Глава 9. Подарок великого мага.

Однажды во второй половине дня, занимаясь вспоминанием в пещере, я уснула. Проснувшись, я обнаружила, что на земле рядом со мной лежат два прекрасно отполированных кристалла. Некоторое время я сомневалась, стоит ли к ним прикасаться, потому что выглядели они несколько зловеще. Каждый из них был длиной около пяти дюймов и абсолютно прозрачен. Их кончики были заострены, а сами кристаллы, казалось, сияли собственным светом. Когда я увидела, что Клара приближается к пещере, я аккуратно взяла кристаллы в руку и выползла наружу, чтобы показать их ей.

- Да, они великолепны, - закивала она, словно узнав их.

- Откуда они взялись? - спросила я.

- Их оставил тебе тот, кто очень внимательно следит за тобой, - ответила она, ставя на землю принесенный с собой узел.

- Но я не видела никого, кто мог бы это сделать.

- Этот человек приходил, пока ты дремала. Я ведь предупреждала тебя о том, что нельзя засыпать во время занятий вспоминанием.

- Кто приходил, пока я спала? Один из твоих родственников? - спросила я возбужденно. Я положила изящные кристаллы на кучу листьев и надела туфли. Когда-то Клара посоветовала мне никогда не оставаться обутой во время занятий вспоминанием, потому что при этом затруднена циркуляция энергии через ноги.

- Если я скажу тебе, кто оставил кристаллы, ты все равно ничего не поймешь, и, может быть, даже испугаешься, - ответила она.

- Давай попробуем. Ведь после того, как я наблюдала движение твоей тени, мне кажется, ничто больше не может меня испугать.

- Хорошо, если ты настаиваешь, - сказала она, развязывая свой узел. - За тобой следит великий маг, с которым могут сравниться лишь немногие на этой земле.

- Ты говоришь, что это настоящий маг? Тот, кто делает зло?

- Я сказала, что это настоящий маг, а не тот, кто делает зло. Это существо, которое умеет так же легко перестраивать и менять свое восприятие, как ты рисуешь кистью картину. Однако это не значит, что он своевольный. Когда он манипулирует восприятием с помощью своего намерения, его поведение безупречно.

Клара сравнила его с легендарным мастером китайской живописи, о котором рассказывают, что он рисовал драконов так искусно, что когда ставил последний штрих, прорисовывая их зрачки, они слетали со стен или холстов, на которых были изображены. Тихим голосом человека, открывающего важную тайну, Клара сказала, что когда опытный маг решает покинуть мир, ему для этого нужно лишь изменить уровень восприятия, с помощью намерения создать дверь, войти в нее и исчезнуть.

Сильное волнение, которое отразилось в ее голосе, смутило меня. Я села на большой плоский камень и принялась разглядывать кристаллы, раздумывая о том, кем мог быть великий маг. С тех пор, как я здесь живу, я не разговаривала ни с кем, кроме Клары и Манфреда, потому что здесь просто никого больше не было. Мне не удалось ни разу хотя бы мельком увидеть даже того смотрителя, о котором говорила Клара. Я уже собиралась напомнить ей, что она и Манфред - это единственные разумные существа, которых я видела здесь, когда я вдруг припомнила, что существует еще один человек - мужчина, который однажды возник будто из пустоты прямо у меня на глазах, когда я как-то утром делала зарисовку деревьев недалеко от пещеры. Он сидел на корточках на поляне, которая находилась от меня футов за тридцать. Я продрогла от утренней прохлады, и это помогло мне еще лучше сосредоточить внимание на его зеленой ветровке. Он был в бежевых брюках и традиционной для северной Мексики широкополой соломенной шляпе. Я не смогла разглядеть его лица, потому что шляпа закрывала его, однако заметила, что он силен и хорошо сложен.

