Глава 11. ТВОРЧЕСКИЙ ПОДХОД К ЖИЗНИ

Что такое творчество?

Главные темы этой книги — удовольствие и творчество. Обе тесно связаны друг с другом, поскольку удовольствие обеспечивает мотивацией и энергией творческий процесс, который, в свою очередь, усиливает удовольствие и радость жизни. Жизнь с удовольствием становится творческим приключением, без удовольствия она превращается в борьбу за выживание. В предыдущих главах мы рассмотрели, в чем сущность удовольствия и какова его роль в детерминации поведения. Эту главу я хочу посвятить обсуждению роли творчества в жизни человека.

Творческий подход к жизни предполагает нахождение новых, нетривиальных, изобретательных решений разнообразных ситуаций, возникающих ежедневно в жизни любого человека. Насущная потребность в новых решениях вызвана тем, что ценности и социальный этикет, которые определяли отношения и регулировали поведение людей предыдущих поколений, уже не удовлетворяют условиям современной жизни. Это очевидно, рассматриваем ли мы явления личной и семейной жизни или обращаемся к более широкой социальной или политической сфере. Новые решения, которых мы ищем, не могут быть сведены к отрицанию существующих концепций. Банальный протест не является творческим подходом и может привести лишь к хаосу, при котором поиск удовольствия и смысла чаще всего заканчивается страданием и отчаянием.

Крушение традиционных норм и моделей несет в себе обещание новых, более возвышенных удовольствий и радости, но при этом является серьезной опасностью. Обещание заключается в том, что открываются более широкие возможности для творческого подхода в любых сферах жизни; опасность — в недостатке понимания того, что представляет собой творчество. В состоянии замешательства люди склонны принимать любые популярные идеи, которые предлагают решение, наивно полагая, что популярность служит своего рода гарантией их обоснованности. Поскольку популярность часто определяется притягательностью для масс и действиями средств массовой информации, то она противоречит представлению о творчестве, подразумевающем нахождение особого решения уникальной проблемы. Две картины кисти разных художников никогда не будут идентичными.

Другая опасность, которая нас подстерегает, состоит в заблуждении, что опыт является единственной подлинной ценностью в жизни. Очень многие люди, следующие этому убеждению, попадают в ситуации, оказывающиеся деструктивными для их здоровья и благополучия. В пользу употребления наркотиков часто выдвигается аргумент, что человек не должен ограничивать свой опыт. Неразборчивость в сексуальных отношениях оправдывается подобным же образом. Опыт сам по себе совсем необязательно способствует росту и развитию. Для этого он должен быть интегрирован в структуру личности. Он должен быть творчески ассимилирован, то есть должен расширить представление человека о себе, его способностях испытывать удовольствие и, по ассоциации с физическим ростом, способствовать росту личности. Опыт, который не был творчески ассимилирован, лишь усиливает замешательство и ослабляет чувство идентичности.

Что значит быть творческим человеком? У творческого человека самобытный, свежий взгляд на мир. Он не пытается решать новые проблемы старыми методами. Он исходит из того, что у него нет готовых решений. Поэтому он смотрит на жизнь широко раскрытыми глазами и с любопытством ребенка, мышление которого еще не закостенело, а взгляд на мир еще не утвердился. Если личность человека еще не стала жестко фиксированной, он может свободно использовать свое воображение при встрече с постоянно меняющимися обстоятельствами жизни.

Быть творческим — значит иметь развитое воображение, однако не всякий акт воображения является творческой деятельностью. Мечты, фантазии и иллюзии, которые наполняют ум и занимают мысли многих людей, нельзя назвать выражениями творчества. Тип воображения, характерный для Уолтера Митти, становится ментальной компенсацией неспособности человека разрешать свои внутренние конфликты40. Такие компенсаторные образы слабо связаны с реальностью, и поскольку они не могут быть реализованы, то оставляют человека в состоянии повышенного напряжения. Творческое воображение начинается с тонкого восприятия и принятия реальности. Оно не пытается трансформировать реальность, чтобы привести ее в соответствие с существующими у человека иллюзиями, но становится средством более глубокого постижения реальности, позволяющим человеку, столкнувшемуся с этой реальность, обрести более интенсивный и богатый опыт. Творческий импульс начинается с воображения ребенка, но направленного при этом на реализацию потребностей взрослого.


