение раздражителей (опыты Келера над курами и шимпанзе, а затем опыты многих других исследователей).

Критические замечания о том, что мышление не может быть описано как слепое взаимодействие случайных элементов, а представляет собой направленный, упорядоченный, целеустремленный процесс, контролируемый и мотивированный, а также возражения против того, что мышление строится из неизменных чувственных элементов, репродуцируемых в ассоциациях, стали отправными пунктами дальнейших исследований психологии мышления. В них заложена проблематика, которая определила направление психологических исследований, специально посвященных мыслительной деятельности. Начались поиски условий, определяющих переход от механического случайного сцепления элементов сознания к направленному процессу. Поиски эти пошли в разных направлениях.

Одни направления, выступающие против ассоциаций как основного принципа психической деятельности, оставались вес же в пределах общей интроспекционистской концепции сознания. Другие - поведенческие направления, пытаясь преодолеть интроспекционизм, удерживали принцип ассоциативных связей, но переносили его на связь стимулов с двигательными реакциями и, в конечном счете, снимали проблему мышления как таковую. Несмотря на различное отношение к стержневой идее эмпирической психологии - ассоциационизму - и различие в отношение к проблеме сознания, западноевропейские и американские психологические теории оставались объединенными общей позитивистской методологией.

В корне противоположны были поиски новых путей в психологии, которые велись на основе материалистической философии и передового естествознания И.М. Сеченовым. Принимая факты ассоциации, он искал их объяснения в рефлекторной деятельности мозга. Рефлекторная концепция стала основой сеченовской материалистической программы развития психологии, а его теория мышления - пробным камнем новой психологической системы.

В западноевропейской и американской литературе по истории психологической науки69 и, в частности, по истории психологии мышления70 утверждается взгляд, согласно которому общая линия развития прослеживается от ассоциативной психологии к рефлекторной теории И.М. Сеченова, учению И.П. Павлова и рефлексологии В.М Бехтерева и далее к современному американскому бихевиоризму, как вершине ассоциационизма. Зарубежные исследователи объединяют труды И.М. Сеченова, В.М. Бехтерева и И.П. Павлова в одно рефлексологическое направление, относят его к объективной психологии и рассматривают, с одной стороны, в связи с ассоциативной психологией, а с другой, с американским бихевиоризмом. Э. Боринг "русской школе объективной психологии" отводит место в главе "Бихевиористика". В своей книге о мышлении Д. Хамфри в главу об ассоциациях включает, наряду с английской ассоциативной школой и ранними эксперименталистами, русскую школу Сеченова - Павлова и американских бихевиористов. Последние два направления он называет объективной теорией ассоциаций и связывает их с теорией условных рефлексов, а общность с эмпирической психологией видит в принципах ассоциации. Объективная теория страдает, как указывает Хамфри, теми же недостатками, что и субъективная теория, т. е. теория эмпирической психологии. Это те три недостатка, о которых шла уже речь: механицизм, атомизм и сенсуализм. Для экспериментальной психологии, по его мнению, типической формой ассоциационизма и является бихевиоризм.


69 E.G. Boring. A history of experimental psychology. New York, 2 ed., 1950, ch. 24.


70 G. Humphrey. Thinking. An introduction to its experimental psychology, ch. I.


Хамфри видит в бихевиоризме завершение сеченовско-павловской схемы и переносит на учение И.М. Сеченова и И.П. Павлова те же критические замечания, которые он делает бихевиоризму. И это характерно. Дело в том, что коренное различие этих направлений в психологии идет от их философских методологических основ, а этот вопрос западноевропейские и американские историки психологии обходят в силу своих позитивистских воззрений.

Психология bookap

История психологических теорий мышления представится по-другому, если обратиться к теории Сеченова со стороны коренного отличия ее философских методологических основ и психологического содержания от теории эмпирической ассоциативной психологии и от теорий мышления западноевропейской и американской психологии. Трудами Сеченова был открыт новый материалистический путь исследования мышления, а рефлекторная теория обусловила новый подход к проблеме ассоциаций. Признание Сеченовым факта ассоциации и место, которое он отводит в своем учении ассоциациям, никак не дают основания рассматривать его рефлекторную теорию как продолжение ассоциативной теории Милля, Бэна и Спенсера, с одной стороны, и как звено, связывающее эмпирическую психологию с бихевиоризмом, с другой.

Проблема ассоциационизма остается актуальной и до наших дней, так как принцип ассоциации психических явлений реально существует, издавна известен науке, а в действительности еще не получил достаточного объяснения, Можно отвергать философские и психологические учения об ассоциациях, однако факт ассоциации отвергнуть нельзя, его надо принимать и объяснять. Не случайно учение об ассоциациях в разных формах существует на протяжении столетий, несмотря на всю его критику. К проблеме ассоциаций снова и снова возвращаются и физиологи и психологи.