Часть II. ПЕРИНАТАЛЬНЫЕ МАТРИЦЫ — ВЛИЯНИЯ, ФОРМИРУЮЩИЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ СОЗНАНИЕ В ПЕРИОД ВНУТРИУТРОБНОЙ ЖИЗНИ И В ПРОЦЕССЕ РОЖДЕНИЯ

ПЕРЕЖИВАНИЕ СМЕРТИ И ВОЗРОЖДЕНИЯ — БПМ-IV


...

Мифология смерти и возрождения

Когда мы сталкиваемся с БПМ-IV во взрослом возрасте — в процессе регрессивной терапии, при психодуховном кризисе или в глубокой медитации — это, обычно, не ограничивается переживанием биологических и эмоциональных аспектов рождения. Тема смерти-возрождения включает в себя множество других видов переживаний, характеризующихся тем же качеством эмоций и ощущений. Как правило, мы видим сочетание первоначальных воспоминаний о рождении, символических образов рождения, сцен из человеческой истории, отождествлений с различными животными и мифологических эпизодов. Все это может переплетаться с воспоминаниями более поздних событий, отражающих параллели между БПМ-IV и определенными типами переживаний в нашей жизни.

С БПМ-IV связан крайне богатый и разнообразен духовный и мифологический символизм, и, как и в случае других матриц, он может заимствовать образы практически из любой культурной традиции. Человеку, переживающему смерть эго, может казаться, что его приносят в жертву индийской богине Кали или ацтекскому солнечному богу Уитцлипоцли. Или же, он может отождествляться с младенцем, брошенным матерью во всепожирающее пламя библейского Молоха вместе с другими детьми, встретившими свою смерть в этом ритуале жертвоприношения. Я уже упоминал о легендарной птице Феникс как о древнем символе возрождения. Видения этой мифологической птицы или отождествление с ней — частое событие в необычных состояниях. Кроме того, возможны переживания духовного возрождения в виде союза с особыми божествами, например, с ацтекским Кетцалькоатлем, египетским Осирисом или с Адонисом, Аттисом и Дионисом из греческой традиции. Как показывает рассказ, открывающий эту главу, одна из самых распространенных форм опыта, связанного с БПМ-IV — это отождествление со смертью и воскресением Иисуса Христа. Блаженство этого неожиданного духовного раскрытия, изобилующего поразительными прозрениями, можно назвать прометеевским экстазом.