Часть вторая: мнимое восстание масс 


...

2.4 Биосоциология

С биологической точки зрения, человек — существо, безусловно, стадное. В том смысле, что люди предпочитают организовывать свою жизнь не как автономные одиночки, а создают более-менее устойчивый коллектив. Группа значительно повышает шансы отдельного человека выжить. Однако за всё приходится платить, и существование в гуще массы имеет и свои очевидные минусы. На каждом шагу нам приходится учитывать мнение и настроение окружающих, причем даже тех, кого презираем или ненавидим. Мы вынуждены скрывать свои чувства, нам приходится общаться с неприятными нам людьми. Иными словами, личность постоянно находится под давлением массы, и все мы в той или иной степени тяготимся зависимостью от коллектива. С другой стороны, выпадение из общества неминуемо приводит человека к деградации и одичанию. Действительно, жизнь отшельником, бегство от общества в «леса и пустыни» совершенно бесперспективны. Лишь очень немногие способны на самоизоляцию, и это, мягко говоря, очень своеобразные люди. Второй способ освободиться от власти коллектива — стать бомжем, также неприемлем для нормального человека, да и такая «свобода» иллюзорна. Но есть и третий путь, путь тяжкий и опасный. Однако те, кто прошел до конца, обретают вожделенную свободу, не теряя радости общения и не скатываясь на уровень собирателей объедков. Я говорю о пути во власть.

Представьте себе социальную пирамиду. Чем выше вы находитесь, тем меньше кирпичиков на вас давит. Но эта метафора не совсем точна. В обществе на человека давят не только вышестоящие «кирпичики», но и те, что находятся на одном с ним уровне. Однако на более высоком уровне находится меньше кирпичиков, чем на более низком. Значит, в этом смысле также выгоднее находиться на более высокой ступени. Определенное воздействие оказывают и нижестоящие кирпичи, но опять-таки, чем выше вы находитесь, тем проще вам закрыться от воздействия нижестоящих. Проиллюстрирую сказанное на конкретных примерах.

Посмотрите на то, как живет элита. Закрытые клубы, куда нет ходу остальному населению, отдых в местах, где никогда не увидишь толпу, поездки по дорогам, заблаговременно перегороженных таким образом, чтобы обычный человек не смог просочиться, и так далее и тому подобное. Обратите внимание на то, что практически все атрибуты «красивой жизни» связаны с повышенным уровнем приватности. Притягательность власти — не столько в том, что можно объедаться черной икрой и принимать ванну с шампанским, сколько в освобождении от оков коллективизма. Высшая власть дает и высшую степень свободы, которая только может быть в человеческом обществе. Не случайно, выходцы из самой гущи народа, сформировавшие после Революции 1917 года новую, советскую элиту, организовали для себя спецраспределители товаров, в то время как весь остальной народ давился в очередях за самыми элементарными вещами.

Так вот, существуют люди, для которых зависимость от окружающих невыносима, и по этой причине они испытывают тяжелейшие психологические перегрузки. Прямо скажем, налицо патология, ведь обычный человек в целом неплохо себя чувствует, находясь внутри коллектива.

Судьба большинства подобных патологических личностей трагична. Многие из них замыкаются в себе, сторонятся окружающих, ведут уединенный образ жизни. Разумеется, такое поведение отрицательно сказывается на карьере, а значит, проблема усугубляется, поскольку, как уже было сказано, на низких социальных ступенях уровень приватности ниже. Они терпят полный крах, иногда сходят с ума.

Но есть и другие — те, которые поняли, что спасение от общества заключается в том, чтобы подняться над обществом. Вот они и рвутся наверх. Конечно, одного жгучего желания подняться недостаточно, но оно совершенно необходимо.

