Глава 17. Живущая на деревьях.

Мне снилось, что я вскапываю почву на огороде, когда резкая боль в шее разбудила меня. Не открывая глаз, я стала шарить рукой в темноте в поисках подушки, из-за отсутствия которой ныла моя шея. Но руками я так ничего и не нащупала. Подушки не было. Я не могла почувствовать под собой даже матраса. Вокруг меня все начало покачиваться так, будто предыдущим вечером я съела и выпила больше, чем нужно, и теперь страдала от нежелательных последствий несварения желудка. Постепенно я открыла глаза. Вместо стен и потолка я увидела ветви и зеленые листья. Когда я попыталась подняться, все вокруг меня пришло в движение. Я поняла, что нахожусь не на кровати. Я была подвешена в воздухе с помощью какого-то приспособления из кожи, и покачивалась я, а не окружающий мир. Я знала вне всяких сомнений, что это не сон. Когда мои органы чувств наконец упорядочили хаос окружающей обстановки, я увидела, что с помощью блоков была поднята и зацеплена за ветку на самой вершине дерева.

Ощущение от неожиданного пробуждения в неудобном положении, к которому прибавилось понимание того, что я подвешена в воздухе и вокруг меня ничего нет, мгновенно вызвали во мне физический страх высоты. Я никогда в своей жизни не была так высоко на дереве. Я начала звать на помощь. Никто не спешил меня спасать, и поэтому я кричала до тех пор, пока не сорвала голос. Выбившись из сил, я расслабилась и вяло повисла в воздухе. От страха я потеряла контроль над своими выделительными функциями. Все вокруг было испачкано. Но крики помогли мне преодолеть страх. Я огляделась по сторонам и начала трезво оценивать свое положение.

Я заметила, что руки у меня свободны, и когда я повернула голову вниз, я увидела, на чем вишу. Вокруг моей талии, груди и ног были затянуты толстые коричневые кожаные ремни. Вокруг ствола дерева был обвязан другой ремень, до которого я могла дотянуться, вытянув руки. К этому ремню был прикреплен блок, через который была перекинута веревка. Я поняла, для того, чтобы спуститься на землю, мне нужно было лишь расфиксировать веревку и начать понемногу отпускать ее. Я собрала все свои силы для того, чтобы дотянуться до веревки, а затем постепенно опуститься. Мои руки дрожали. Но как только я оказалась на земле, мне удалось расстегнуть ремни, охватывающие тело, и освободиться от приспособления, в котором я висела.

Я побежала в дом, зовя Клару. У меня осталось смутное воспоминание о том, что я ее больше не увижу, но это было скорее какое-то предчувствие, чем осознанная уверенность. Не задумываясь над тем, что делаю, я начала искать Клару, но нигде не могла найти ни ее, ни Манфреда. Я осознала, что все вокруг как-то изменилось, но я еще не могла сказать, что это было за изменение, когда оно случилось и почему, но было очевидно, что теперь все не так, как раньше. Я знала лишь, что прошлое было безвозвратно утрачено.

Я начала длинный внутренний монолог. Я говорила себе, что больше всего хочу, чтобы Клара вернулась сейчас из своего нового таинственного путешествия, ведь она мне сейчас нужна больше всего. Затем я подумала, что ее отсутствие может объясняться и другими причинами. Может быть и так, что она умышленно избегает меня или отправилась навестить своих родственников в левом крыле дома. Затем я вспомнила встречу с Нелидой, бросилась к двери, которая вела в левую часть дома, и попыталась открыть ее, невзирая на то, что Клара предостерегала меня против этого. Дверь оказалась запертой. Несколько раз я позвала Клару через дверь, затем в отчаянии ударила по двери ногой и пошла в свою спальню. К моему разочарованию, ее дверь тоже была закрыта. Я отчаянно пыталась открыть двери других спален, которые выходили в коридор. Все они были закрыты, кроме одной. Это была комната, напоминавшая чулан - в ней хранились какие-то вещи. Я никогда не заходила в нее, подчиняясь специальной просьбе Клары держаться от нее подальше. Однако эта дверь всегда оставалась приоткрытой, и, проходя мимо, я каждый раз заглядывала в нее.

