«Где вкус твой, реальность?»

Однажды весной 1982 года мы со Шкипером пришли в Григоровку на пристань и заметили, что на перевернутой лодке в кустах сидят какие-то странные личности, бородатые и босоногие, судя по виду – странствующие художники. Один них был некто Шри Филипп, местный адепт, с которым я потом подружился – сейчас Филиппа уже нет в живых. Самый же экзотический вид имел бородатый молодой человек, как потом оказалось – Витя А. Из разговора с сельскими бабами, сидевшими на пристани, выяснилось, что это действительно художники, купившие себе хату в соседнем селе Бучак, видневшемся вдали среди синеющих гор.


«Позаростали, як дикобрази...» – неодобрительно говорили про эту компанию бабы – «в бур’янах сидять і самокрутки курять... а дівки голі по селу бігають...». Ах, какими наивными в те годы были сельские жители. Они думали, что те косяки действительно были просто «самокрутки».

Так я впервые я услыхал о «сельской общине» бучацких адептов. Неожиданное продолжение эта история имела в Киеве, когда через месяц ко мне в попал самиздатовский текст «Инструкция по технике безопасности при работе с Витей А», написанный неизвестным мне автором, скрытым под странным псевдонимом «№20». В «Инструкции» шла речь о каком-то Вите А., который собрал в принадлежавшей ему сельской хате компанию и, по словам автора, манипулирует своими друзьями и подругами, используя их для корыстных целей. Сама история эта мне показалась довольно тривиальной, потому что таких людей приходилось видеть уже не раз. Я бы скоро забыл об «Инструкции», но Висенте в компании, собиравшейся у сестер Марины и Лены из Дарницы, познакомился с автором трактата, Володей по прозвищу «Волохан», а потом и с самим Витей А. – сыном известного художника Михаила А., занимавшего какой-то важный пост в Союзе художников. По рассказам, в 1975 году отец дал денег Вите, в то время студенту художественного института, и тот купил себе хату в селе Бучак, на хуторе Билянивка – а село Бучак издавна было известным среди художников дачным местом, куда они часто выезжали на этюды и на отдых. Через несколько лет, когда старая хата начала разваливаться, Витя купил еще один дом, поновее, стоявший рядом – «для гостей»; потом увлекся всякими странными вещами, Карлосом Кастанедой, поисками силы, и в 1979 году начался эзотерический период в истории той компании, где Витя считался лидером.

Постепенно мы стали все чаще и чаще вспоминать в наших разговорах «бучацких адептов». Это было неудивительно, ведь мы с Висенте и Шкипером считали, что в этих горах только мы занимаемся поисками силы и что очагом эзотеризма является Трахтемиров, но вдруг оказалось, что Витя А. со своими друзьями – Шри Филиппом, Волоханом, Сашей К. и другими – такие же искатели силы, как и мы. Мысль о том, что в соседнем селении в этих краях есть иные люди, чем-то нам подобные, о которых мы мало что знаем, воодушевляла – ведь в те годы наличие в сельской местности бородатых и длинноволосых личностей было большой редкостью и поэтому воспринималось как нечто необыкновенное.

Зимой, в начале 83-го Висенте не раз встречался с Витей А., и тот рассказывал, как в 1975 году он плавал на яхте по Днепру в поисках места, подходящего для обитания. Его привлекла, как он выразился, особая «энергетика» бучацких гор, он решил там поселиться и купил себе хату, где стала собираться компания.

В апреле 1983 года Витя пригласил нас с Висенте в свою мастерскую. Мы рассматривали картины, пили чай и разговаривали о том, о чём обычно говорят в мастерских художников. На полу стояло старинное деревянное корыто, выдолбленное из цельного куска дерева, и в нем ползала черепаха. Она взбиралась вверх по стенке, издавая шуршащий звук, потом съезжала вниз, после чего всё начиналось сначала…

На одной из картин на листе картона такого цвета, как будто его долго вымачивали под дождями, а потом так же долго сушили на солнце был изображен тушью репейник – «будяк», который иногда вырастает в селе на краю огородов до огромных размеров. Над ним шла надпись – «Где твой вкус реальность?». Что-то привлекло меня в этом рисунке и я долго рассматривал тонкие линии, прочерченные пером… Мне не раз приходилось созерцать подобные репейники на обочинах полевых дорог, особенно высохшие, как и задумываться о том же самом – «где вкус твой, реальность?».

Действительно, где вкус твой, реальность? Когда я начал интересоваться странными вещами, моя голова была забита всякими идеями, книгами, именами и учениями. Но постепенно зрело чувство – в те годы еще смутное и неотчетливое, – что всё это не то, что нужно. Причастность к бытию, подлинность мира, подлинность мгновения вечно настоящего, вкус реальности… Вот к чему действительно стремилась моя душа, хотя тогда я ещё не понимал этого…

На другом таком же картоне тушью были нарисованы черепахи. В круговороте бытия они двигались от рождения к зрелости, старости и смерти вокруг какого-то таинственного растения; внизу были египетские иероглифы, а в верхнем углу неразборчивым готическим шрифтом были написаны стихи Гелы, одной из Витиных подруг, про монолог разбуженной мечты. Через несколько лет эта картина оказалась дома у Шри Филиппа и у меня была возможность не раз подолгу её созерцать.

Самое же сильное впечатление на меня произвела недавно законченная картина под названием «Готика», на которой в коричнево-лиловых тонах была изображена женщина с закрытыми глазами. Её фигура, казалось, была отлита из странного металла, стекавшего, как струи водопада, а потом застывшего. Если бы свет мог быть жидким и вещественным, то можно было бы назвать это потоком сгустившегося света.

– Самым совершенным инструментом творчества является воображение. – сказал Витя А., как бы отвечая на мои мысли – Однако во всяком искусстве есть нечто грустное, потому что в нём художник воплощает то, что не удалось реализовать в жизни.

Я начал высказать Вите своё восхищение его картиной, что-то говорил, о том как это гениально и т.п.

– Всё это просто слова, – равнодушно произнёс он. – Чем больше слов человек говорит, тем больше он старается обмануть собеседника…

Черепаха продолжала шуршать когтями по стенкам деревянного корыта. В мастерской пахло красками, холстами и старым деревом. Поговорив еще немного, мы ушли.

Психология bookap

Эта встреча произвела на меня сильное впечатление – а Витя А., как писалось в «Инструкции», и как я потом не раз слышал, действительно обладал способностью производить на людей впечатление. Я даже хотел купить «Готику», несколько раз звонил Вите, предлагал встретиться, поговорить о жизни и об искусстве, но Витя деликатно уклонился от встречи и мы увиделись лишь через несколько лет, уже в сельской местности.

Спустя время я понял, что дело было конечно же не в самом Вите А. и не в его способности производить впечатление на людей. В тот день в его мастерской на улице Филатова нечто великое и необъятное прикоснулось ко мне, затронув в душе какую-то особую струну, которая до тех пор не была затронута и не звучала. В последующие годы этой струне было суждено звучать все громче и громче, и тогда я понял, что же именно взволновало меня в тот день в мастерской – это был вкус бучацкого посвящения, вкус реальности. Вкус той великой, неуловимой подлинности мира, которую трудно назвать и описать.