40 Уолтер Митти — персонаж рассказов Дж. Гербера «Тайная жизнь Уолтера Митти». Неловкий, робкий человек, находящийся (живущий) под каблуком своей жены, он скрашивает убогость повседневной жизни фантазиями о рискованных приключениях, в которых рисует себя настоящим мужчиной и героем. Его имя стало нарицательным. — Прим. пер.


Синтез реализма взрослого человека и детского воображения является ключевым моментом любого творческого акта. В этом воплощен базовый принцип творчества, заключающийся в том, что творческий акт — это слияние двух, кажущихся несовместимыми взглядов в единое видение. Артур Кестлер, автор книги «Акт творчества», в своем исследовании сосредоточил основное внимание на этой идее и подтвердил ее многочисленными примерами. Он пишет: «Творческий акт, в котором происходит соединение ранее несвязанных аспектов опыта, позволяет ему [человеку] достичь высшего уровня ментальной эволюции. Это становится для него актом освобождения, — победой оригинальности над привычкой». Слияние и интеграция противоположных подходов как творческий принцип не ограничено сферой искусства или науки, но применимо к любым формам творческого выражения в жизни. Я проиллюстрирую его применимость к обычной ситуации современной жизни.

Большинство нынешних родителей испытывают затруднение в подходе к воспитанию своих детей, выбирая между дисциплиной и дозволенностью. У них нет уверенности в том, что авторитарный подход, которым успешно пользовались в прошлом их родители, будет работать сегодня. Несмотря на благие намерения, использование авторитета власти лишь провоцирует детей на сопротивление и неповиновение. Однако исключение авторитарности и вытекающая из этого установка дозволенности, по-видимому, также приводят к довольно печальным результатам. Вседозволенность для многих молодых людей сегодня становится скорее источником замешательства, чем свободы, и как правило способствует еще большей разобщенности поколений.

Вопрос не в том, чтобы выбрать между авторитарностью и вседозволенностью. Ни то, ни другое не является творческим подходом к построению взаимоотношений, которые должны строиться на любви. Родитель, любящий своего ребенка, желает ему счастья; он хочет, чтобы его ребенок радовался жизни. Хорошее самочувствие и удовольствие ребенка имеют для него первостепенное значение. Поддерживая стремление ребенка к удовольствию, он проявляет не вседозволенность, а любовь. Ребенок, в свою очередь, будет уважать такого родителя и будет обращаться к нему за советом из уважения, а не в силу родительского авторитета.

При этом любящий родитель действительно обладает авторитетом. Это не деспотизм, основанный на силе и на позиции «мне лучше знать». Это авторитет, основанный на ответственности родителя за благополучие ребенка. Подобная ответственность дает родителю все полномочия для того, чтобы установить правила для нормального функционирования семейной жизни. Эти правила всегда налагают определенные дисциплинарные обязательства на всех членов семьи, однако дисциплина, подобно авторитету, не является подавляющей. Ее главное назначение — способствовать получению удовольствия каждым членом семьи, и она становится необоснованной, если перестает отвечать этой цели. Таким образом, любящий родитель является родителем ответственным, не являясь сторонником ни наказаний, ни вседозволенности.

Воспитание становится творческой деятельностью, если мы стремимся к тому, чтобы ребенок чувствовал себя любимым, уважаемым и защищенным. И как любой творческий акт, такое воспитание не может следовать какой-то определенной формуле. Стремление ребенка к удовольствию и потребность в самовыражении должны находить понимание у его родителей. А это возможно лишь в том случае, если сами они свободны от чувства вины относительно удовольствия и могут выражать свои чувства искренне и открыто. Если для родителя удовольствие связано с чувством вины, его отношение дозволенности будет омрачено тревожностью, которую обязательно ощутит ребенок. Тревожность подрывает удовольствие ребенка и превращает его в беспокойное и раздражительное существо, которое нельзя успокоить расширением границ дозволенного или применением дисциплины.

Воспитание ребенка с любовью и уважением к его индивидуальности требует творческого отношения со стороны родителей. Они не могут следовать тем воспитательным моделям, которыми пользовались их родители, в силу отличающегося образа жизни. Современные родители отличаются большей искушенностью в психологии, и многие из них сознают ошибки, допущенные при их воспитании. Однако психология предоставляет не готовые решения, а предостережения. Следовательно, каждый родитель сталкивается с необходимостью развития новой, уникальной формы детско-родительских отношений. Это требует от него чувствительности, воображения, развитого самосознания и адекватной самооценки, всех тех качеств, которые характеризуют здорового человека и творческого индивида.