На этот раз я вошла внутрь, зовя Клару и Нелиду, прося их показаться мне. Комнатка была темной и заполненной до отказа самыми странными вещами, которые я когда-либо видела. Она была битком набита причудливыми скульптурами, ящиками и трубами, и здесь едва можно было двигаться. Тусклый свет падал из небольшого окошка, застекленного витражным стеклом и выделявшегося на фоне темной стены. Освещаемые этим мягким светом, все предметы в комнатке отбрасывали жуткие тени. Я подумала, что так, должно быть, выглядит каморка красивого, но сейчас уже не используемого океанского корабля, который неоднократно совершал кругосветное плавание.

Внезапно пол у меня под ногами заходил ходуном и начал скрипеть. Я бросилась прочь из комнаты. Мое сердце стучало так громко и быстро, что для того, чтобы успокоить его, мне понадобилось несколько минут и много глубоких вдохов.

Снова оказавшись в коридоре, я заметила, что открыт большой стенной шкаф, находящийся напротив каморки, из которой я выбежала. На его полках лежала моя одежда, аккуратно сложенная. К рукаву куртки, в которой мы с Кларой ходили на прогулку в первый вечер, была приколота записка, адресованная мне. В ней говорилось: "Тайша, тот факт, что ты читаешь сейчас эти слова, свидетельствует о том, что ты смогла спуститься с дерева на землю. Пожалуйста, неукоснительно следуй моим инструкциям. Не заходи в старую комнату, потому что она закрыта на ключ. Начиная с этого времени, ты должна будешь спать в том приспособлении, в котором ты сегодня проснулась в домике на дереве. Все мы уехали в продолжительное путешествие. Весь дом остается на твоем попечении. Делай все что в твоих силах!" Внизу стояла подпись: "Нелида".

Я ошарашено смотрела на записку довольно долго, читая и перечитывая ее. Что Нелида хотела сказать тем, что дом находится на моем попечении? Чем мне заниматься здесь, оставшись совсем одной? А от мысли о том, что я должна спать в том ужасном приспособлении, вися в воздухе, как мясная туша, у меня по телу забегали мурашки.

Мне хотелось, чтобы слезы наполнили мои глаза. Мне хотелось сожалеть о себе, потому что они покинули меня одну, и сердиться на них за то, что они не предупредили меня перед отъездом, но я не могла ни страдать, ни гневаться. Я прохаживалась туда-сюда, стараясь вызвать у себя приступ раздражения. И я снова потерпела жалкую неудачу. Создавалось впечатление, что что-то внутри меня переключилось, отчего я стала безразличной ко всему и неспособной выражать привычные мне эмоции. Но я все же чувствовала себя одинокой. Мое тело задрожало, как происходило всегда перед тем, как я начинала плакать. Но теперь за дрожью последовали не слезы, а всплеск воспоминаний и сноподобных видений.

Я висела на дереве и смотрела вниз. Подо мной возле дерева стояли люди, они смеялись и хлопали в ладоши. Криками они старались привлечь мое внимание. Затем они все в один голос издали звук, напоминающий рычание льва, и ушли. Я знала, что это было всего лишь видение. Но в то же время встреча с Нелидой явно не была сном. Это подтверждала записка, которая находилась сейчас в моих руках. Я не была уверена только в том, сколько я провисела на дереве. Судя по состоянию моей одежды и по тому, как я проголодалась, могло быть и так, что я провисела там несколько дней. Но как я оказалась там?

Я взяла из шкафа все, что нужно, и отправилась в уборную, чтобы помыться и переодеться. Когда я снова стала чистой, мне пришла в голову отрадная мысль, что я еще не была на кухне. У меня появилась надежда, что, возможно, Клара как раз завтракает там и поэтому не слышала моего зова. Я распахнула дверь, но на кухне никого не было. Я посмотрела вокруг в поисках еды. В печке я обнаружила горшочек со своим любимым пловом. Мне очень хотелось верить в то, что именно Клара оставила его мне. Я попробовала плов и грустно вздохнула, потому что плакать не могла. Овощи были нарезаны очень мелко, а не кусками, и мяса почти не было. Я поняла, что Клара не могла такого приготовить, а значит, она действительно уехала. Сначала я не хотела есть этого плова, но я была ужасно голодна. Достав с полки свою тарелку, я заполнила ее до краев.