Кстати, известную теорию Адлера о воле к власти как способе компенсировать чувство неполноценности в определенном смысле можно назвать частным случаем данного принципа. Адлер считал, что к власти тянутся те, кого подвергали насмешкам и унижению, те, кто остро чувствует свою неполноценность, физическую и психическую ущербность, половую несостоятельность, извращенность. Ясное дело, что таким личностям очень трудно жить в атмосфере травли со стороны окружающих, а власть и могущество способны защитить от агрессивного воздействия коллектива. В этой связи интересна точка зрения Адлера на преступность. По его мнению, для некоторых преступников акт нарушения закона символизирует победу над обществом. Бандит как бы заявляет, что отказывается жить по общепринятым законам, что он сам себе хозяин, что он сильнее и умнее остальных, раз толпа для него является источником пропитания, как стадо овец для волка. Иными словами, преступник на свой лад освобождается от оков общества.

Как уже было сказано, элита не терпит конкуренции со стороны кого бы то ни было и всячески препятствует проникновению в свои ряды людей со стороны. Таким образом, в обществе постепенно растет число недовольных своим социальным положением и способных на всё, ради того, чтобы повысить свой статус.

Ради достижения цели они объединяются, хотя повторюсь, объединение не в их характере и является вынужденной мерой. Объединившись, осознав себя контрэлитой, они-то и становятся лидерами революций, мятежей, провоцируют резню и смуту. В борьбе элиты и контр-элиты развивается общество, причем иногда результатом этой борьбы является резкая смена общественного строя. Кастовые, сословные и прочие социальные барьеры, затрудняющие циркуляцию элит, приводят к тому, что талантливым, энергичным, волевым людям становится тесно в рамках существующих порядков. Они начинают создавать для себя новые социальные ниши, которые становятся элитарными. Если не удаётся стать элитой в рамках системы, то представители контрэлиты начинают строить новую общественную систему. Поясню сказанное на конкретном историческом примере.

В раннем средневековье, для того чтобы занять высокое место в обществе, надо было родиться дворянином. Из этого правила, конечно, бывали исключения, но настолько редко, что ими можно пренебречь. То есть, безвольный, серый феодал находился на более высокой ступени в социальной иерархии, чем талантливый, умный, развитый человек, не принадлежавший к дворянскому сословию. Зато этот талантливый человек благодаря своим способностям научился делать то, что никто кроме него не умел, например, создал новые сплавы металлов. И теперь вся округа тянулась к нему за более прочной подковой, инструментами и другими нужными в хозяйстве вещами. Его уважают, ему неплохо платят, ведь он способен назначать монопольную цену на свои изделия. Дело идёт своим чередом, заказов много, мастер уже не справляется с работой в одиночку. Нужны помощники. Разумеется, вся округа готова отдать ему сыновей на обучение. А кого же возьмет мастер к себе в ученики? Конечно же, того, кто наиболее способен к ремеслу. Таким образом, одна незаурядная личность становится центром притяжения для других незаурядных личностей. Учтем, что титул можно передать по наследству, но по наследству не передашь свои способности. Поэтому если родной сын мастера — бездельник и к труду не способен, то хочешь — не хочешь, а возьмешь в ученики подростка со стороны. То есть горизонтальная циркуляция, в отличие от вертикальной, идёт гораздо интенсивнее.

А тут у местного феодала случилась война с аналогичным оболтусом, и его войску до зарезу нужны хорошие мечи и латы. А без талантливого мастера врага никак не одолеть. И если местный рубака не совсем идиот, то он понимает, что такого ценного специалиста-хайтековца надо беречь, окружить заботой, снабдить деньгами и всем необходимым.

Дело мастера разрастается, укрупняется, под его началом работают уже десятки человек — зарождается производство. Спустя пару веков ремесленники превратятся в мощную силу. Они будут организованы в цеха, они научатся отстаивать свои интересы, их роль будет постоянно расти. Их назовут буржуазией. Наиболее умные и динамичные представители господствующей элиты сообразят, что цепляться за старые порядки глупо, и поменяют сферу своей деятельности. Они превратятся в промышленников, судовладельцев.

