«ИСЦЕЛЯЮЩИЙ ДУХ СОБОРА ПОКОЛЕНИЙ…»

Беседы с В. Аверьяновым, руководителем авторского коллектива доктрины «Молодое поколение России»

Заместитель председателя фонда «Русский предприниматель» философ Виталий Аверьянов возглавляет авторский коллектив доктрины «Молодое поколение России», проект которой обсуждался на XII Всемирном русском народном соборе в феврале 2008 года и был рекомендован к доработке как основной соборный документ.

Беседа 1–я. «Скорбное бесчувствие» или защитная маска?

— Виталий, скажите, кому пришла в голову идея создать подобный документ — доктрину «Молодое поколение России»?

— После соборных слушаний по «Русской доктрине», созданной командой фонда «Русский предприниматель» еще в 2005 году, наше сотрудничество с Всемирным Русским Народным Собором стало очень интенсивным. И в начале 2007 года на одном из заседаний президиума Собора кто-то из фонда «Русский предприниматель» (к сожалению, не помню, кто именно) предложил владыке Кириллу, митрополиту Смоленскому и Калининградскому, посвятить следующий Собор детям и молодежи. Ему эта идея сразу понравилась, и мы начали подготовку. А в процессе подготовки надумали — и тоже получили одобрение владыки — создать некий программный документ.

— Есть ли у вас надежда на то, что заявленные там идеи и планы будут хотя бы частично воплощены?

— Рано делать какие-либо выводы. Вы ведь участвовали в работе по созданию нашего первого детища — «Русской доктрины», помните? Тогда ведь и критика была, и разговоры о том, что все это пустое, нереалистичное. Прошло около двух лет, и некоторые плоды уже есть: ряд идей воспринят властью, есть политические партии, которые сделали «Русскую доктрину» основой своих программ. Мы стараемся опережать время и оплодотворять идеологическое творчество власти.

И вот еще что важно. В последние семь — восемь лет та установка на смену ценностей, которая нам активно навязывается с 1990–х годов, все больше получает отпор и со стороны общества, и со стороны конкретных людей. У нас выросла внутренняя сопротивляемость. В 1990–е годы ее было гораздо меньше. Тогда была открытость, доверчивость, наивность со стороны обывателя. Теперь мы стали более осмотрительны, и в этом смысле как общество, как народ сделались более независимыми.

— Существует мнение, что чуждой системе ценностей дают отпор в основном люди старшего поколения. Правда, он имеет в основном пассивный характер. Но ведь активное сопротивление и не может исходить от людей преклонного возраста, это не их стихия. А молодежь, которая могла бы давать энергичный отпор, она уже во многом другая, из другого теста…

— Мы недавно проводили семинар на экономическом факультете МГУ. Руководил семинаром академик РАЕН профессор Юрий Михайлович Осипов. И он мне потом сказал о молодежи следующее: «Я не могу, глядя на их лица, в их глаза, понять, что они за люди, какой у них характер? Раньше я это делал легко, а сейчас как будто пришла новая раса».

— То есть по их лицам он не смог «читать»?

— Да. А я ему ответил так: «Если бы Вы приехали в Китай, Вам бы потребовалось некоторое время, чтобы различать китайцев. А на первых порах Вам бы казалось, что они все на одно лицо». Так же и здесь. Вероятно, все же существует поколенческий разрыв. Он сам по себе не говорит о том, что молодое поколение безнадежно. Он, скорее, говорит о наличии сдвига. Да, произошел сдвиг культурной парадигмы, с этим не поспоришь, это действительный факт. А в каком направлении сдвиг происходит, мы в доктрине «Молодое поколение России» постарались описать. И все-таки дело не в том, что наша молодежь изменила каким-то традиционным для России архетипам, жизненным моделям. Скорее, условия, в которые молодежь была «вброшена» культурным сломом 1990–х годов, связанным с крушением Советского Союза и утратой ориентиров у старшего поколения, тогда эту молодежь (а в то время еще детей) взращивавшего, опекавшего, — вот эта вся ситуация вынудила молодое поколение стать другим. Вынудила его приобрести новое лицо.

— Может, личину?

— Ну да, скорее, личину. А под этой личиной может скрываться и позитив, и негатив. Так ведь и есть на самом деле.

— Вы считаете, что это некая защитная маска?

— Да, я думаю, что та непроницаемость лиц, которую отметил профессор Осипов, во многом защитного свойства.

— Мне, как детскому психологу, известно, что защитная маска нередко свидетельствует о травме…

— А мы как нация и пережили травму. И сегодняшняя молодежь травмирована, она является своего рода исторической жертвой. Но жертвой не в окончательном смысле слова, а поколением, которое испытало на себе кризис, испытало ситуацию, когда среди старших было мало настоящих авторитетов, тех, на кого можно было опереться, на кого можно было ориентироваться как на образцы. И молодые люди в каком-то смысле замкнулись — и на себе, и на своей субкультурной ситуации. В среде тех, кому сейчас около 30 лет, звучал вызов, направленный «отцам». Они, мол, не имеют право учить, так как сами утратили ориентиры, утратили структуру жизни. Хотя упрек этот не совсем справедлив. Разлом-то проходит на самом деле не между поколениями, а между здоровой частью общества и больной. То же самое касается и молодежи.

— Мне кажется, что разлом проходит еще по нескольким направлениям. Например между, условно говоря, «либералами» и «традиционалистами». Причем, либерально настроенных, вернее, либерально устроенных людей в России гораздо меньше. Как получилось, что меньшинство навязало большинству свои представления о жизни?

