ДУХОВНЫЙ ДЕТДОМ


...

Рассадник блудных сыновей

Вот мы и подошли, вырвав по дороге три лопуха, к заветной цели затянувшейся революции. Настолько затянувшейся, что ее хочется назвать хронической. Социализма давно и в помине нет, а нам все твердят про необходимость реформ и про то, что Запад чрезвычайно обеспокоен, как бы мы не свернули с единственно верного пути. С того, по которому идет весь цивилизованный мир и который должен привести в некое унифицированное «общечеловеческое» пространство, населенное людьми без роду без племени. Этакими одинокими кочевниками, совершенно свободно перемещающимися по свету, сегодня живущими тут, завтра (если позволяют средства) … даже не скажешь «в другой стране», так как стран не будет, а просто в другой точке земного шара. Ни к кому и ни к чему не привязанными блудными сыновьями, которые никогда не вернутся в отчий дом. И потому что их научили понимать свободу как полную вседозволенность, «отвязанность» (неспроста это словечко сделалось таким значимым в молодежном жаргоне), и потому что трудно считать дом отчим, если отец покинул его задолго до сына (разведенных родителей-то сейчас чуть ли не 50 %). Или в доме вообще не было отца. А у некоторых и матери, а вместо отчего дома — приют, интернат или вокзал. И даже когда отец с матерью есть, так ли уж хочется вернуться в дом, от которого тебя поспешили отлучить, уведя в ясли, в сад, в школу с продленкой?

Фактически брошенных детей сейчас гораздо больше, чем нам докладывают в самых пугающих сводках. С этой точки зрения можно даже порадоваться сегодняшней экономической несостоятельности нашей страны. Не спешите возмущаться, а подумайте: когда духовные и душевные связи отцов и детей так основательно подорваны, не экономическая ли зависимость от старших часто удерживает младших от полного разрыва? И не провоцируя ли этот разрыв, молодежи предоставляют лучшие рабочие места, более высокую зарплату, детей же ориентируют на как можно более раннюю экономическую независимость? Заметьте: не на помощь родителям, а на независимость от них.

В нашей стране это пока проявлено не столь полномасштабно, как на Западе, где блудный сын может не просить заранее свою долю наследства, потому что он вполне в состоянии себя обеспечить. А во-вторых, ему нет нужды возвращаться, потому что он сыт. Тут, пожалуй, не лишне напомнить, что евангельского блудного сына домой привел именно голод. Не чувство долга, не тоска по отцу, не угрызения совести, а самый натуральный животный голод. Конечно, в евангельских притчах есть и иносказательный смысл, но не стоит пренебрегать и буквальным. Тем более что в данном случае буквальный смысл нисколько не противоречит духовной трактовке поведения юноши. Грех отчуждает человека от Бога. Чем больше грехов, тем слабее духовное начало, тем громче заявляет о себе плоть, животные инстинкты, которые разрастаются и крепнут на грехах, как на навозе. Поэтому мотив возвращения блудного сына дан очень точно. Как, впрочем, и все в Евангелии. Плотяного человека и можно пронять только таким грубым воздействием, как поражение в базовых потребностях.

Юность — это как раз время наибольших соблазнов, наибольшей опасности пуститься во все тяжкие. А уж если родителей рядом нет и ты от них экономически не зависишь, тогда вообще никаких преград! Русской культурной традицией эта опасность учитывалась. Не только в глубокой древности, но еще в середине XIX века самовольное отделение неженатого сына было для крестьян чем-то немыслимым, из ряда вон выходящим. По свидетельство этнографов, в Ярославской губернии «сын не может оставить отчий дом произвольно: отец, если сын вздумает идти самовольно на заработки, всегда может заявить волостному правлению, чтобы сыну его не давали паспорт; если сын уйдет жить в другой дом, то отец имеет право требовать от него себе на содержание» (Цит. по кн. М.М. Громыко «О воззрениях русского народа», «Паломникъ», М., 2000, стр. 358). А когда в той же местности родители отправляли взрослых неженатых сыновей, обычно от 16 лет до 21 года, на заработки, парни, которых называли «отходниками», должны были все заработанные деньги присылать домой. Иначе родители могли вытребовать сыновей назад.

Когда мать с отцом достигали преклонного возраста, совершеннолетние дети обязаны были «покоить и ухаживать за родителями в их старости, давать им приличное содержание и всегда оказывать им почтение и повиновение» (там же, стр. 359). В обязанности детей также входило «честно похоронить» родителей и поминать их.

Подобные нормы существовали и в других странах. Но с отдалением людей от Бога в их жизнь все больше входит дух разделения и вражды. Уже на рубеже XIX–XX вв. «нежелание детей слушаться родителей» выступает как частая причина разделов в крестьянских семьях. XX век можно назвать веком глобалистских экспериментов. Уверяя людей, что Бога нет, разномастные глобалисты одновременно создавали условия для передачи функций семьи государству, заменяли исполнение личного долга предоставлением социальных гарантий. Зачем западной молодежи зависеть от родителей, когда можно набрать кредитов и в кратчайшие сроки полностью «упаковаться»: обзавестись собственным жильем, автомобилем, мебелью и бытовой техникой? Они, правда, потом много лет в долгу как в шелку. Вместо того, чтобы помогать состарившимся родителям, им придется ежемесячно выплачивать государству энные суммы. Но ведь это не беда! И старикам заботливое государство не даст пропасть, поместив их в чистые, уютные дома престарелых или, в случае тяжелого заболевания, в хосписы, где специально обученные социальные работники обеспечат им «достойную смерть».

То есть, глобалистски ориентированное государство неуклонно прибирает человека к рукам. А чтобы не применять силу, чтобы человек отдался добровольно, восстанавливает поколения друг против друга. Да еще внушает, что этот искусственно созданный конфликт абсолютно естественен.

Ведь когда у близких людей хорошие отношения, не хочется их оставлять, не хочется с ними разлучаться. А даже если нелегко быть вместе, совесть не дает упиваться свободой от сыновних обязательств. То ли дело, когда дети уверены, что родители на них «давят», мешают жить. А родители, устав от бесконечной домашней войны с детьми, тоже хотят отдохновения.

Кстати сказать, разжигание межпоколенной розни очень помогает осуществить еще одну важнейшую задачу глобалистского проекта — способствует сокращению рождаемости. Охота ли иметь детей, которые, не успев вылезти из пеленок, начнут качать права, а потом уедут на край света и в лучше случае будут два раза в год слать положенные «Happy birthday» и «Кристмасы» на электронный адрес вашей богадельни?