5. СМЕНА РОЛЕЙ


...

ДАР СЛУЖЕНИЯ


Ещё одно занятие, исключительно подходящее мудрым старцам, — работа с болезнью и смертью. Интенсивно занимаясь этим последние тридцать лет, я узнал многое и о себе, и о тех, кого посещал. Собственно, я часто чувствовал себя учеником, которому давали урок страдающие люди. Разве есть роль, которая приличествовала бы нам, стареющим и умирающим людям, больше, чем пребывание рядом с теми, кто находится в таком же положении?

Три года назад, выступая на конференции в Бразилии, я экспромтом сделал ремарку, которая впоследствии показалась мне важной. Я указал на связь между тем, чему мы хотим научиться, и тем, что мы делаем в мире: «Когда перестаёшь думать о духовной практике как о чём-то, чем ты занимаешься во время медитации, ты осознаёшь, что твоей дхармой является твоя карма». Другими словами, именно то, что мы делаем в мире, как раз и является нашей духовной практикой. Реакция на моё высказывание была удивительной. Впоследствии десятки людей подходили ко мне и говорили, что эта идея открыла им истину и помогала совершенно по-новому взглянуть на своё место в мире.

В связи с освобождением от ролевых моделей нашей культуры и вовлечённостью в непроизводительную (в материальном смысле) деятельность важно отличать истинную ценность себя как мудрого старца от того, за что нас ценят окружающие. Большинство из нас вряд ли стяжают славу с помощью той деятельности, которая привлекает нас в пожилом возрасте. Конечно, есть такие исключения, как Барбара Вейднер, но не приходится ждать особых похвал за работу в саду, игру с внуками или за накопленный житейский опыт. Социум не намеревается награждать нас за медитацию, осознание страхов, ослабление тисков психической необходимости «стремиться» и «достигать». С возрастом желательно избавляться от потребности в общественном одобрении. Многие пожилые люди говорили мне, что одно из главных преимуществ старости заключается в том, что старика не очень заботит мнение о нём посторонних и поэтому он свободно может быть самим собой.

В идеале этот процесс освобождения от шаблонов культуры и осознания своей истинной ценности должен был бы начаться задолго до того, как мы состаримся. Такой заранее упроченный внутренний ресурс весьма помог бы нам в старости, когда в нём возникает потребность. К счастью, в моей жизни именно так и было. Будучи преподавателем в Гарварде, я вёл курс планирования карьеры и предлагал студентам строить её на основе тех ролей, в которых лучше всего могут отразиться их способности и внутренние приоритеты. Но когда я был уволен из университета, а потом вообще лишился возможности заниматься академической деятельностью, мне самому пришлось сделать то, чему я учил.

Проведя тщательную ревизию своих ценностей, я определил, какие роли подходят мне в личной и профессиональной сферах, и принял ряд решений, определивших характер моей жизни на последующие тридцать лет. Я решил, что в семейной жизни буду дядей, в области политики и коммерции — придворным шутом-советником, а применительно ко всему обществу — философом. Я понял, что хочу выйти из-под власти мирской иерархии, и двинулся в направлении восприятия себя как Рам Дасса (мудреца). Такой подход был для меня привлекателен, в частности, потому, что он не ставил возрастных ограничений для моей карьеры. Чем старше я становился, тем увереннее чувствовал себя в выбранной «безролевой роли».

С годами я старался повысить качество своей работы. Мне хотелось, чтобы люди, приходящие на мои лекции, услышали именно то, что, по их мнению, им нужно. Собственно, я просто пытался озвучивать ту мудрость, которая принадлежит всем. Часто я даже начинал лекцию так: «Добрый вечер, дамы и господа. Меня зовут Рам Дасс. В Индии так называют Ханумана — бога в образе обезьяны. Хануман посвятил всю свою жизнь служению Раме (Богу). Но в последние годы я воспринимаю слово РАМ как аббревиатуру: «рот, арендованный мною». Я имею в виду, что каждый из вас арендовал на сегодняшний вечер мой рот, чтобы с его помощью сказать себе то, что вы уже знаете. Откуда я знаю, что вы знаете? Когда я говорю что-то очень важное или эзотерическое, вы утвердительно киваете головой. Разве вы кивали бы, если бы не знали этого? Но если вы знаете, то зачем вы пришли меня слушать? Я не могу придумать другой причины, помимо эволюционной необходимости, заставляющей нас говорить это себе вновь и вновь — пока наконец не услышим. Это работает.

Но, хотя такая деятельность давала мне определённое место в обществе (пусть и маргинальное), я старался относиться к этому легко, зная, что в любой момент можно всё потерять. Так, после инсульта, я в меньшей степени могу (и не так уж сильно хочу) выступать публично. И хотя теперь я в глазах общества менее заметная фигура, я благодарен судьбе за то, что не был всецело привязан к своей работе. К тому же было бы немудро жёстко держаться за представления о том, что именно мудрому старцу надлежит делать и о чём говорить. Учась стареть более сознательно, мы во всё большей степени постигаем преходящую природу всего мирского — включая голос, который мы пытаемся использовать во благо миру. Осознание своего места во всеобщем потоке жизни и умение отличать власть личности от власти души является решающим шагом к духовной зрелости.