В конце концов, буржуазия окрепнет настолько, что окажется в состоянии отправить классических дворян-феодалов на гильотину и виселицу. То есть немногочисленная социальная группа более развитых, более квалифицированных, волевых и талантливых людей, предкам которых искусственно закрывали дорогу наверх, станет хозяином всего общества, превратится в новую элиту, обладающую всей полнотой власти.

Очень схематично, опуская множество деталей, я изложил историю краха феодализма и становления капитализма. На первый взгляд, сказанное не отличается от классических представлений марксизма. Но это лишь на первый взгляд. Давайте разберемся, в чём коренное различие между теорией циркуляции (столкновения) элит и учением о противоречии между производственными отношениями и производительными силами как причине радикальных социальных изменений.

Итак, что такое производственные отношения? Это взаимные отношения людей в процессе производства. Производственные отношения находят свое выражение в отношениях собственности. Производительные силы — производители материальных благ, люди, обладающие исторически развитой способностью к труду, определенными трудовыми навыками и знаниями. На определенной ступени своего развития материальные производительные силы общества приходят в противоречие с существующими производственными отношениями, что приводит к революции.

А теперь сравним сказанное с теорией элит. Между двумя социальными группами возникает противоречие. Контрэлита рвётся к власти, а в то же время элита всеми силами стремится сохранить свой статус и не допускает наверх притока «свежей крови». Чем сильнее элита препятствует обновлению, тем острее противоречие, тем более агрессивной становится поведение контрэлиты, которая, в конце концов, решается применить насилие, поскольку мирными способами у неё нет шанса получить власть. Происходит мятеж, бунт, война, революция, одним словом, глобальная перетряска общества, в результате которой старая элита отстраняется от власти, и на ее место приходят новые люди. Марксист скажет, что «материальные производительные силы общества пришли в противоречие с существующими производственными отношениями, и это привело к революции».

Далеко не всегда смена элит означает смену социального строя. А вот перераспределение собственности неизбежно. Как там в марксизме? «Производственные отношения находят свое выражение в отношениях собственности»? Всё правильно, так оно есть.

Как видим, пока теория элит втискивается в рамки марксизма (исторического материализма). Противоречие между производительными силами общества и производственными отношениями, действительно, лежит в основе крупных социальных пертурбаций. В этом марксисты правы. Но вот дальше… Дальше у марксистов следует ахинея о том, что массы играют решающую роль в истории общества. Вот классический пример рассуждений истматчиков на этот счет, привожу отрывок из Малой советской энциклопедии.

«Если производство материальных благ является основой существования всякого общества, то историческая наука должна в первую очередь изучать условия жизни и борьбу трудящихся. Они создают материальные ценности, без которых невозможно развитие духовной жизни, науки и искусства. Руками рабов древнего мира, крепостных крестьян и ремесленников построены римские водопроводы и египетские пирамиды, города и дворцы. Все богатства капиталистического общества созданы трудом наёмных рабочих, крестьян и интеллигенции».

Поразительное тупоумие! Руками рабов, видите ли, созданы дворцы и прочее! И на этом основании они играют решающую роль. Ни слова не сказано об архитекторах, по чьим чертежам строились величественные античные строения. Ни слова не сказано о выдающихся творениях древних инженеров — машинах, с помощью которых стало возможным перемещать грузы огромного веса. Ни слова не сказано о математиках, рассчитывавших прочность конструкций. Воспеты руки, предан забвению мозг.

Впрочем, истматчики непоследовательны в своих рассуждениях. Если уж прославлять тяжкий физический труд, если считать чернорабочих творцами и основной действующей силой истории, так следующий шаг напрашивается буквально сам собой. Смотрите, трудом ослов, лошадей, мулов, коров, волов созданы все постройки древности, вспахана земля, накормлены люди и так далее. А раз так, то этих полезных животных следует признать творцами истории. В общем, если уж быть марксистом, так уж до конца.