Смотрел он в сторону, и я могла видеть его руки, сложенные на груди. Затем он повернулся ко мне спиной и к моему величайшему удивлению легко свел руки за спиной так, что их ладони соприкоснулись пальцами вверх. Затем он встал и ушел, скрывшись в кустах.

Я быстро зарисовала то положение, в котором он сидел, а затем отложила рисовальные принадлежности и попыталась повторить то, что он сделал. Однако как я ни старалась, напрягая руки и выворачивая плечи, я все же не могла соприкоснуться ладонями у себя за спиной. Я продолжала сидеть на корточках, сложив руки на груди. Очень скоро я перестала дрожать и почувствовала, что мне стало тепло и уютно, несмотря на прохладу.

- Значит, ты уже видела его, - заметила Клара, когда я рассказала ей о мужчине.

- Это и был великий маг?

Она утвердительно кивнула в ответ, развернула узел и подала мне тамале*, которое принесла для меня.


* Тамале - мексиканское блюдо из толченой кукурузы с мясом и красным перцем (прим. перев).


- Он очень гибок, - сказала она. - Ему ничего не стоит вынуть руки из плечевых суставов, а затем вернуть их на место. Если ты продолжишь заниматься вспоминанием и накопишь достаточное количество энергии, он, возможно, научит тебя своему искусству. Тогда, когда ты видела его, он лишь показал тебе, как справляться с холодом при помощи особого положения тела: нужно сесть на корточки и сложить руки на груди.

- Это что, особая форма йоги?

Она пожала плечами.

- Возможно, ваши пути когда-нибудь снова пересекутся, и он сам ответит на твой вопрос. А сейчас скажу лишь, что эти кристаллы помогут тебе прояснить многое внутри себя.

- Что конкретно ты имеешь в виду, Клара?

- Какую сторону жизни ты прорабатывала с помощью вспоминания, когда заснула? - спросила она, не обращая внимания на мой вопрос.

Я сказала Кларе, что как раз вспоминала тогда, как я ненавидела работать по дому. Мне казалось, что для того, чтобы вымыть посуду, нужна целая вечность. Но хуже всего было то, что я все время могла видеть из окна, как мои братья играют в мяч во дворе. Я завидовала, что они не должны ничего делать по дому, и сердилась на мать за то, что она заставляла меня работать. Мне хотелось перебить всю ее дорогую посуду, но, конечно же, я не могла себе этого позволить.

- И как ты чувствуешь себя теперь, после вспоминания этого всего?

- Я по-прежнему хочу разбить все тарелки до последней, чтобы отомстить матери. Я не могу заставить себя простить ее.

- Быть может, кристаллы помогут тебе направить намерение в другое русло и освободить уловленную тогда энергию, - мягко сказала Клара.

Повинуясь странному желанию, я зажала кристаллы между средними и указательными пальцами. Казалось, что они были специально подогнаны под мои руки - настолько удобно их было держать между пальцами.

- Вижу, что ты уже знаешь, как ими нужно пользоваться, - заметила она. - Великий маг сказал мне, что если я увижу, что ты сама нашла правильное положение кристаллов в руках, я должна показать тебе одно очень важное движение, которое ты можешь делать с этими кристаллами.

- Какое движение, Клара?

- Движение силы, - сказала она. - Все что касается его происхождения и цели, я объясню тебе попозже. А сейчас позволь мне показать тебе, как оно выполняется.

Она велела мне крепко зажать кристаллы между средними и указательными пальцами. Затем, помогая мне сзади, она попросила меня вытянуть руки перед собой на высоте плеч и повращать ими против часовой стрелки. Она сделала так, что вначале круги были большими, а затем они становились все меньше и меньше до тех пор, пока движение не прекратилось, и кристаллы не оказались устремлены своими остриями вдаль. Воображаемые линии, продолжающие их, сходились в точку на горизонте.

- Когда описываешь круги руками, следи за тем, чтобы ладони были обращены друг к другу, - посоветовала она. - И всегда начинай с мягких, широких движений. Таким образом ты собираешь энергию, которую можешь затем направить на все, что требует ее воздействия, будь то предмет, мысль или чувство.

