Приложение А.

Психоделики в психотерапии и самоисследовании.

Использование психоделических веществ для целительства, предсказаний и общений со сверхъестественным и хтоническим мирами восходит к началу человеческой истории. С незапамятных времен растения и - реже - ткани животных, содержащие изменяющие сознание алкалоиды, использовались для ритуальных и магических целей как в примитивных, так и в высокоразвитых культурах в различных частях мира.

Психоделические растения и вещества.

В китайской медицине сообщения о психоделических веществах появились по крайней мере три с половиной тысячи лет назад. Легендарное божественное растение и напиток хаома упоминается в древнеперсидской "Зенд-Авесте". Особый исторический интерес представляет древнеиндийская сома, занесенная в Индию арийскими кочевыми племенами и оказавшая глубокое влияние на развитие религии и философии индуизма. Сто двадцать стихов "Ригведы", посвященные соме, восхваляют ее необыкновенные свойства и воздействие на почитателей: их охватывал экстаз, и они оказывались "наполовину на земле, наполовину на небе". Тело их становилось сильнее, сердца наполнялись мужеством, радостью и энтузиазмом, ум просветлялся, и они обретали убеждение в собственном бессмертии. Широко распространенным растением, обладающим психоделическими свойствами, является конопля. На Ближнем Востоке, в Африке, Индии, Китае, Тибете, Северной и Южной Америке и в Карибском бассейне листья, цветы и смолу различных ее разновидностей, таких, как, Cannabis sativa и Cannabis indica, люди курили и принимали внутрь под различными наименованиями - гашиш, киф, харас, бханг, ганджа, марихуана, и делалось это для удовольствия, целительства и в ритуальных целях. Конопля обеспечивала таинства столь разнообразных сообществ, как примитивные африканские племена, индийские брамины, тантрические буддисты Тибета, некоторые ордена суфиев, древние скифы и растафариане Ямайки.

Психоделическая фармакология была особенно развита в Центральной Америке, где различные доколумбовские культуры (ацтеки, толтеки, майя) и современные племена индейцев (уичоли, яки, масатеки) использовали по меньшей мере шестнадцать различных растений с определенными способностями изменения сознания. Наиболее известные из этих растений - кактус пейот (Lophophora williamsii), священный гриб теонананкатль, или "тело бога" (Psilocybe mexicana и cubensis), и ололуикви - местное название семян вьюнка (Turbina corymbosa).

Ритуальное употребление пейота осуществляется и в наши дни, в особенности среди мексиканских индейцев уичоли, яки, кора и тарахумара. После американской Гражданской войны религия пейота перешла из района севернее Рио-Гранде в Соединенные Штаты и была ассимилирована более чем пятьюдесятью североамериканскими племенами. По некоторым оценкам более половины американских индейцев (250 тысяч) принадлежат сейчас к Урожденной Американской Церкви - синкретической религии, сочетающей культ пейота с элементами христианства. Ритуальное использование псилоцибиновых грибов среди мексиканских индейцев масатеков стало общеизвестным после того, как индианка-курандера Мария Сабина открыла эту тайну американскому банкиру и микологу Гордону Уоссону и его жене.

Наиболее известный южноамериканский психоделик аяхуаска, или йяге, приготовляемый из коры лесной лианы Baristeriopsis caapi и известный в Бразилии, Перу, Эквадоре и Колумбии под различными местными названиями, такими, как вино смерти, вино души, лоза смерти (Soga de muerte). Он применяется в драматических ритуалах совершеннолетия, включающих бичевание, а еще известен тем, что вызывает очищение, исцеление, видения и телепатические способности. Среди южноамериканцев популярны нюхательные порошки кохобп, приготовляемые из сока Virola theiodora или Vircla cuspidata, и эпена из Virola calophyIla или Virola thieodora. Порошки виролы часто используются индейцами районов Амазонки в Beнесуэле, Колумбии и Бразилии для общения с миром духов, диагностирования и лечения болезней, предсказаний, гадания и других магических и религиозных целей. Кактус Сан-Педро (Trichocerus pachanoi) в своем действии подобен пейоту, в нем также есть алкалоид мескалин. Он используется шаманами Эквадора в течение более чем трех тысячелетий для предсказания и целительства.

Среди психоделических растений экваториальной Африки можно отметить кустарник ибога (Tabernanthe iboga). Его корни откапывают дикие кабаны, гориллы и дикобразы, поведение которых после этого значительно меняется. Измельченная кора этих корней используется аборигенами, называющими ее эбогой или ибогой. В небольших количествах она вызывает сексуальное возбуждение и является психостимулянтом. Мужчины на тропе войны и охотники на львов принимают ее, чтобы бодрствовать на протяжении ночи. Культ ибоги, допускающий участие как мужчин (бвити), так и женщин (мбири), использует большие дозы корней в ритуалах, продолжающихся всю ночь и включающих танцы и барабанный бой, в религиозных целях и для общения с духами предков.

Последнее психоделическое растение, которое я хочу отметить, - это мухомор (Amanita muscaria), красный в белую крапинку гриб, встречающийся у Льюиса Кэролла в "Алисе в Стране чудес" и во многих других западных сказках. Мухомор широко употребляется сибирскими шаманами - коряками, самоедами, чукчами, - североамериканскими индейцами вокруг Великих Озер, особенно оджибве, и некоторыми скандинавскими народами. Некоторые исследователи пытались связать его с рассказами викингов о напитке медвежьекожих людей - Berserksgang, - который описан в нордических сагах (Fabing, 1956). Гордон Уоссон (Wasson, 1967) собрал свидетельства относительно того, что мухомор является легендарным растением, из которого приготовлялась ведическая сома. Однако в этой теории возникли неясности и противоречия, так что она при всей своей популярности не стала общепринятой.

