Глава 6. Искусство быть пустой.

На то, чтобы составить список, ушли недели напряженного умственное труда. Я презирала себя за то, что позволила Кларе уговорить себя не включать это время в один месяц, отведенный для моего пребывания у нее по договору. Все эти долгие дни я работала в одиночестве и тишине. Я встречалась с Кларой только за завтраком и за обедом на кухне, но каждый раз мы обменивались лишь несколькими словами. Она категорически отказывалась начинать со мной серьезный разговор, утверждая, что мы поговорим после того, как я закончу составление списка. Когда я справилась с этим, она сразу же отложила в сторону свое шитье и направилась вместе со мной в пещеру. Было как раз четыре часа дня, а раннее утро и конец второй половины дня, как сказала Клара, являются лучшим временем для начала масштабных работ.

У входа в пещеру она дала мне несколько указаний.

- Остановись на первом человеке, значащемся в твоем списке, и припомни все, что связано с ним, - сказала Клара, - начиная с того дня, когда вы встретились, и кончая днем, когда ты его видела в последний раз. Или, если хочешь, можешь работать в обратном направлении - от момента вашей последней встречи до дня вашего знакомства.

Вооружившись списком, я приходила в пещеру каждый день. Вначале вспоминание было нелегкой работой. Я не могла сосредоточить внимание, потому что боялась ворошить прошлое. Мой ум странствовал от одного, по моему мнению, болезненного воспоминания к другому, или же я просто отдыхала, предаваясь грезам. Но по прошествии некоторого времени меня начала впечатлять ясность и подробность моих воспоминаний. Я даже стала более объективно относиться к тем из них, которые всегда были для меня табу.

К моему удивлению, я действительно начала чувствовать себя более сильной и исполненной оптимизма. Иногда во время вдоха я ощущала, как энергия струится обратно в мое тело, согревая и наполняя силой мышцы. Я так увлеклась процессом вспоминания, что мне понадобилось меньше месяца для того, чтобы убедиться в его важности. После двух недель занятий вспоминанием во время обеда я попросила Клару, чтобы она нашла когонибудь, кто бы забрал мои вещи из квартиры, где я раньше жила, и положил их на хранение. Клара предлагала мне сделать это уже несколько раз, но каждый раз я отказывалась, потому что была все еще не готова к тому, чтобы отважиться на это. Теперь Клару очень обрадовала моя просьба.

- Я попрошу одну из своих племянниц сделать это, предложила она. - Она обо всем позаботится. Я не хочу отвлекать тебя от работы этими заботами.

- Раз уж мы заговорили об этом, Клара, - сказала я, - я хочу выяснить один вопрос, который очень меня беспокоит.

Клара ждала, пока я продолжу говорить. Я сказала, что мне кажется очень странным то, что еда всегда ждет нас готовая, хотя я никогда не видела, как она занимается ее приготовлением.

- Так происходит потому, что тебя не бывает в доме в течение дня, - серьезно сказала Клара. - И к тому же ты рано ложишься спать.

Я действительно большую часть времени проводила в пещере. Когда я возвращалась в дом, я направлялась на кухню, а потом шла в свою комнату и не выходила из нее, потому что размер дома пугал меня. Дом был огромным. И при этом не выглядел неухоженным, а был заполнен до отказа мебелью, книгами и различными украшениями, сделанными из керамики, серебра и эмали. В каждой комнате был порядок и совсем отсутствовала пыль, словно каждый день в ней работала горничная. И в то же время дом казался пустым, потому что в нем никого не было. Дважды Клара на некоторое время таинственно исчезала, отказываясь обсуждать свое отсутствие. Тогда в доме оставались только мы с Манфредом. В эти дни мы с ним отправлялись на прогулки по окрестным холмам. Я разглядела дом и двор с одного места на холме, которое, как я думала, я обнаружила сама. Тогда я не хотела признаться себе в том, что к нему меня привел Манфред.

Глядя с этого личного наблюдательного пункта на дом, я часами пыталась рассмотреть, как он ориентирован. Клара сказала мне раньше, что он расположен в соответствии с четырьмя сторонами света. Но когда я сверяла то, что я видела, с показаниями компаса, у меня создавалось впечатление, что дом стоит немного не так, как следовала ожидать. Еще хуже обстояло дело с двором дома, потому что мне никак не удавалось точно определить его местоположение. Со своего наблюдательного пункта я видела, что он намного больше, чем мне казалось, когда я находилась возле дома. Клара запретила мне ступать на территорию перед домом - с востока от него - и подходить к нему с юга. Но я вычислила, прогуливаясь вокруг него, что восточная и южная части по размеру соответствуют западной и северной, к которым я имела доступ. Однако, когда я разглядывала дом с расстояния, они не казались мне одинаковыми вообще, и я терялась в догадках, пытаясь это объяснить.