Скажете, что я утрирую? Довожу мысль оппонентов до абсурда? Нет, мне это ни к чему, поскольку исходный тезис уже абсурден. Ничего добавлять не надо. Рабов в древности называли говорящими животными. Их роль в создании тех же акведуков, крепостей и дворцов была ничуть не выше, чем роль тяглового скота.

Когда роль интеллекта настолько очевидна, что отрицать его невозможно без мгновенной потери лица, марксист с неохотой, со скрипом и зубовным скрежетом готов выдавить пару скупых слов по этому поводу. Обратите внимание на фразу: «Все богатства капиталистического общества созданы трудом наёмных рабочих, крестьян и интеллигенции».

На первое место истматчики поставили рабочих, на второе крестьян, а в хвосте идёт интеллигенция. Конечно, на первое место следовало бы поставить осла или станок (с учетом современных реалий), но марксисты постеснялись. Ещё бы! Сделай они так, и вся нелепость их выдумок сразу стала бы очевидной. Короче, марксисты ищут противоречие не там, где оно находится на самом деле. Противоречие, которое способно привести к смене социального строя пролегает не между массой и господствующей элитой, а между двумя типами элит, каждая из которых использует массу в своих целях. То есть, массы — лишь инструмент в руках элиты, отдельных великих личностей, такой же, каким является вол для пахаря или раб для инженера на строительстве дворца.

Нетрудно заметить, что теория элит материалистична, но в целом находится вне марксизма.

Иногда господствующая элита раскалывается на две группы. На тех, кто отстаивает существующие на данный момент социальные порядки, и на тех, кто хочет их поменять. Такое бывает не часто, но всё-таки случается. То есть контрэлита формируется внутри правящей элиты. Если контрэлита одерживает верх, то происходит то, что называют революцией сверху. Именно это и произошло с нашей страной.

Неудивительно, что марксизм (исторический материализм) оказался негоден для анализа причин «демократической революции» и краха СССР. А вот теория элит дает ответы на те вопросы, перед которыми истмат пасует. Но чтобы перейти к практическому применению этой теории, необходимы кое-какие предварительные замечания.

Существуют вопросы, которые непозволительно обсуждать в кругу так называемых культурных, прогрессивных и просвещённых людей. Мышление «приличного» человека бывает настолько сковано политкорректными догмами, что он оказывается неспособным воспринимать даже элементарные, самоочевидные вещи. Человек, который говорит об анатомических различиях между представителями белой и черной расы, рискует получить ярлык расиста со всеми вытекающими последствиями. Противника нелегальной иммиграции обвинят в склонности к нацизму, а того, кто скажет, что женщины — это слабый пол, заклеймят позором феминистки. И мы быстро учимся избегать неудобных вопросов. В самом деле, кому нужны лишние неприятности? Однако те, кто действуют таким образом, интеллектуально обкрадывают сами себя и становятся более уязвимыми, поскольку манипуляторы получают возможность блокировать обсуждение различных проблем путём их дискредитации и оглупления.

Нужный эффект достигается просто. Ну, например, известная, заведомо одиозная личность с репутацией пустробрёха начинает регулярно поднимать какой-нибудь вопрос. При этом «оратор» сыпет нелепейшими аргументами, делает абсурдные заявления, провоцирует скандалы, одним словом, превращает дискуссию в шутовство. Над ним насмехаются, улюлюкают вслед, позорят все кому ни лень, и вот результат: важная и серьёзная тема профанирована. Теперь уже в приличном обществе становится недопустимым её обсуждать, поскольку культурный человек опасается, что его поднимут на смех. Противостоять этому приёму очень сложно, лишь те, кто обладает сильной волей, способны игнорировать мнение, сформированное манипуляторами. Однако, если проплаченный мерзавец сознательно устроил омерзительный фарс, или дурак, без всякого злого умысла, по собственной дури, превратил обсуждение важного вопроса в балаган, так неужели мы пойдем на поводу у дураков и мерзавцев? Я уже предупредил читателя, что моя книга предназначена для тех, кто не боится смотреть правде в глаза, и в этой главе будет затронута одна довольно-таки «скользкая» тема. За мной, друзья!