Я хочу завершить рассказ о наиболее известных психоделических веществах кратким описанием такого рода веществ животного происхождения. Среди жителей острова Норфолк в южной части Тихого океана известна "сонная рыба" (Eyphosus fuscus), вызывающая кошмарные видения. Джо Робертс, фотокорреспондент "National Geografic", сварил и съел несколько кусочков этой рыбы в 1960 году и подтвердил эти утверждения. Он испытал мощное галлюциногенное состояние с элементами научной фантастики (Rob егtь, 1960). Психоактивные свойства кожи и выделений жабы объясняют ее популярность в рецептах средневековых ведьм для шабашей и Вальпургиевой ночи. Способность изменять сознание может быть объяснена наличием в организме этих животных производных триптамина, таких, как диметилтриптамин (ДМТ), 5-метокси-ДМТ и буфотенин (диметилсеротонин). Среди основных ингредиентов подготовки к шабашу можно отметить растения семейства пасленовых - красавку (Atropa belladonna), дурман вонючий (Datura stramonium), мандрагору (Mandragora officinarum) и белену (Hyoscyamus niger).

В отличие от ритуального использования психоделических веществ, период научного интереса к ним и систематических лабораторных и клинических исследований сравнительно короток, Луи Левин, которого часто называют отцом современной психофармакологии, собрал образцы пейота, привез их в Германию и выделил из них некоторые алкалоиды. В 1897 году его коллеге и сопернику Артуру Хеффтеру удалось выделить психоактивное вещество пейота. Он назвал его мескалином. Первые эксперименты с пейотом проводили Вейр Митчел, Эейвлок Эллис ", Хейнрих Клювер. Кульминацией этих исследований была книга Курта Берингера "Der Meskal inrausch" ("Интоксикация мескалином").

Затем до 1940 года проводились довольно мало психоделических исследований. Золотая эра психоделиков началась в апреле 1942 года, когда швейцарскому химику Альберту Хофману посчастливилось открыть экстраординарные психоактивные свойства микроскопических доз диэтиламида лизергиновой кислоты (ЛСД-25). Открытие этого полусинтетического производного спорыньи, активного в микроскопических дозах, измеряемых микрограммами (миллионными долями грамма), стало научной сенсацией. Исследования, вдохновленные этим открытием, не ограничились изучением ЛСД, но и возродили интерес к ранее известным лсиходелическим растениям и веществам и привели буквально к лавине открытий в этой области.

Одна за другой поддавались исследованиям тайны психоделического мира. Были обнаружены и получены лабораторным путем химически активные агенты наиболее известных психоделических растений. Сам Альберт Хофман проявил значительный интерес к химии психоделических растений после своего первого опыта с ЛСД-25 и последующих систематических экспериментов с этим веществом. Ему удалось разрешить тайну священных мексиканских грибов, выделив их активные алкалоиды, псилоцибин и псилоцин. Ему удалось также объяснить действие семян вьюнка наличием в них амида d-лизергиновой кислоты и других производных спорыньи, прежде чем на пути этих исследований встали административные и политические препятствия, вызванные появлением черного рынка психоделиков и неконтролируемым любительским экспериментированием.

Основным активным веществом в аяхуаске, или йаге, является алкалоид гармалин, называемый также банистерином, ягеином или телепатином. Хотя его химическое строение известно с 1919 года, современные химические и фармакологические исследования обнаружили новые важные детали. Особенно интересно то, что гармалин весьма похож на вещества, которые могут быть получены из шишковидной железы, например, на 10-метоксигармалин. Это дает основу для различных спекуляций, так как многие мистические традиции приписывают шишковидной железе большое значение в связи с "раскрытием третьего глаза" и различными экстрасенсорными способностями. Алкалоиды гармалы были найдены также в нюхательных смесях кохоба и эпена и в сирийской руте (Peganum harmala).

Ибогаин, основной психоактивный алкалоид африканского растения ибоги (Tabernanthe iboga), был выделен в 1901 году, но его химическая структура была полностью описана лишь в конце 60-х. После преодоления ряда трудностей химики раскрыли также секреты гашиша или марихуаны, связав их типичное действие с группой тетрагидроканнабинолов (ТГК).

Важный теоретический вклад в понимание различных психоделических веществ растительного и животного происхождения внесло исследование психоактивных производных триптамина, начатое в Будапеште Божормоньи и Жара. Диметилтриптамин (ДМТ), диэтилтриптамин (ДЭТ), дипропилтриптамин (ДПТ) и другие подобные вещества принадлежат к простейшим молекулам, обладающим психоделическим действием. Они обеспечивают психоделические свойства южноамериканским нюхательным смесям кохоба, эпена и парика и являются важной составляющей смесей аяхуаски. Как уже было отмечено выше, они являются также активными веществами в коже и выделениях жабы и в мясе тихоокеанской "сонной рыбы".

Теоретический интерес к производным триптамина объясняется тем, что они в естественном виде существуют в человеческом организме, являются производными важной аминокислоты триптофана и химически близки к нейротрансмиттерам. Поэтому они могут быть эндогенными психотомиметическими веществами, могут порождаться метаболическими процессами в теле и могут иметь отношение к биохимии психозов. К встречающимся в природе производным триптамина относятся также активные алкалоиды из мексиканских священных грибов псилоцибин и псилоцин, о которых уже говорилось.

