Часть вторая. Революция: старейшины в огне

XI. Песня о бурлящей воде


...

Надежда как результат конфликта

В этот момент ничего больше не требовалось. Людей объединило мощное переживание, в которое трансформировалась боль. Многие высказывали надежду; они чувствовали, что этот опыт является достаточной причиной для того, чтобы снова рискнуть поверить в человечество.

Работа конференции возобновилась после обеда. Большая группа изъявила свое согласие на то, чтобы сосредоточиться на конфликте в белом сообществе. Около тридцати белых вышли на середину зала, чтобы поработать друг с другом над проблемой расизма. Один из них признался, что ему не хочется, чтобы его принуждал к каким-либо действиям гнев черных. Ему не нравилась мысль о необходимости меняться. Кто-то заявил, что его отношение дискриминирует черных. Он ответил на это, что, если они хотят, чтобы он их слушал, они должны держать под контролем свои эмоции. Было ли это злоупотреблением привилегиями мейнстрима? Специалисты процессуальной работы хорошо знают, что возможность сохранять спокойствие есть лишь у тех, кто живет в безопасности. Они настаивали на том, что само требование к пострадавшим вести себя иначе уже является расистским.

Другие белые говорили о том, что у них и мысли нет меняться. Один белый мужчина яростно обвинил другого в высокомерии. Эми выступила фасилитатором в этом конфликте. Она указала на то, что обвинитель испытывает грусть в той же мере, что и ярость, и попросила, чтобы он дал ей проявиться. Тот, обратившись ко второму мужчине, сказал, что не может этого сделать, потому что его слишком сильно возмущает несправедливость. Почему, удивлялся он, другие белые никак не могут понять, о чем идет речь?

Двое мужчин продолжали спорить при посредничестве Эми, и через четверть часа между ними начало возникать взаимопонимание. Как выяснилось, тот из них, который ратовал за сохранение существующего положения, никогда прежде не размышлял о расизме.

Группа белых продолжала прорабатывать свои конфликты. Среди присутствовавших черных многим никогда раньше не доводилось видеть, как белые работают над своим расизмом. Точно так же большинство белых не бывали прежде свидетелями того, как черные работают над собой. Мало кто вообще, независимо от его расовой принадлежности, мог до этого поверить в то, что большая группа может вступить в процесс работы над расовыми проблемами и уцелеть, а тем более научиться чему-то.

В последнее утро конференции присутствовавшие пребывали в великолепном настроении. Они с энтузиазмом аплодировали, когда ораторы — черные, латиноамериканцы, японцы, гомосексуалисты, лесбиянки — выступали один за другим, с гордостью рассказывая о себе. Группа смогла понять ценность различий. Все это было похоже на большой праздник. Незабываемый уик-энд.

Когда четыре дня спустя в Лос-Анджелесе вспыхнули беспорядки, Окленд, бывший прежде одним из самых неспокойных мест в Соединенных Штатах, оказался одним из немногих городов, где сохранялось спокойствие. Погромы перекинулись на соседний Сан-Франциско и другие близлежащие города. Окленд продолжал хранить спокойствие. В течение первых двадцати пяти дней после семинара там не произошло ни одного убийства.

Репортер «Сан-Франциско хроникл» высказал уверенность в том, что именно семинар явился причиной такого спокойствия. Лично для меня самым важным достижением этого невероятного процесса стала надежда — эти поразительные ораторы и лидеры показали, что поликультурная группа способна войти в самую глубь процесса. Они продемонстрировали свою способность обнаружить в себе достаточно сильную любовь для созидания сообщества.