Часть первая. "Останавливание мира".

16. Кольцо силы.

Суббота, 14 апреля 1962 года.

Дон Хуан попробовал тяжесть наших фляг и заключил, что мы истратили наше продовольствие, и время возвращаться домой. Я осторожно заметил, что у нас уйдет по крайней мере два дня для того, чтобы добраться до дома. Он сказал, что не собирается ехать обратно в Сонору, а поедет в пограничный городок, где у него было какое-то дело.

Я подумал, что он собирается начать наш спуск по водному каньону, но дон Хуан направился на северо-запад, на высокое плато лавовых гор.

Примерно через час ходьбы он подвел меня к глубокому провалу, который оканчивался в той точке, где два пика почти сходились. Тут был склон, идущий почти к вершине гребня, странный склон, похожий на слегка погнутый мост между двумя пиками. Дон Хуан показал на участок, находящийся на этом склоне.

- Смотри туда пристально, - сказал он, - солнце почти над головой.

Он объяснил, что в полдень свет солнца может помочь мне с неделанием.

Затем он дал мне ряд указаний. Расслабить все тугие места на одежде, которая была на мне, сесть скрестив ноги и пристально смотреть на то место, которое он мне указал. На небе было очень мало облаков и ни одного не было на западе. Был жаркий день, и солнечный свет лился на отвердевшую лаву. Я очень внимательно наблюдал за участком, о котором говорилось.

После долгого наблюдения я спросил, что именно я там должен разглядеть. Он велел мне замолчать нетерпеливым движением руки.

Я устал, я хотел спать. Я полуприкрыл глаза. Они болели, и я потер их. Но руки мои были неуклюжими, и пот, попав мне в глаза, стал раздражать их. Я взглянул на лавовые пики, полуприкрыв веки, и внезапно вся гора зажглась.

Я сказал дону Хуану, что если я скашиваю глаза, то я могу видеть всю горную цепь, как сложное переплетение нитей света.

Он велел мне дышать как можно меньше, чтобы сохранить вид волокон света и не смотреть на них пристально, а как бы невзначай на точку, находящуюся на горизонте справа над склоном. Я последовал его указаниям и смог удерживать картину бесконечной дали, покрытой паутиной света.

Дон Хуан очень мягким голосом сказал, что мне нужно попытаться выделить участки темноты внутри волокон света, и что сразу после нахождения темного пятна я должен раскрыть глаза и определить, где это пятно находилось на поверхности склона.

Я не мог ощутить никаких темных участков. Несколько раз я то скашивал глаза, то опять открывал их. Дон Хуан приблизился ко мне и указал на участок справа, а затем на другой прямо передо мной. Я попытался изменить положение своего тела. Я думал, что, может быть, если я сдвину перспективу, то я смогу воспринять тот участок темноты, на который он указывает. Но дон Хуан встряхнул мою руку и сказал жестким тоном, чтобы я сидел спокойно и был терпелив.

Я опять скосил глаза и еще раз увидел паутину из нитей света. Секунду я смотрел на них, затем раскрыл глаза шире. В этот момент я услышал слабое погромыхивание. Это вполне могло быть объяснено отдаленным звуком реактивного самолета. И затем, широко раскрытыми глазами я увидел весь горный район перед собой, как огромное поле маленьких точек света.

Казалось, на какой-то короткий момент металлические поверхности в затвердевшей лаве стали одновременно отражать солнечный свет. Затем солнечный свет стал туманиться и внезапно исчез, и горы стали массой мрачных, темно-коричневых скал. В то же время стало ветрено и холодно.

Я хотел обернуться и посмотреть, зашло ли солнце за облако, но дон Хуан удержал мою голову, не позволяя мне двинуться. Он сказал, что если я повернусь, то смогу заметить существо гор, олли, которое преследует нас.

Он сказал мне, что у меня нет достаточно силы, чтобы устоять при виде такого зрелища, а затем рассчитанным тоном он добавил, что тот грохот, который я слышал, был особым способом, которым олли заявляет о своем присутствии.

Затем он поднялся и заявил, что мы собираемся лезть вверх по склону.

- Куда мы идем? - спросил я.

Он указал на один из участков, который он выделил, как пятно темноты.

Он объяснил, что неделание позволило ему выделить это место, как возможный центр силы или, может быть, где могут быть найдены предметы силы.

Мы достигли этого места, которое он наметил, после очень трудного лазанья по скалам. Секунду он стоял неподвижно в нескольких футах от меня.

