Архитектоника эмоциональных и психосоматических расстройств


...

Половые расстройства и отклонения

В классическом психоанализе толкование половых затруднений покоится на нескольких разработанных Фрейдом основополагающих понятиях. Из них первое — понятие детской сексуальности. Одним из главных камней преткновения психоаналитической теории является утверждение, что сексуальность проявляется не в период полового созревания, но уже в раннем детстве. И так как половое влечение развивается через несколько последовательных стадий (оральную, анальную, уретральную и фаллическую), то нарушение любой из них или же чрезмерное сосредоточение на ней могут приводить к остановке в развитии, фиксации. Причём в зрелой сексуальности преобладающая направленность является генитальной, и прегенитальные составляющие играют второстепенную роль, проявляясь в большинстве случаев лишь как часть предварительной игры. Но и во взрослой жизни какое-либо конкретное сильное психологическое напряжение может вызывать возврат к более ранним стадиям развития полового влечения, а именно к тем, на которых и происходила фиксация. В зависимости от силы защитных механизмов, противостоящих таким побуждениям, подобное положение будто бы может приводить либо к извращениям, либо к психоневрозам (Freud, 1953).

Другим важным понятием в психоаналитическом подходе к вопросам пола является «комплекс кастрации». Фрейд полагал, что оба пола наделяют пенис чрезвычайной значимостью, и рассматривал этот вывод по значимости как первостепенный для психологии В соответствии с его представлениями, мальчики якобы переживают чрезвычайную боязнь того, что могут лишиться столь высокоценного органа. Девочки же, в свою очередь, будто бы верят, что раньше пенис у них был, но они его потеряли, и это обстоятельство делает их более подверженными мазохизму и чувству вины. Однако критики Фрейда неоднократно выдвигали возражения, что подобная точка зрения представляет собой серьёзное искажение и ложное истолкование женской сексуальности, поскольку изображает женщин в виде кастрированных самцов.

Обсуждение фрейдовского понимания сексуальности не было бы полным без упоминания другого важного понятия, его знаменитой vagina dentata, «зубастой вагины», — наблюдения, что дети видят женские гениталии как опасный орган, снабженный зубами, как что-то, что может убить или кастрировать. Вместе с комплексами Эдипа и Электры и комплексом кастрации воображение зловещих женских гениталий играет решающую роль в психоаналитическом истолковании половых отклонений и психоневрозов.

Фрейд выдвигал две причины, по которым вид женских гениталий мог бы вы пробуждать в мальчиках тревогу. Во-первых, узнавание того, что существуют люди без пениса, ведёт к выводу, что и ты можешь оказаться таковым, что придаёт силу кастрационным страхам. Во-вторых, восприятие женских гениталий как орудия кастрации, способного укусить, происходит будто бы из-за её связи с прежними оральными тревогами (Fenichel, 1945). Но ни одна из двух выдвинутых причин в отдельности не является неоспоримой и убедительной.

Наблюдения над холотропными состояниями коренным образом расширяют и углубляют фрейдовское понимание сексуальности, добавляя к индивидуальному бессознательному околородовую область. Они наводят на предположение, что первые половые чувства мы переживаем не при кормлении, а в родовых путях. Как я ранее уже упоминал, удушье и мучения во время БПМ-3, очевидно, порождают сексуальное возбуждение чрезвычайной силы. А это означает, что наша первая встреча с половыми чувствами происходит при очень опасных обстоятельствах. Ибо рождение — это ситуация, в котором наша жизнь находится под угрозой, а мы сами переживаем удушье и другие виды крайнего физического и чувственного недомогания. Мы причиняем боль другому организму, а другой организм причиняет боль нам. Кроме того, мы находимся в соприкосновении с различными видами биологических веществ — кровью, вагинальными выделениями, околоплодными водами и, быть может, даже с калом и мочой. Типичным ответом на столь затруднительное положение является смешение чувства тревоги за жизнь и ярости. А связи с подобными недомоганиями образуют естественное основание для понимания базовых половых нарушений, отклонений и извращений.