Только после того, как я поела и принялась размышлять о своем положении, мне пришло в голову, что есть еще одно место, куда я забыла заглянуть. Я поспешила в направлении пещерки со смутной надеждой на то, что хотя бы там я встречу Клару или нагваля. Но там тоже никого не было - даже Манфреда. Одинокость пещерки и окружающих холмов навеяли на меня такую грусть, что я готова была отдать что угодно за то, чтобы снова уметь плакать. Я заползла в пещерку, чувствуя отчаяние немого, который еще вчера знал, как говорить. Мне захотелось умереть прямо там, но вместо этого я уснула.

Проснувшись, я вернулась в дом. Теперь, когда все уехали, думала я, я тоже вполне могу отправиться, куда захочу. Я пошла туда, где стояла моя машина. Клара часто ездила на ней и отремонтировала ее в автомастерской в городе. Я завела мотор, чтобы проверить аккумулятор, и облегченно вздохнула, когда убедилась, что все работает нормально. Собрав все свои вещи в первую попавшуюся на глаза сумку, я уже выходила из двери дома, как неожиданно меня остановил сильный укол вины. Я перечитала записку Нелиды. В ней она просила позаботиться о доме. Я не могла просто так бросить его и уехать. Она просила меня сделать все, что в моих силах. Я почувствовала, что они доверили мне какую-то важную роль, и я должна была остаться уже хотя бы для того, чтобы узнать, что это за роль. Я выложила свои вещи обратно в шкаф и легла на диване, чтобы критически оценить свое положение.

От всех сегодняшних криков у меня болели голосовые связки. В горле ужасно ныло, но во всех других отношениях мое физическое состояние было на первый взгляд вполне хорошим. Потрясение, страх и жалость к себе прошли, и я чувствовала лишь уверенность в том, что со мной случилось что-то очень важное тогда, когда я вошла в холл левого крыла дома. Но как я ни старалась, я не могла вспомнить, что же произошло, когда я пересекла порог холла.

Кроме неясности в отношении этих фундаментальных событий, у меня было еще одно частное затруднение: я не была уверена, что смогу разжечь в печке огонь. Клара мне снова и снова показывала, как это делается, но я все никак не могла научиться. Вероятно, это объяснялось тем, что я никогда не думала, что мне придется топить ее самой. Мне пришла в голову мысль о том, как выйти из этого положения: я могла поддерживать огонь, постоянно подбрасывая дрова.

Я бросилась на кухню для того, чтобы добавить дров уже сейчас, пока огонь не потух. Я также согрела немного воды и помыла в ней свою тарелку. Остаток воды я вылила в известняковый фильтр, который выглядел как большой перевернутый конус. Он представлял собой большой резервуар, устойчиво стоящий на подставке из железных прутьев. Из него капля по капле сочилась кипяченая вода. Из сосуда, который стоял под фильтром, я несколько раз зачерпнула черпаком воды себе в чашку. Затем я выпила эту прохладную вкусную воду и решила снова отправиться в дом. Вероятно, Клара или Нелида оставили где-нибудь еще записку, в которой было сказано, что я должна делать.

Я принялась искать ключи от дверей, которые вели в спальни. В шкафчике, расположенном в холле, я обнаружила связку, каждый ключ в которой был подписан. Я выбрала тот, на котором было написано имя Нелиды, и была удивлена, когда обнаружила, что он подходит к замку двери в мою комнату. Затем я выбрала Кларин ключ и пробовала открыть им несколько дверей до тех пор, пока не нашла замок, к которому он подходил. Я повернула ключ и дверь открылась, но когда я поняла, что следующим моим действием будет осмотр обстановки в комнате, я почувствовала, что не могу этого делать. Я знала, что несмотря на то, что она уехала, за ней попрежнему оставалось право на тайну.

