Дар.

Стремление к поискам самого себя было свойственно мне всегда. В четырнадцать лет я читал книгу Радхакришнана «Индийская философия», а к восемнадцати у меня сложился круг друзей – Костя, Витя, Оля и другие – чьи интересы были связаны с вещами сугубо эзотерическими. Я был погружен в разные тусовки, встречи в кофейнях, обмен странными книгами в плохо читаемых ксерокопиях и тонкие магические переплетения человеческого общения, связанные с выяснением, «у кого Муладхара больше». В то время ничто, казалось бы, не предвещало, что мне суждено стать охотником за силой, странствующим по полевым дорогам.

Но одно дело – читать книги о духовном пути и вести бесконечные разговоры на эту тему, а совсем другое – найти свой путь, точку приложения тех или иных учений к собственной жизни. Путь этот для каждого свой и о нём не сказано ничего в самых умных книгах – там содержатся лишь описания опыта других людей, могущие стать для каждого из нас намеком на что-то своё. Собственный же путь можно найти только в процессе бытия, в переживании, изживании самого себя. Я нашел его в 1976, в Год Дракона.

Тем летом я случайно попал на днепровский остров возле Триполья. Так получилось – не буду здесь пересказывать все подробности – что попал я туда не по своей воле и в плохом настроении. Жизнь казалась бессмысленной и хотелось напиться. Отойдя под каким-то предлогом от компании, с которыми мы приплыли на катере на остров, я ушел на другую его сторону и решил искупаться. Погрузившись в глубокую прозрачную воду, я испытал великий кайф. Сознание прояснилось, и когда я вышел на берег, у меня возникло чувство, как будто лопнул какой то мутный и грязный непрозрачный пузырь, бывший вокруг меня постоянно, к которому я привык настолько, что не замечал его. Казалось, что до этого я спал и блуждал в душном лабиринте сновидений, а тут проснулся, открыл глаза и увидел, что стою на чистом песке и прозрачная волна ласково ложится на берег у моих ног; в лицо светит яркое солнце, над головой простирается бескрайнее синее небо и белые чайки носятся в нём, а искрящаяся поверхность реки уходит вдаль до самого горизонта. Ветер донёс запах воды, смешанный с запахом дыма от проплывающей баржи. Вот он, вкус реальности... чувство бесконечности жизни... В этот момент мне не было никакого дела до того, что будет со мной через пять минут или через день.

Но этот яркий миг закончился. В следующие дни, продолжая жить "обыкновенной" жизнью, одурманенной алкоголем и пустыми разговорами, я временами возвращался в мыслях к тому мигу на острове, который остался у меня в памяти, как раскрытое окно в залитый светом настоящий мир. Так я неожиданно обрёл дар силы и, сам ещё не зная того – ключ к себе и свой путь.

После того лета чувство бесконечности мира стало приходить ко мне чаще и чаще, а сама моя жизнь начала всё больше отклоняться от своего обычного течения. Опьяненный вкусом реальности, вкусом свободы, я обстриг длинные волосы, купил новые джинсы с красными подтяжками и продал эзотерические книги. Зачем читать, если там всё ненастоящее? А настоящее – вот оно, в запахе ветра и в уводящей вдаль дороге. «Жизнь – бесконечна»... Потом я объявил своим прежним друзьям, что навсегда уезжаю в другой город. Потому что если «жизнь бесконечна», то с интеллектуалами и эзотериками больше разговаривать стало не о чем – что они знают о вкусе реальности...

Закончилось дело тем, что меня выгнали с четвертого курса исторического факультета, потому что я не появлялся на занятиях три месяца, шляясь по улицам. Но это изгнание уже не имело для меня никакого значения и я воспринял его равнодушно.

Такой период отречения от прошлого продолжался до лета 1979 года, принесшего новый «дар силы». Однажды в июле мы с другом юности Ефремом, сейчас ставшим известным фотографом, решили отправится на лодке на далекий остров возле Щучинки, в 80 километрах ниже Киева. Сбежав после обеда с работы (а мы тогда работали в Институте Патона) и собрав вещи, мы отвязали лодку и заправили 100 литров бензина, потому что поездка предстояла неблизкая.

