Новые перспективы в психотерапии и исследовании внутреннего мира.

Возможности и цели эмпирического самоисследования.

Вы не можете как следует радоваться миру, если море само не плещется в ваших венах, если вы не одеты в небеса и не коронованы звездами. И считайте себя единственным наследником всего мира в тем большей степени, что в мире есть и другие такие же единственные наследники, как и вы.

Томас Траерн.

Из сказанного ранее должно быть понятно, что самоисследование с помощью психоделиков или мощных немедикаментозных эмпирических техник - это нелегкое дело, за которое не следует приниматься необдуманно. Такое исследование может привести к весьма необычным состояниям сознания, к значительному эмоциональному страданию и тяжелым психосоматическим ощущениям. Кроме того, для эмоционально неустойчивых людей такое исследование представляет и некоторую долю возможного риска. Естественно в таком случае задать вопрос: какую пользу может принести все это и почему кто-то может захотеть подвергнуться такой процедуре? Психоделическое и холотропное самоисследование выросло из клинической работы с психиатрическими пациентами, из стремления найти более эффективные способы помощи. Первое и наиболее очевидное основание для того, чтобы предпринять подобное самоисследование, состоит в том, что оно представляет собой более эффективную альтернативу известным вербальным формам психотерапии, требующим очень много времени и очень дорогим, а также способно работать с различными формами психопатологии, не поддающимися традиционным методам и средствам.

Однако эмпирическая работа показала, что люди, которые могут считаться нормальными по обычным стандартам в западной психиатрии, часто пользуются жизненными стратегиями, оказывающимися неудовлетворительными, направленными против них и даже саморазрушительными, и часто живут гораздо ниже своих человеческих возможностей. Второе серьезное основание для эмпирического самоисследования состоит, таким образом, в поисках более удовлетворяющего подхода к жизни и новых способов бытия.

Наконец, современные исследования сознания подтвердили имеющее за собой не одну сотню лет утверждение философии, что общепринятая реальность открывает лишь один из аспектов или фрагментов реальности. Существуют важные области реальности, являющиеся трансцендентальными и трансфеноменальными. Стремление людей обрести доступ к духовному миру - это очень мощная и важная сила. По своей природе она напоминает сексуальность, но более фундаментальна и требовательна. Отрицание и подавление стремления к трансцендентальному вносит серьезные нарушения в жизнь человека как на индивидуальной, так и на общественной шкале. Эмпирическое самоисследование - важное средство философского и духовного поиска. Оно может служить связыванию собственного существования с трансперсональным миром.

Ниже я кратко рассмотрю возможности эмпирического самоисследования в этих трех областях и коснусь возникающих при этом проблем.

Эмоциональная и психосоматическая терапия Эмпирические формы психотерапии обладают способностью ослаблять психологические сопротивления и защитные механизмы гораздо более эффективно, чем вербальные. Довольно часто уже на первом сеансе психоделической или холотропной дыхательной терапии удается достичь воспоминания материала раннего детства, переживания биологического рождения и даже трансперсональных переживаний. В некоторых случаях драматические прорывы и устойчивые психологические изменения достигаются в течение нескольких часов или дней. Хотя это далеко не всегда так, но бывает, что одно психоделическое или холотропное переживание приводит к значительным изменениям личности или разрешает хроническую эмоциональную или психосоматическую проблему. В других случаях один сеанс может стать важным поворотным пунктом в жизни человека. В более скромном и более обычном варианте после действительно хорошего эмпирического сеанса человек ясно чувствует, что произошло нечто важное и что ему стало определенно лучше.

Это выгодно отличается от ориентированных на биографические подробности вербальных форм терапии, где нужны месяцы или годы, чтобы добраться до материала детства, реконструируя его из воспоминаний, свободных ассоциаций, снов, "психопатологии обыденной жизни", невротических симптомов и искажений переноса. Терапевтические изменения при таком подходе если и появляются, то медленно и постепенно, в течение длительного периода времени.