Я закрыла дверь, замкнула ее и положила ключи там, где я их нашла. Затем вернулась в гостиную и села на пол, прислонившись спиной к дивану так, как мне советовала поступать Нелида, когда нужно избавиться от напряжения. Это определенно успокоило мои нервы. Я снова подумала о том, чтобы сесть в машину и уехать. Однако я чувствовала, что совсем не хочу никуда уезжать. Я решила, что принимаю их предложение и останусь на хозяйстве в доме как бы долго мне ни пришлось ждать их возвращения, пусть даже вечно.

Поскольку мне ничего не нужно было делать, мне пришло в голову, что можно было бы почитать. Я уже проработала в ходе вспоминания свои детские отрицательные переживания, связанные с чтением, и решила, что таким образом проверю, изменилось ли мое отношение к книгам. Я вышла в холл и осмотрела книжные полки. Я обнаружила, что большинство книг было на немецком, некоторые - на английском и несколько - на испанском. После быстрого просмотра я узнала, что большинство немецких книжек было по ботанике. Среди них оказались также труды по экологии, геологии, географии и океанологии. На другой полке, которая была не сразу заметна, были собраны английские книги по астрономии. Испанские книги, стоящие на отдельной полке, были художественными романы и поэзия.

Я решила, что вначале прочту книги по астрономии, потому что этот предмет всегда волновал меня. Я взяла в руки тоненькую книжечку с многими картинками и начала просматривать ее. Вскоре она усыпила меня.

Когда я проснулась, в доме царила непроглядная темнота, и мне пришлось наощупь искать путь к выходу из дома. Направляясь в сарайчик, где был расположен электрогенератор, я заметила, что на кухне горит свет. Я подумала, что кто-то уже, должно быть, включил генератор. Порадовавшись тому, что, возможно, это вернулась Клара, я бросилась в сторону кухни. Приблизившись к ней, я услышала тихое пение по-испански. Это была не Клара. Это был голос мужчины, но не нагваля. Я продолжала идти, но меня охватило волнение. Не успела я подойти к двери, как мужчина высунул наружу голову и, заметив меня, громко вскрикнул. Я вскрикнула одновременно с ним. Очевидно, я напугала его точно так же, как и он меня. Он вышел за дверь, и в течение какого-то времени мы просто смотрели друг на друга.

Он был строен, но не сухощав, силен, но не массивен. Он был такого же роста, как и я, а возможно на дюйм выше меня: это значило пять футов и восемь дюймов. На нем был голубой рабочий комбинезон, похожий на те, какие носят служащие бензозаправочных станций. Его лицо было слегка розовым, а волосы - седыми. Нос и подбородок были заостренными, а скулы выступали. Рот у него был небольшим, а глаза напоминали глаза птицы - темные и круглые, но сияющие и живые. Мне едва удавалось разглядеть белки его глаз. Я пристально глядела на него, но у меня не создавалось впечатления, что это старик. Он был похож на мальчишку, у которого вследствие какой-то странной болезни появились морщины. В нем было что-то одновременно юношеское и старческое, располагающее к себе, но в то же время вселяющее беспокойство. Используя все свои знания испанского языка, мне удалось спросить его, кто он и что здесь делает.

Он с любопытством уставился на меня.

- Я разговариваю по-английски, - сказал он почти без акцента. - Многие годы я жил в Аризоне вместе с родственниками Клары. Меня зовут Эмилито. Я смотритель. А ты, наверное, живущая на деревьях.

- Что ты говоришь?

- Ты - Тайша, не так ли? - сказал он, сделав несколько шагов в моем направлении. Его движения были легкими и плавными.

- Да, Тайша. Но что вы имели в виду, когда сказали, что я - живущая на деревьях?

- Нелида сказала мне, что ты живешь на большом дереве перед главным входом в дом. Это правда?

Не задумываясь, я утвердительно кивнула в ответ, и только теперь до меня дошло нечто столь очевидное, что лишь твердолобая обезьяна могла до этого не додуматься: мое дерево находилось на запретной территории перед домом к востоку от него. Эту часть прилегающей к дому территории до сих пор я могла лишь обозревать из своего наблюдательного пункта на холмах. Открытие отозвалось во мне радостным возбуждением, потому что я поняла, что теперь я уже свободна обследовать те места, которые раньше были запретными для меня.

Радости у меня поубавилось, когда Эмилито покачал головой, словно ему было жаль меня.