Предлагаю пример неполиткорректных рассуждений. Итак, человек — это млекопитающее, относящееся к биологическому виду «Homo Sapiens». А раз так, то на человека, так же как и на все остальные живые организмы, должны распространяться законы природы.

Вот эта, казалось бы, тривиальная мысль, считается жутко крамольной и неприличной. За такие слова можно прослыть биологизатором, социал-дарвинистом, а значит, расистом, фашистом и ещё чёрт знает чем. Интересное дело, когда нам рассказывают про естественный отбор в животном мире, то это никого не задевает и рассматривается как должное. Когда нам показывают фильм о борьбе хищников и травоядных, то мы с интересом следим за перипетиями противостояния и не возмущаемся, если волка называют санитаром леса. Когда мы изучаем законы эволюции, то легко оперируем таким понятием, как приспособляемость к окружающей среде, и со школьной скамьи для нас очевидным является то, что сравнительно менее приспособленные биологические виды проигрывают более приспособленным и вымирают. Мало того, многие из нас полагают, что благодаря межвидовой борьбе появился и сам человек. Но вот дальше происходит поразительная вещь. Даже те, кто считает, что в соответствии с законами эволюции человек произошел от обезьяны, категорически отвергают саму мысль о том, что на человеке биологическая эволюция не остановилась, и что биологические законы межвидовой и внутривидовой борьбы продолжают действовать и в отношении социума. Здесь мы имеем дело с типичным табу на интеллектуальную деятельность, о котором говорилось в начале главы. Табу, которое заставляет многих людей отказаться от логики и скатиться на первобытный уровень мышления. Ведь перед нами же простейший силлогизм, который элементарно решается. Смотрите же:

1. На все биологические виды распространяются законы природы.

2. Человек — это биологический вид.

Вопрос: на человека распространяются законы природы?

Ясное дело, что, с точки зрения логики, правильным ответом является: «да, на человека распространяются законы природы». Однако вместо нормального ответа, вы запросто можете нарваться на вопль типа: «социал-дарвинист!».

Уж простите мне занудство, но придётся вновь на секунду возвратиться к тестам, которые проводил Лурия. Помните его силлогизм?

1. На Дальнем Севере, где снег, все медведи белые.

2. Новая Земля — на Дальнем севере.

Вопрос: Какого цвета там медведи?

На этот вопрос он получил ответ: «Медведи бывают разные». Ну, какие-нибудь комментарии ещё требуются? Ведь тип мышления идентичен, несмотря на то, что Лурия тестировал неграмотных хлопкоробов Азии, а силлогизм о человеке и биологических законах оказывается не по зубам современным людям с высшим образованием.

Граждане, что же это делается, а? Что превращает развитых людей в дебилов, неспособных связать два простейших утверждения и сделать правильный вывод? Табу, вбитое гвоздём в мозг, вот что. Когда речь идёт о решении социальных вопросов, видите ли, нельзя, нельзя уподоблять человека животному, и всё тут. И даже те, кто спокойно называют человека потомком древней обезьяны и «двоюродным» братом современной нам шимпанзе, то есть, по сути, считают человека лишь самым развитым из приматов, приходят в ярость, когда им предлагают применить к человеческому обществу знания о поведении животных. Чтобы хоть как-то выкрутиться из явно нелепого положения они предлагают рассматривать человека в двух ипостасях, как существо, принадлежащее двум мирам: миру животных и миру культуры. И якобы на социальные процессы биологическая составляющая оказывает столь малое воздействие, что ей можно пренебречь. Что ж, здесь хотя бы нет вопиющей логической беспомощности. Но давайте теперь проверим, насколько корректна данная модель.