Потребность в творческом подходе актуальна не только для детско-родительских отношений, но для других сфер жизнедеятельности. С похожим замешательством мы сталкиваемся в сексуальной сфере, где обнаруживаем две альтернативы: либо старомодная мораль, либо отсутствие морали вообще. Двойной стандарт, веками определявший сексуальные отношения и поведение, рухнул под влиянием психоанализа, антибиотиков, противозачаточных таблеток, автомобилей и других сил. Отказ от него не привел, как надеялись, к сексуальному удовлетворению, а обратился сексуальным хаосом и страданием. В полной мере развитие этих событий изложено в моей книге «Любовь и оргазм». Ни старые моральные традиции, ни новый аморальный кодекс с его принципом веселья не дают внятного ответа на проблему сексуального поведения в сегодняшнем мире. Очевидно, этого ответа в них нет. Каждый индивид должен выработать личный моральный кодекс, положив в его основу творческое отношение к любви и сексу.

Важный вопрос заключается в следующем: как нам узнать, является наше отношение креативным или деструктивным? Творческий подход соединяет противоположные аспекты и потребности личности в одно действие, в едином ответе. Деструктивное отношение расщепляет единство личности, противопоставляя одну потребность против другой. Рассмотрим, к примеру, конфликт между удовольствием и достижением.

Несмотря на моем акцентировании удовольствия, человек не может сделать преследование удовольствия главной целью своей жизни. Природа удовольствия такова, что чем сильнее человек стремится к нему, тем дальше оно ускользает от него. Удовольствие неразрывно связано с достижением, и жизнь, в которой нет достижений, в той же степени лишена и удовольствия. Однако каждому из нас знакомы люди, чье навязчивое стремление к достижению и успеху лишило их всяческого удовольствия и сделало их неспособными наслаждаться жизнью. Между удовольствием и достижением существует антитеза, возникающая из того факта, что достижение требует самодисциплины. Посвящение себя определенной цели или задаче обязательно подразумевает пожертвование какими-либо сиюминутными удовольствиями. Человек, неспособный отсрочить немедленное удовлетворение своих желаний, уподобляется младенцу, чьи достижения равны нулю и чье удовольствие значимо только для него самого.

Конфликт между удовольствием и достижением нельзя решить, распределяя время между этими двумя потребностями. Такая попытка решения лишь усиливает конфликт: с напряжением ожидая приближения работы, человек не сможет в полной мере насладиться часами досуга. Если отсутствует удовлетворение от работы, а удовольствие не связано с творческими шагами, вместо чувства радости возникает фрустрация. Даже творческий процесс требует определенных усилий или упорного труда, чтобы принести плоды в виде обещанной радости.

Любая работа должна обеспечивать человека возможностью использовать творческое воображение. Нет такой работы, которую нельзя выполнить лучше, легче или приятнее. Для этого просто требуется немного творческого воображения. Однако творчество расцветает только в атмосфере свободы, с удовольствием в роли движущей силы. Если производительность в виде количества выпускаемой продукции или заработанных денег является единственным вознаграждением и результатом рабочего процесса, то вовлеченные в такой процесс люди превращаются в человекоподобных роботов, неспособных к творческой деятельности. Такова нынешняя ситуация в нашей экономике, и единственное, что она ясно демонстрирует, — ни производимые товары, ни зарабатываемые деньги не способствуют радости жизни.

Противоположные стремления, подобные упомянутым выше, представляют собой феномен полярности. Внутри структуры личности каждое стремление дополняется своей полярной противоположностью. Таким образом, чем больше удовольствия испытывает человек, тем больше могут быть его достижения. С ростом достижений усиливается и чувство переживаемого удовольствия. Полярные стремления вступают в противоречие друг с другом лишь тогда, когда они диссоциированы от функционирования человека в целом. Гонка за удовольствием оборачивается разочарованием. Еще никому, кто искал удовольствие, не удалось найти его. Аналогичным образом, достижение, не имеющее связи с жизнью человека, является напрасной тратой сил.