- Что ты натворила, бедная девочка? - спросил он, нежно похлопывая меня по плечу.

- Ничего я не натворила, - сказала я, отступая назад.

Он явно намекал на то, что я сделала что-то не так, за что меня наказали, подвесив на дерево.

- Ну-ну, я не хотел тебя обидеть, - сказал он, улыбаясь. - Тебе не нужно ссориться со мной. Я ничего собой не представляю. Я - просто смотритель, наемная рабочая сила. Я не отношусь к их числу.

- Ничего я не натворила, - оборвала я его. - Еще раз говорю вам, что ничего такого не делала!

- Ладно, если ты не желаешь говорить об этом, не говори. Мне как-то все равно, - сказал он, поворачиваясь ко мне спиной, чтобы вернуться на кухню.

- А здесь и говорить не о чем! - крикнула я, желая, чтобы мое слово было последним.

Мне ничего не стоило повысить на него голос, чего бы я никогда не осмелилась сделать, если бы он был молодым и красивым. Я даже сама удивилась, когда продолжила кричать:

- Нечего меня здесь допрашивать! Я здесь главная! Меня Нелида оставила присматривать за домом! Она написала об этом в записке!

Он подскочил, словно пораженный молнией.

- Ты очень странная, - пробормотал он.

Затем он откашлялся и тоже закричал на меня:

- Осмелься только подойти ближе ко мне! Хоть я и выгляжу старым, у меня еще хватит силенок! Работая здесь, я не обязан рисковать своей жизнью или выслушивать оскорбления идиотов! Я уволюсь!

Я сама не знала, что на меня нашло.

- Погодите, - сказала я тоном, которым просят прощения. - Я не хотела повышать голос, но я сейчас очень раздосадована. Клара и Нелида оставили меня здесь, не предупредив, что уезжают, и не объяснив, что делать.

- Кто ж, я тоже не хотел на тебя кричать, - сказал он в точности таким же тоном, как и я. - Я просто хотел узнать, почему они подвесили тебя перед отъездом. Поэтому я и спросил тебя, не натворила ли ты чего-нибудь. Я не хотел тебя обидеть.

- Но уверяю вас, сэр, я ничего не натворила, честное слово.

- Почему же ты тогда стала живущей на деревьях? Эти люди очень серьезны. Они бы не сделали этого с тобой просто так. Кроме того, очевидно, что ты - одна из них. Если Нелида оставляет тебе записки, в которых просит присматривать за домом, значит, ты ее закадычная подруга. Она никогда не разбрасывается подобными словами.

- По правде говоря, - сказала я, - я и сама не знаю, зачем они оставили меня висеть на дереве. Я была с Нелидой в левом крыле дома, а потом следующее, что я помню, - это то, что я проснулась с искривленной шеей, вися на дереве. Я насмерть перепугалась.

Вспомнив о том, что я обнаружила себя одну в доме, когда все остальные уехали неизвестно куда, я помимо своей воли снова разволновалась. Я начала дрожать прямо там, стоя перед этим странным мужичком, а на лице у меня выступил пот.

- Ты была в левой части дома?

Когда он спросил это, его глаза расширились, а на лице появились признаки непритворного удивления.

- Какое-то мгновение я была там, но потом все куда-то провалилось, - ответила я.

- И что же ты видела?

- Я видела много людей в холле. Целую толпу.

- Сколько их было, ты можешь сказать?

- Холл был заполнен людьми. Быть может, их было двадцать или тридцать.

- Так много? Да-а, это странно.

- Почему это странно, сэр?

- Потому что во всем доме никогда не было столько людей. В то время в нем находилось только десять человек. Я знаю, потому что я - смотритель.

- Что это все значит?

- Будь я проклят, если знаю! Но мне лично кажется, что с тобой что-то не так.

Мой желудок завязался в узел, когда меня окутало знакомое облако обреченности. Подобное чувство я пережила еще ребенком, когда в кабинете врача у меня обнаружили мононуклеоз.* Я не знала тогда, что это значит, но понимала, что я обречена. Угрюмый вид окружающих говорил о том, что они тоже это знают. Когда мне попытались сделать укол пенициллина, я кричала так надрывно, что потеряла сознание.


* Инфекционное заболевание крови, разновидность ангины.