Вырулив под железнодорожным мостом на фарватер, дали полный газ и – вперёд, на юг, туда, где распахнулась перед нами даль вечернего неба над рекой. Ниже Триполья плыли в полной темноте, ориентируясь по огням на буях. Небо над нами было чистым и Млечный Путь пролег от горизонта до горизонта вдоль реки, как переливающаяся бесчисленными звёздами дорога в неизвестное. Так мы плыли довольно долго и чувство счастья нарастало во мне. Через пару часов мы добрались до нашего места и легли спать в лодке, качавшейся на волнах под звездами – а счастье не исчезало, оно продолжало свой танец в глубине души.

Три дня и три ночи мы провели там, у песчаного обрыва высокой дюны, подмытой рекой. Противоположный берег, высокий и гористый, образует здесь дугу, похожую на лук, а наша дюна была в центре этой дуги. Перед нами простирался весь яркий мир того давнего лета с его безбрежным небом, контурами незнакомых гор на горизонте, белой точкой "метеора", отчаливающего от какой-то пристани на правом берегу и уходящего за дальний мыс. Там, впереди, распахнулась бескрайняя даль, непознанная, огромная и зовущая своими дорогами, на которых мы ещё не были, но куда ничто не мешало отправится, если есть бензин в баке и чувство свободы в сердце.

Когда день угасал и небо загоралось красками зари, мы отплывали на середину реки, бросали якорь и там ночевали на плаву. Плещущая волна качала лодку, а над головой в небе медленно плыли звездные течения и странные фигуры созвездий поднимались из-за одного края горизонта, проделывали свой непостижимый путь и исчезали где-то за Днепром.

Психология bookap

На исходе третьего дня чувство счастья переполнило душу – но уже пора было возвращаться. Надев свою побелевшую от солнца запачканную бензином военную форму со следами сорванных погон, ставшую символом этого лета, я оттолкнул лодку, дернул за ручку мотора, заведя его с пол-оборота и для меня начался новый период жизни, потому что за эти три дня и три ночи произошло что-то неожиданное. Я нашёл «место силы», где, казалось, был шанс на исполнение мечты. Непреодолимый зов влёк меня к далеким горам на правом берегу с их едва видимыми белыми обрывами. О них ничего не было известно, но я чувствовал, что где-то там есть место, изначально для меня созданное... И если в жизни и суждено свершиться чему-то необыкновенному, то это сможет произойти именно там. Такое предчувствие возникло в душе, когда я смотрел с кормы лодки на удаляющуюся сзади дугу далеких гор.

Позже я узнал, что далекий мыс, на который я смотрел с дюны – это гребень горы "Марків Шпиль". Так я впервые увидел эти места и ощутил зов. Когда-то давно, в детстве, у нас дома была старая карта Украины – её купил отец, когда меня еще не было на свете. Не знаю почему, но ещё тогда моё внимание привлекла излучина Днепра между Ржищевом и Каневом. Между селами "Трахтемиров" и "Зарубинцы" (ничего не говорящими для меня загадочными названиями) Днепр делал крутой поворот, образуя полуостров, на котором желтым цветом были показаны холмы. Там, напротив Переяслава, когда-то находилось небольшое село «Монастырец» или, иначе, «Монастырок», названное так от бывшего возле него в древности Трахтемировского монастыря. Сейчас оно заброшено и от него не осталось ничего кроме едва заметных развалин нескольких хат. Но во времена моего детства, когда я рассматривал зеленую карту, село ещё жило своей жизнью. Сверкало над крутыми горами солнце, старые липы дарили свою тень; бездонная синева неба раскидывалась над рекой и журчал из-под обрыва крутой горы Марків Шпиль источник... прохладная тишина сельской хаты и голубой небесный свет на её белых стенах; парное молоко, свежий хлеб и красные вишни... Место, изначально для меня созданное... духовная родина...