Я попытался подойти к нему ближе, но он сделал мне рукой знак остановиться. Казалось, он ориентируется. Я видел, что голова его движется, как если бы он обшаривал глазами горы сверху донизу. Затем уверенными шагами он прошел к краю. Он уселся и стал вытирать мусор со скалы рукой. Пальцем он покопал вокруг небольшого камешка, выступавшего из грунта, расчищая вокруг него землю, затем велел мне выкопать его.

Когда я освободил камешек, он велел мне тотчас же положить его за пазуху, потому что это объект силы и принадлежит мне. Он сказал, что отдает его мне на сохранение и что должен я чистить его и следить за ним.

Сразу после этого мы начали свой спуск в водный каньон и через два часа уже были в горной пустыне у подножия лавовых гор. Дон Хуан шел примерно в трех метрах впереди меня очень быстрым шагом. Мы шли на юг почти до захода солнца. Тяжелая гряда облаков на западе не давала нам видеть солнце, но мы подождали, пока оно предположительно не исчезло за горизонтом.

После этого дон Хуан изменил направление и пошел на юго-восток. Мы перевалили через холм, и когда мы были на вершине, я заметил четырех человек, идущих в нашу сторону с юга.

Я взглянул на дона Хуана. В своих экскурсиях мы никогда не встречали людей, и я не знал, что делать в случаях, подобных этому. Но он, казалось, не обращал на это внимания. Он продолжал идти, как будто бы ничего не случилось. Люди двигались, как будто бы никуда не спешили. Они спокойно пробирались к тому месту, где мы находились. Когда они приблизились, я заметил, что это четыре молодых индейца. Казалось, они узнали дона Хуана.

Говорил он с ними на испанском. Они говорили очень мягко и обращались с ним с большим уважением. Только один из них заговорил со мной. Шепотом я спросил дона Хуана, могу ли я тоже говорить с ними, и он утвердительно кивнул головой.

После того, как я втянул их в разговор, они стали очень общительны и дружественны, особенно тот, кто первый заговорил со мной. Они рассказали

мне, что находятся здесь в поисках кристалла кварца, обладающего силой.

Они сказали, что они уже несколько дней бродят вокруг лавовых гор, но до сих пор им не везло.

Дон Хуан оглянулся и указал на каменистый участок примерно в полукилометре в стороне.

- Это хорошее место, чтобы ненадолго расположиться, - сказал он.

Он пошел в этим камням, и все мы последовали за ним.

Местность, которую он выбрал, была очень пересеченной. Кустов на ней не было. Мы сели на камни. Дон Хуан сказал, что собирается вернуться в чапараль и собрать сухих веток для костра. Я хотел помочь ему, но он прошептал мне, что это особый костер для этих смелых молодых людей, и моя помощь ему не нужна.

Юноши сели вокруг меня тесной кучкой. Один из них сел ко мне спиной.

Я почувствовал легкое раздражение.

Когда дон Хуан вернулся с охапкой сучьев, он отметил их осторожность и сказал мне, что юноши являются учениками мага и что это правило, делать круг, в центре которого двое человек сидят спина к спине во время охотничьих экспедиций за объектами силы.

Один из молодых людей спросил меня, находил ли я сам когда-нибудь кристаллы. Я сказал ему, что дон Хуан никогда не брал меня искать их.

Дон Хуан выбрал место вблизи большого валуна и принялся разводить костер. Никто из молодых людей не тронулся с места, чтобы помочь ему, но все внимательно следили за ним. Когда все сучья горели, дон Хуан сел спиной к валуну. Костер был справа от него.

Молодые люди, очевидно, знали, что происходит, но я не имел ни малейшего представления относительно того, что нужно делать, когда имеешь дело с учениками мага.

Я следил за молодыми людьми. Они сидели, глядя на дона Хуана, образовав правильный полукруг. Я заметил тогда, что дон Хуан смотрел прямо на меня и что двое молодых людей сели слева от меня, а другие двое - справа.

Дон Хуан стал рассказывать им, что я был в лавовых горах для того, чтобы научиться неделанию, и что олли следовал за нами. Я подумал, что это очень драматическое начало и был прав. Юноши изменили позы и каждый сел, поджав под себя левую ногу. Я не заметил, как они сидели раньше. Я полагал, что они сидели так же, как и я, скрестив ноги. Случайный взгляд на дона Хуана показал мне, что он тоже сидит с поджатой левой ногой. Он сделал едва уловимый жест подбородком, указывая на ту позу, в которой сидел я. Я осторожно заправил под себя левую ногу.