Неудивительно, что мощность и эффективность эмпирических форм терапии, использующих терапевтический потенциал необычных состояний сознания, имеет и теневую сторону и что эти процедуры сопряжены с определенным риском. Как правило, если сеанс проводится с людьми, обладающими достаточным эмоциональным равновесием, в соответствующей обстановке, при правильной организации и под наблюдением опытного терапевта, проблемы не возникают. В таких условиях значительные результаты достигаются с минимальным риском. Но чем больше мы переходим в область клинической психопатологии, тем важнее становятся осторожность и поддержка.

Эмпирическая работа с людьми, подвергавшимися психиатрической госпитализации, может проводиться только в том случае, если при необходимости пациенту будет оказана помощь. В контексте холотропной терапии значительная активизация бессознательной динамики не является осложнением или препятствием, как это рассматривается в традиционной терапии, - это нормальное и естественное следствие терапевтической процедуры. Однако если процесс становится слишком активным и выходит за пределы сеансов, то это может потребовать принятия специальных мер.

Нам часто задают вопрос, можно ли проводить глубокое эмпирическое самоисследование без ведущего или сидящего. В общем это делать не рекомендуется. Даже если некоторые люди, после определенного начального опыта полагают, что они могут сами успешно проводить свои сеансы, это в значительной степени изменяет соотношение между риском и потенциальным успехом.

Есть несколько важных оснований для того, чтобы, отправляясь в глубокие тайники своей психики, позаботиться о том, чтобы кто-нибудь обеспечивал заботу о реальных аспектах ситуации. В принципе невозможно предугадать, когда определенный сеанс приведет к встрече с неприятным и дезорганизующим бессознательным материалом. Это может произойти даже у хорошо приспособленного человека после ряда сеансов, не создавших никаких проблем. Если в качестве средства самоисследования используются большие дозы психоделиков и если человек работает над серьезной эмоциональной или психосоматической проблемой, значительные трудности и испытания во время сеансов являются скорее нормой, чем исключением. Присутствие человека, к которому пациент испытывает доверие, может оказаться решающим фактором, обеспечивающим безопасность процедуры и меру успеха определенного сеанса.

Но вероятность того, что определенные аспекты переживаний будут опасными и человек может не справиться с ними в одиночку, - не единственная причина потребности в сидящем. Существуют и другие ситуации, тогда присутствие лица, которому проходящий испытание доверяет, является решающим фактором терапевтического успеха сеанса. Существуют важные стадии процесса эмпирического самоисследования, которые требуют полной потери контроля над собой, "отпускания" себя. В принципе это очень целительное и трансформирующее переживание. Однако человеку может быть трудно или даже невозможно войти в такое состояние, если рядом нет кого-то, способного обеспечить поддержку. Потеря контроля, в условиях, когда за принявшим психоделик никто не следит, может привести к серьезным последствиям для лица, проходящего сеанс, или для других людей. В такой ситуации жизненно необходимо, чтобы определенная часть личности оставалась не вовлеченной в процесс переживания и обеспечивала необходимую связь с реальностью. Лишь присутствие помощника, которому можно доверить обеспечение безопасности ситуации, дает возможность полностью и безусловно отказаться от контроля.

Еще одной важной причиной необходимости помощника, или сидящего, является работа над проблемами, касающимися человеческих отношений. Я уже говорил о важности терапевтического физического контакта и анаклитического удовлетворения во время проявления травм, которые связаны не с свершением чего-то, а с отсутствием необходимой ребенку поддержки. В такой ситуации присутствие теплого и понимающего человека крайне существенно. Ведь заново пережить первоначальную травмирующую ситуацию и обнаружить, что ты снова один, - это может оказаться не терапевтичным, а наоборот, усиливающим исходную травму. Точно также повторное проживание ситуации, которая привела к разрушению фундаментального доверия, не может быть успешно разрешено без корректирующего человеческого опыта. Не следует недооценивать возможность и поделиться интимнейшими психологическими событиями и получить безусловное принятие, независимо от характера переживаний.