Признание глубокого воздействия движущих родовых сил на сексуальность также проясняет и кое-какие серьёзные теоретические вопросы, связанные с фрейдовским понятием комплекс кастрации. Некоторые важные характеристики этого комплекса не будут иметь для нас никакого смысла, пока мы увязываем его с пенисом. Но ведь, согласно Фрейду, сила страха кастрации столь чрезмерна, что приравнивает его к страху смерти. К тому же он рассматривал кастрацию как психологически равнозначную потере какой-либо важной человеческой связи и даже полагал, что на самом деле именно такой потерей она может быть приведена в действие. А среди свободных ассоциаций, часто возникавших в связи с комплексом кастрации, существуют даже такие, что имеют дело с обстоятельствами, включающими в себя удушье и остановку дыхания. Как я уже говорил ранее, комплекс кастрации обнаруживается как у мужчин, так и у женщин.

Ни одна из вышеперечисленных взаимосвязей не может быть по настоящему объяснена, если предположить, что комплекс кастрации отражает только озабоченность потерей пениса. Наблюдения над холотропными состояниями показывают, что переживания, которые, как считал Фрейд, якобы являются истоком комплекса кастрации, на самом деле представляют поверхностный слой СКО, наложенный на отрезание пуповины. И все ранее упомянутые неувязки тут же исчезнут, как только мы представим себе, что многие обескураживающие черты Фрейдового комплекса кастрации в действительности относятся к отделению от матери в то мгновение, когда была перерезана пуповина, а отнюдь не к утрате пениса.

В отличие от шутливых словесных угроз «отрезать письку», допускаемых взрослыми, произвольных фантазий о кастрации и даже хирургических вмешательств, осуществляемых на пенисе, таких, как обрезание или устранение воспаления крайней плоти (фимоз), а также отрезание пуповины связано с положением, которое действительно или предположительно представляет угрозу жизни. И поскольку оно прерывает жизненную связь с материнским организмом, то к тому же служит прототипом потери какого-либо значимого взаимоотношения. И связь перерезания пуповины с удушьем также имеет огромный смысл, поскольку пуповина для плода — источник кислорода. И последнее, но не менее важное, — это переживание является общим для обоих полов.

Подобно вышесказанному, образ «зубастой вагины», который Фрейд рассматривал как примитивную детскую фантазию, проявляется в новом свете, как только мы предположим, что новорожденный — существо сознательное или, по крайней мере, что травма рождения записывается в памяти. Прежде чем стать просто нелепой и глупой поделкой незрелой психики ребёнка, образ вагины как опасного органа верно отражает опасности, связанные с женскими половыми органами в одной-единственной конкретной ситуации, а именно во время деторождения. Отнюдь не являясь простой фантазией, не имеющей никакого основания в действительности, этот образ представляет собой перенесение собственного опыта в обстоятельствах, несущих угрозу жизни, на другие положения, в которых он не вполне уместен.

Близость между сексуальностью и травмой рождения, таящей в себе возможность угрозы жизни, создаёт общую предрасположенность к половым расстройствам различного рода. А конкретные виды отклонений развиваются в том случае, когда эти околородовые составляющие усиливаются в младенчестве и детстве послеродовыми травмами. Как и в случае эмоциональных и психосоматических нарушений вообще, травматические переживания, которые психоанализ рассматривает в качестве первичных причин подобных затруднений, на самом деле только усиливают некоторые стороны травмы рождения, и облегчают их проявление в сознание. И подобно другим психогенным расстройствам, расстройства половые, как правило, глубоко укоренены в надличностной области, связывающей их с разнообразными кармическими, архетипическими и филогенетическими элементами. Однако теперь, после такого общего введения, я попытаюсь кратко рассмотреть те новые прозрения, которые произошли в ходе работы с холотропными состояниями и касаются разных конкретных видов сексуального опыта и поведения человека.

Гомосексуальность имеет множество различных видов и подвидов и, без сомнения, много различных определяющих условий. На ранних стадиях развития эмбрион человека анатомически и физиологически двупол. А однополое экспериментирование в подростковом возрасте чрезвычайно широко распространено, даже среди тех мальчиков и девочек, кто, став взрослым, становится отчётливо гетеросексуален. И в обстоятельствах, когда гетеросексуальные связи невозможны, таких, как тюрьма, военная служба или долгое плавание в море, гетеросексуальные личности достаточно часто прибегают к гомосексуальным связям. А американские племена распознавали и чтили не два или четыре, а целых шесть полов (Tafoya, 1994).

Сексуальные предпочтения и поведение могут находиться как под влиянием генетической предрасположенности и гормонов, так и культурных, общественных и психологических причин. Исследования холотропных состояний открыли доступ к глубинным бессознательным движущим силам и совершили интересные психологические прозрения, которые не могли быть получены никаким иным способом. Эта работа обнаружила существование околородовых и надличностных определяющих условий сексуального поведения. И, таким образом, она привнесла важный вклад в сложную мозаику нашего знания о половых предпочтениях, которая была сложена разными иными дисциплинами. Поэтому всё последующее обсуждение следует рассматривать именно с подобной точки зрения.