- Ну-ну, - ласково сказал смотритель. - Не стоит впадать в панику. Я не хотел задеть тебя. Давай я лучше расскажу тебе то, что я знаю о том приспособлении, в котором ты висела. Возможно, это что-то прояснит для тебя. Они подвешивают в нем тех, кто не... как сказать, немного не в себе. Если ты понимаешь, что я имею в виду.

- А что вы имеете в виду, сэр?

- Называй меня Эмилито, - сказал он улыбаясь. Но, пожалуйста, не обращайся ко мне "сэр". Можешь называть меня смотрителем подобно тому, как все называют Джона Мишеля нагвалем. А сейчас давай пройдем на кухню и сядем за стол, где обстановка более располагает к разговорам.

Я последовала за ним на кухню и села. Он налил в мою чашку теплой воды, которая нагрелась на печке, и поднес ее мне.

- Так вот, о том приспособлении, - начал он, садясь на скамейку напротив меня. - Бытует мнение, что оно излечивает душевные недуги. Обычно они подвешивают в нем тех, кто свихнулся.

- Но я не сумасшедшая, - запротестовала я. - И если вы или кто-то другой будут обвинять меня в этом, я уеду отсюда.

- Но ты ведешь себя как сумасшедшая, - заключил он.

- Этим все сказано. Я уезжаю домой, - сказала я, поднимаясь на ноги.

Смотритель остановил меня.

- Погоди, Тайша. Я не хотел сказать, что ты не в своем уме. Это все можно объяснить и по-другому, - сказал он дружелюбно. - Эти люди очень доброжелательны. Вероятно, они сочли, что тебе нужно немного укрепить психику, пока они находятся в отъезде, а вовсе не вылечиться от душевной болезни. Вот зачем тебя подвесили. Я был не прав, когда начал делать поспешные выводы. Пожалуйста, прими мои извинения.

Я была рада этому примирению со смотрителем и снова уселась за стол. Помимо всего прочего, я была заинтересована в том, чтобы быть с ним в хороших отношениях, потому что он, очевидно, знал, как разжигать печь. Кроме того, мне не хотелось расходовать энергию на то, чтобы чувствовать себя обиженной. Только теперь я поняла, что смотритель был прав. Я была сумасшедшей. Я просто не хотела, чтобы он об этом знал.

- Ты живешь где-то поблизости, Эмилито? - спросила я, стараясь говорить непринужденно.

- Нет. Я живу здесь, в доме. Дверь в мою комнату находится как раз напротив твоего шкафчика в коридоре.

- Ты хочешь сказать, что живешь в той каморке, которая заполнена скульптурами и всякой рухлядью? воскликнула я. - А откуда ты знаешь, где находится мой шкаф?

- Мне Клара рассказала об этом, - ответил он, усмехнувшись.

- Но если ты живешь здесь, как могло случиться так, что я никогда не видела тебя в доме или во дворе?

- А это наверное потому, что мы с тобой входим и выходим в разное время. По правде говоря, я тоже ни разу тебя не видел.

- Как так может быть, Эмилито? Я здесь живу уже больше года.

- А я здесь уже сорок лет, с перерывами, правда.

Мы с ним громко рассмеялись, поняв всю нелепость того, что было сказано. Больше всего меня смущало то, что в глубине души я чувствовала, что он является тем самым человеком, присутствие которого я давно ощущала в доме.

- Я знаю, Эмилито, что ты все это время следил за мной, - сказала я открыто. - Не отрицай этого и не спрашивай меня, откуда я это знаю. Более того, я знаю также и то, что ты прекрасно представлял себе, кто я, когда увидел, как я подхожу к кухне. Разве не так?

Эмилито вздохнул и утвердительно кивнул.

- Это правда, Тайша. Я действительно узнал тебя. Но ты все же здорово меня напугала.

- Но как ты узнал меня?

- Я наблюдал за тобой из своей комнаты. Но не сердись на меня. Я никогда не мог подумать, что ты почувствуешь, что я наблюдаю за тобой. Смиренно приношу тебе извинения, если доставил тебе этим неудобство.