- Какое воздействие при этом окажут кристаллы? спросила я.

- Такая ориентация кристаллов и такое движение руками, как я тебе только что показала, вытягивает энергию из вещей, - объяснила она. - Эффект в данном случае напоминает процесс разминирования. Это как раз то, что тебе сейчас нужно больше всего. Но никогда и ни при каких обстоятельствах не вращай руками по часовой стрелке, если держишь в них кристаллы.

- А что случится в этом случае?

Ты не только создашь бомбу, но и подожжешь фитиль, вследствие чего произойдет огромный взрыв. Помни, что движение рук по часовой стрелке заряжает энергией вещи, оно используется для концентрации энергии. Использование этого движения мы отложим до того времени, когда ты станешь сильнее.

- Но разве это не то, что мне как раз сейчас нужно, Клара? Накапливать энергию? Я чувствую себя такой исчерпанной.

- Конечно, тебе нужно накапливать энергию, - согласилась она, - но пока ты должна делать это, устраняя абсурдные привязанности. Ты можешь собрать уйму энергии уже одним лишь простым неделанием того, что ты привыкла делать, - например, жаловаться, сожалеть о том, что случилось в прошлом, или беспокоиться о том, чего нельзя изменить. Переставая расходовать энергию на эти никому не нужные заботы, ты получаешь возможность направить ее на самосовершенствование и исцеление себя.

Тогда как энергия, которую ты соберешь, двигая руками с кристаллами по часовой стрелке, - это опасная энергия, которая выделяется в больших количествах и с которой ты в настоящее время не сможешь совладать. Поэтому пообещай мне, что ни при каких обстоятельствах не будешь пытаться получать ее.

Обещаю, Клара. Но то, что ты рассказываешь, звучит довольно соблазнительно.

- Великий маг дал тебе эти кристаллы, видя, что ты делаешь успехи. Постарайся же теперь оправдать его доверие, - сказала она.

- А зачем этот великий маг наблюдает за мной?

В моем голосе прозвучала нотка нездорового любопытства. Мне было неловко, но в то же время я чувствовала себя польщенной тем, что какому-то мужчине пришло в голову следить за мной, хотя бы и с расстояния.

- У него есть планы в связи с тобой, - ответила Клара как ни в чем не бывало.

Я тут же почувствовала опасность. Сжав кулаки, я в негодовании вскочила на ноги.

Не будь настолько глупа, чтобы делать неправильные выводы, - сказала Клара раздраженно. - Уверяю тебя, никто здесь не собирается тебя соблазнять. Тебе действительно еще нужно хорошенько вспомнить свои сексуальные приключения, Тайша, для того, чтобы избавиться от этих беспочвенных подозрений.

Ее тон, свидетельствующий о полной беспристрастности, и прямота ее слов немного отрезвили меня. Я села и промямлила извинение.

Она прижала палец к своим губам.

- Нас не интересует все то, за чем гоняются люди, заверила она меня.

- И чем скорее ты это поймешь, тем лучше. Когда я говорю о планах, я имею в виду возвышенные намерения, дерзания свободного духа. Несмотря на все то, что ты о себе думаешь, ты очень отважна. Посмотри на то, где ты сейчас. Каждый день ты просиживаешь часы напролет, вспоминая свое прошлое. Для этого нужна немалая смелость.

Я призналась, что всякий раз меня охватывает тревога, когда я вспоминаю о том, как я согласилась поехать вместе с ней, и как сейчас живу в ее доме, будто так и надо.

- Меня это тоже очень озадачило тогда, - сказала она. - Но прямо об этом я тебя еще ни разу не спрашивала. Почему ты так легко согласилась поехать вместе со мной? Я бы сама зтого никогда не сделала.