Таким образом, современные химические исследования определили природу большинства психоделических веществ, игравших значительную роль в истории человечества. Тайной осталась лишь ведическая сома - как ботанически, так и химически. Кроме предположений Вессона о связи ее с мухомором (Amanita muscaria), есть и другие, указывающие на сходство с сирийской рутой (Peganum harmaIa), китайской сосной (Ephedra sinica) и т. д. Весьма прискорбно, что усилия антропологов, ботаников, фармакологов, химиков, психиатров и психологов, энтузиазм которых отличал психоделические исследования 50 - 60-х годов, были резко прекращены, прежде чем удалось разгадать некоторые из оставшихся тайн психоделического мира, вызывающих научный интерес.

Недавняя дискуссия относительно метилендиоксиметамфетамина (МДМА), известного под названиями "Экстаз" или "Адам", привлекла внимание психологов, психиатров, а также непрофессионалов к широкой группе психоактивных веществ, имеющих молекулярную структуру, сходную с мескалином, допамином и амфитамином. Большинство этих веществ, представляющих интерес для психиатрии, являются полусинтетическими. Они не встречаются в природе в чистом виде, но им химические предшественники и летучие масла содержатся а мускатном орехе, шафране, американском лавре и других растениях. Наиболее известны из этих родственных амфитамину психоделиков, или эмпатогенов, МДА (3,4-медилендиоксиамфетамин), ММДА (З-метокси-4,5-метилендиоксиамфетамин), ДОМ, или СТП (2,5-диметокси-4-метиламфетамин), ТМА (3,4,5-триметоксиметиламфетамин) и 2С-B (4-бромо-2,5-диметоксифенетиламин).

Кетамин гидрохлорид (кеталар, кетанест, кетаджет) - это полностью синтетическое вещество, химически родственное известному фенциклидину ( PCP, "ангельской пыли"), анестетику, используемый в ветеринарной медицине и являющемуся опасным психоделиком, используемым непрофессионалами. Несмотря на химическое сходство с фенциклидином, кетамин значительно отличается по своему психоделическому действию. Он производится фирмой "Парк-Девис" в качестве диссоциативного анестетика и считается одним из безопаснейших веществ, вызывающих общую анестезию в хирургии. Первоначально его назначали сотням тысяч пациентов, нуждающихся в немедленном хирургическом вмешательстве. Однако, несмотря на биологическую безопасность, его употребление резко снизилось, поскольку он вызывает так называемый синдром опасности необычные и весьма значительные изменения восприятия и эмоций, переживаемые пациентами во время возвращения к нормальному сознанию. Психиатрические исследования обнаружили, что кетамин является мощным психоделиком, который в количествах, гораздо меньших, чем используются в хирургии, может использоваться для психических исследований, обучения профессионалов и для терапевтических целей.

Ритуальное и психотерапевтическое использование психоделиков.

Антропологи, исследовавшие ритуальное использование психоделиков в различных примитивных культурах, отметили широкий спектр свойств, приписываемых этим веществам, в том числе возможности определения болезней, эмоциональной или психосоматической терапии, общения с миром духов, предков, божеств и демонов, черную магию и ведовство, возвращение к своим истокам, открытие экстрасенсорных каналов восприятия (телепатия, ясновидение, психометрия и астральная проекция), трансценденцию смерти с последующим исчезновением страха смерти, глубокие личные изменения и омоложение, общение с силами природы, с жизнью растений и животных, укрепление социальных связей в группе и т. д.

Поскольку большинство из этих разнообразных феноменов лежит за пределами концептуальных рамок традиционной западной психологии и вообще научных представлений, неудивительно, что западные ученые и просто образованные люди принимали эти утверждения скептически. Однако лабораторные и клинические исследования психоделиков в 50 - 60-х годах принесли неожиданные подтверждения верованиям примитивных культур, подрывая вместе с тем многие фундаментальные предположения и предрассудки ньютоно-картезианской науки.

Первым шагом в этом направлении было открытие того, что основные психоделики не вызывают специфических фармакологических состояний (токсических психозов), а являются неспецифическими усилителями психических процессов. Исследование человеческой психики с помощью этих мощных катализаторов несомненно показало, что биографическая модель психики, созданная фрейдовской глубинной психологией, касается лишь самой поверхности психической динамики. Чтобы охватить все необычные переживания и наблюдения в психоделических состояниях, необходимо создать более обширную картографию человеческой психики. Эта картография, описанная и иллюстрированная многими клиническими примерами в первой части книги, может быть использована как объединяющая понятийная схема, проливающая свет на богатый мир психоделических наблюдений и приводящая их к общему знаменателю.

Новая модель является настолько широкой, что охватывает все - или почти все - феномены, описанные в различные исторические периоды в разных странах мира при использовании психоделиков. Различные культуры в различные моменты своей истории акцентируют и культивируют определенные специфические области переживаний или их сочетания. Так, например, древние мистерии смерти и возрождения, как, скажем, элевсинские мистерии, осуществлявшиеся в течение примерно двух тысячелетий в Греции, концентрировались на глубоких трансформациях, связанных с перинатальной динамикой: встреча со смертью, превосхождение ее и возникающие в результате этого изменения в переживании собственной жизни, иерархии ценностей и отношении к Космосу. Уоссон, Хофман и Рак в книге "Дорога к Элевсину" собрали убедительные доказательства того, что священный напиток кикеон, использовавшийся в элевсинских мистериях, содержал производные спорыньи, химически близкие к ЛСД (Wasson, Hoffman and Ruck, 1978).