Мой опыт клинической работы с гомосексуальностью был достаточно нетипичным, так как ограничивался по большей части индивидами, которые решили лечиться из-за того, что рассматривали собственную гомосексуальность как трудность, и переживали по этому поводу серьёзные противоречия. Мои пациенты, которые были гомосексуалистами, как правило, испытывали и иные клинические затруднения, такие как депрессии, суицидальные наклонности, невротические симптомы или психосоматические проявления. Подобные соображения наверняка будут важны при извлечении любых общих выводов из моих наблюдений.

В дополнение к этому у меня также была возможность проводить психоделичесие и холотропные сеансы с некоторым количеством геев и лесбиянок, которые участвовали в нашей психоделической программе для психиатров-профессионалов и в семинарах по холотропному дыханию. Их первоначальными побудительными причинами было не лечение, а профессиональное усовершенствование или личностный рост. Для многих из них гомосексуальность была чётким предпочтением, и они были довольны своим образом жизни. Главной их трудностью было, скорее, столкновение с нетерпимым обществом, нежели душевные противоречия и внутренняя борьба.

Большинство мужчин-гомосексуалистов, с которыми я работал, были способны устанавливать хорошие социальные отношения с женщинами, но были не способны соотносится с их сексуальностью. Они зачастую прибегали к гомосексуальным связям после неоднократных разочаровывающих опытов с женщинами. И во время лечения эти трудности можно было проследить вплоть до фрейдовских страхов кастрации и зубастой вагины. Но, как мы уже говорили, эти понятия должны были быть коренным образом переистолкованы и приобрести околородовое и подчас надличностное значение.

Некоторые из этих пациентов также проследили свою предрасположенность к пассивной гомосексуальной роли вплоть до глубокого бессознательного отождествления с рожающей матерью. И оно включало некое конкретное сочетание характерных ощущений БПМ-3: ощущение наличия внутри своего тела живого предмета, смесь удовольствия и боли, сочетание полового возбуждения с давлением на анус. Они понимали, что это было именно то переживание, которое они искали в гомосексуальном соитии. И то обстоятельство, что при анальном проникновении есть склонность к проявлению сильной садомазохистской составляющей, говорит о связи между этим видом мужской гомосексуальности и движущими силами БПМ-3.

Однако на более поверхностном уровне зачастую существует много других составляющих, биографических, которые, как казалось моим пациентам, повлияли на их сексуальный выбор. Особенно часто упоминалось либо отсутствие отца, либо эмоциональная удалённость от него, и как следствие глубокая страстная жажда любви со стороны мужчины. Ведь у взрослого мужчины сильная потребность в доверительных, любящих и нежных отношениях с мужчиной может быть удовлетворена только в гомосексуальной связи. Другой же общей чертой была сильная фиксация на матери, связанная с вопросами размежевания и запретом на инцест.

Как я уже упоминал, некоторые геи, участвовавшие в нашей программе ЛСД семинаров для профессионалов и в нашей программе по холотропному дыханию не выказывали значительных внутренних противоречий относительно их сексуальной направленности. В своих сеансах они прослеживали собственную сексуальную направленность вплоть до надличностных истоков. Для некоторых из них это было влияние особой архетипической фигуры, такой, как один конкретный для данной культуры образ вечного дитя. Иные же возводили свою предрасположенность к какому-нибудь переживанию прошлой жизни как лица противоположного пола или как человека, живущего в культуре, которая принимала и даже превозносила гомосексуальность, например, в Древней Греции. А некоторые просто поняли и приняли свою гомосексуальную направленность как опыт космического сознания, изменчивость во вселенском провидении, отразившую прихоть творящего начала.

Мои толкования относительно лесбиянской направленности следует представлять с некоторыми оговорками, сходными с оговорками насчёт мужской гомосексуальности, поскольку и здесь моя выборка была не вполне типичной и не менее ограниченной. Одной из важных причин у моих пациенток-лесбиянок была, конечно же, неудовлетворённая потребность в близком соприкосновении с женским телом, отражающая период чувственного отчуждения в младенческом возрасте. Ведь если ранние потребности не удовлетворялись в младенчестве, то они имеют склонность сохранять напоминание о себе на протяжении всей жизни. И взрослым предоставляется один-единственный путь разрешить эту неутолённую жажду: пережить её в несексуальной ситуации регрессивной терапии. А альтернатива, заключающаяся в том, чтобы придать этому продолжению какое-то выражение в повседневной жизни, естественно, ведёт к лесбийским сексуальным отношениям.

