5. ПОСМЕРТНОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ ДУШИ

Дай крылья! Ввысь! Мне неба мало!
О смерть! Где ныне твое жало?
Твоя победа, ад?..

— Александр Поуп, «Умирающий христианин — своей душе» (пер. А.Серебренников)


В доиндустриальных обществах существовали группы людей, которые верили, что смерть не означает полное окончание человеческого существования, и что жизнь и сознание тем или иным образом продолжаются и после прекращения процессов жизнедеятельности в теле. Поэтому они обеспечивали своих членов детальными картами потустороннего мира и руководствами для посмертного путешествия души. Конкретные описания загробной жизни в культурах и этнических группах, разделенных исторически и географически, могут различаться, но общие представления весьма сходны. Иногда картина загробного мира бывает очень конкретной и реальной, похожей на земное существование. Но чаще, области потустороннего мира обладают особыми характеристиками, отличающими их от всего, известного на земле. Независимо от того, похоже ли место пребывание души на привычное земное окружение, путешествие души в загробный мир часто рассматривается как сложный процесс переходов и преобразований, проходящий через много разных уровней и сфер.

Области Запредельного и архетипический мир


Три области запредельного — Небеса, Рай, и Ад — необычайно часто встречаются в эсхатологической мифологии, и почти повсеместно присутствуют в различных религиях, культурах, географических регионах, и исторических периодах. Менее широко распространено представление о промежуточном состоянии или месте, вроде Чистилища. Небеса обычно считаются находящимися «наверху», и связаны с человеческим опытом неба, включая солнце, луну, и звезды. Это область блаженства, радости, и света, населенная высшими духовными существами и развоплощенными праведниками. Рай — это еще одна область загробного мира, предназначенная для блаженных, место необычайного счастья, радости, покоя, и удовольствия. Как показывает его название (на староперсидском языке “pairidaeza” означает закрытый сад), Рай обычно представляют как прекрасный сад или парк, с экзотическими деревьями, дающими сладкие душистые плоды, рекой жизни и великолепными птицами и животными. Иногда Рай располагается в какой-то иной форме необычной природной обстановки, вроде острова или полярного сияния. По контрасту с этим, Ад обычно считается находящимся «внизу», под землей, в системе подземных полостей. Это «преисподняя», подземная область тьмы и мрака, ассоциирующаяся с ужасом, отчаянием, и физическими страданиями. Ад населяют злобные демонические создания, находящие удовольствие в том, чтобы подвергать своих жертв невообразимым мучениям.

Ошибочная вера в то, что эти потусторонние области находятся в физической вселенной — Небеса в межзвездном пространстве, Рай в каком-то тайном месте на поверхности нашей планеты, а Ад внутри земли — вела к странному и совершенно не обязательному конфликту между наукой и религией. Астрономы использовали чрезвычайно сложные приборы, вроде телескопа Хаббла, чтобы исследовать и аккуратно наносить на карту весь «свод Небес». Результаты этих усилий, которые, разумеется, не смогли обнаружить никаких Небес с Богом и ангелами, считаются убедительным доказательством того, что подобные духовные реальности не существуют. Точно так же, описывая и нанося на карту каждый акр земной поверхности, географы нашли много необычайно красивых природных областей, но ни одна из них не соответствует описаниям Рая, содержащимся в духовных текстах. Геологи обнаружили, что ядро нашей планеты состоит из слоев твердого и расплавленного никеля и железа, и его температура превышает температуру поверхности Солнца. Это земное ядро заключено в оболочку из пластов плотных и, по большей части, твердых силикатных горных пород — не слишком правдоподобное место для пещер Сатаны.

Этот кажущийся конфликт между религией и наукой абсурден, и отражает фундаментальное неправильное понимание с обоих сторон. Как показал Кен Уилбер, настоящий конфликт между подлинной наукой и подлинной религией невозможен. Любой такой «конфликт», скорее всего, отражает проблему «фиктивной науки» и «фиктивной религии», где каждая сторона совершенно неправильно понимает позицию другой, и, несомненно, представляет ложный вариант своей собственной дисциплины (Уилбер, 1982). Современные исследования холотропных состояний показали, что Небеса, Рай, и Ад обладают онтологической реальностью; они соответствуют особым и важным состояниям сознания, которые при определенных обстоятельствах могут переживать в своей жизни все люди. Танатология накопила много убедительных свидетельств того, что такие переживания, в особенности, случаются в связи со смертью и умиранием.