Однажды дон Хуан уже рассказывал мне, что это является позой мага в тех случаях, когда обстоятельства неопределенны. Однако, эта поза всегда оказывалась для меня утомительной. Я чувствовал, что для меня будет ужасной мукой все время сидеть в таком положении в продолжении его разговора. Дон Хуан, казалось, вполне осознает мое состояние и сжатым образом объяснил молодым людям, что кристаллы кварца можно найти в ряде определенных мест этого района, и что как только они будут найдены, им придется покинуть свое местонахождение при помощи особой техники. Кристалл тогда становится самим человеком, а их сила выходит из границ нашего понимания.

Он сказал, что обычно кристаллы находят в грозди, и человек, который их нашел, волен выбрать нить самых длинных и наиболее красивых лезвий кварца и отделить их от грозди. Человек, который нашел кристаллы, был ответственным за то, чтобы обработать их и отполировать, заострить их и сделать в совершенстве соответствующими размерам и форме пальцам его правой руки.

Затем он сказал нам, что кристаллы кварца являлись оружием, используемым в магии. Что они применяются обычно для того, чтобы убить, и что они проникают в тело врага, а затем возвращаются в руку владельца, как если бы никогда не покидали ее. Затем он рассказал о поисках духа, который превратил бы обычные кристаллы в оружие, и заявил, что самое первое, что следует сделать, это разыскать благоприятное место для того, чтобы выманить духа. Это место должно быть на вершине холма и должно быть найдено движениями руки с рукой, повернутой к земле и как бы водящей над нею до тех пор, пока ладонь не ощутит какое-то тепло. На этом месте должен быть разведен костер. Дон Хуан объяснил, что олли привлекается пламенем и проявляет себя серией вполне определенных звуков. Человек, ищущий олли, должен пойти в направлении этих звуков до тех пор, пока олли не появится, а затем бороться с ним и повалить на землю для того, чтобы победить.

Именно в это время можно заставить олли прикоснуться к кристаллам для того, чтобы зарядить их силой.

Он предупредил нас, что в этих лавовых горах есть много других сил, которые не похожи на олли, они не делают звуков, а появляются, как мелькающие тени, и что у них нет никакого могущества совершенно.

Дон Хуан добавил, что блестяще окрашенное перышко или какой-либо хорошо отполированный кристалл кварца может привлечь олли, но в широком смысле любой объект будет одинаково эффективен, поскольку важным моментом является не нахождение этих объектов, а нахождение той силы, которая зарядит их могуществом.

- Какой толк иметь красиво отполированные кристаллы, если вы не найдете духа, дающего силу? - сказал он, - с другой стороны, если у вас нет кристаллов, но вы нашли духа, то вы можете ему подсунуть под нос что угодно, чтобы он коснулся. Вы можете подсунуть ему свои пиписки, если вы не найдете ничего другого.

Молодые люди засмеялись. Самый смелый из них, тот, который заговорил со мной, засмеялся громче всех.

Я заметил, что дон Хуан скрестил ноги и сидел расслабленно. Все юноши тоже скрестили ноги. Я попытался потихоньку перейти в более расслабленную позу, но в ноге у меня то ли перехватило какой-то нерв, то ли стянуло какую-то мышцу, и мне пришлось встать и несколько минут потоптаться на одном месте.

Дон Хуан сделал шутливое замечание. Он сказал, что у меня давно не было практики коленопреклонения, потому что я целую вечность не был на исповеди, пожалуй, с тех пор, как начал болтаться с ним.

Это вызвало большое оживление среди юношей. Они начали пересмеиваться. Некоторые из них закрыли лицо и нервно захихикали.

- Я собираюсь, ребята, вам кое-что показать, - сказал дон Хуан, когда юноши перестали смеяться.

Я считал, что он собирается показать нам какие-нибудь объекты силы, которые были у него в сумке. На мгновение я подумал, что молодые люди собираются обступить его, потому что они все вместе сделали внезапное движение. Все они слегка нагнулись вперед, как будто собирались подняться.

Но затем они все подобрали под себя левую ногу и сели опять в ту мистическую позу, которая была так трудна для моих колен.

Я подвернул свою левую ногу как мог осторожнее. Я обнаружил, что если я не сажусь на левую ступню, то есть если я нахожусь в коленопреклоненном положении, то колени у меня болят не так сильно.

Дон Хуан поднялся и зашел за большой валун, пока не скрылся из виду.