Я собиралась спросить у него, зачем он за мной наблюдал. Я надеялась, что он скажет, что я показалась ему красивой или по крайней мере интересной, но он оборвал наш разговор, заметив, что поскольку уже стемнело, он чувствует себя обязанным помочь мне подняться на дерево.

- Позволь мне дать тебе один совет, - сказал он. Спи в домике на дереве, а не в этом приспособлении. Это увлекательнейшее занятие. Я тоже однажды жил некоторое время в этом домике, но это было много лет назад.

Прежде чем мы вышли, Эмилито угостил меня тарелкой великолепного супа и целой горой лепешек из маисовой муки. Мы ели в полной тишине. Я пыталась заговорить с ним, но он сказал, что болтовня во время еды плохо влияет на пищеварение. Я сказала ему, что мы с Кларой всегда подолгу разговаривали за едой.

- Мое тело даже отдаленно не напоминает ее тело, пробормотал он. - Она сделана из железа, поэтому она может делать с ним все что хочет. Но я не могу позволить себе этого, потому что у меня тело маленькое и капризное. Это же касается и тебя.

Мне понравилось, что он включил и меня в число тех, у кого маленькое тело, хотя я надеялась, что говоря обо мне, он имел в виду его изящность, а не капризность.

После ужина он очень заботливо провел меня через дом к центральному входу. Я никогда не была в центральной части дома, поэтому я специально замедляла шаг и пыталась заметить как можно больше деталей интерьера. Я увидела еще одну огромную гостиную, в которой стоял длинный праздничный стол и сервант, заполненный хрустальными бокалами, стаканами для шампанского и всевозможной посудой. Рядом с гостиной находился кабинет. Проходя мимо него, я увидела внутри огромный стол из красного дерева, а также книжные полки, полностью закрывавшие собой одну из стен. В следующей комнате горел электрический свет, но я не могла видеть, что находится в ней, потому что дверь в нее была лишь приоткрыта. Изнутри доносились приглушенные голоса.

- Кто там, Эмилито? - возбужденно спросила я.

- Никого, - ответил он. - Это ты слышишь завывание ветра. Он творит чудеса с нашими ушами, когда дует сквозь ставни.

Я взглянула на него взглядом, который говорил: "Кого ты хочешь провести?", и решительно распахнула дверь, чтобы посмотреть, кто сидит в комнате. Он был прав: в комнате никого не было. Это тоже была гостиная, похожая на ту, что находилась в правом крыле дома. Однако когда я присмотрелась, я заметила, что с тенями в комнате творится что-то странное. Я могла поклясться, что они двигались, мерцали, танцевали, хотя ничто в комнате не двигалось, и сквозняка тоже не было.

Шепотом я сказала об этом Эмилито. Он засмеялся и похлопал меня по спине.

- Ты ведешь себя точно как Клара, - сказал он. - Но в этом нет ничего предосудительного. Я бы начал беспокоиться, если бы ты была похожа на Нелиду. Ты знаешь, что у нее между ног живет энергия?

То, как он на меня посмотрел, тон его слов и странное птичье недоумение, отразившееся в его глазах, показались мне очень смешными, и я так рассмеялась, что слезы едва не брызнули из моих глаз. Затем мой смех оборвался так же внезапно, как и начался, будто кто-то внутри меня повернул выключатель. Это обеспокоило меня. Это обеспокоило Эмилито тоже, потому что он так настороженно посмотрел на меня, будто сомневался в моем душевном здоровье.

Он открыл главную дверь, сняв задвижку, и вывел меня к тому месту во дворе перед домом, где находилось мое дерево. Он помог мне застегнуть ремни и показал, как управлять блоком так, чтобы я могла находиться во время подъема в сидячем положении. Он дал мне маленький фонарик, и я подняла себя наверх. Оказавшись на уровне верхних веток, я смогла разглядеть небольшой деревянный домик. Он находился почти рядом с тем местом, где я висела сегодня утром, когда проснулась, но я тогда не заметила его, потому что была очень испугана, а также потому, что его со всех сторон окружала листва.

С земли смотритель освещал своим фонарем это строение и кричал мне:

- Внутри домика есть корабельный светильник, Тайша, но не пользуйся им очень долго. А утром, перед тем, как слезать на землю, не забудь отсоединить его от батарей.