Другой важной составляющей лесбиянской направленности, по всей видимости, является стремление психологически вернуться к памяти об освобождении в момент рождения, который происходил в тесном соприкосновении с женскими половыми органами. Это, наверное, по сути схоже с побуждающими силами мужской гетеросексуальной предрасположенности к орально-генитальным практикам. А дополнительным околородовым элементом, связанным с памятью рождения, является страх быть подчинённой, подавленной, изнасилованной, что гораздо чаще может произойти во время половых отношений с партнёром-мужчиной. И очень часто связанные с отцом в детстве неблагоприятные переживания способствуют тому, что женщина избегает мужчин и ищет связи с женщинами.

Вообще женская гомосексуальность, кажется, гораздо менее связана с неблагоприятными перинатальными матрицами и с вопросами значимости жизни и смерти, чем это бывает в случае мужской гомосексуальности. Лесбиянские налонности отражают благоприятную околородовую составляющую тяготения к материнскому организму (БПМ-1 и 4), тогда как мужская гомосексуальность связана с памятью об угрожающей жизни зубастой вагине. Эротическая связь между женщинами также выглядит более естественной, потому что близкое соприкосновение с женским телом есть нечто пережитое в своей ранней истории обеими полами. Б?льшая общественная терпимость к лесбиянству, чем к мужской гомосексуальности, очевидно, согласуется с подобным взглядом. Как и гомосексуалисты мужчины, некоторые лесбиянки отдают недвусмысленное предпочтение своему полу и, кажется, не выказывают относительно этого никаких внутренних противоречий. И определяющими условиями здесь выступают, по всей видимости, либо биологические, либо надличностные по своей природе причины.

Нарушение функции эрекции (импотенция) — неспособность вызвать или поддерживать эрекцию — и отсутствие оргазма (фригидность) — неспособность достичь оргазма — имеют сходное побудительное основание. Обыденный подход к подобным затруднениям рассматривает импотенцию как выражение половой слабости, нехватку мужской силы или доблести. А отсутствие оргазма у женщин, как показывает старое название «фригидность», обычно толковали как половую холодность и отсутствие эротической отзывчивости. Но в соответствии с моим опытом, по всей видимости, истинно как раз противоположное, ибо в обоих случаях на самом деле трудность заключается именно в избытке родовой энергии.

Индивиды, страдающие от этих расстройств, находятся под сильным воздействием сексуальной стороны БПМ-3, что делает для них невозможным пережить половое возбуждение, не задействовав одновременно все остальные составляющие этой матрицы. Тогда сила этой энергии, агрессивные побуждения, тревога за жизнь и страх потери управления, связанные с БПМ-3, затормаживают половое совокупление. В обоих случаях сексуальные затруднения связаны с СКО, которые, несмотря на околородовые составляющие, также имеют биографические слои и надличностные корни — индивидуальную или кармическую память о сексуальном насилии, изнасиловании, связь между половыми отношениями, болью или опасностью и другие подобные темы.

Эмпирическое обеспечение для привлечения родовых движущих сил в случаях «импотенции» и «фригидности» приходит из психотерапии переживания. Когда мы создаём несексуальную ситуацию, в которой элементы БПМ-3 могут быть вынесены в сознание и энергия, связанная с ними разряжается, импотенция на время может быть замещена состоянием, называемым сатириаз — чрезмерной половой потребностью и влечением. И это благодаря тому, что была установлена связь между пенисом и сексуальной энергией, порождённой травмой рождения. И теперь именно эта родовая энергия, а не обычное либидо, и вырывается в сексуальном соитии.

Из-за чрезмерного количества энергии, находящейся на родовом уровне, такое положение может привести к ненасытной потребности и способности выражать её сексуально. И теперь мужчины, которые прежде были не в состоянии вообще поддерживать эрекцию, становятся способными совершать несколько совокуплений за одну ночь. Но облегчение обычно достигается не полностью, и как только они достигают оргазма и эйякулируют, сексуальная энергия начинает подниматься снова. И снова становится необходимой несексуальная работа с переживанием, чтобы перевести эту энергию на тот уровень, на котором в состоянии полового возбуждения с нею можно было бы спокойно справиться.