Наконец, еще одна причина необходимости в опытном ассистенте состоит в том, что фокусированная работа с телом является важным компонентом холотропной терапии, в особенности в заключительной фазе некоторых сеансов. Когда остаются неразрешенные эмоциональные и психосоматические проблемы, хорошая интеграция может быть обеспечена использованием ранее описанных принципов. Совершенно очевидно, что это потребует присутствия другого человека; при сеансе, проводимом в одиночку, эта часть процедуры либо вообще отсутствует, либо может быть проведена лишь в очень условной форме.

Говоря о терапевтических возможностях необычных состояний сознания, я не буду касаться тех из них, которые индуцируются психоделиками. Это обширная и сложная тема, требующая особого внимания. Существует несколько основных групп психоделиков с несколько различающимися воздействиями, с которыми связаны до некоторой степени специфические проблемы. Исследователи создали в этой области несколько форм терапии, принципиально отличающихся по своей основе, по технике дозирования, организации сеансов и т.д.

Кроме того, использование психоделиков осложняется многими факторами эмоционального, политического, юридического и административного характера. Поэтому я предлагаю лишь краткий и поверхностный обзор этой области, отсылая заинтересованных читателей к приложению к этой книге и к моей ранней книге "ЛСД-психотерапия" (Grof, 1980), которая посвящена непосредственно клиническому использованию психоделиков - технике, показаниям и противопоказаниям, трудностям и осложнениям, терапевтическим возможностям и результатам.

Обзор литературы по психоделикам показывает, что удовлетворительные результаты были получены в широком спектре клинических проблем, включая депрессии, фобии и другие типы психоневрозов, психосоматические расстройства, расстройства характера, сексуальные отклонения, криминальное поведение, алкоголизм, наркоманию и даже психозы. Две области, где были достигнуты успешные результаты, заслуживают специального упоминания. Первая - это использование психоделической терапии для облегчения физических и эмоциональных страданий безнадежных раковых больных (Grof and Нalifax, 1977). Вторая - психоделические сеансы для бывших заключенных концентрационных лагерей, помогающие им преодолеть так называемый "синдром концлагеря" - отложенную травматическую реакцию на заключение (Bastians, n.d.).

Хотя большинство сведений и основано на клинических данных терапевтов, некоторые подтверждаются специальными контролируемыми исследованиями. Группа психиатров и психологов в Мэрилендском центре психиатрических исследований (штат Балтимор), в которой я принимал участие в течение семи лет, проводила контролируемые клинические исследования воздействия ЛСД, ДПТ (дипропилтриптамин) и МДА (метилендиоксиамфетамин) на алкоголиков, наркоманов и онкологических больных и получила значимые результаты (Grof, 1980).

Терапевтическая работа с психоделиками имеет длинную и богатую историю, насчитывающую более четверти века. Она проводилась многими индивидуальными исследователями и терапевтическими группами в различных странах мира. В отличие от этого, систематические клинические исследования и контролируемое изучение холотропной терапии еще не проводились. Однако в течение многих лет мы видели терапевтические результаты, которые безусловно оправдывают систематические исследования этой многообещающей формы терапии. Многие из этих результатов были настолько драматическими и убедительными, что вряд ли нуждаются в подтверждении контролируемыми исследованиями.

Оценивая результаты холотропной терапии, нужно иметь в виду, что ситуация здесь во многих отношениях отличается от того, с чем мы имеем дело в вербальной терапии. Драматические изменения могут произойти в течение нескольких часов или дней и затронуть в некоторых случаях эмоциональные и психосоматические состояния, сохранявшиеся в течение многих лет. Поскольку они явным образом связаны с терапевтическим сеансом и его специфическим содержанием, причинная связь между холотропной процедурой и результатами не может вызвать никаких обоснованных сомнений.