Затем я отказалась от попыток определить положение дома и двора и заняла свое внимание другой загадочной проблемой: родственниками Клары. Хотя она постоянно косвенно упоминала о них, ни одного из них я еще в глаза не видела.

- Когда твои родственники вернутся из Индии? спросила я Клару без обиняков.

- Скоро, - ответила она.

Она взяла свою тарелку с рисом так, как это делают китайцы. Я никогда не видела, чтобы она пользовалась палочками для еды, и была удивлена, с каким невероятным изяществом она умеет с ними обращаться.

- А почему тебя так волнуют мои родственники? спросила она.

- Сама не знаю почему, Клара, но, по правде говоря, меня снедает любопытство, - ответила я. - Иногда в этом доме мне приходят в голову беспокойные чувства и мысли.

- Ты хочешь сказать, что дом тебе не нравится?

- Нет, что ты, я люблю его. Он такой большой и загадочный.

- Какие же мысли и чувства в таком случае беспокоят тебя? - поинтересовалась она, ставя на стол свою тарелку.

- Иногда мне кажется, что в холле я вижу людей или слышу их голоса. И к тому же у меня постоянно присутствует ощущение, что за мной кто-то наблюдает, но когда я оборачиваюсь, я никого не замечаю.

- В этом доме действительно есть то, чего глазами не увидишь, - согласилась Клара, - но это не должно возбуждать в тебе страх или беспокойство. Вся эта местность, а не только дом, его двор и окружающие холмы окружены магией. Именно поэтому мы поселились здесь. Это также и причина того, почему ты сама решила здесь жить, хотя, возможно, у тебя нет ни малейшего представления о том, что это случилось именно поэтому. Но так все и должно быть. Ты приносишь в этот дом свое неведение, а дом со всем намерением, которое в нем заключено, превращает его в мудрость.

- Все это звучит очень красиво. Клара, но что в точности это значит?

- Я всегда говорю с тобой в надежде, что ты меня поймешь, - сказала Клара с ноткой разочарования в голосе. - Каждый из моих родственников, которых, уверяю тебя, ты рано или поздно встретишь, будет говорить с тобой подобным языком. Поэтому не думай, что мы говорим бессмыслицу, если ты сейчас не понимаешь нас.

- Поверь мне, Клара, я не думаю так вообще никогда, и я очень благодарна тебе за то, что ты пытаешься мне помочь.

- Помогает тебе вспоминание, а не я, - поправила меня Клара. -

Замечала ли ты в доме какие-нибудь странные вещи кроме тех, о которых ты мне только что рассказала?

Я сказала ей о несогласовании моих визуальных наблюдений дома с холма и со двора.

Она смеялась так долго, что даже начала кашлять.

- Мне придется учесть в своем поведении этот шаг в твоем развитии, - сказала Клара, когда к ней вновь вернулся дар речи.

- Ты можешь объяснить мне, почему двор мне кажется таким несимметричным, и почему показания компаса отличаются, когда я нахожусь возле дома и когда я поднимаюсь на холм? - спросила я.

Конечно же, могу, но ты все равно ничего не поймешь. Более того, это даже может тебя испугать.

- Связано ли это с компасом или со мной, Клара? Я схожу с ума, или как это понимать?

- Ясное дело, что это связано с тобой, с тем, кто проводит измерения. Но с ума ты не сходишь, влияет нечто другое.

- Что это такое? Скажи мне Клара. От всей этой загадочности у меня мурашки по коже бегут. Я чувствую себя так, будто попала в фантастический фильм, где действуют другие законы, и в любой момент может произойти все что угодно. Но мне не нравится это положение!

Клара всем своим видом давала понять, что не желает мне больше ничего открывать. Вместо объяснений она спросила:

- А разве тебе не нравятся неожиданности?

Я сказала ей, что выросла в обществе старших братьев, которые издевались надо мной, и поэтому стала раздражительной и болезненно реагирую на все, что они любили. Они смотрели по телевизору Сумеречная зона и приходили в восторг от этого фильма. Но мне всегда казалось, что это надуманное и неинтересное представление.