Так называемые ритуалы перехода, существующие в различных примитивных культурах и знаменующие важные биологические и социальные перемены, вращаются вокруг триады рождения, секса и смерти. Они основываются на переживаниях, характерных для третьей перинатальной матрицы: инициируемые переживают опыт психологической смерти и возрождения, как правило, интерпретируемый как смерть в старой биологической или социальной роли и рождение в новой. Так, в ритуалах совершеннолетия юноши и девушки рассматриваются как умирающие для роли детей и рождающиеся в качестве взрослых. Кроме того, в символический контекст этих ритуалов различные культуры привлекают различные аспекты трансперсонального мира, к примеру, космологические и мифологические темы, утверждение в наследии предков, связь с тотемным животным, соучастие особых божеств или демонов и проч.

Обучение шаманов часто имеет своей кульминацией так называемую шаманскую болезнь, в течение которой посвящаемый переживает различные элементы перинатальных матриц. Процесс смерти-рождения принимает форму спуска в подземный мир, пыток, расчленения тела и уничтожения его демонами и последующего возвращения в более высокий мир. Связанные с этим трансперсональные переживания, как правило, фокусируются на элементах природы - на глубокой связи с космическими силами, животными и духами животных, с жизнью растений и даже с неодушевленными объектами. Развитие экстрасенсорных способностей, появление творческого вдохновения и способности определять и лечить болезни являются трансперсональными следствиями глубокого и хорошо интегрированного переживания "шаманской болезни".

Другие ритуалы связаны с другими типами трансперсональных переживаний - такими, как общение с духами и одержимость божествами, демонами и иными архитипическими существами, целительство посредством духовных помощников или животных, различные парапсихологические феномены и опыт коллективного или расового бессознательного. Культурный и социальный контекст и используемые техники создают избирательные каналы, обеспечивающие доступ к различным уровням и областям описанной ранее картографии. Переживание глубокой эмпатии и значимой связи с другими, чувство принадлежности к группе часто наблюдаются после мощных перинатальных переживаний, так же как и связь с различными типами трансперсональных сущностей.

Важно подчеркнуть, что описанные переживания в мистериях смерти и рождения, ритуалах перехода, шаманской болезни и других ритуальных ситуациях возникают как при использовании психоделических веществ, так и при использовании ! мощных нефармакологических средств. Это подтверждает один из важных тезисов нашей книги, а именно, что нет существенной разницы между психоделическими переживаниями и необычными состояниями сознания, индуцированными другими техниками - контролируемым дыханием, пением и барабанным боем, трансовыми танцами, практикой медитации и т. д.

Я уже отметил, что психоделические исследования в общем подкрепили утверждения относительно психоделических состояний, характерных для различных незападных культур. Психологи, психиатры и антропологи вынуждены интерпретировать эти наблюдения таким образом, чтобы согласовать их с современной западной психологией и научной философией. В контексте этой книги особенно интересен вопрос, насколько утверждения о терапевтических возможностях психоделиков выдерживают проверку современного научного исследования.

Глубокое и часто драматическое воздействие психоделиков на экспериментаторов в лабораторных условиях естественно вызвало предположение о том, что они могут быть полезными и в качестве средств терапии. Однако по определенным причинам во время первой волны проявления интереса к психоделикам - в первые десятилетия нашего века, когда внимание сосредоточивалось преимущественно на мескалине, - по этому пути не пошли. Тогда считали, что это вещество вызывает токсический психоз, что, разумеется, шло вразрез с интересами терапии.

Возможность терапевтического использования ЛСД впервые, в 1949 году, предположил Кондро - через два года после того, как Столл опубликовал в Швейцарии научное исследование по ЛСД. В начале 50-х годов многие исследователи независимо друг от друга рекомендовали ЛСД как средство психотерапии, способное углубить и интенсифицировать терапевтический процесс. Пионерами этого подхода были Буш и Джонсон (1950), Абрамсон (1955) в США, Сэндисон, Спенсер и Уайтлоу (1954) в Англии и Фредеркинг (1953) в Западной Германии.

Первые сообщения об этих исследованиях привлекли серьезное внимание и побудили психиатров и психологов различных стран мира провести собственные терапевтические эксперименты с ЛСД и другими психоделиками. Многие сообщения, опубликованные в течение последующих двадцати лет, подтвердили первоначальные предположения, что психоделики способны ускорять психотерапевтический процесс и сокращать время, необходимое для лечения различных эмоциональных и психосоматических расстройств.

Кроме того, появились многочисленные исследования, указывающие на то, что основанная на ЛСД психотерапия может оказать помощь различным категориям психиатрических пациентов, которые считались непригодными для психоанализа и других форм психотерапии. Многие сообщения указывали на терапевтический успех с хроническими алкоголиками, наркоманами, социопатами, криминальными психопатами, людьми с извращенной сексуальностью и серьезными расстройствами личности.

В начале 60-х годов была обнаружена новая сфера применения психоделической терапии: работа с безнадежными раковыми больными и другими неизлечимыми пациентами. Этот подход смог не только облегчить эмоциональные страдания и сильные физические боли, но значительно изменить представления о смерти и отношения к ней (Grof and Halifax, 1977).

Опыт использования ЛСД и других психоделиков в лечении эмоциональных расстройств насчитывает теперь уже более трех десятилетий. Много времени и усилий было посвящено исследованию их терапевтических возможностей, опубликованы сотни профессиональных статей. Как и следовало ожидать, в этой сложной и революционной области не обошлось без ошибок и достижений.