- Родители и братья всегда говорили, что я сумасшедшая, - призналась я. - Возможно, причина в этом. На дне моей души лежат какие-то непонятные побуждения. Они-то всегда и приводят к тому, что я совершаю загадочные поступки.

- Например, какие? - Ее сверкающие глаза побуждали меня довериться ей.

Но я колебалась. Мне в голову приходили десятки случаев, каждый из которых был для меня травмой и вехой у поворота моей жизни - и всегда к худшему. Я никогда не говорила об этих катастрофах, хотя постоянно осознавала их. Теперь, после месяцев напряженных занятий вспоминанием, большинство их стало даже еще более яркими и болезненными.

- Иногда я веду себя глупо, - сказала я, не желая углубляться в детали.

- Что это значит? - настаивала Клара.

После еще нескольких ее просьб рассказать, я в качестве примера привела ей свои переживания совсем недавнего прошлого, когда я принимала участие в международном турнире по каратэ в Японии. Так, в токийском Будокане я опозорилась перед десятками тысяч зрителей.

- Десятками тысяч? - повторила она вслед за мной. А ты не загибаешь?

- Нет, конечно! - воскликнула я. - Будокан - это самая большая аудитория города, и он был в тот день битком набит!

Вспоминая о случившемся тогда, я чувствовала, что у меня сжимаются кулаки и напрягается шея. Я не хотела продолжать рассказ.

- По-моему, лучше не будить зло, пока оно спит, правда? - спросила я.

- И кроме того, я уже провспоминала все, что связано в моей памяти с каратэ.

- Важно, чтобы ты могла спокойно рассказывать обо всех своих переживаниях, - настаивала Клара. - Вероятно, ты не визуализировала их перед своим мысленным взором достаточно ясно или дышала не совсем правильно. Ведь кажется, что они все еще держат тебя. Посмотри, от волнения у тебя даже пот выступил!

Чтобы угодить ей, я описала, как мой учитель по каратэ однажды невзначай заметил, что, по его мнению, женщины хуже собак. Ему казалось, что женщинам нет места в мире каратэ, и уж тем более на соревнованиях. В тот раз в Будокане он хотел, чтобы вышли на помост только парни. Но я сказала ему, что приехала в Японию не для того, чтобы отсиживаться в задних рядах и наблюдать за выступлениями мужской команды. Он предупредил меня, чтобы я вела себя почтительно, но вместо того, чтобы послушать его, я сделала нечто непростительное.

- Что именно ты сделала? - поинтересовалась Клара.

Я сказала, что пришла тогда в такую ярость, что поднялась на центральную арену, вырвала гонг из рук у ведущего, ударила в него сама и формально объявила свое имя и название элементов каратэ, которые собиралась продемонстрировать.

- И они встретили тебя бурными аплодисментами? спросила Клара, насмешливо улыбаясь.

- Я провалила свое выступление, - сказала я, чуть не плача. - В середине длинной последовательности движений у меня помутилось в голове. Я забыла, что нужно делать дальше. Все что я помню, это целый океан лиц, глядящих на меня с негодованием. Мне кое-как удалось закончить выполнение ката, и я покинула помост в состоянии полного шока.

- Взять на себя смелость и вклиниться в программу так, как это сделала я, было уже само по себе очень плохо, но забыть последовательность движений в ката перед лицом тысяч зрителей было невероятным оскорблением для Федерации каратэ. Я опозорилась сама, подвела своих учителей и бросила тень на женщин в целом.

- А что было потом? - спросила Клара, стараясь не улыбаться.

- Меня исключили из школы и поговаривали даже о том, чтобы лишить меня черного пояса. После этого я больше не занималась каратэ.

Тут Клара разразилась смехом. Я же была так подавлена своими постыдными переживаниями, что начала рыдать. Вдобавок ко всему я поняла, что совершила еще одну ошибку, рассказав об этом Кларе.

Клара встряхнула меня за плечи.

- Делай очищающее дыхание! - сказала она. - Давай, прямо сейчас.