- Послушай, что я скажу тебе об этом, - согласилась продолжить разговор Клара. - Прежде всего, следует помнить, что это не дом из научнофантастического фильма. Лучше будет сказать, что этот дом наделен необычным намерением. Я не могу тебе объяснить, в чем различие в этих двух случаях, потому что я все еще не могу дать тебе представление, что значит намерение.

Пожалуйста, не говори загадками, Клара, взмолилась я. - Это не только пугает меня, но и просто раздражает.

- Для того, чтобы ты смогла понять эти нетривиальные вещи, я должна выражаться окольным путем, - сказала Клара. - Поэтому давай я сначала расскажу тебе о человеке, который непосредственно ответственен за мое появление в этом доме и косвенно - за мое знакомство с тобой. Его имя Хулиан, и он является самым удивительным человеком, которого ты когда-либо можешь узнать. Он встретил меня однажды, когда я заблудилась в горах Аризоны, и привел сюда, в этот дом.

- Погоди, Клара, я помню, как ты сказала, что этот дом принадлежал твоей семье на протяжении многих поколений, - вставила я.

- На протяжении пяти поколений, если быть точной, - ответила она.

- Как ты можешь так спокойно высказывать сейчас два противоречащих друг другу суждения?

- Я не противоречу себе. Это ты интерпретируешь все неправильно, не представляя себе, о чем идет речь. Истина в том, что этот дом принадлежал моей семье в течение поколений. Но моя семья - это не обычная семья. Это семья в том же смысле, в каком этот дом является домом, а Манфред - собакой. Но ты уже знаешь, что Манфред - не простая собака, а дом - не обычный реальный дом, как все другие дома, в которых ты когда-либо была. Понимаешь, о чем я говорю?

Я не была расположена к тому, чтобы разгадывать загадки Клары. Некоторое время я сидела спокойно, в надежде, что она изменит тему разговора. Затем я почувствовала, что напрасно раздражаюсь и таю в душе неприязнь.

- Нет, я не понимаю, о чем ты говоришь, - ответила я наконец.

- Для того, чтобы ты поняла это, ты должна измениться, - сказала Клара терпеливо. - А это как раз и есть то, для чего ты здесь живешь: чтобы измениться. Изменение в данном случае означает, что ты будешь способна совершать абстрактный полет, и тогда все станет для тебя очевидным.

В ответ на мои настоятельные просьбы она объяснила, что этот невообразимый полет символизируется переходом осознания из правой части головы в левую, однако в действительности он подразумевает возможность воспринимать нашу тонкую сущность дубля в обычном мире бодрствующего сознания.

- Я уже говорила тебе, что разделение человека на тело и ум не соответствует действительности, - продолжала она. - Подлинное различие существует лишь между физическим телом, в котором обитает ум, и тонким телом или дублем, - которое содержит нашу энергию. Абстрактный полет начинается тогда, когда мы достигаем способности участвовать в обычной жизни, не теряя связи с дублем. Другими словами, в тот момент, когда наше физическое тело полностью осознает присутствие своей энергетической оболочки, мы переходим на абстрактный уровень, где наше сознание работает совсем не так, как обычно.

Если речь идет о том, что я сначала должна измениться, я глубоко сомневаюсь в том, что я когда-либо смогу совершить этот переход, - сказала я. - Мои стереотипы так глубоко укоренились, что, мне кажется, жизни будет мало для того, чтобы мой характер существенно улучшился.

Клара налила в свою чашку немного воды. Она поставила керамический кувшин и посмотрела на меня в упор.

- Существует способ изменить себя, - сказала она. И сейчас ты уже с головой окунулась в него. Он называется вспоминание.

Она заверила меня в том, что глубинное и полное вспоминание дает нам возможность осознать все то, что мы желаем в себе изменить, потому что оно делает нас способными видеть жизнь такой, какова она есть. Опыт вспоминания дает возможность человеку в течение мгновения перед каждым действием принять решение вести себя так, как он привык, или с помощью намерения изменить свое поведение, прежде чем оно полностью завладеет им.

Как человек может изменить свое поведение с помощью намерения? - спросила я. - Что, ты просто произносишь слова: "Изыди, Сатана!"?

Клара засмеялась и отпила воды из чашки.