В течение этих тридцати лет были предложены многие техники терапевтического использования ЛСД и других психоделиков. Некоторые из техник не выдержали испытания временем и были оставлены. Другие подверглись модификациям или были ассимилированы в более сложные терапевтические процедуры. Здесь не место исследовать все стадии данного процесса: заинтересованный читатель может найти подробные сведения в моей книге "ЛСД-психотерипия" (Grof, 1980). Я дам лишь краткий критический очерк истории клинического использования психоделиков, рассматривая основные направления и сосредоточиваясь на тех из них, которые заслуживают вниманияс точки зрения наших сегодняшних знаний.

Среди подходов, преданных забвению из-за их примитивности и несоответствия сложному воздействию психоделиков, можно отметить попытку рассматривать психоделики как еще одну группу фармакологических веществ и, использовать их химические свойства. Это попытки использовать ЛСД в качестве антидепрессанта, агента шока, отреагирования или вещества, активизирующего хронические и стационарно-клинические состояния, чтобы сделать их еще более поддающимися традиционному психиатрическому лечению.

Исследователи, сохранившие доверие к психоделической терапии в условиях противоречивых сообщений начального этапа, пришли к заключению, что психоделические вещества являются в большей или меньшей степени неспецифическими усилителями, а терапевтический успех решающим образом зависит от факторов нефармакологической природы (экстрафармакологических переменных). Наиболее важными среди них являются структура личности пациента, личность гида, или сидящего, терапевтические отношения, природа и мера специфической терапевтической помощи, физический и межличностный контекст сеанса.

Сами по себе психоделические вещества могут лишь активизировать психику и способствовать выявлению бессознательных и сверхсознательных процессов в сознании. Будет ли этот процесс терапевтическим или деструктивным и дезорганизующим, зависит от целого ряда иных переменных, не имеющих ничего общего с фармакологическим воздействием химических веществ. Поскольку факторы организации и устройства сеанса оказываются крайне важными, нельзя ожидать волшебных результатов просто от принятия психоделиков; их следует использовать в контексте сложной психотерапевтической программы.

Даже если ограничиться терапевтическим использованием психоделиков в контексте психотерапии, нетрудно видеть, что эти две составляющие - психотерапевтические процедуры и воздействие психоделиков - могут быть соединены различным образом, с различной степенью эффективности. Менее интересная возможность - использование небольших доз психоделиков для интенсификации психотерапевтического процесса, случайные психоделические сеансы в рамках нефармакологической терапии для преодоления защит и сопротивлений, использование малых доз в групповой психотерапии и сочетание гипноза и психоделиков, или гипноделическая терапия (Levine and Ludwig, 1967). Среди техник терапии с использованием психоделиков наиболее интересными и наиболее распространенными являются две: психолитическая и психоделическая терапия.

Психолитическая терапия. Термин был введен английским исследователем, пионером в области ЛСД-терапии, Рональдом А. Сэндисоном. Корень "litic" (от греч.: elisis" - растворение) указывает на процесс освобождения от зажимов, разрешения конфликтов в психике. Как в теории, так и в практике, метод представляет собой модификацию и расширение фрейдовского анализа. Он предполагает прием ряда (15 - 100) средних доз психоделиков с недельными или двухнедельными интервалами.

Психолитическая терапия представляет собой постепенное исследование все более глубоких уровней бессознательного. Терапевт, как правило, присутствует в течение нескольких часов кульминационного периода сеанса, обеспечивая поддержку и в случае необходимости давая интерпретации. Все феномены, происходящие во время сеансов или между ними, трактуются с использованием основных принципов фрейдовской терапии.

Психоделическая терапия. Сам термин был предложен психиатром и исследователем ЛСД Хэмфри Осмондом и одобрен в его переписке с Олдосом Хаксли. Буквально это означает "проявление психики" (от греч.: epsyche" - душа и edelein" - проявлять). Психоделическая терапия в нескольких важных аспектах отличается от психолитического подхода. Ее главная цель состоит в том, чтобы создать человеку оптимальные условия для глубокого трансформирующего переживания трансперсональной природы. Для большинства людей это принимает форму смерти и рождения Эго, с последующим переживанием космического единства и других трансперсональных феноменов.

Среди факторов, способствующих таким переживаниям, специальная подготовка, использование больших доз психоделиков, способствование углублению человека в себя через использование повязок для глаз, высококачественной стереофонической музыки в течение всего сеанса, использование духовных сюжетов, искусства и красоты природы в организации сеанса и обстановки. Разговоры допускаются только перед сеансом и после него. Во время реального психоделического переживания разговоры не поощряются, поскольку это мешает погружению в глубину эмоционального и психосоматического исследования себя. Психоделический терапевт не верит в блестящие и своевременные словесные интерпретации или иные вмешательства, соответствующие представлениям той или иной психотерапевтической школы. Он предлагает пациенту отпустить себя, отказаться от обычных защит и отдаться спонтанному терапевтическому потенциалу глубинной динамики души.

Большинство психиатров и психологов, проводивших клинические исследования с психоделиками, явно склоняются либо к психолитической, либо к психоделической модальности. С моей точки зрения, каждый из этих подходов в своей чистой форме имеет существенные недостатки. В психолитической терапии это теоретическое ограничение биографическими рамками, соответствующее фрейдовскому психоанализу, непризнание перинатальных и трансперсональных аспектов психики, а также экстернализация процесса посредством чрезмерного использования словесных интерпретаций.

В противоположность этому в психоделической терапии недостаточно внимания уделяется биографическому материалу, когда он появляется в сеансе, и слишком много ожидается от воздействия единичного трансформирующего переживания. Использование "единичной большой дозы", характерное для психоделической терапии, эффективно для алкоголиков, наркоманов, депрессивных пациентов и людей, умирающих от рака: большинство терапевтических изменений у пациентов с раз- . личными психоневрозами, психосоматическими заболеваниями и дефектами личности требует обычно проработки в течение ряда психоделических сеансов.