Я стала качать головой справа налево, возвращая себе энергию, которая была по-прежнему безнадежно увязшей в зале для выступлений. Возвращая голову в обратном направлении, я выдыхала всю ту неловкость и жалость к себе, которые обволакивали меня. Я долго покачивала головой, повторяя снова и снова очищающее дыхание, до тех пор, пока сильное беспокойство не прошло. Затем я сделала несколько движений головой влево-вправо без дыхания, с тем, чтобы разорвать все связи с этим конкретным моментом прошлого. Когда я закончила, Клара осмотрела меня с головы до ног и одобрительно кивнула.

- Ты столь ранима потому, что чувствуешь свою важность, - заявила она, протягивая мне вышитый платочек, чтобы я высморкалась. - Весь этот позор свалился на тебя потому, что твое чувство собственной важности вышло из-под контроля. А затем ты испортила свое выступление, что и должно было случиться, и тем самым еще больше задела свою и без того уязвленную гордость.

Некоторое время Клара молчала, давая мне возможность собраться с мыслями.

- Почему ты прекратила заниматься каратэ? - наконец спросила она.

- Я просто устала от этого и прочего лицемерия, отрезала я.

Клара отрицательно покачала головой.

- Нет. Ты перестала потому, что никто не обращал на тебя внимания после этого происшествия, и ты не получала того признания, которого, по своему мнению, заслуживала.

Положа руку на сердце, я должна была сознаться, что Клара права. Я верила, что мои успехи должны быть признаны. Каждый раз, когда я совершала один из своих диких импульсивных поступков, я делала это для того, чтобы укрепить свое самомнение или победить кого-то и доказать, что я лучше его. Меня охватила грусть и чувство безысходности. Я знала, что несмотря на дыхание и вспоминание, надежд на то, что я изменюсь, было мала.

- Содержимое твоего смлада меняется очень естественно и гармонично, - сказала Клара, легонько похлопывая меня по голове. - Не беспокойся об этом. Просто сосредоточься на вспоминании, а все остальное само о себе позаботится.

Наверное, мне бы не помешало обратиться к психиатру, - сказала я. - Кстати, разве вспоминание не является своеобразной психотерапией?

- Вовсе нет, - ответила Клара. - Люди, которые изобрели вспоминание, жили сотни, если не тысячи лет назад. Поэтому не стоит думать об этом древнем способе обновления в рамках современного психоанализа.

- А почему бы и нет? - поинтересовалась я. - Ведь ты не можешь отрицать, что возврат к воспоминаниям детства и акцент на половом акте - все это звучит в духе психоанализа и, в частности, фрейдовских интерпретаций?

Клара была непреклонна. Она подчеркнула, что вспоминание - это магическое действие, в котором намерение и дыхание играют неотъемлемую роль.

- Дыхание концентрирует энергию и заставляет ее двигаться по кругу, - объяснила она. - А управляет ею изначально присутствующее намерение, которое посредством вспоминания освобождает нас от биологических и социальных оков.

- Это намерение вспоминания является даром, полученным от тех древних провидцев, которые изобрели этот метод и передали его секрет своим последователям, - продолжала Клара. - Каждый, кто занимается им, должен добавить свое собственное намерение к этому изначально существующему. Для чего это просто желание или необходимость заниматься вспоминанием. Что же касается конечной дели, на достижение которой направлено это намерение, то можно сказать, что ее определили еще древние мудрецы и что она представляет собой абсолютную свободу. Поскольку эта цель управляет намерением независимо от нас, вспоминание открывает нам очень важное качество нашего бытия: тот факт, что перед тем, как начать любое действие, у нас есть мгновение, в течение которого мы можем точно взвесить наши мотивы, надежды и шансы на успех. Подобное знание никогда не является приятным или удовлетворительным, и поэтому мы сразу же подавляем его.

- Что ты хочешь этим сказать, Клара?