В своем новаторском эссе «Рай и Ад», Олдос Хаксли высказал предположение, что такие понятия, как Ад и Рай, соответствуют субъективным реальностям, весьма конкретно и убедительно переживаемым в необычных состояниях сознания, которые вызываются психоделическими веществами или различными мощными ненаркотическими техниками (Huxley, 1959). Небесные, райские, и адские видения представляют собой важные составные части спектра опыта психоделических внутренних путешествий, околосмертных состояний, мистических переживаний, а также шаманских инициаций и других видов «духовных кризисов». Психиатры нередко наблюдают такие переживания у своих пациентов, но из-за своей неадекватной модели психики, они неправильно интерпретируют их как проявления психической болезни, вызванной патологическим процессом неизвестной этиологии, не отдавая себе отчет в том, что матрицы этих переживаний существуют в глубинах бессознательного каждого человека.

Поразительный аспект холотропных переживаний разного происхождения, включающих в себя эсхатологические темы и мотивы, состоит в том, что их содержание можно извлечь из мифологий любых культур мира, включая те, о которых переживающий не имеет интеллектуального знания. К.Г. Юнг продемонстрировал этот удивительный факт для мифологических переживаний любого сорта, происходивших в сновидениях и психотическом опыте его пациентов. Основываясь на этих наблюдениях, Юнг понял, что человеческая психика, помимо индивидуального бессознательного, описанного Фрейдом, содержит коллективное бессознательное — хранилище всего культурного наследия человечества. Таким образом, знание сравнительной мифологии — это не только вопрос личного или научного интереса; это очень важный и полезный инструмент для людей, занимающихся эмпирической терапией и самоисследованием, и обязательное условие для тех, кто сопровождает и поддерживает их в таком путешествии.


Примеры из практики: важность коллективного бессознательного для психотерапии


Важность коллективного бессознательного для психотерапевтической работы иллюстрируют некоторые удивительные эпизоды из моей собственной клинической практики. Первый из них связан с Отто — одним из моих клиентов того периода, когда я возглавлял исследовательскую программу психоделической терапии в Пражском институте психиатрических исследований.

Отто участвовал в программе потому, что страдал депрессией и острым патологическим страхом смерти (танатофобией). В одном из своих психоделических эпизодов, он пережил мощную последовательность психодуховной смерти и возрождения. В кульминационный момент опыта, у него было видение зловещего входа в загробный мир, охраняемого ужасающими богинями в образе свиней. В этот момент он внезапно почувствовал настоятельную потребность нарисовать определенный геометрический узор. Обычно я просил своих клиентов оставаться во время сеансов в полулежачем положении с закрытыми глазами, чтобы не отвлекаться от внутреннего опыта, однако Отто открыл глаза, сел, и попросил меня принести ему немного бумаги и принадлежности для рисования.

Он с великой настойчивостью и необычайной быстротой нарисовал целую серию сложных абстрактных узоров. Демонстрируя глубокую неудовлетворенность и отчаяние, он не переставал импульсивно сминать и рвать эти замысловатые рисунки, как только их заканчивал. Он был очень разочарован своими рисунками, и все больше расстраивался, так как был неспособен «понять это правильно». Когда я спросил его, что он пытается сделать, он не смог ничего объяснить. По его словам, он просто испытывал непреодолимое влечение рисовать эти геометрические узоры, и был убежден, что рисование правильного узора почему-то составляет необходимое условие успешного завершения его сеанса.

Тема явно имела для Отто сильный эмоциональный заряд, и понять ее представлялось важным. В то время я все еще находился под сильным влиянием своей подготовке в русле психоанализа Фрейда, и изо всех сил старался выяснить бессознательные мотивы этого странного поведения с помощью метода свободных ассоциаций. Мы потратили на это массу времени, но без какого-либо реального успеха. Вся последовательность просто не имела никакого смысла. В конце концов, процесс переместился на другие области, и я перестал думать об этой ситуации. Весь эпизод оставался для меня полной загадкой влоть до того времени, когда я много лет спустя переехал в Соединенные Штаты.

Вскоре после моего приезда в Балтимор, меня пригласили выступить в Нью-Йорке на конференции Общества искусства, религии, и науки под названием «Гротеск в искусстве». В своем докладе я рассматривал проблему гротеска, основываясь на своих наблюдениях из психоделических исследований, и показывал слайды рисунков моих клиентов. Среди участников конференции был и Джозеф Кемпбелл — знаменитый ученый, которого многие считают величайшим мифологом XX в., а возможно, и всех времен. Он был восхищен моими описаниями опыта пациентов, повторно переживавших свое рождение, и рисунками, которые они делали. По его просьбе, я послал ему рукопись, в которой обобщались результаты исследований, которые я проводил в Праге. Это был толстый том под названием «Страдание и экстаз в психиатрическом лечении», который так и не был опубликован в своем первоначальном виде, и позднее стал источником пяти книг, посвященных обсуждению различных аспектов моей работе.