Подобным же путём женщины, которые прежде были не способны дать волю своим чувствам и достичь оргазма, становятся оргазмичными, если смогут выпустить в какой-либо несексуальной ситуации некоторую часть чрезмерной энергии, связанной с БПМ-3. Когда же это происходит, первоначальные оргазмы проявляют склонность к тому, чтобы превратиться в ошеломляющие. Подчас они начинают сопровождаться громкими истошными непроизвольными криками и следующими за этим несколькими минутами неистовой дрожи. Может проявиться и склонность терять на краткое время сдержанность и бить или царапать супруга. Достаточно часто при таких обстоятельствах женщина переживает множественные оргазмы. Это первоначальное освобождение также может вести к возрастанию половых потребностей до такой степени, что они могут показаться неутолимыми. Таким образом, мы можем стать свидетелями временного преобразования «фригидности» в состояние, известное как нимфомания. И опять же, как и в случае мужчин-импотентов, становится необходимой дополнительная внутренняя работа в несексуальной ситуации, чтобы перевести энергию на уровень, на котором в состоянии возникновения полового влечения к кому-нибудь с нею можно было бы легко справиться.

Понимание околородовых измерений сексуальности проливает новый свет на садомазохизм — состояние, представлявшее настоящее испытание для теоретических рассуждений Фрейда. Он преодолевал его до самого конца своей жизни, но так и не нашел удовлетворительного решения. Целенаправленные поиски боли, проявляемые садомазохистскими индивидами, противоречили одному из камней преткновения ранней фрейдовской схемы — «принципу удовольствия». Согласно этому представлению, самая глубокая побуждающая сила психики — это якобы домогательство удовольствия и избегание неудобства. Фрейда озадачивало причудливое слияние двух базовых инстинктов — полового влечения и агрессивности, являющееся главной чертой садомазохизма.

Именно существование садомазохизма и других состояний «по ту сторону принципа удовольствия» вынудило Фрейда отказаться от своих прежних теорий и соорудить совершенно новую психоаналитическую систему, включавшую пресловутый Танатос, или инстинкт смерти (Freud, 1955, 1964). Хотя Фрейд никогда не устанавливал связи между смертью и рождением, эти позднейшие спекуляции явно отражали его интуитивное чутьё того, что садомазохизм существует на грани вопроса о жизни и смерти. Они также отражали и веру Фрейда в то, что жизнеспособная психологическая теория должна включать в себя вопрос о смерти. Ясно, что его мышление в этом отношении было далеко впереди его последователей, некоторые из которых создавали теории садомазохизма, которые принимали в расчёт только сравнительно банальные биографические обстоятельства. Пример подобных усилий — теория Кучеры (1959), связывающая садомазохизм с переживанием прорезывания зубов, когда активные попытки ребёнка кусать становятся болезненными. В истолкованиях подобного рода нет даже намёка на то, чтобы принимать в расчёт глубину садомазохистских влечений.

Садомазохизм и синдром связывания совершенно естественным образом могут быть поняты, исходя из взаимосвязей, существующих в контексте БПМ-3 между половым возбуждением, физическим ограничением, болью и удушьем. Это объясняет как смешение сексуальности и агрессии, так и связь между сексуальностью и причинением или испытыванием боли, которая характеризует эти два состояния. Те индивиды, которые испытывают потребность сочетать половое сношение с такими составляющими, как физическое стеснение, господство и подчинение, причинение и испытывание боли, удушье или удушение, просто повторяют сочетание ощущений и чувств, которое они переживали во время собственного рождения. Первичное средоточие этих видов половой активности околородовое, а не половое. И садомазохистские переживания и видения часто встречаются в сеансах, проходящих под господством БПМ-3.

Потребность создавать садомазохистские ситуации и выносить вовне вышеупомянутые бессознательные совокупности переживаний — это не просто симптоматика поведения, но также и усечённая попытка психики очистить и включить в себя исходный травматический след. Причина, почему это усилие столь безуспешно и не приводит к самоисцелению, заключается в том, что оно не проникает в бессознательное достаточно далеко и в нём отсутствуют начатки взгляда вовнутрь себя, проницательности и понимания природы происходящего. И вся совокупность переживаний выступает как действие вовне, без узнавания и осознавания своих бессознательных истоков.