- Я хочу сказать, что ты, например, в течение какой-то доли секунды ясно знала, что совершишь грубейшую ошибку, выскочив на арену Будокана и изменив ход выступлений, но по какой-то причине ты сразу же подавила это знание. Или другой пример. В течение какого-то мгновения ты знала, что прекратила заниматься каратэ, потому что почувствовала обиду оттого, что тебя не признавали и не превозносили. Но ты сразу же спрятала это знание под другое, более выгодное для тебя объяснение: что ты устала от лицемерия.

Клара сказала, что этот момент непосредственного знания был назван видящими людьми, которые впервые сформулировали, что такое вспоминание, потому что он дает возможность видеть суть вещей незамутненным взглядом. Однако, несмотря на ясность и точность оценок видящего, мы никогда не уделяем ему должного внимания и не даем ему возможность недвусмысленно выразить свою точку зрения. Посредством постоянного подавления мы приостанавливаем его развитие и не даем ему проявить все свои возможности.

- В конце концов видящий в нас становится желчным и ненавидящим, - продолжала Клара. - Люди древности, которые изобрели вспоминание, верили, что поскольку мы никогда не прекращаем подавлять в себе видящего, он в конечном итоге разрушает нас. Но они также дали нам знать, что с помощью вспоминания мы можем создать для него благоприятные условия, в которых он начинает расти, и становится таким, каким и должен быть.

- А я и не догадывалась, зачем в действительности нужно вспоминание, - сказала я.

- Цель вспоминания состоит в том, чтобы дать видящему свободу видеть, - объяснила Клара. - Давая ему свободу действий, мы целенаправленно превращаем его в силу, которая одновременно таинственна и эффективна, в силу, которая рано или поздно приводит нас к свободе, вместо того, чтобы погубить нас.

Вот почему я всегда настаиваю на том, чтобы ты рассказывала мне, что ты обнаруживаешь в ходе вспоминания. Ты должна дать видящему возможность подняться на поверхность и поведать тебе о том, что он видит.

Я без труда понимала и соглашалась с ней. Я прекрасно чувствовала сама, что внутри меня живет кто-то, кто всегда безошибочно знает что есть что. Я также прекрасно знала, что всегда подавляла это свое качество, потому что его советы, как правило, противоречили моим желаниям или ожиданиям.

Я поделилась с Кларой неожиданно пришедшей мне в голову мыслью о том, что единственной ситуацией, в которой я прислушивалась к голосу видящего, была моя привычка смотреть на горизонт в южном направлении, когда я чувствовала, что мне нужна помощь. Я снова отметила, что никогда не могла понять, почему так поступаю.

- В один прекрасный день все это тебе объяснят, пообещала Клара.

И по тому, как лукаво она улыбалась, я поняла, что сейчас она об этом больше ничего не скажет.

Клара посоветовала мне вернуться в пещеру еще на несколько часов, а затем прийти в дом и немного вздремнуть перед ужином.

- Я пришлю за тобой Манфреда, - предложила она.

Но я отказалась. Я уже не могла идти в пещеру в этот день. Я слишком устала. После того, как я рассказала Кларе о беспокоящих меня неприятностях и отбилась от нескольких ее атак на меня, я почувствовала себя эмоционально исчерпанной. На какое-то мгновение моим вниманием завладел свет, отражавшийся от одного из кристаллов. Глядя на него, я успокоилась. Я спросила у Клары, знает ли она, зачем великий маг дал мге кристаллы. Она сказала, что в действительности он не дал их мне, а явил их для того, чтобы они мне помогли.

- Он нашел их в пещере в горах. Кто-то, должно быть, оставил их там многие века назад, - сказала она неприветливо.

Ее угрюмый тон навел меня на мысль о том, что она не желает разговаривать сейчас о "великом маге", и, чтобы изменить направление беседы, я спросила ее:

- Что еще ты знаешь об этих кристаллах?

Я подняла один из них, чтобы полюбоваться его прозрачностью.