- Для того, чтобы изменение стало возможным, мы должны удовлетворять трем условиям, - сказала она. Во-первых, мы должны выразить вслух свое решение что-то изменить с тем, чтобы намерение услышало нас. Во-вторых, ясно осознавать происходящее в течение некоторого времени; иначе, если мы начнем что-то и тут же бросим это, разочаровавшись, - мы ничего не добьемся. И в-третьих, мы должны относиться к результату своих действий с чувством полного беспристрастия. Это означает, что мы не должны предаваться размышлениям об успехе или неудаче. Следуя этим трем правилам, ты сможешь заменить любые нежелательные проявления своего характера, - заверила меня Клара.

- Я даже не знаю, что мне и думать, - сказала я скептически. - В твоем изложении все звучит так просто.

Дело было не в том, что я не хотела верить ей, а в том, что я всегда была очень практичной. А с практической точки зрения изменение собственного характера представляется сложнейшей задачей, какие бы программы из трех правил она не предлагала.

Мы закончили еду в молчании. Единственным звуком на кухне был мерный звук капающей из известнякового фильтра воды. Он навел меня на мысль о том, что так же постепенно протекает процесс очищения в ходе вспоминания. Внезапно я пережила прилив оптимизма. Наверняка действительно можно изменить себя, капля за каплей, мысль за мыслью, очиститься, подобно воде, просачивающейся через этот фильтр.

Сверху тусклые лампы отбрасывали на белую скатерть замысловатые тени. Клара отложила палочки для еды и принялась делать над столом разные фигурки из пальцев так, чтобы на скатерти возникли картинки из теней. Я ожидала, что в любой момент из-под ее рук выскочит кролик или выползет черепашка.

- Что ты делаешь? - спросила я, нарушая тишину.

- Это своеобразная форма общения, - объяснила она, - но не с людьми, а с силой, которую мы называем намерением.

Она вытянула мизинец и указательный палец вперед, а затем сделала так, что большой и два остальных пальца Образовали круг. Она сказала мне, что такое положение пальцев помогает привлечь к себе внимание этой силы и дает ей возможность входить в тело по энергетическим линиям, которые начинаются и заканчиваются в кончиках пальцев.

Энергия входит через указательный палец и мизинец так, словно это антенны, при условии, что они вытянуты вперед, - объяснила она, показывая мне этот жест снова. - Затем энергия улавливается кольцом из трех остальных пальцев и накапливается в нем.

Она сказала, что используя это положение пальцев, мы можем накапливать в теле необходимое количество энергии для его укрепления и исцеления, а также для того, чтобы изменять свои привычки и настроение.

- Давай перейдем в гостиную, там нам будет удобнее, - сказала Клара.

- Не знаю, как ты, но я уже отдавила себе задницу, сидя на этой скамье.

Клара встала и мы прошли по темному двору через черный ход и холл большого дома в гостиную. К моему удивлению, керосиновая лампа здесь уже горела, и Манфред спал, свернувшись калачиком возле кресла. Клара удобно устроилась в этом кресле, которое, как я заметила, было ее любимым. Она взяла в руки вышивку, которой в это время занималась, и добавила к ней несколько стежков, внимательно прокалывая иголкой ткань и вытягивая ее неспешным плавным движением руки. Глаза ее были неподвижно устремлены на то, что она делала.

Мне было очень непривычно видеть, как эта сильная женщина вышивает, и я с любопытством заглянула, чтобы увидеть узор на ткани. Клара заметила мой интерес и подняла свое рукоделие вверх, чтобы я могла его разглядеть. Это была наволочка для подушки, на которой она вышивала бабочек и красочные цветы. На мой вкус, узор был слишком ярким.

Клара улыбнулась, словно почувствовала мое критическое мнение о своей работе.

- Ты, возможно, скажешь, что то, что я вышиваю, это всего лишь красивая вещица, и что я просто теряю время, - сказала она, делая очередной стежок, - но это меня ничуть не смутит. Такое отношение к замечаниям можно назвать "знанием собственного достоинства"? - Она задала себе риторический вопрос и сама же ответила на него. - И каково же, ты думаешь, мое достоинство? - Абсолютный ноль.

Я сказала, что, по моему мнению, она является очень хорошим и интересным человеком. Как она может говорить, что ее достоинство равно нулю?