Думаю, вряд ли кто-то будет спорить с тем, что всем нам необходимо пить, есть, спать, поддерживать в норме энергобаланс и тому подобное. Очевидно, что это — базовые, чисто биологические потребности, которые присутствуют у людей абсолютно всех культур. А вот что из этого следует? Из этого следует, что социальное устройство общества должно быть налажено таким образом, чтобы эти потребности удовлетворялись. Иначе — смерть. В мире не существует народа, культура которого бы избавила человека от добычи хлеба насущного. Далее, кем бы ни был человек, хоть японцем, хоть нанайцем, хоть бушменом, хоть русским, хоть кем угодно, а ему приходится тратить значительную часть своей жизни на сон. Даже если бы кто-то и захотел работать круглосуточно, у него это просто не получилось бы, поскольку мгновенно разрушилось бы здоровье, и результат тот же — смерть. Значит, организация труда должна учитывать и эту биологическую потребность. Но организация труда немыслима без решения задач, связанных с управлением массами, что, в свою очередь, тянет за собой целый ворох социальных проблем. Идём дальше. Посмотрите-ка на мальчишек. Они постоянно дерутся, лазают на деревья, швыряются камнями и постоянно суются, куда не следует. В этом смысле, девочки ведут куда более безопасный образ жизни. Неудивительно, что смертность у мальчиков, как правило, выше, чем у девочек. Более агрессивные, активные, склонные решать проблемы кулаками, конечно же, больше рискуют получить увечье или даже расстаться с жизнью. Война и охота — издревле мужские занятия, уж точно приводящие к повышенной смертности. Есть и ряд других причин, способствующих снижению процента мужчин в обществе. Так вот, демографы давно обратили внимание на один интересный факт. Как правило, при рождении представители мужского пола численно преобладают над представительницами женского пола. Оказывается, на сто родившихся девочек обычно приходится сто пять мальчиков, и отклонения от указанной пропорции незначительны. Исследования проводились во многих странах, с совершенно разным национальным и расовым составом населения, однако были получены практически одинаковые результаты. Кроме того, имеющийся статистический материал позволил рассчитать соотношение между родившимися мальчиками и девочками и в прошлые эпохи. Так, например, в Швеции за последние двести лет данная пропорция колебалась в пределах от 104,0 до 105,7 мальчиков на сто девочек. Поразительная стабильность! Согласитесь, данные факты наводят на мысль о том, что мы имеем дело с биологическим законом. Иначе как объяснить, что, несмотря на различия в культуре, социальном устройстве, уровне жизни, характерных для народов мира, практически везде зафиксирован один и тот же результат?

Психология bookap

Попробуем установить по каким причинам Природа (или Бог) заложила в нас механизм, заставляющий человеческий вид воспроизводиться в соответствии с этим законом. Здесь нам поможет здравый смысл. Логично предположить, что численное преобладание представителей мужского пола при рождении — это в некотором роде биологический запас на «черный день», вернее на то время, когда немного повзрослевший мальчик начнет куролесить и рисковать жизнью. Запас нужен для того, чтобы в нужный момент самцов не оказалось значительно меньше, чем самок. Половой отбор (борьба самцов за самок) требует конкуренции, а какая уж тут конкуренция, если «спрос» значительно ниже «предложения»? Казалось бы, создание семьи — типично социальный процесс, а ведь он явно зависит от соотношения мужчин и женщин в обществе. Как видим, на практике отделить биологическое от социального невозможно. Значит, законы природы, законы функционирования живых организмов продолжают действовать и в социуме. Что из этого следует? Много чего.

Например, то, что развитие общества есть биосоциальный процесс. И тогда многие явления предстанут в ином, несколько непривычном для нас свете.