В следующем разделе я опишу форму психотерапии с использованием психоделических веществ, которая сложилась в моей клинической работе. Этот подход сочетает в себе преимущества психолитической и психоделической терапии и избегает их недостатков. Его основные принципы во многом подобны принципам холотропной терапии, детально описанной в предыдущих главах этой книги. Это неудивительно, поскольку холотропное дыхание является прямым производным от клинической работы с психоделиками.

Принципы психоделической терапии.

Процедура психоделической терапии состоит из трех различных, но взаимосвязанных фаз. Первая - подготовительный период. Это ряд бесед без использования медикаментов, во время которых человек подготавливается к психоделическому опыту. Время, которое для этого необходимо, зависит от личности клиента, характера его проблем, от того, какие вещества предполагается использовать, и некоторых других обстоятельств. В течение этой фазы необходимо получить достаточную информацию об эмоциональных трудностях и личной истории клиента, Еще более важно создать отношения доверия между терапевтом и клиентом, которые являются важнейшим фактором, определяющим течение и результат сеанса.

Когда эти цели достигнуты, необходима специальная встреча для обсуждения специфических вопросов, связанных с психоделическим сеансом. Это касается детальной информации о действии препарата, который будет использован, его возможностях и связанным с ним риском и о том, какого рода переживания он может вызвать. Терапевт должен объяснить клиенту принципы терапевтического подхода, его стратегию, правила проведения психоделического сеанса. В конце этой встречи клиент должен подписать контракт, предусматривающий его информированность.

Вторая фаза - сам психоделический сеанс. Он должен проходить в обстановке защищенности, где человека не будут беспокоить посторонние влияния, а сам он будет иметь возможность полного самовыражения, если это окажется необходимым. Помещение должно быть обставлено по-домашнему и комфортно и со вкусом декорировано. По возможности оно должно быть расположено в красивом загородном окружении, поскольку возвращение к природе является важным аспектом психоделических переживаний. Ванна и туалет должны быть легко доступны. Поскольку музыка является важным элементом психоделической терапии, хорошая звуковоспроизводящая система и фонотека принадлежат к абсолютно необходимым составляющим оборудования для психоделической терапии.

Перед психоделическим сеансом человек должен поститься или есть совсем немного. Пост способствует необычным состояниям сознания и уменьшает возможность проблем с желудком и кишечником. Предпочтительно, чтобы перед сеансом человек был в спокойном, расслабленном и медитативном состоянии, а не в состоянии стресса или хаотической деятельности. Приняв препарат, человек большую часть сеанса должен оставаться в положении лежа или полулежа, с повязкой на глазах и наушниками. Если дозы невелики, возможен и экстернализованный сеанс, во время которого человек держит глаза открытыми. Это в особенности касается производных амфитамина, таких, как МДА и МДМА. Они могут усилить чувственное восприятие окружающего, углубить межличностные отношения и вести к одухотворению обыденной жизни. Однако если принимаются большие дозы, то сосредоточенность на внутренних процессах ведет к большей глубине и меньшей спутанности переживаний, а также способствует их лучшей интеграции. Основное правило безопасности психоделического сеанса состоит в том, что весь материал, который появляется из бессознательного, должен быть принят сознанием, полностью пережит и интегрирован. В экстернализованной сессии это условие не соблюдается, так как различные внешние отвлекающие факторы мешают сосредоточению на внутренних процессах.

Во время интенсивных психоделических переживаний разговоры сводятся к минимуму. Большую часть сеанса пациент держит глаза закрытыми, за исключением моментов, когда ему необходимо прерваться для посещения ванной или туалета. По крайней мере один сидящий должен все время быть рядом, чтобы менять музыку, помогать в случае необходимости и следить за безопасностью внешней ситуации.

Постоянное присутствие сидящих - важная предпосылка для хороших и безопасных психоделических переживаний, даже если несложный сеанс потребует от них минимума вмешательства. Гид выбирает подходящую музыку в соответствии с переживаниями испытателя, кратко осведомляется каждые полчаса, каковы эти переживания, может принести воды, помочь дойти до ванной в случае необходимости и т. д.

Во время кульминационных часов сеанса специфические вмешательства могут быть необходимы, если клиент сопротивляется переживаниям, отказывается сидеть с повязкой на глазах и в наушниках или проявляет стремление к проекциям и активным действиям. Описание этих ситуаций и обсуждение уместных в разных случаях вмешательств читатель может найти в моей книге "ЛСД-психотерапия" (Gгоf, 1980).

Во время постепенного исчезновения фармакологических эффектов психоделического вещества сидящему следует попросить испытателя рассказать о своих переживаниях. В большинстве случаев сеанс приводит к спонтанному заключению с хорошим разрешением проблем, возникших в нем. Подробное обсуждение переживаний в конце сеанса или на следующий день может помочь интеграции; полезными в этом отношении могут быть также написание отчета, рисование или медитация.

Если к моменту ослабления фармакологического эффекта не произошло разрешения проблемы, может понадобиться активное вмешательство. Здесь сидящие могут использовать техники холотропной терапии, описанные ранее. Короткий период усиленного дыхания, соединенного с фокусированной работой над телом, обычно ведет к быстрому разрешению остающихся эмоциональных или психосоматических проблем. В случае необходимости работа может быть продолжена на следующий день, пока не будет достигнута хорошая интеграция.