- Все здесь очень просто, - объяснила Клара. - До тех пор, пока положительные и отрицательные силы уравновешивают друг друга, их сумма равна нулю, что я и сказала о своем достоинстве. Это также означает, что я ни при каких условиях не могу смутиться, если кто-то меня критикует, или возгордиться, если кто-то меня превозносит.

Клара подняла иголку и, несмотря на тусклый свет, быстро втянула в нее новую нитку.

- Древние китайские мудрецы утверждали, что для того, чтобы узнать свое подлинное достоинство, человек должен проскользнуть через глаз дракона, - сказала она, соединяя оба конца нитки вместе.

Она рассказала, что эти мудрецы были убеждены, что безграничная неизведанность охраняется исполинским драконом, чешуя которого сияет ослепительным светом. Они верили, что отважные искатели, которые осмеливаются приблизиться к дракону, приходят в ужас от этого слепящего сияния, от силы, заключенной в его хвосте, одно движение которого сокрушает все на его пути, и от испепеляющего дыхания дракона, обращающего в пепел то, что оказывается поблизости. Но они верили также в то, что существует возможность проскользнуть мимо этого дракона. Клара сказала, что они были убеждены в том, что, сливая свое намерение с намерением дракона, человек становится невидимым и проходит сквозь глаз монстра.

- Что это значит, Клара? - спросила я.

- Это значит, что с помощью вспоминания мы становимся пустыми, свободными от мыслей и желаний, что для этих древних провидцев было отождествлением с намерением дракона и достижением невидимости.

Я взяла в руки другую вышитую подушку - тоже образец Клариного рукоделия - и положила ее себе под спину. Несколько раз я глубоко вдохнула для того, чтобы прояснить свой ум, мне хотелось понять то, что она мне сказала. Но использование ею китайской аллегории еще больше запутало меня. Однако во всем, что она говорила, слышалась такая убежденность, что я чувствовала, что совершу ошибку, если хотя бы не попытаюсь ее понять.

Наблюдая за тем, как Клара вышивает, я неожиданно вспомнила о своей матери. Возможно, именно это воспоминание вызвало во мне великую грусть, тоску, которую невозможно описать словами. Или, быть может, на меня так подействовали слова Клары, или пребывание в ее безлюдном таинственном доме, или то, что я сидела в этой комнате, где горела, внушая суеверный страх, керосиновая лампа. Слезы потекли по моим щекам, и я начала рыдать.

Клара вскочила с кресла и встала рядом со мной. Затем она принялась шептать мне на ухо так громко, что это звучало для меня как крик.

- Как ты осмеливаешься скорбеть о себе в этом доме! Если ты будешь это делать, он отторгнет тебя. Он просто выплюнет тебя так, как ты выплевываешь оливковую косточку.

Ее увещевание сразу же подействовало на меня. Моя грусть тут же исчезла. Я отерла слезы, а Клара продолжала говорить так, словно ничего вообще не произошло.

- Искусство быть пустым - это тот метод, которым пользовались китайские мудрецы для того, чтобы пройти через глаз дракона, - сказала она, снова усаживаясь на свое место. - Сегодня мы называем это искусство искусством быть свободным. Мы чувствуем, что в действительности это лучшее название, потому что это искусство выводит нас в сферу абстрактного, где отсутствует само понятие о человеческом.

- Ты хочешь сказать, что в этой сфере все бесчеловечно, Клара?

Клара положила вышивку себе на колени и внимательно взглянула на меня.

- Я хочу сказать, что почти все, что мы слышали об этой сфере от мудрецов и тех, кто ее искал, наводит на мысль о том, что кое-что в ней имеет отношение к человеку. Однако мы - те, кто практикует искусство быть свободным, - убедились на собственном опыте, что такое описание не может быть удовлетворительным. Мы обнаружили, что все человеческое в этой сфере - если оно вообще существует там - настолько незначительно по сравнению с бесконечностью других возможностей, что его вполне можно не принимать во внимание.

- Погоди минутку, Клара. А как насчет той группы легендарных личностей, которых в Китае почитают достигшими бессмертия? Разве они не стали свободными в том смысле, о котором ты говоришь?

Они не достигли свободы в нашем смысле, ответила Клара. - Ведь для нас свобода подразумевает также и освобождение от человеческого. А те китайцы, которые якобы стали бессмертными, оказались пойманными в свои собственные мифы о бессмертии, о мудрости, о том, что им удалось достичь освобождения, и теперь они пришли на землю, чтобы помочь на этом пути другим. Среди них были ученые, музыканты и люди, наделенные сверхъестественными способностями, они были подчеркнуто добродетельными и капризными, во многом напоминая древнегреческих божеств. Ведь даже нирвана представляет собой состояние человека, и при этом блаженство связано со свободой от тела.