Должно быть, прежде, чем встать, он подбросил сучьев в огонь, пока я подворачивал свою ногу, потому что новые сучья стали потрескивать, выбрасывая длинные языки пламени. Эффект был исключительно драматическим.

Пламя выросло в два раза. Внезапно дон Хуан вышел из-за валуна и остановился на том месте, где он сидел прежде. Я испытал секундное замешательство. Дон Хуан надел забавную черную шляпу. Она имела выступы около ушей и была круглой наверху. Мне пришло в голову, что это фактически пиратская шляпа. На нем было длинное черное пальто с фалдами, застегнутое на единственную блестящую металлическую пуговицу, и у него была деревянная нога.

Я засмеялся про себя. В своем пиратском костюме дон Хуан выглядел действительно глупо. Я стал раздумывать над тем, откуда он достал такой костюм в этой глуши и пришел к выводу, что дону Хуану требуется еще повязка на глаз и попугай на плечо, чтобы выглядеть типичным пиратом.

Дон Хуан посмотрел на каждого члена группы, ведя глазами медленно справа налево. Затем он взглянул поверх нас и стал смотреть в темноту за нами. Секунду он оставался в этой позе, а затем обошел валун и исчез.

Я не заметил, как он шел. Очевидно, у него должна была быть согнута в колене нога для того, чтобы изображать человека с деревянной ногой. Когда он поворачивал, чтобы зайти за валун, я должен был заметить его согнутую ногу, но я был так заинтригован его действиями, что не обратил внимания на детали.

Пламя потеряло свою силу в тот же самый момент, как дон Хуан скрылся за валуном. Я подумал, что его расчет времени превосходен. Он, должно быть, подсчитал, сколько времени понадобится на то, чтобы сгорели сучья, которые он подбросил в костер, и подстроил свое появление и уход согласно этому расчету.

Изменение интенсивности огня очень сильно подействовало на группу.

Среди юношей прокатилась дрожь нервозности. Когда пламя уменьшилось в размере, молодые люди все вместе вернулись в положение со скрещенными ногами.

Я ожидал, что дон Хуан выйдет сразу же из-за валуна и сядет, как раньше, но его не было. Я нетерпеливо ждал. Молодые люди сидели с бесстрастными выражениями на лицах.

Я не мог понять, чего дон Хуан добивался этими своими розыгрышами.

После долгого ожидания я повернулся к юноше и тихим голосом спросил его, имеют для него какое-нибудь значение хоть какие-нибудь из тех предметов, что он надел на себя - забавное пальто с фалдами, шляпа и тот факт, что он стоял на деревянной ноге.

Молодой человек посмотрел на меня с выражением забавного ошеломления.

Казалось, он был смущен. Я повторил свой вопрос, и юноша, сидевший рядом с ним, внимательно посмотрел на меня, прислушиваясь. Они взглянули друг на друга явно в крайнем замешательстве. Я сказал, что для меня эта шляпа, деревяшка и пальто превращали его в пирата.

К этому времени все четверо юношей подсели ко мне поближе. Они тихо хихикали и нервно поеживались. Казалось, они не находили слов. Наконец, самый смелый из них заговорил со мной. Он сказал, что на доне Хуане не было шляпы, что он не носил черного пальто и уж наверняка не стоял на деревяшке. Что у него на голове была повязана чалма или шаль, что одет он был в одноцветную тунику вроде монашеской рясы, которая ниспадала до самой земли.

- Нет! - воскликнул мягко другой юноша, - на нем не было чалмы.

- Правильно, - сказали другие.

Молодой человек, который заговорил первым, взглянул на меня с выражением полного недоверия. Я сказал им, что нам следует разобраться в том, что случилось, очень тщательно и очень спокойно. Что я уверен, что дон Хуан хотел, чтобы мы так и сделали и поэтому он оставил нас одних.

Молодой человек, который был совсем справа от меня, сказал, что дон Хуан был в лохмотьях. На нем было изношенное пончо или какая-то индейская накидка и крайне потасканное сомбреро. В руке у него была корзина со всякими вещами, но он не может точно сказать, что это были за вещи. Он сказал, что дон Хуан был в действительности одет не как нищий, а скорее, как человек, возвращающийся из бесконечно длинного путешествия, нагруженный всякими странными вещами.

Молодой человек, который видел дона Хуана в черной чалме, сказал, что в руках у него ничего не было, но что его волосы были длинные и спутанные, как если бы он был диким человеком, который только что убил монаха и надел на себя его одежду, но не смог скрыть своей дикости.