- Маги древней Мексики широко использовали кристаллы, - объяснила она.

- Это оружие, с помощью которого можно победить врага.

Услышав ее слова, я содрогнулась и чуть было не выронила из рук один из кристаллов. Я попыталась всунуть их Кларе в руки, не желая больше иметь дела с ними, но она отказалась взять их.

- Если уж ты однажды коснулась их, ты не можешь передать их другому, - упрекнула она. - Это будет неправильно и даже опасно. Обращаться с ними нужно бесконечно внимательно. Это дар силы.

- Прости, - сказала я. - Я не хотела никого обижать. Я просто испугалась, когда ты упомянула, что их использовали в качестве оружия.

- Когда-то это было так, но не теперь, - уточнила она. - У нас нет знаний о том, как превратить их в оружие.

- А в древней Мексике существовали такие сведения?

- Несомненно! Это же часть нашей традиции, - заявила она. - Как и в Китае, где древние поверья стали такими невероятными, что их превратили в легенды, точно так же и здесь, в Мексике, существуют свои поверья и легенды.

- Но почему случилось так, что о том, что было в древнем Китае, знают все, а о поверьях и легендах древней Мексики никто ничего не слышал?

Здесь, в Мексике, столкнулись две культурные традиции: испанская и индейская, - объяснила Клара. Мы знаем многое об испанской традиции и почти ничего о традиции древней Мексики потому, что испанцы оказались победителями и сделали все от них зависящее для того, чтобы стереть индейскую цивилизацию с лица земли. Однако несмотря на свои систематические и настойчивые усилия в этом направлении, сделать это до конца им не удалось.

Какие еще поверья связываются с подобными кристаллами? - спросила я.

- Считается, что маги древности использовали их так: в состоянии невероятной концентрации внимания они воссоздавали в своем воображении образ своих врагов, а затем в этом состоянии их психического и физического присутствия маги находили центр сосредоточения их энергии. Говорят, что для этого нужно такое необычное состояние сосредоточения, которое почти невозможно достичь и совсем нельзя описать.

- И что эти маги делали потом с образом своих врагов? - спросила я, подстегиваемая нездоровым любопытством.

- Они обычно находили отверстие, расположенное в области сердца. Оно представляет собой маленький вихрь в потоке энергии. Как только им удавалось его обнаружить, они направляли в эту точку свои смертоносные кристаллы.

Стоило ей рассказать мне о направлении кристаллов на образ врага, как меня охватила нервная дрожь. Невзирая на это свое состояние, я не смогла удержаться от вопроса о том, что потом случалось с тем человеком, образ которого подвергался такому воздействию со стороны мага.

- Могло случиться так, что его тело истощалось, предположила она. - А могло быть и так, что этот человек переносил подобное испытание без какихлибо последствий. Считается, что маги сами не знали наверное, что должно случиться, хотя, если их силы были значительны, они могли быть уверены в том, что врагу не поздоровится.

Мне еще больше захотелось положить кристаллы на землю, но в свете того, что сказала Клара, я не могла решиться так поступить с ними. Я спрашивала себя, зачем вообще кому-то понадобилось мне их давать.

Были времена, когда магическое оружие играло очень большую роль, - продолжала Клара. - Оружие типа кристаллов становилось продолжением тела мага. Оно наполнялось его энергией, которая могла при этом направляться в любую точку пространства-времени.

Клара сказала, что самым грозным оружием является все же не кристалл, не меч и даже не пистолет, а человеческое тело. Дело в том, что его можно превратить в средство для накопления, хранения и передачи энергии.

Мы можем рассматривать тело либо как биологический организм, либо как источник силы, объяснила Клара. - Все зависит от того, какое представление имеется на нашем складе. Это значит, что наше тело может быть грубым и закрепощенным или развитым и гибким. Если на складе у нас пусто, само тело тоже пусто, и энергия всей бесконечности может протекать через него.