То же самое справедливо и для копрофилии, копрофагии и уролагнии — половых отклонений, характеризующихся сильной потребностью включать в сексуальные отношения фекалии и мочу. Индивиды, проявляющие подобные отклонения, стремятся войти в близкое соприкосновение с биологическими выделениями, которые обычно считаются отвратительными, но у них вызывают половое возбуждение, поэтому они пытаются включить их в свою половую жизнь. В крайних случаях такие действия, как поедание экскрементов или питьё мочи, а также побуждение партнёра к испражнению и мочеиспусканию на себя, или вымазывание себя испражнениями могут оказаться обязательным условием к достижению полового удовлетворения.

Сочетание полового возбуждения и скотологических элементов — достаточно распространённое переживание во время последних стадий события смерти и возрождения. По всей видимости, это отражает то обстоятельство, что при родах, когда не применяется катетер или клизма, многие дети переживают близкое соприкосновение не только с кровью, слизью и околоплодными водами, но также с фекалиями и мочой. Естественная основа этих, на первый взгляд, крайне причудливых отклонений — оральное соприкосновение с фекалиями и мочой в мгновение, когда после долгих часов мук и угрозы для жизни голова высвобождается от жесткого сжатия родовыми путями. И, таким образом, близкое соприкосновение с подобными выделениями становится символом полного оргастического облегчения, так же как и его обязательным предварительным условием.

В соответствии с литературой по психоанализу, ребёнок из-за его, в сущности, животной природы якобы уже изначально привязан к разнообразным видам биологических выделений и лишь в последующем вырабатывает отвращение к ним вследствие мер родительского или общественного подавления. Но данные наблюдений из области психоделических исследований позволяют предположить, что это не обязательно так. Подобное отношение к биологическим выделениям в значительной степени определяется ещё и природой встречи с этими выделениями во время переживания рождения. И в зависимости от конкретных обстоятельств это отношение может быть либо чрезвычайно благоприятным, либо неблагоприятным.

При некоторых родах ребёнок встречает вагинальные выделения, мочу или фекалии просто как часть атмосферы физического или эмоционального освобождения. При других обстоятельствах эти же вещества вдыхаются, забивают дыхательные пути и вызывают сильное удушье. В крайних случаях подобного рода жизнь новорожденного приходится спасать при помощи интубации и отсасывания, очищающих трахею и бронхи. Это два в корне различных случая встречи с биологическими выделениями при рождении, причём, один из них — благоприятный, а другой — пугающий и травмирующий. И положение, при котором дыхание начинается преждевременно и вдыхание биологических выделений угрожает жизни ребёнка, как мы ранее поясняли, может породить сильнеший страх и стать основой для будущего обсессивно-компульсивного расстройства.

Богатым источником поразительных сведений о половых отклонениях является книга Януса, Бесса и Сальтуса «Половой профиль мужчин у власти» (1977). Это исследование основывается на более чем семистах часах интервью с девушками по вызову с восточного побережья Соединённых Штатов. Здесь, в отличие от множества других исследователей, авторы интересовались не столько личностями проституток, сколько предпочтениями и привычками их клиентов. А среди последних было много видных представителей американских политических и деловых кругов, органов правосудия и правопорядка.

В ходе бесед выяснилось, что лишь незначительное меньшинство клиентов прибегали к простому половому совокуплению. Внимание же большинства из них привлекали различные изощрённые эротические практики, которые можно было бы определить как «секс со злодейскими вывертами». Особенно велик был спрос на связывание, порку и другие виды истязаний. А некоторые из подобных клиентов были готовы выкладывать большие деньги за психодраматическую постановку изощрённых садомазохистских сцен. К примеру, один из клиентов просил разыграть происшествие, в котором было бы все как в жизни и где он играл бы роль американского лётчика, сбитого и захваченного в плен в нацистской Германии во время Второй мировой войны. От проституток же требовалось выглядеть похотливыми женщинами из гестапо, в сапогах и военных фуражках. Клиенты просили «гестаповок» подвергать их различным изощрённым пыткам.

Среди наиболее часто запрашиваемых и высоко оплачиваемых практик были «золотой ливень» и «бурый ливень» — мочеиспускание и испражнение на клиента в ситуации полового сношения. По рассказам девушек по вызову, после того, как садомазохистские и скотологические опыты подходили к высшей точке и их клиенты достигали полового оргазма, многие из этих чрезвычайно амбициозных и влиятельных мужчин впадали в младенческое состояние. Они хотели, чтобы их взяли на ручки, дали пососать грудь и вообще чтобы с ними обращались, как с грудными младенцами. Такое поведение резко расходилось с тем публичным образом этих мужчин, который они пытались воплощать в повседневной жизни.