Третья фаза, работа после сеанса, обычно состоит из нескольких интервью без фармакологического вмешательства, во время которых пациент обсуждает с ведущим свои переживания и возможности их интеграции в повседневную жизнь. Возможны групповые взаимодействия, а также различные художественные выражения психоделических переживаний. Уже упоминалась возможность дополнительных нефармакологических эмпирических сеансов и работы с телом. В крайних случаях может возникнуть необходимость повторного психоделического сеанса в течение той же недели, чтобы завершить гештальт. В идеале курс психоделической терапии не должен быть ограничен заранее установленным количеством сеансов. Терапевт и пациент должны иметь возможность решать, насколько необходимы последующие сеансы. В целом работа по раскрытию предпочтительнее назначения транквилизаторов, которые в этом случае заморозили бы процесс в тяжелом состоянии и воспрепятствовали бы разрешению проблемы.

Психоделические вещества - это мощный инструмент раскрытия глубин бессознательного, равно как и вершин сверхсознательного. Они обладают значительными позитивными возможностями, но вместе с этим представляют также и серьезную опасность в определенных обстоятельствах. К работе с ними нужно подходить с достаточной осторожностью. Как показывает история психоделического движения, исследования в этой области приводили к опасным срывам не только у новичков-экспериментаторов, но и у опытных исследователей. Если психоделики вернутся в клиническую практику, они должны будут использоваться при работе с группой, под постоянным контролем коллег и взаимным наблюдением.

Холотропная терапия в целом не столь глубокая, как сеансы с большими дозами ЛСД или псилоцибина, обеспечивает доступ к тем же эмпирическим областям и терапевтическим механизмам. Постепенное развитие переживаний и необходимость поддержания их собственными усилиями пациента делает этот подход гораздо более безопасным и легче применимым в широком масштабе. Если в будущем психоделическая работа вновь станет возможной, то холотропная терапия может стать хорошей подготовкой как для терапевтов, так и для пациентов. Привыкнув к ярким эмоциональным и психосоматическим переживаниям, они легче воспримут переход к психоделикам как логичный следующий шаг.

Эта ситуация будет сильно отличаться от ситуации в начале 50-х годов, когда появление ЛСД застало большинство профессионалов совершенно неподготовленными. Привыкшие к уютной атмосфере фрейдовских свободных ассоциаций (интервью один на один) или к бихевиористскому "разобуславливанию", мыслящие в строго ньютоно-картезианской парадигме, они оказались неспособными ассимилировать чуждый мир ЛСД-феноменов как практически, так и теоретически. Что бы ни произошло в будущем с психоделической терапией как таковой, теперь уже трудно игнорировать тот факт, что подобные смущающие наблюдения не всегда требуют странных экзотических веществ, но могут быть вызваны такими простыми средствами, как дыхание и звук. Нужно лишь время, для того чтобы этот факт был признан и следствия из него революционизировали психиатрию, психологию и психотерапию.

До сих пор мы говорили об общих принципах терапевтической работы с психоделиками. Хотя эти вещества относительно неспецифическим образом активизируют биографические, перинатальные и трансперсональные области психики, в определенных аспектах своего фармакологического действия они различны и выборочно акцентируют различные параметры психоделического опыта. Далее я хочу добавить несколько специфических замечаний относительно наиболее важных веществ, использовавшихся в психотерапевтической работе.

ЛСД-25 (диэтиламид лизергиновой кислоты) после нескольких декад клинических исследований остается наиболее примечательным и интересным из всех психоделиков. Его невероятная эффективность и биологическая безопасность не знают себе равных среди других психоактивных веществ. Всего лишь 25 микрограмм могут вызвать заметные психологические изменения, продолжающиеся 6 - 8 часов. Оптимальная доза для терапевтической процедуры, описанной выше, от 250 до 500 мкг. Наибольший недостаток ЛСД состоит в том, что в больших дозах он может привести к глубоко дезорганизующим переживаниям и при определенных обстоятельствах и неправильном обращении может спровоцировать опасное поведение.

Псилоцибин, чистый алкалоид, выделенный из мексиканских священных грибов, похож по своему действию на ЛСД. Как исследователи в условиях контролируемого эксперимента, так и опытные эксперты с трудом различали эти вещества, разве что по более быстрому действию псилоцибина. Доза, оптимальная для психотерапевтических целей, - между 25 и 35 мг. Несмотря на то что индианка-курандера Мария Сабина сочла синтетически полученный псилоцибин вполне удовлетворительной заменой священных грибов, большинство экспертов предпочитают вещество естественного происхождения. Свежие или сушеные псилоцибиновые грибы считаются в психоделических кругах наиболее мягким психоактивным веществом и рекомендуются как идеальное средство для введения неофитов в мир психоделического опыта.

Сульфат мескалина, вещество, определяющее психоделическое действие пейота, по своему действию напоминает два названных вещества. Наиболее значительная разница состоит в богатстве цвета в мескалиновых визуализациях, а также частых проблемах с пищеварительным трактом (обычно это тошнота и рвота). Мескалин никогда не был популярен в качестве психотерапевтического средства. Один из его недостатков, кроме побочного действия на пищеварительную систему, высокая токсичность и не безопасность. Даже дозы, обычно используемые в клинической работе (150 - 500 мг) оказывают влияние на печень и дают изменения, отмечаемые лабораторными тестами. Токсичность мескалина достигает опасного уровня при дозах около 1000 мг. В отличие от этого, натуральный пейот имеет среди индейцев репутацию лекарства с широким спектром применения. Его медицинские возможности признаются даже теми индейцами, которые возражают против его использования в религиозных ритуалах. Горький вкус пейота и рвотный эффект служит фактором, ограничивающим количество перевариваемого вещества.