Кларе удалось нагнать на меня чувство беспросветного одиночества. Я сказала ей, что меня всегда обвиняли в том, что мне недостает теплоты в общении и желания понимать других. Фактически каждый раз случалось так, что мне всегда говорили, что я - самая неприветливая из всех людей, которых мой собеседник когда-либо встречал. И вот сейчас Клара утверждала, что свобода состоит в том, чтобы быть равнодушной к людям. В то же время мне всегда казалось, что я теряю что-то очень существенное, когда отношусь к другим без сострадания.

Я была на грани того, чтобы снова заплакать, но Клара еще раз пришла на помощь.

- Свобода от человеческого не подразумевает, что человек становится бессердечным и равнодушным ко всему идиотом, - сказала она.

- В таком случае свобода, которую ты описываешь, остается полностью непонятной для меня, - настаивала я. - И я не уверена, что захочу ее когда-нибудь.

- А я уверена в том, что она меня вполне удовлетворяет, - провозгласила она. - И хотя мой ум тоже не может понять ее, поверь мне, она действительно существует! Более того, поверь мне, что наступит день, когда ты будешь рассказывать о ней кому-то другому точно так, как я рассказываю тебе о ней сейчас. Возможно, ты тогда будешь пользоваться теми же самыми словами.

И она подмигнула мне так, будто у нее не было сомнений в том, что так оно когда-то и случится.

- По мере того, как ты будешь продолжать свои занятия, вспоминание, та сфера, в которой человеческое не имеет значения, начнет приоткрываться перед тобой, продолжала Клара. - Это послужит тебе приглашением пройти через глаз дракона. Именно это мы называем абстрактным полетом. В действительности он подразумевает переход через громадную пропасть в мир, который не может быть описан, потому что человек не может быть его мерилом.

Я оцепенела от ужаса. Я не могла относиться к словам Клары несерьезно, потому что она никогда не шутила со мной. Мысль о том, что я могу потерять даже ту человечность, которая у меня была, и свалиться в пропасть, была для меня более чем ужасной. Я собиралась было спросить у нее о том, знает ли она, когда передо мной должен открыться вход в этот иной мир, но она продолжила объяснение.

- Неожиданная истина состоит в том, что этот вход находится перед нами постоянно, - сказала Клара, - но только те, чей ум спокоен и у кого на душе легко, могут видеть и чувствовать его присутствие.

Она объяснила, что название "вход" - не простая метафора, потому что он на самом деле появляется перед внутренним взором в виде обычной двери, темного углубления, ослепительного света или какого-то другого вполне осязаемого образа, которым может быть, в частности, и глаз дракона. Она отметила, что в данном случае аллегория древних китайских мудрецов вовсе не является надуманной.

- Древние китайские посвященные верили также в то, что невидимость приходит вместе с достижением спокойного беспристрастия, - сказала она.

- Что такое это спокойное беспристрастие, Клара?

Не отвечая прямо на мой вопрос, она спросила меня, видела ли я когда-нибудь глаза бьющихся петухов.

- Я никогда в своей жизни не видела, как бьются петухи, - ответила я.

Клара сказала, что в глазах бьющихся петухов можно прочесть выражение, которого не встретишь в глазах других животных и людей, потому что в глазах живого существа всегда отражается озабоченность, участие, злость или страх.

Психология bookap

- В глазах бьющегося петуха нельзя прочесть всех этих переживаний, - сообщила мне Клара. - В противоположность этому в них отражается невероятная беспристрастность, нечто такое, что можно встретить также во взгляде тех, кто совершил великий переход. Ведь вместо того, чтобы смотреть на окружающий мир, глаза такого человека обращены внутрь и созерцают там то, что еще не наступило.

- Глаз, который смотрит внутрь, неподвижен, - продолжала Клара. - Взгляд такого глаза не выражает ни человеческой обеспокоенности, ни страха, но лишь бесконечную необъятность пространства. Провидцы, которым посчастливилось взглянуть в бездонность, утверждают, что после этого бездонность смотрит их глазами, в которых теперь можно прочесть только спокойную непреклонную беспристрастность.