Объяснения этих изложенных в книге открытий по своей природе исключительно биографические и фрейдистские. Авторы связывают пытки с родительскими наказаниями, «золотой ливень» и «бурый ливень» — с трудностями, связанными с приучением к туалету, а потребность в сосании груди — с неудовлетворёнными потребностями сосания груди, с фиксацией на матери и тому подобными вещами. Однако при более тщательном рассмотрении обнаруживается, что клиенты на самом деле разыгрывают, скорее, классические родовые положения, нежели послеродовые события детства. Ибо сочетание физического стеснения, боли и мучений, полового возбуждения, вовлечение скотологических составляющих и последующее регрессивное оральное поведение являются безошибочными указаниями на введение в действие БПМ-3 и БПМ-4.

Я кратко упомяну здесь о другой иллюстрации связи между сходными сексуальными практиками и околородовыми событиями. Один мой австралийский друг, который лечил проститутку из большого города и был достаточно хорошо осведомлён о положении в сексуальном андерграунде этого города, описал мне, что же было самым популярным и самым часто запрашиваемым аттракционом, предлагающимся девушками по вызову. Клиент запирался в особой комнатке с тремя девочками-тинейджерами, одетыми, как монашки. Когда он набрасывался на них с сексуальными намерениями или гонялся за ними, они прикидывались испуганными и либо сопротивлялись, либо притворялись, что пытаются убежать. Всё это происходило, пока из нескольких колонок раздавалась духовная музыка — «Месса святой Цецилии» Гуно или «Реквием» Моцарта. Подобное сочетание секса, агрессии и духовных элементов чрезвычайно типично для перехода между БПМ-3 и БПМ-4.

Выводы Януса, Бесса и Сальтуса заслуживают особого внимания. Авторы обратились к американской общественности с призывом не ждать от своих политиков и других видных фигур, чтобы они выступали образцами сексуального поведения. В свете проведённого учеными исследования подобные ожидания оказались бы нереалистичными. Ведь их открытия указывали, что чрезмерное половое влечение и склонность к отклонениям в половой сфере неразрывно связаны с крайним честолюбием, которое и вынуждает человека в сегодняшнем обществе становиться преуспевающей общественной фигурой. Следовательно, нам вовсе не следует удивляться скандалам в высших общественных и политических кругах — делу Профумо, потрясшему британский парламент, проделкам Теда Кеннеди, разрушившим его шансы в качестве кандидата в президенты, грешкам Джона Кеннеди, угрожавшим государственной безопасности, и половым экстравагантностям Билла Клинтона, на много месяцев парализовавшим управление США.

Осознание околородовых корней поведения человека предлагает неожиданное решение старого спора между Фрейдом и Адлером о том, что же всё-таки является господствующей стихией человеческой психики: половое влечение или воля к власти. По Фрейду, самая мощная сила, движущая нашими мыслями, чувствами и поведением, — это стремление к половому удовлетворению. А власти мы жаждем только из-за того, что она делает нас более желаемыми и увеличивает наши сексуальные возможности. Для Адлера же решающим побуждающим началом в психике человека является чувство неполноценности и предопределённое им движение к его возмещению — стремление к власти, или «мужское опровержение», как он её называл. И поэтому то, чего мы больше всего желаем, есть власть, а пол мы используем лишь для того, чтобы упрочить наше положение в мире.

Янус, Бесс и Сальтус утверждают, что сильное половое влечение и крайнее честолюбие не противоречат друг другу, но представляют собою две стороны одной медали. Подобное заявление полностью согласуется с нашей перинатальной схемой, ибо в случае БПМ-3 две эти силы связаны неразрывно. Ведь, как мы уже видели, удушение и боль, переживаемые в родовых путях, порождают чрезвычайно сильное половое возбуждение, которое пытается найти разрядку. А столкновение со стихийными силами маточных сокращений и с сопротивлением родовых путей заставляет плод чувствовать свою неспособность и беспомощность. В то же самое время при рождении крайнее неудобство и угроза для жизни включают инстинкт выживания и вызывают отчаянные попытки справиться с испытанием и преодолеть его. Уже потом события послеродовой жизни создают СКО, которые могут усилить ту или иную составляющую из этой взаимодополняющей двоицы.