Молодой человек слева от меня мягко засмеялся и прокомментировал чушь всего этого. Он сказал, что дон Хуан был одет, как важная личность, как будто бы он только что сошел с коня. На нем были кожаные краги для верховой езды, большие шпоры, кнут, которым он постукивал себя по левой ладони, небольшая шапочка с коническим верхом и два автоматических пистолета 45 калибра. Он сказал, что дон Хуан был прямо иллюстрацией преуспевающего владельца ранчо.

Молодой человек крайний слева застенчиво засмеялся, но не сделал попыток рассказать то, что он видел. Я стал уговаривать его, но остальным было, казалось, неинтересно. Этот юноша казался слишком застенчивым для того, чтобы говорить.

Огонь уже погасал, когда дон Хуан вышел из-за валуна.

- Оставь лучше этих юношей их делу, - сказал он мне, - попрощайся с ними.

Он не взглянул на них. Он медленно пошел прочь, давая мне время попрощаться.

Молодые люди по очереди обняли меня. Костер больше не горел, но угли давали достаточно освещения. Дон Хуан казался темной тенью в нескольких футах вдали, а молодые люди были кружком ясно очерченных застывших силуэтов. Они казались рядом черных статуй на фоне темноты.

Именно в этот момент все это событие сказалось на мне. По спине у меня пробежал озноб. Я догнал дона Хуана. Он сказал мне очень серьезным тоном, чтобы я не поворачивался и не смотрел больше на юношей, потому что в этот момент они были кругом тени.

Животом я ощущал какую-то силу, идущую снаружи. Казалось, какая-то рука схватила меня. Я невольно вскрикнул. Дон Хуан сказал, что в этом районе слишком много силы, и поэтому мне легко будет воспользоваться "бегом силы".

Мы бежали несколько часов. Пять раз я упал. Дон Хуан громко считал каждый раз, когда я терял равновесие. Затем он остановился.

- Садись, прижмись к камням и закрой свой живот руками, - прошептал он мне на ухо.

Воскресенье, 15 апреля 1962 года.

Как только света стало достаточно, утром мы пошли опять. Дон Хуан привел меня к тому месту, где мы оставили машину. Я был голоден, но в остальных смыслах чувствовал бодрость и не был уставшим.

Мы съели несколько галет и напились минеральной воды, которая была у меня в машине. Я хотел задать ему вопросы, которые переполняли меня, но он приложил палец к губам. К полудню мы были в пограничном городке, где он собирался меня покинуть. Мы пошли в ресторан пообедать. Мы сели за столом у окна, глядя на шумную главную улицу города, и заказали пищу.

Дон Хуан казался расслабленным. Его глаза светились предательским блеском. Я почувствовал себя ободренным и открыл поток вопросов. Больше всего я хотел узнать о его переодевании.

- Я показал тебе крошечку моего неделания, - сказал он, и глаза его, казалось, светились.

- Но никто из нас не видел одного и того же костюма на тебе, - сказал я, - как ты это сделал?

- Это очень просто, - ответил он, - это было просто переодевание, потому что все, что мы делаем, в какой-то мере переодевание. Все, что мы делаем, как я уже говорил тебе, относится к области делания. Человек знания может прицепиться к деланию любого другого и появиться с волшебными вещами. Но они не волшебные на самом-то деле. Они волшебные только для тех, кто увяз в делании.

Те четверо юношей и ты сам еще не осознают неделания, поэтому легко было одурачить всех вас.

- Но как ты нас одурачил?

- Для тебя это не будет иметь смысла. Никаким способом ты не сможешь понять этого.

- Прошу тебя, дон Хуан, испытай меня.

- Скажем так, что когда каждый из нас родится, он приносит с собой на свет маленькое колечко силы. Это колечко почти тут же начинает использоваться. Поэтому каждый из нас уже с самого рождения на крючке, и наши кольца силы соединяются с кольцами любого другого. Другими словами, наши кольца силы прицеплены к деланию мира для того, чтобы делать мир.

- Дай мне пример, чтобы я мог это понять, - сказал я.

- Например, наши кольца силы, твое и мое, прямо сейчас прицеплены к деланию в этой комнате. Мы создаем эту комнату. Наши кольца силы в этот самый момент дают этой комнате существование.

- Подожди, подожди, - сказал я, - эта комната здесь сама по себе. Я ее не создаю, у меня нет с ней никаких дел.

Дону Хуану, казалось, дела не было до моих возражений и протестов. Он очень спокойно заверил, что эта комната, в которой мы находимся, создана и удерживается в неизменности из-за силы тех колец силы, которые имеют нас.