В отличие от этого, динамика симптомов в большинстве типичных вербальных психотерапевтических подходов растягивается на много месяцев или лет. На такой значительной временной шкале изменения происходят настолько медленно, что их трудно оценить. Сомнительной также является причинная связь между тем, что происходит на психотерапевтических сеансах, и имеющими место изменениями. Вполне возможно, что изменения отражают спонтанную динамику симптомов и что они происходили бы без всякой терапии. Кроме того, они могут быть вызваны множеством событий, происходящих в жизни пациента за столь длительное время. Такова, во всяком случае, позиция многих известных критиков психоанализа (Еуеsenk and Rachman, 1965).

Среди изменений, которые мы наблюдали во время наших рабочих семинаров, были прояснения хронических депрессий, драматические освобождения от состояний тревоги и фобий, исчезновение головных болей, менструальных спазмов, различного рода психосоматических болей. Часто встречается также облегчение общих мышечных напряжений, раскрытие биоэнергетических блокировок в полости носа, в горле, груди, в брюшной полости, в области таза, в матке и прямой кишке.

В некоторых случаях энергетическое разблокирование сопровождалось освобождением от хронических инфекций в этих областях - вроде синусита, фарингита, бронхита или цистита. По-видимому, энергетические блоки связаны с вазоконтрикцией (сжатием сосудов). Недостаток кровотока и его составляющих, играющих важную роль в защите организма от инфекции (белые кровяные клетки и различные антитела), ведет к тому, что ткань или тот или иной орган не могут защититься от бактерий, Когда блокировка исчезает, человек, как правило, отмечает тепло и поток энергии в соответствующей области. При этом хронические инфекции исчезают в течение нескольких дней.

Это указывает на то, что холотропная терапия в будущем может играть важную роль как дополнение при лечении многих состояний, которые прежде относились к чисто медицинской области. Я уже отмечал ранее, что мы видели на наших семинарах несколько случаев драматического выздоровления от болезни Рейно. Трудности периферической циркуляции в руках исчезают после освобождения от энергетических блоков в соответствующих областях.

Наши наблюдения относительно психогенной астмы заслуживают здесь специального упоминания. Можно было бы предположить, что техника, основанная прежде всего на интенсивном дыхании, не может служить средством для астматиков; однако это не совсем так. Хотя астматики поначалу и относятся к сеансам со страхом и предубеждением, нам приходилось наблюдать значительные улучшения после нескольких холотропных сеансов у нескольких больных. Иногда люди, страдавшие от ежедневных приступов, практически забывали о них на несколько месяцев или лет. Необходимое условие для работы с астматиками - хорошее сердечно-сосудистое состояние, поскольку сеанс предполагает значительный эмоциональный и физический стресс.

Холотропные сеансы с астматиками раньше или позже вызывают астматические симптомы. Когда дыхание становится затрудненным, помощнику необходимо перейти к фокусированной работе с телом и добиться полного отреагирования, когда дышащий выражает себя голосом, различными движениями, кашлем и другими возможными способами. Как только дыхательные пути открываются, ему следует вернуться к интенсивному дыханию. Это повторяется до тех пор, пока интенсивное дыхание не перестает вызывать дыхательных спазмов. По завершении необходимого объема работы такого рода дыхательные пути остаются постоянно свободными и наступает устойчивое улучшение.

То, что в психоделической и холотропной терапии значительные результаты достигаются в течение нескольких дней или даже часов, кажется невероятным терапевтам, привыкшим к чисто вербальным техникам и не учитывающим перинатального и трансперсонального уровней психики. Чтобы отнестись серьезно к таким утверждениям, нужно представить себе глубину и интенсивность переживаний, возникающих в эмпирических формах терапии. Психологическое переживание смерти может быть настолько убедительным, что его трудно отличить от реальных биологических опасностей и биологической угрозы жизни; эпизоды психической дезорганизации выглядят как сумасшествие, полная потеря контроля может длиться несколько минут; человек задыхается, долгое время находится в треморе, молотит конечностями по всему вокруг себя. Интенсивность подобных переживаний трудно передать словами; это нужно пережить или, по крайней мере, видеть своими глазами.