Некоторые крайние виды преступной половой патологии, такие как изнасилование, садистское убийство и некрофилия явно выдают свои конкретные родовые корни, потому что индивиды, переживающие сексуальные стороны БПМ-3, часто говорят о том, что у этой стадии рождения и у изнасилования есть много общих черт. Подобное сопоставление имеет огромный смысл, если принять в расчёт некоторые из непременных признаков переживаний при изнасиловании. Со стороны жертвы они включают элемент серьёзной опасности, тревоги за жизнь, чрезвычайную боль, физическое стеснение, борьбу, чтобы освободиться, удушье и навязанное половое возбуждение. А переживания насильника, наоборот, включают активные противоположности этих элементов — подвергание другого человека опасности, запугивание, причинение боли, сдавливание, удушение и вызывание полового возбуждения. Стало быть, переживание жертвы имеет много общих черт, сравнимых со страданиями ребёнка в тисках родовых путей, тогда как сам насильник выносит вовне и претворяет в действии спроецированные вовнутрь силы маточных сокращений и одновременно осуществляет мщение заместителю матери.

Если память БПМ-3 для сознания закрыта, то это может создать сильное психологическое давление на индивида, направленное на то, чтобы воплощать эти элементы в обычной жизни, занимаясь согласованными половыми отношениями с применением насилия, либо бессознательно вызывать опасные сексуальные происшествия. И хотя, конечно же, этот механизм не приложим ко всем жертвам половых преступлений, в некоторых случаях он может сыграть важную роль. Ведь несмотря на то, что такое поведение является саморазрушительным, оно содержит в себе влечение к бессознательному выздоровлению. Ибо порождаемые собственной психикой субъекта подобные переживания в случае переживательной терапии и одновременного проникновения в их бессознательные истоки могли бы привести к исцелению и духовно-душевному преображению.

Из-за подобного сходства между опытом изнасилования и опытом рождения жертва изнасилования страдает от психологической травмы, которая отражает не только болезненное воздействие недавнего происшествия, но также и пробой защиты, оберегающей её от памяти биологического рождения. Ведь вполне вероятно, что те долговременные эмоциональные недуги, которые следуют за изнасилованием, зачастую вызываются проникновением в сознание эмоций и психосоматических проявлений, связанных с родами, поэтому в их терапевтическое разрешение необходимо включать работу с травмой рождения.

Влияние третьей перинатальной матрицы ещё более очевидно в случае садистских убийств, которые тесно связаны с изнасилованиями. В дополнение к объединённой разрядке половых и агрессивных побуждений эти действия включают в себя также смерть, нанесение увечий, расчленение, скотологическое потакание своему наслаждению от вида крови и внутренностей. Очевидно, что это характерное сочетание является воспроизведением в жизни последних стадий рождения.

Движущие силы садистского убийства близкородственны движущим силам кровавого суицида. Единственное же отличие заключается в том, что в первом случае индивид открыто принимает на себя роль нападающего, тогда как во втором случае он принимает на себя еще и роль жертвы. Но, в конечном счёте, обе эти роли представляют лишь различные стороны одной и той же личности, ибо сторона нападающего отражает принятие внутри себя гнетущих и разрушительных сил родовых путей, а сторона жертвы — память о чувствах и ощущениях ребёнка во время родов.

Схожее сочетание элементов, но в несколько ином соотношении, по-видимому, лежит и в основе клинической картины некрофилии. Некрофилия бывает различной тяжести и встречается в разнообразных видах, от весьма безобидных, до явно криминальных. Её самые невинные разновидности включают в себя половое возбуждение, возникающее при виде трупов или влечение к кладбищам, могилам или предметам, с ними связанным. Однако более тяжелые виды некрофилии характеризуются сильным желанием трогать трупы, обнюхивать их или пробовать на вкус, получать удовольствие от их гниения и разложения. И следующий шаг — это уже сексуальное обращение с трупами, достигающее своего высшего выражения в действительном совокуплении с мёртвыми телами в моргах, склепах или на кладбищах.

Крайние случаи этого полового извращения сочетают в себе сексуальное издевательство над трупами с действиями по изувечиванию и расчленению тел или каннибализмом. Исследование некрофилии вскрывает тот же сплав смерти, сексуальности, агрессии и скотологии, который так характерен для третьей родовой матрицы. И, по-видимому, глубочайшие корни этого тяжелого расстройства заключаются в филогенетическом возврате в животное царство и в отождествлении с сознанием плотоядных животных-падальщиков.