В здоровой личности потребность в защищенности и потребность в принятии вызова дополняют друг друга. Индивид, принимающий вызов, которыми насыщена любая форма активной жизнедеятельности, чувствует себя более защищенным, чем человек, изолирующий себя от трудностей. Уверенный в себе человек выходит в мир и тем самым укрепляет чувство внутренней защищенности, тогда как испуганный человек, который изолирует себя и воздвигает защиту от собственных страхов, усиливает свое чувство неуверенности.

Полярные стремления и потребности биологически связаны ритмическим или пульсирующим движением чувства между этими двумя полюсами. Простейшей иллюстрацией этой концепции может послужить взаимосвязь сна и бодрствования. Каждую ночь происходит погружение в сон, каждое утро — восхождение в сознание. От этого ритмического колебания зависит здоровье человека. Без достаточного количества сна сознание человека притупляется и его активность снижается. Без активной и энергичной деятельности в течение дня сон имеет склонность нарушаться. Одно стремление способствует движению по направлению к противоположному. У здорового индивида эти две полярные потребности сбалансированы и гармонируют со стилем жизни. Сон доставляет человеку такое же удовольствие, как и бодрствование.

Пульсация, которая объединяет полярные силы и создает движение чувства между ними, также очевидна во взаимосвязи любви и секса. Любовь и секс отражают потребность в близости и интимности с другим существом. Любовь, однако, занимает антитетическую позицию по отношению к сексу. Чувство любви течет вверх по телу, когда человек стремится к контакту. Во время секса чувство течет вниз, заряжая половые органы. Любовь увеличивает напряженность отношений посредством повышения уровня возбуждения. Секс ослабляет напряжение посредством разрядки возбуждения. Любовь вдохновляет, ее удовольствие в предвкушении. Секс выполняет, его удовольствие связано с получением удовлетворения. С логической точки зрения может показаться, что сексуальное удовольствие является актом, завершающим чувство любви, однако на самом деле верно обратное. Точно так же, как возвышенное чувство любви усиливает сексуальное удовольствие, так и удовольствие от сексуальной разрядки усиливает любовь, которую человек испытывает к своему сексуальному партнеру. Вильгельм Райх заметил, что при оргазме происходит обратное течение, энергия и чувство, которые были сосредоточены в гениталиях, заполняют все тело. Таким образом, биологическая пульсация между любовью и сексом является постоянным процессом, обеспечивающим развитие отношений.

Секс без любви доставляет минимальное удовольствие, которое может быть получено от сексуального партнера. Этот опыт не дает возможности для творческого развития. Любовь, которая не реализована биологически в сексе или какой-нибудь другой форме приятного контакта, является иллюзией, мечтой или фантазией. Мать, которая говорит о любви, но не кормит своего ребенка, не берет на руки и не ухаживает за ним с нежностью, — притворщица. Любовник, который не дарит ничего любимому человеку в качестве выражения своего чувства, нечестен. Муж, который громко провозглашает свою любовь к жене, не испытывая к ней сексуальных чувств, лжет. Любовь — это обещание, которое должно быть реализовано в действии. Секс является той самой формой реализации, которая служит продолжением обещания.

Диссоциация любви от секса и секса от любви происходит вследствие прерывания пульсирующего движения, объединяющего разные аспекты личности человека. Результатом становится разделение единой сущности человека на противоположные категории, — душа и плоть, природа и культура, интеллектуальное и животное начало. Эти разграничения существуют, но только как рациональные концепции. Когда они становятся структурированными в теле и поведении, они вызывают шизоидное состояние. В шизоидной личности поток чувства между верхней и нижней половинами тела блокируется напряжениями в области диафрагмы. Более полное исследование этой проблемы можно найти в моей книге «Предательство тела». Любовь и секс могут противостоять друг другу только ценой удовольствия и радости.

Объединенные ритмичным течением чувства в теле, любовь и секс образуют творческий потенциал. По-настоящему любящие люди не удовлетворяются своим статус-кво, они чувствуют побуждение помогать друг другу, украшать и облагораживать свое окружение и строить совместное будущее. Безусловно, частью такого будущего становится создание новой жизни, воплощающей в себе радость, которую они познали друг с другом. Эта радость распространяется на их окружение и обогащает любого, кто попадает в него. В такой атмосфере, созданной союзом любви и секса, дети растут красивыми и сильными, поскольку их родители как личности становятся более мудрыми и понимающими.