— Думаю, одна из причин успеха тех, кто разжигал смуты, устраивал революции, заключается в том, что они опирались не только на свою энергию, на свою харизму, на своеобразный разрушительный талант, они опирались еще и на поддержку извне. Если б не эта поддержка, не получилось бы в свое время ничего ни у Керенского, ни у Ленина, ни в 1990–е у Ельцина. Фактор внешней поддержки играет большую роль, и это во многом объясняет ту дезориентацию, которая происходит в обществе.

— Поясните, почему.

— Во-первых, потому что насаждаются чужеродные ценности, а во-вторых, возникает прослойка людей, которые видят в смене ценностей свою корысть. Они понимают, что когда происходит сдвиг культурной парадигмы, сдвиг экономической парадигмы, в обществе устанавливаются новые правила игры. И в этот момент можно в мутной воде поймать рыбку. Пока еще общество не перестроилось, то, опережая его на пару шагов, можно, грубо говоря, заработать на этом-либо политический капитал, либо просто деньги. Именно эта категория людей — их не стоит называть либералами, они, скорее, ловкачи — и является двигателем разрушительных процессов в таких исторических ситуациях.

— Эти люди, вероятно, получают некий спецзаказ на развращение (в самом широком смысле этого слова) молодежи?

— Несомненно. Это направление главного удара. Причем среди молодежи гораздо легче найти неустойчивых людей, без должного стержня или с тем стержнем, который позволяет им примыкать к сообществу ловких людей. Почему это так? Потому что молодежь еще ищет в жизни свою правду, еще ее не нашла. Поэтому молодых легко подтолкнуть ко лжи.

— Кроме того, у молодежи, говоря по-научному, много витальных потребностей, а их удовлетворение, в свою очередь, требует денег.

— Потребностей действительно много, но еще и много амбиций. Молодые люди жаждут признания, им хочется, чтоб их репутация сформировалась быстро, как можно быстрей. Поэтому в любые революционные эпохи делается ставка на молодежь. Можно, допустим, вспомнить хунвейбинов, большевистский призыв…

— …гитлерюгенд…

— Да, и гитлерюгенд. Можно вспомнить ситуации, когда молодежь использовалась как социальный таран для разрушения каких-то старых, мешающих вождям порядков. И это очень банальный путь, когда неопытные, «необстрелянные» молодые люди используются для того, чтобы снести, смести старые порядки и ценности. А ведь надо еще понимать, что молодому человеку важно самоутвердиться. И он утверждается через то, что ему присваивают статус человека, меняющего порядок, статус преобразователя. Он приобретает власть, у него появляются неожиданные возможности. Молодежь в определенные исторические эпохи эксплуатируется, но, как правило, она же потом становится жертвой того маховика, который с ее помощью раскручивали.

— Она делается жертвой предложенной ей роли — роли кумира. В юном возрасте трудно удержаться от соблазна сыграть главную роль в истории страны. Хотя это обман, уловка, ловушка.

— Пожалуй. Но я, упреждая Ваш следующий вопрос о Соборе детей и молодежи, скажу, что нам хотелось вдохнуть в него совсем другой дух — исцеляющий дух Собора поколений, который поможет растащенным в разные стороны возрастным группам найти, обрести друг друга. И это стало, слава Богу, официальной идеей XII Русского Народного Собора. Словосочетание «Собор поколений» прозвучало в устах Святейшего Патриарха и в Соборном слове, то есть в резолюции Собора. Эта идея была очень ярко представлена.

— «Собор поколений»… Так красиво звучит. Но не кажется ли Вам, Виталий, что в реальности все же сегодняшняя молодежь — это поколение недоразвитых людей? Общаясь довольно часто с отнюдь не худшими представителями молодежи, я наблюдаю признак, который в дореволюционной психиатрии определялся как «скорбное бесчувствие». Под «скорбным» в данном случае следует понимать болезненное, патологическое. Больницу, Вы же знаете, называли «домом скорби». Так вот, у заметного числа моих юных знакомых недоразвитие сердца, если можно так выразиться. И недоразвитие культуры при субъективной уверенности, что знаний в области культуры — выше крыши. Мне очень грустно думать, что великая — и такая прекрасная! — русская культура уже прошла мимо них. Кажется, что их вообще ничто серьезное не трогает, не волнует.

— С Вами трудно выдерживать «позитив»! (Смеется.)

Доля правды — не берусь сказать какая — в Ваших словах, в Вашей тревоге есть. Кстати, поколение 1990–х — это еще и очень малочисленное поколение, что и является одним из признаков его ослабленности… Их мало, и, соответственно, нас будет мало лет через двадцать — тех, кто будет на международной арене отстаивать суверенитет России. И это очень серьезная угроза нашей национальной безопасности.

Есть у этого поколения и внутренние слабости, которые трудно исправимы, здесь Вы правы. Многие педагоги об этом говорят. И все же хочу подчеркнуть: это поколение очень разное, очень пестрое. Те, кто постоянно работает с молодежью, говорят, между прочим, о поколенческих волнах. Действительно, каждые три — четыре года идут как бы микропоколения, слои, обладающие своим эмоциональным настроем, своей особой волей к жизни, не такой, как у предыдущих и последующих. Так вот, у нас довольно неплохие поколенческие «волны», которые появились на свет в 1980–е — неравнодушные. Может, нам имеет смысл обратить на них особое внимание и вложить в них то, чего они недополучили в предыдущую эпоху?

— Вы хотите сказать, что они не безнадежны?

— Да, не безнадежны.

— В отличие от тех, кто родился в 1990–е?

— Я думаю, эти тоже не безнадежны. О них еще судить рано. Но кризисные явления были глубже и, конечно, наложили свой отпечаток на них. К каждому сегменту юного поколения нужен осмысленный подход.