Глава 10. Итак... Как же нам быть?

Разрешите мне на некоторое время отойти от брака и его альтернатив и взглянуть на проблему с несколько другой точки зрения.

Экспериментальная лаборатория — один из корневых элементов американского общества. Усердные врачи и их технические помощники тратят уйму денег на исследование причин и способы лечения или коррекцию различных нарушений в человеческом организме. Правительство увеличивает свои инвестиции в исследование рака. Фармацевтические компании тратят миллионы, а правительство добавляет много миллионов сверх того, чтобы найти новые способы лечения болезни при помощи лекарств, а также выявить побочные эффекты и противопоказания для некоторых уже используемых лекарств. Так происходит, поскольку мы больше не считаем эпидемию или неизлечимую болезнь проявлением Божьего гнева, с которым нужно смириться.

У нас есть космические лаборатории, которые занимаются проблемами освоения космического пространства, где затрачено много средств на то, чтобы избегать человеческих или технических ошибок. Миллиардов долларов недостаточно, чтобы поддержать эти исследования, результаты которых непредсказуемы. Это противоречит традиционным представлениям, что люди принадлежат этой планете. Автомобильные компании имеют сложнейшие лаборатории, в которых исследуются все аспекты функционирования современного автомобиля, чтобы усовершенствовать его и сделать более безопасным. Без особых указаний правительства они изымают из продажи тысячи и тысячи автомобилей, которые могут быть небезопасны, даже если поломка могла произойти только в одном из сотен тысяч таких автомобилей. Мы прошли долгий путь от насмешливых реплик в адрес автомобилистов: «Лучше бы лошадь завел». Но мы миновали это благодаря свободно осуществляемым лабораторным экспериментам.

Любая современная отрасль промышленности оценивается в значительной степени по размерам инвестиций в научно-исследовательские и конструкторские разработки. Считается, что компания не может добиться успеха, если не исправляет прошлые ошибки, не исследует новые возможности, не изучает новые материалы для своей продукции.

В сельском хозяйстве уже стало общеизвестным, что современная агрокультура, потрясающе повысившая производство зерна, мяса, молока и других продуктов, не обошлась без множества институтов и лабораторий, правительственных, коммерческих, частных, изучающих как ошибки, так и перспективы развития, и поддерживается значительными финансовыми фондами.

Я не буду приводить много примеров. Экспериментирование играет важнейшую роль во всех наших технологических достижениях, независимо от того, как много традиций пришлось отвергнуть. Они не только принимаются, хорошо финансируются и поддерживаются. Прогресс — это своего рода игра, которая известна и принята почти всеми. Можно привести в пример промышленные революции, революции в здравоохранении, в военных и космических технологиях. Все мы знаем, что эти насильственные революции привнесли невероятные изменения в наш образ жизни.

Теперь давайте вернемся к предмету нашей книги. Брак и «нуклеарная семья» представляют собой институт, переживающий серьезный кризис. Никто не станет утверждать, что эта область благополучна. Мы нуждаемся в лабораториях, научных экспериментах, чтобы попробовать избежать прошлых ошибок и разрабатывать новые методы и подходы.

Я верю, что в этой книге мы смогли увидеть, насколько обширный эксперимент в этой области проводится нашими молодыми людьми. Осуществляются никому не известные эксперименты, идет поиск новых путей во взаимоотношениях, новых типов партнерства, люди учатся на своих ошибках и получают пользу от успехов. Они изобретают альтернативы, новое будущее для испытывающих острый кризис общественных институтов нашего общества — брака и «нуклеарной семьи». И что же, правительство поддерживает эти лаборатории своими миллионами, и поиски новых подходов и новых ценностей этими молодыми людьми получают признание? Эта тихая, ненасильственная революция встречает сочувствие общественности? Что за чепуха! Каждый знает, что дело обстоит совсем наоборот. В этой области мы так сопротивляемся изменениям, что видим врагов под каждой кроватью, точнее будет сказать, в каждой кровати.

Мы выпускаем законы и постановления, убивающие этот развивающийся и перспективный эксперимент. Мы можем только указывать на ошибки и слишком боимся увидеть его успехи. Мы изо всех сил стараемся перекрыть финансовую поддержку всякому, кто дерзнет экспериментировать с институтом брака. Мы вернулись назад в средневековье в этом смысле, когда ученых, например, Галилея, осудили, признали виновным за его открытие и заставили отречься. Мы все еще утверждаем, что традиции, религиозные санкции и моральные кодексы прошлого непоколебимы, и горе тому, чьи ценности, открытия и способы жизни нарушают эти законы.

С моей точки зрения, уже наступило время для перехода в новое время. Это время осознать и признать тот факт, что плавные революционные, так же как и эволюционные эксперименты,— это счастливый, а отнюдь не печальный аспект нашей культурной жизни. Сможем ли мы воспринять также и тот факт, что речь идет об изменениях и что мы отчаянно нуждаемся в переменах в области семейных и партнерских взаимоотношений так же, как это произошло в промышленности, сельском хозяйстве, авиации, космонавтике и во всех других областях жизни? Сможем ли мы уважать наших исследователей? Это очень важный вопрос. И если «да», то что мы должны делать?

Свобода экспериментировать со взаимоотношениями

Меня очень поразило, когда я просматривал перечень честнейших людей, которые вошли в эту книгу, что подавляющее большинство из них в их борьбе за лучшие взаимоотношения на самом деле совершили или совершают сейчас действия, которые с точки зрения федеральных законов и законов штата квалифицируются как незаконные.

Психология bookap

Если вернуть им их старомодные названия, то это: «жизнь во грехе», «совершение прелюбодеяний», «распутное и похотливое поведение», «внебрачная связь», «гомосексуализм», «употребление запрещенных препаратов» и даже «домогательство» — все это можно встретить на страницах этой книги. Впрочем, когда речь идет о действиях, которые человек совершает, пытаясь найти новые, лучшие взаимоотношения, старомодные названия звучат откровенно нелепо.

Поэтому очень важно для нас как культуры сохранить эту очень ценную лабораторию, эти отважные выходы в новое пространство взаимоотношений и защитить от постоянно присутствующей тени осуждения и уголовного преследования. Если бы нам только хватило смелости сказать: «Мы не будем вмешиваться»,— это уже был бы огромный шаг вперед навстречу реальности. Предположим, мы бы приняли закон, который объявлял любой тип партнерских отношений, установленный взрослыми людьми, юридически защищенным при условии, что это не причиняет вреда третьим лицам. Это помогло бы открыто, а не тайно исследовать область человеческих взаимоотношений и сделать сами эксперименты легальными и честными. Мне интересно, способна ли наша культура на такой шаг? Изменения и свобода, особенно когда они означают это «на самом деле»,— слова, которые могут заставить дрожать коленки у американской публики. Похоже, нам не нравится вспоминать, что мы являемся страной, возникшей благодаря революциям, как насильственным, так и ненасильственным. И возможно, мы слишком испугаемся сказать этим участникам новых партнерских отношений: «Вы свободны, мы признаем неизбежность и большую ценность изменений». Но я верю, что, если бы нам хватило смелости сказать хотя бы так,— это был бы этап на пути к революции в браке и во взаимоотношениях.