После нескольких первоначальных встреч, мы с Джозефом стали добрыми друзьями, и он стал играть очень важную роль в моей личной и профессиональной жизни. Моя жена Кристина подружилась с ним независимо от меня, когда была его студенткой в Колледже Сары Лоуренс. Джозеф обладал замечательным интеллектом, а его знание мировой мифологии было поистине энциклопедическим. Ему очень нравились материалы психоделических исследований, в особенности, моя концепция базовых перинатальных матриц (БПМ, см. Главу 8), которая помогала ему понять повсеместное распространение и универсальную природу темы смерти и возрождения в мифологии. После нашего переезда в Калифорнию, мы регулярно виделись с Джозефом, так как он часто был гостем Института Эсален, где проводил собственные практические семинары, и был приглашенным участником месячных семинаров, которые проводили мы с Кристиной.

После нескольких дней пребывания в Эсалене, Джозеф обычно уставал от меню Института, которое он называл «едой для кроликов», и был готов к хорошему бифштексу и виски Гленливет, которое он любил. Мы с Кристиной регулярно приглашали его к нам в гости на домашние обеды, приспосабливаясь к его кулинарным предпочтениям. В течение ряда лет у нас было много интересных дискуссий, в которых я делился с ним наблюдениями различных неясных архетипических переживаний участников наших семинаров, которые я сам не мог идентифицировать и понять. В большинстве случаев, Джозеф без труда определял культурные источники символов, о которых я рассказывал.

В ходе одной из этих дискуссий, я вспомнил описанный выше эпизод из психоделического сеанса Отто, и поделился им с Джозефом. «Как интересно» — без малейшего промедления сказал он — «это явно была Космическая Мать-Ночь Смерти, Уничтожающая Богиня-Мать малекуланов из Новой Гвинеи». Он рассказал мне, что согласно верованиям малекуланов, во время Путешествия Мертвых их ожидает встреча с этим божеством, которое имеет вид пугающей женской фигуры с отчетливыми чертами свиньи. Согласно традиции малекуланов, она сидела у входа в загробный мир, охраняя замысловатый узор священного лабиринта.

У малекуланских мальчиков была сложная система ритуалов, включавшая в себя разведение и принесение в жертву свиней. Свинья, которую каждый мальчик выращивал в течение своего детства, символизировала его мать. Убийство этой свиньи в контексте ритуала половой зрелости, помогало мужчинам племени преодолевать зависимость от человеческих матерей, от женщин вообще, и, конечном счете, от Уничтожающей Богини-Матери. В течение своей жизни, малекуланы проводили огромное количество времени, практикуя искусство рисования лабиринтов, поскольку овладение им считалось необходимым для успешного путешествия в загробный мир. Таким образом, Джозеф, благодаря своему поразительному знанию мифологии, смог разрешить эту захватывающую головоломку, с которой я столкнулся во время своих исследований в Праге.

Оставались вопросы, на которые не был способен ответить даже Джозеф: почему именно этот конкретный мифологический мотив оказался столь тесно связанным с неприятными эмоциональными симптомами Отто, почему Отто в ходе своей терапии должен был столкнуться с этим малекуланским божеством, и почему этот опыт был столь важен для ее успешного исхода. Однако, в наиболее общем смысле, задача преодоления проблем, связанных с посмертным путешествием души, безусловно, имела важный смысл для человека, чьим главным симптомом была танатофобия — патологический страх смерти. Выбор в этом конкретном случае именно малекуланской символики так и остался загадкой.

Я описал случай Отто достаточно подробно потому, что он иллюстрирует несколько важных моментов. В холотропных состояниях, различные темы из эсхатологической мифологии становятся опытной реальностью, тесно связанной с психологическими конфликтами человека и его или ее эмоциональными и психосоматическими проблемами. Тот факт, что ни я, ни Отто не имели интеллектуального знания малекуланской культуры, свидетельствует в поддержку идей Юнга о коллективном бессознательном. Для понимания этих весьма эзотерических элементов ритуала и духовной жизни племени из Новой Гвинеи, которые спонтанно проявились в сеансе Отто, потребовался удивительный энциклопедический ум величайшего мифолога нашего времени. И, наконец, этот эпизод также демонстрирует тесную связь между эсхатологической мифологией и ритуалами перехода.