- Видишь, - продолжал он, - каждый из нас знает делание комнат, потому что так или иначе мы провели большую часть своих жизней в комнатах.

Человек знания, с другой стороны, развивает другое кольцо силы. Я назову его кольцом неделания, потому что оно сцеплено с неделанием. При помощи этого кольца он, поэтому, может создавать другой мир.

Молодая официантка принесла нам еду и, казалось, в чем-то нас подозревала. Дон Хуан сказал, что я должен сразу заплатить ей, чтобы показать, что у меня денег хватит.

- Я не виню ее за то, что она не доверяет тебе, - сказал он и расхохотался, - у тебя вид, как из преисподней.

Я заплатил женщине и дал ей чаевые, а когда она оставила нас одних я посмотрел на дона Хуана, стараясь найти способ восстановить порванную нить разговора. Он пришел мне на помощь.

- Твоя трудность заключается в том, что ты еще не развил своего второго кольца силы, и твое тело не знает неделания, - сказал он.

Я не понял того, что он сказал. Мой ум был захвачен прозаическими мыслями. Все, чего я хотел, так это узнать, одевал он на себя пиратский костюм или не одевал.

Дон Хуан не ответил, но раскатисто расхохотался. Я просил его объяснить.

- Но я же только что объяснил тебе, - ответил он.

- Ты имеешь в виду, что не одевал никакой одежды? - сказал я.

- Все, что я сделал, так это прицепил свое кольцо силы к твоему собственному деланию, - сказал он, - ты сам сделал все остальное, так же, как это сделали другие.

- Это невероятно! - воскликнул я.

- Всех нас обучили соглашаться насчет делания, - сказал он мягко, - ты не имеешь ни малейшего представления о той силе, которую такое соглашение несет с собой. Но, к счастью, неделание одинаково чудесно и могущественно, как и та сила.

Я почувствовал неуправляемую судорогу в животе. Между моим собственным опытом и его объяснением пролегала непроходимая бездна. Как последнюю защиту, я, как делал это обычно, выдвинул с оттенком сомнения и недоверия вопрос: "а что если дон Хуан был на самом деле в сговоре с этими юношами, и сам все это подстроил?" Я изменил тему и спросил его о четырех учениках.

- Ты сказал мне, что они были тенями? - спросил я.

- Правильно.

- Они были олли?

- Нет. Они были учениками человека, которого я знаю.

- Почему ты их назвал тенями?

- Потому что в тот момент они были тронуты силой неделания. А поскольку они не так глупы, как ты, то они сместились в нечто совсем отличное от того, что ты знаешь. По этой причине я не хотел, чтобы ты смотрел на них, т.к. это только причинило бы тебе вред.

У меня не было больше вопросов. Голоден я тоже больше не был. Дон Хуан ел за обе щеки и, казалось, был в отличном настроении. Я, однако, чувствовал себя отверженным. Внезапно огромная усталость овладела мной. Я сообразил, что путь дона Хуана был слишком трудным для меня. Я заметил, что у меня нет данных, чтобы быть магом - Возможно другая встреча с мескалито, поможет тебе, - сказал он.

Я заверил его, что об этом я думаю меньше всего и что не хочу даже рассматривать подобной возможности.

- Сильные потрясения должны с тобой произойти для того, чтобы ты позволил своему телу получать выгоду от того, чему ты научился, - сказал он.

Я вставил свое мнение, что поскольку я не являюсь индейцем, то у меня действительно нет данных, чтобы вести необычайную жизнь мага.

Возможно, если бы я смог развязаться со всеми затруднениями, то я бы более успешно продвигался в твой мир, - Сказал я, - или если бы я пошел жить с тобой в глуши. Но так как дело обстоит сейчас, тот факт, что я одной ногой стою в одном мире, а другой - в другом, делает меня бесполезным в любом из них.

Психология bookap

Он долго смотрел на меня.

- Это твой мир, - сказал он, указывая на деловую улицу за окном, - ты - человек этого мира. И именно там, в том мире, находятся твои угодья. Нет способа убежать от делания нашего мира. Поэтому воин делает то, что превращает свой мир в свои охотничьи угодья. Как охотник, воин знает, что мир сделан для того, чтобы им пользоваться, поэтому он использует каждый кусочек его. Воин подобен пирату, у которого нет запретов в том, чтобы взять и использовать все, что он хочет. Разве что воин никогда не заботится о таких вещах и не чувствует себя ими обиженным за то, что его самого используют и берут.