ЧАСТЬ III. ТРАНСПЕРСОНАЛЬНАЯ ПАРАДИГМА

ПЕРЕСЕКАЯ ГРАНИЦЫ ВРЕМЕНИ


...

Расовые и коллективные переживания

Расовые и коллективные переживания выходят за пределы переживаний жизни предков. Расовые переживания могут быть связаны с людьми, не принадлежащими к числу родственников данного человека или к его родословной, и распространяться на любых представителей той же расы. Этот процесс может выходить за рамки данной расы и распространиться на другие расовые группы и коллективное бессознательное человечества в целом. Как я уже упоминал ранее, в психиатрии традиционно принято считать, что на нашу психику воздействует только то, что мы переживаем непосредственно, с помощью своих физических органов чувств, либо в результате наших собственных интерпретаций этих переживаний. Однако, наши наблюдения сотен людей, которые рассказывали о переживаниях жизни предков, расовых и коллективных переживаниях, говорят в поддержку утверждения Карла Юнга, что на нашу психику также глубоко влияет коллективное бессознательное, открывающее нам доступ к огромному хранилищу памяти обо всем человеческом опыте с начала времен.

Во время холотропной тренировки, которую мы проводили в Калифорнии, одна женщина-психиатр из Европы рассказала о следующем переживании. Когда вы будете читать это описание, имейте в виду, что у этой женщины не было абсолютно никаких интеллектуальных знаний об истории американских индейцев. Однако, ее переживание поразительно напоминало Дорогу Слез чероки и другие события из жизни индейцев во время их насильственного переселения. Вот что она рассказала:


«Неожиданно все показалось холодным, ужасным и безнадежным. Я чувствовала, как огромная сила перемещала меня далеко за пределы моей теперешней жизни, в отдаленный исторический период. Казалось, мое обычное «я» уменьшилось до размеров фотона, а затем постепенно исчезло. Я стала другим человеком — старой, маленькой и невероятно морщинистой индианкой с засаленными волосами, заплетенными в толстые косы.

Я видела широкую открытую равнину, на которой собрались тысячи индейцев. Они сидели группами или кланами, окружив своих старейшин, которые оставались спокойными, неподвижными и непреклонными. Они ждали от своих людей ответа на вопрос, выбирают ли они смерть или переселение. Те, что выбрали смерть, удалялись в расставленные по кругу длинные и низкие хижины. Когда процесс решения завершился, старейшины разделили смерть со своими братьями и сестрами, используя отравленные стрелы. Они спокойно приняли ее, словно это было священным исполнением их жизни. Когда умер последний из них, женщины поднялись и стали танцевать танец примирения со смертью; он включал в себя разбрасывание зерен. Затем поднялись мужчины и стали танцевать танец силы, мира и примирения со смертью».



Завершив описанные выше ритуалы, все, кто принимали участие в танце примирения со смертью, встали и начали уходить. Женщина, у которой было это переживание, сказала, что все ее «существо было пронизано невыразимой печалью и скорбью». Медленно раскачиваясь, она начала петь тихую монотонную песню, выражавшую то, что она чувствовала. Она продолжала:


Люди, переживающие эпизоды расового и/или коллективного сознания могут обнаружить, что участвуют в драматических, хотя, обычно, непродолжительных цепочках событий, которые происходят в более или менее отдаленные исторические периоды в различных культурах и странах. Как правило, эти переживания связаны с теми или иными догадками, касающимися отношений между людьми, социального строя, религиозных практик, моральных норм, а также искусства и техники соответствующих исторических периодов. Иногда мы наблюдаем сложные жесты, позы и символические движения человека, переживающего расовое или коллективное сознание. Объективные наблюдатели, обладающие знанием стран и народов, с которыми связаны переживания данного человека, снова и снова подтверждают, что эти движения и жесты типичны для соответствующих народов или исторических периодов.

И на терапевтических сеансах, и на семинарах мы видели, как люди принимали сложные позы (асаны) и использовали жесты (мудры) из древних традиций Йоги, хотя до этого у них не было никакого теоретического или практического знания этой духовной практики. Во многих случаях люди переживали участие в практиках, принадлежащих культурам, о которых они совершенно ничего не знали в своем обычном состоянии сознания. Без каких либо предварительных знаний или подготовки, они выполняли движения, характерные для трансового танца бушменов кунг, кружения дервишей из традиции суфиев, ритуальных танцев Явы и Бали или символических жестов индийского танца катхакали, выражающего темы индуистской мифологии у обитателей Малабарсокго побережья.

Иногда люди, переживающие другие жизни, говорят на непонятных, архаичных языках, которые им не были известны в обычной жизни. В ряде случаев удалось подтвердить подлинность этих языков с помощью аудиозаписей, сделанным во время сеансов, где наблюдалось это явление. Иной раз, такие вокализации обладали всеми признаками языка, но мы не могли расшифровать сказанного. Это не обязательно означает, что вокализация не была подлинным языком той или иной этнической группы. Лингвисты признают, что чрезвычайно трудно идентифицировать все из многих тысяч языков и диалектов, на которых говорят или говорили на нашей планете. Однако тот факт, что мы смогли положительно подтвердить значительную часть таких случаев, рассеивает сомнения в достоверности этого явления. Тем не менее, иногда эти звуки совершенно явно оказываются невнятной тарабарщиной, или тем, что в определенных группах известно как «говорение языками» (глоссолалия).

Родовые и расовые переживания нередко приносят более глубокое понимание символического смысла культурных практик, даже если испытавшие их люди прежде ничего о них не знали и не проявляли к ним интереса. Дополнительные исследования с целью проверки подлинности таких переживаний снова и снова показывали, что они верны, несмотря на то, что в них нередко содержалась информация, которая могла быть доступна только ученым и другим энтузиастам своего дела.

Например, я был свидетелем того, как человек, не имевший каких бы то ни было знаний о древних культурах, описывал подробности египетских похоронных практик, основываясь на ярких переживаниях прошлой жизни. Он сообщал крайне подробную информацию, касавшуюся таких вещей, как эзотерический смысл и форма специальных амулетов и погребальных камер, значение цветов, выбранных для раскраски саркофагов, технология бальзамирования и назначение специальных ритуалов. Переживая себя бальзамировщиком в Древнем Египте, он мог описать размеры и качество повязок, которыми оборачивали мумию, материалы, из которых делали погребальные покровы, а также форму и символическое значение помещавшихся в изголовье четырех сосудов, предназначенных для хранения отдельных органов, извлеченных из тела. Наши дополнительные исследования показали, что все изложенные им подробности относительно символических фигур на каждом из сосудов, а также их содержимого были точны, хотя подобная информация, как правило, не доступна широкой публике7.