Клара повторила, что для того, чтобы опустошить себя, мы должны погрузиться в состояние глубокого вспоминания и дать возможность энергии течь через нас беспрепятственно. Только пребывая в безмятежном состоянии, мы можем дать полную свободу видящему и превратить всю безличностную энергию вселенной в силу нашего личного намерения.

- Когда нам удается в значительной мере освободиться от всего старого и ненужного, что загромождает наш склад, - продолжала она, - энергия сама вливается в нас в нужном количестве, и когда ее накопится достаточно, она превращается в силу. О присутствии силы можно судить по разным приметам: это могут быть громкие звуки, тихие голоса, мысли, которые появляются откуда-то совершенно неожиданно, или же внезапный прилив бодрости и благодати. Клара подчеркнула, что на самом деле не имеет значения, приходит ли к нам энергия в состоянии бодрствования или во сне. В обоих случаях это хорошо, однако во сне нередко приходят более тонкие энергии, спектр возможных применений которых более широк, чем в случае энергий, получаемых во время бодрствования.

- То, что мы переживаем наяву, когда речь идет о проявлениях силы, должно быть вначале проверено в сновидении, - продолжала она, - а все то, что нам удается совершить с помощью силы во сне, может быть потом использовано в бодрствующем состоянии. При этом важно лишь одно - постоянное осознавание происходящего, независимо от того, имеет оно место во сне или наяву.

Уставившись на меня, она повторила:

- При этом важно одно - постоянное осознавание происходящего.

Клара немного помолчала, а затем сказала мне то, что показалось мне совершенно бессмысленным. Это были слова:

- Постоянное осознавание времени, например, может удлинить жизнь человека до нескольких сот лет.

- Это чепуха, - сказала я. - Разве человек может жить так долго?

Осознавание времени - это особое состояние восприятия, в котором процесс старения приостанавливается, и мы получаем возможность жить дольше, чем несколько десятков лет, - объяснила Клара. - Существует поверье, которое пришло к нам от древних магов, согласно которому мы сможем сознательно покинуть этот мир и поселиться где-нибудь в другом месте в том случае, если научимся использовать свое тело как оружие - то есть, выражаясь современным языком, тогда, когда опустошим свои склады.

- И куда мы попадем, если выйдем за пределы этого мира? - спросила я.

Клара удивленно посмотрела на меня, словно я уже должна была знать ответ.

- В сферу не-бытия, мир теней, - ответила она.

- Считается, что как только наш склад становится пустым, мы обретаем такую легкость, что можем парить в пустоте, и ничто не может стать препятствием у нас на пути. А затем мы можем вернуться в этот мир помолодевшими и исполненными сил.

Я заерзала на твердом камне, который отдавил мне копчик.

- Но ведь это просто поверье, не так ли, Клара? спросила я. - Легенда, которая пришла к нам из прошлого.

В настоящее время это просто поверье, - согласилась она. - Но времена, как и все остальное в этом мире, меняются. В наши дни, как никогда, человек должен научиться обновляться, проникать в пустоту, постигать свою свободу.

На какое-то мгновение я задумалась над тем, как бы оно было, если бы я парила легко, как облако, по воздуху, и ничто не мешало бы мне опускаться и подниматься, когда мне этого захочется. Затем я снова вернулась в воображении на землю и сочла своим долгом сказать:

- То, что ты, Клара, говоришь об осознавании времени и переходе в мир теней, я не могу ни принять, ни понять. В рамках моих представлений этого не понять, или, как ты выражаешься, этого нет на моем складе.

- Да, там этого нет, - согласилась Клара. - Это магия!

- Ты хочешь сказать, что магия по-прежнему существует, и в наши дни есть те, кто ею занимается? спросила я.

Психология bookap

Клара резко поднялась на ноги и схватила свой узел.

- Не спрашивай меня больше об этом, - сказала она прямо. - Позже ты узнаешь все, что тебя интересует, но не от меня, а от того, кто лучше, чем я, разбирается в таких вещах.