Я привожу здесь еще один пример сходной ситуации из раннего периода моих психоделических исследований в Пражском институте психиатрических исследований. В этом случае, я был способен понять образы и их символику без помощи Джозефа, хотя и не сразу. Этот эпизод взят из сеанса ЛСД- терапии Алекса, который вызвался участвовать в программе психоделических исследований после многих месяцев безуспешного традиционного лечения тревожных состояний, включая фобию темноты.

На поздней стадии терапии, в одном из сеансов Алекса преобладали воспоминания о его дородовом существовании — он стал зародышем в утробе матери, ощущал вкус амниотической жидкости, чувствовал свою связь с материнским телом через пуповину, и остро осознавал изменения в эмоциональном и физическом состоянии матери. Когда он переживал блаженное состояние в период своего безмятежного дородового состояния, в окружавшей его эмбриональной обстановке внезапно открылось великолепное видение полярного сияния.

Алекс плавал в его блеске как чистый дух, без всякого осознания своего физического тела, и переживал экстатический восторг. Его окружали другие такие же эфирные существа, занятые радостной живой деятельностью. В один момент он заметил, что эта деятельность была странной игрой в мяч, поскольку существа весело перекидывали друг другу круглый предмет. В конце концов, он, к своему великому удивлению, понял, что предмет, который перекидывали, был головой моржа.

Как и в случае Отто, свободные ассоциации не дали никакой информации для прояснения этого странного, но, очевидно, эмоционально очень важного опыта. Спустя годы, я провел несколько часов в книжном магазине в Сан-Франциско, наугад выискивая книги, которые бы относились к моей области интересов. К своему удивлению, я наткнулся на книгу об эскимосской мифологии, в которой содержался отрывок, касавшийся идей о загробной жизни. Судя по всему, эскимосы верили, что наивысший уровень Небес находится в полярном сиянии — прекрасном месте, всегда светлом, без снега или бури. Там обитали счастливые души, которые веселились, используя голову моржа для игры в мяч. Согласно эскимосскому фольклору, полярное сияние, в действительности, вызывают потоки света, которые отражают возбуждение и энергию этой игры. Таким образом, загадочный опыт Алекса во время ЛСД-сеанса представлял собой точное интуитивное постижение мифологии культуры, о которой он до этого ничего не знал.

Для современных людей, холотропные состояния сознания служат средством доступа к широкому спектру мифологического опыта из разных культур мира. Исторически, это новое явление, которое заслуживает особого внимания. Все древние и туземные культуры использовали в своих ритуалах и священных практиках мощные процедуры и средства для расширения сознания («священные техники»), включая психоделические растения. Тем не менее, люди, жившие в этих обществах, с достаточным постоянством переживали архетипические фигуры и мотивы, характерные для своих культур. В ином случае не могли бы существовать обособленные и легко узнаваемые мифологии. Хотя определенные универсальные архетипы, безусловно, разделяются многими культурами, их конкретные выражения носят культурно-зависимый характер. Так, мы не находим изображений Дхьяни Будд из Тибетской книги мертвых на погребальной керамике древний майя, равно как и скульптур распятого Христа в древних индуистских храмах.

Эта новая способность человеческой психики (или свойство коллективного бессознательного) тесно связана с всемирными культурными и технологическими достижениями в последние столетия. Вплоть до конца XV в., европейцы, как правило, не были осведомлены о Новом Свете, а коренные американцы, точно так же, ничего не знали о Европе и ее обитателях. До вторжения Китая в 1949 г., Тибет был относительно изолированным, и почти не имел связей с остальным миром. Лишь немногие исключительные личности, такие как Александра Дэвид-Нэйл и Лама Говинда, выполняли функции культурных посредников. В первые десятилетия XX в., на нашей планете оставались области, еще не открытее жителями Запада.

Психология bookap

Эта ситуация быстро менялась, по мере того, как реактивная авиация, телефон, радио, телевидение, а в самое последнее время — Интернет, превращали планету в «глобальную деревню». Впервые в истории, нам доступны переводы духовных писаний, записи ритуальной и духовной музыки всех времен и стран, а также посещения учителей всех религий. С учетом материала, всплывающего из всего диапазона коллективного бессознательного в спонтанных и искусственно вызываемых холотропных состояниях, знание мировой мифологии в целом, и эсхатологической мифологии, в частности, стало крайне важным инструментом для психиатров, психологов, и психотерапевтов. Беглое знание архетипического мира необходимо и для всякого, кто вовлечен в духовное путешествие и в приключение самоисследования и самооткрытия. Помня об этом, мы теперь совершим краткую экскурсию по наиболее важным темам эсхатологической мифологии в межкультурном аспекте

.