Среди краткодействующих производных триптамина два заслуживают специального внимания. Дипропилтриптамин (ДПТ) специально исследовался как вспомогательное средство при работе с алкоголиками и раковыми больными и оказался сравнимым с ЛСД (Grof et al., 1973; Richards et al., 1979). Как все производные триптамина, его нужно вводить посредством укола; воздействие ингаляции недостаточно предсказуемо. Оптимальная терапевтическая доза - от 75 до 125 мг, действие резко прекращается через четыре часа. 5-метокси-ДМТ - терапевтически интересное вещество, так как дает возможность получить мощные переживания в течение одного часа. В зависимости от дозы оно может быть использовано для работы на биографическом уровне, на уровне перинатальных и трансперсональных исследований или для глубоких трансформирующих переживаний совершенно абстрактной, бессодержательной природы, которые пациенты часто сравнивают с первичным ясным светом, описанным в "Тибетской книге мертвых".

Йаге считают "великим лекарством" среди аяхуаскеро в Южной Америке, причем принимать его может либо пациент, либо целитель. Попытки проверить это в условиях западной клиники были немногочисленными. Наиболее существенные результаты относительно терапевтического эффекта йаге и гармалиновых алкалоидов получил Клаудио Нараньо (Narahjо, 1973). Он описывает драматические терапевтические изменения у десяти из тридцати пациентов, принимавших гармалин. Интересный аспект этого опыта состоял в необычно частых появлениях специфических образов коллективного бессознательного, в том числе огромных кошек, змей и обнаженных черных женщин. Наряду с этим имели место и более обычные переживания - прохождение через утробу, смерть, визуализации половых органов, космические пейзажи и др. Эффективная доза гармалина, по Шульгину, - между 300 и 400 мг перорально.

Опыт относительно ибогаина так же невелик, как и в предыдущем случае, и также основным источником данных является отчет Клаудио Нараньо, основанный на 40 сеансах с тридцатью пациентами, где использовался либо ибогаин, либо экстракт ибоги (Naranjо, 1973). Он отмечает, что ибогаин вызывает проявление инстинктивных аспектов психики, преобладание агрессивных и сексуальных тем и образов животных. Оптимальная доза ибогаина, по-видимому, между 3 и 5 мг на килограмм веса.

В отличие от ЛСД, являющегося биологически безопасным, но обладающим глубоким и сильным психологическим действием, психоделические амфитамины (за исключением ДОМ или СТР) психологически мягки, в то время как их физиологические свойства могут вызывать проблемы. Они безопасны лишь в небольших количествах, а их симпатомиметические свойства делают их опасными для людей с сердечно-сосудистыми нарушениями, в особенности для людей с больным сердцем или повышенным давлением. Большинство психоделических амфитаминов (эмпатогенов) вызывают лишь минимальное изменение сенсорного восприятия, одновременно сильно увеличивая эмоциональную реакцию, стимулируя философское мышление и вызывая глубокие духовные переживания. Они раскрывают каналы эмпатии и увеличивают чувство связи с другими людьми и с окружающей природой. Их можно использовать в группах полностью или частично экстернализованного типа.

Во время недавней волны профессионального и общественного интереса к МДМА ("Адам" или "Экстаз") это вещество считалось "напитком любви", открывающим сердечную чакру. Прежде чем его широкое использование вызвало реакцию законодателей, установивших за ним строжайший контроль, оно использовалось многими профессионалами при консультировании супругов и в семейной терапии, а также как средство восстановления доверия к людям и человеческим отношениям у пациентов, подвергшихся значительным травмам. Терапевтическая работа с эмпатогенами требует иного выбора музыки, чем работа с ЛСД или псилоцибином. Мягкая, текучая, тихая музыка лучше всего соответствует психологическому воздействию этих веществ. Среди эмпатогенов два вещества заслуживают специального упоминания: ДОМ, или СТР, обладает значительной длительностью действия (до нескольких дней), а 2С-B сочетает общее эмпатогенное воздействие с богатыми изменениями визуального восприятия, что заставляет поместить его где-то между МДМА и ЛСД.

Психология bookap

Гидрохлорид кетамина - вещество, сочетающее анестетические и психоделические свойства, - особенно интересно с эвристической точки зрения. Оно дает доступ к наиболее необычным областям опыта, часто к значительным философским или духовным открытиям и к прозрениям космического процесса творения самой реальности. Его недостаток состоит в том, что пациент в значительной степени теряет координацию, испытывает трудности вербального выражения, а также трудности последующего воспоминания своих переживаний. Кетамин наименее интересен с терапевтической точки зрения, так как переживания под его воздействием в наименьшей степени ведут к устойчивым эмоциональным и психосоматическим трансформациям. Его ценность состоит в глубоких и устойчивых изменениях мировосприятия и радикально новом понимании смерти. Оптимальная доза составляет от одной десятой до одной шестой анестетической дозы, то есть от 100 до 150 мг внутримышечно. Музыка, используемая для сеанса с кетамином, должна быть медленной, выразительной, "космической" и соответствовать характеру переживаний.

Возможно, что некоторые недостатки кетамина могут быть преодолены посредством разделения его активных компонентов, поскольку кетамин является смесью декстро- и леворотационных фракций. Существует гипотеза, что анестетические и психоделические свойства селективно связаны со способностью двух компонентов вращать поляризованный свет направо или налево. Поскольку они могут быть разделены, психоделические эффекты кетамина могут быть изучены отдельно от анестетических.