Хотя результаты эмпирической терапии могут быть в отдельных случаях весьма драматическими, ее не следует рассматривать как панацею, гарантирующую быстрые и впечатляющие результаты в каждом конкретном случае. Одни люди могут получить исцеляющие и изменяющие жизнь переживания, другие же будут двигаться медленно и постепенно. Это особенно касается тех, чья жизнь представляла собой сплошную цепь разочарований и неудач. Если, например, человек пережил в качестве плода нахождение в так называемой "плохой матке ", а затем трудные и сложные роды и эмоциональные трудности и лишенность поддержки в детстве, психоделическая или холотропная работа поставит его перед длинной вереницей травм с небольшим количеством позитивных, питающих переживаний. В такой ситуации важно систематически использовать физический контакт для постепенного создания "эго" и не ожидать немедленных терапевтических результатов.

Другой трудностью эмпирической терапии могут быть специфические тупики. Они возникают в ситуациях, когда разрешение проблемы в принципе возможно, но требует крайне напряженных переживаний определенного рода, с которыми человек не может или не хочет сталкиваться. Такого рода блоки различны у различных людей. Это может быть страх психологической смерти (смерти "эго"), страх потерять контроль, страх сумасшествия. Или это может быть нежелание пережить значительную физическую боль, удушье или иные формы физического дискомфорта. Такого рода проблемы, как правило, проявляются и в обычной жизни человека в форме специфических страхов или симптомов: "Все, что угодно, но уж от рвоты я удержусь", "Для меня важнее всего контролировать себя в любых обстоятельствах", "Однако только мысль о боли в лице сводит меня с ума" и т. д. В подобной ситуации терапевту необходимо определить природу тупика и помочь человеку преодолеть психологическое сопротивление, мешающее ему принять переживание.

Я уже говорил, что эмпирическая психотерапия с пациентами, имеющими значительные психические нарушения и подвергавшимися психиатрической госпитализации, требует особых мер предосторожности. Нужен опытный ведущий и гарантированная постоянная поддержка в случае необходимости. Если же эти условия соблюдаются, результаты могут быть очень обнадеживающими. Техники и терапевтические принципы, описанные в этой книге, можно успешно применять в случае глубоких трансперсональных кризисов ("духовных опасностей"), принимаемых традиционной психиатрией за психоз - психическую болезнь неизвестной этиологии (S. and К. Grof, 1986).

Терапевтические возможности и достижения психоделической и холотропной терапии нелегко сравнивать с тем, что возможно в традиционных подходах. Значительные расхождения в принципиальных научных и философских предпосылках заставляют рассматривать каждое из этих ответвлений терапии в собственных рамках. Традиционная психотерапия использует сравнительно слабые техники самоисследования, такие, как, свободные ассоциации или психотерапевтические интервью, которые малоэффективны для проникновения в бессознательное. Однако и концептуальные рамки этой терапии ограничены биографическим уровнем, и задача сводится к тому, чтобы, работая с постнатальным биографическим материалом, облегчить симптомы и улучшить приспособляемость человека к условиям его жизни.

Психоделическая и холотропная терапия дает несравненно более эффективное средство доступа к бессознательной части психики. Однако работа с этими техниками показывает, что корни большинства эмоциональных и психосоматических проблем лежат не на биографическом, а на перинатальном и трансперсональном уровнях. Цель их состоит не в том, чтобы вернуть освобожденного от симптомов человека к прежнему мировоззрению, системе ценностей и стилю жизни. Этот процесс предполагает глубокую трансформацию личности, переопределение многих аспектов его жизни. В какой-то момент эта форма терапии естественно переходит в серьезный философский и духовный поиск, направленный на наиболее важные вопросы существования. Когда это происходит, процесс оказывается полностью открытым; духовный и философский поиск становится важным новым измерением жизни.