Он освещал меня с земли до тех пор, пока я не пришвартовалась к небольшой площадке, находящейся прямо перед входом в домик, и не закончила расстегивать ремни.

- Спокойной ночи! Я ухожу! - кричал он снизу. Приятных сновидений!

Мне показалось, что я слышала его хихиканье, когда он перестал освещать меня и направился в сторону главного входа в дом. Я забралась в домик на дереве с помощью своего маленького фонарика и начала искать в нем то, что он назвал корабельным светильником. Это был большой фонарь, прикрученный к полке. На полу лежала огромная квадратная батарея в оправе, которая была прикручена к полу. Я подключила ее к светильнику и зажгла его.

Домик на дереве представлял собой одну небольшую комнатку, в которой находилась небольшая платформа, служившая одновременно кроватью и низеньким столиком. Сверху не ней лежал свернутый спальный мешок. Постройка имела с каждой стороны по одному окошку, которое представляло собой рамочку со стеклом, закрепленную сверху шарнирами и открывающуюся наружу. Для того чтобы зафиксировать рамочку в таком положении, использовались толстые палочки, которые лежали тут же на полу. В углу комнатки находился ночной горшок, который как раз помещался в корзинку, плотно закрывающуюся крышкой. После этого быстрого осмотра домика изнутри я отключила большой светильник и заползла в спальный мешок.

Вокруг было совсем темно. Я могла слышать треск сверчков и шум ручья вдали. Ветер шевелил листья рядом с домиком и тихонько покачивал все дерево. Я лежала и прислушивалась ко всем этим звукам, и тут в мое сознание начал закрадываться страх, а в теле появились ощущения, которых у меня никогда раньше не было. Непроглядная темнота так искажала и преображала окружающие звуки, что мне казалось, будто они доносятся до меня изнутри моего тела. Каждый раз, когда домик вздрагивал, у меня начинало покалывать в подошвах ног. Стоило ему скрипнуть, как у меня вздрагивали колени, а каждая сломанная ветка отдавалась болью в затылке.

Психология bookap

Затем мое тело наполнилось страхом и начали дрожать ноги. Кончилось это тем, что вся нижняя часть тела стала непроизвольно трястись. В голове у меня помутилось, и я потеряла ориентацию в пространстве. Я не знала, где дверь, где светильник. Мне начало казаться, что домик переворачивается. Вначале я едва ощущала это, но постепенно наклон становился все более заметен, и в конце концов мне показалось, что пол накренился под углом градусов в сорок пять. Я громко вскрикнула, когда мне показалось, что платформа, на которой я лежала, наклонена еще больше. Мысль о том, чтобы поскорее спуститься вниз, одолевала меня. Но я была уверена, что разобьюсь, упав вниз. С другой стороны, ощущение, что домик переворачивается, было таким несомненным, что мне казалось, что я вот-вот скачусь с платформы и выпаду через дверь. В одно мгновение увеличение угла наклона создавало впечатление, будто я стою, а не лежу.

При каждом резком движении домика я вскрикивала и хваталась за край платформы, чтобы не соскользнуть с нее. Казалось, домик вот-вот развалится на куски. От качки меня начало тошнить. Раскачивание и скрипы стали такими резкими, что я решила, что это моя последняя ночь на Земле. Но как только я оставила последнюю надежду на то, что как-нибудь дотяну до утра, ко мне на помощь пришло нечто невообразимое. Изнутри меня засиял свет. Он пробивался через все отверстия в моем теле. Это был густой светящийся поток, который приковал меня к платформе, окружив со всех сторон сияющей защитной оболочкой. Он заполнил мою гортань, и я перестала кричать. Кроме того, он тек по дыхательным путям, отчего дышать мне стало легче. Он успокоил мой разнервничавшийся живот и дрожащие ноги. Этот свет освещал всю комнатку, и я теперь могла видеть дверь, находящуюся на расстоянии нескольких футов от меня. Купаясь в сиянии, я постепенно успокоилась. Все мои опасения и заботы исчезли. Ничто больше не имело значения. Я спокойно, полностью расслабившись, пролежала до рассвета. Исполненная сил, я спустилась вниз и пошла на кухню завтракать.