Глава VII. Борьба сексуальной энергетики с мистицизмом.

В январе 1933 года в Берлине состоялась массовое собрание, на котором национал-социалист Отто Штрассер задал своему оппоненту, социологу и китаисту Витфогелю, настолько глубокий вопрос, что привел его в замешательство. У присутствующих составилось впечатление, что в ответе Витфогеля содержалось осуждение мистицизма. Штрассер обвинил марксистов в недооценке значения психической жизни и религиозных чувств. Его рассуждения сводились к следующему. Если религия, как полагает Маркс, служит лишь украшением системы эксплуатации трудящихся, тогда как объяснить ее тысячелетнее существование (христианство почти не претерпело изменений за два тысячелетия), учитывая, что на начальном этапе религии понадобилось для выживания принести больше жертв, чем всем вместе взятым революциям. Вопрос остался без ответа, хотя он вполне вписывался в контекст дискуссии. Следует признать его правомерность. Естественной науке пора определить степень адекватности своего подхода к осмыслению мистицизма и средств его укоренения в психологической структуре личности.

К сожалению, естественной науке пока не удалось достигнуть полного понимания мощного эмоционального содержания мистицизма. В своих работах и проповедях поборники мистицизма подвергли всестороннему анализу данный вопрос и дали практические ответы. Несмотря на очевидность сексуально-политической сути мистицизма, свободные мыслители не придали ей никакого значения. Аналогично этому самые известные педагоги не обратили внимания на столь же очевидную сексуальность детей. Очевидно, что мистицизм имеет в своем распоряжении некую тайную цитадель, которую он защищает от нападок естественной науки всеми доступными средствами. Наука начинает лишь смутно догадываться о ее существовании.

Три основных элемента религиозного чувства.

Я не собираюсь здесь подробно останавливаться на религиозном чувстве. Пока мне хотелось бы лишь вкратце обобщить уже известное. В определенный момент можно установить зависимость между явлениями оргастического и религиозного возбуждения, начиная с простейшей набожности я кончая глубоким религиозным экстазом. Понятие религиозного возбуждения не ограничивается ощущениями, которые возникают у глубоко религиозных людей во время богослужения. Сюда необходимо включать все возбуждения, характеризуемые определенным психо-соматическим состоянием. Другими словами, понятие религиозного возбуждения должно также распространяться на возбуждение, испытываемое покорными массами, когда они распахивают душу для восприятия речи любимого вождя, и возбуждение, испытываемое при созерцании величественных явлений природы. Вначале мы вкратце приведем данные о религиозных явлениях, которые были получены до проведения сексуально-энергетического исследования.

Социологические исследования показали, что формы и содержание различных религий зависят от уровня развития социально-экономических условий. Например, анималистические религии соответствуют образу жизни первобытных людей, которые жили охотой. Способ восприятия людьми сверхъестественного существа (божества) всегда определяется уровнем развития экономики и культуры. При определении религиозных концепций необходимо учитывать еще один важный социологический фактор - способность человека преодолевать природные и социальные трудности. Во время культурного кризиса чувство бессилия перед силами природы и социальными потрясениями приводят к развитию религиозных идеологий. Таким образом, социологическая интерпретация религии опирается на социально-экономическую основу, на которой возникают религиозные культы. Социологические исследования ничего не сообщают о динамике религиозной идеологии и не позволяют понять психологический процесс, характерный для лиц, оказавшихся под влиянием данной идеологии.

Таким образом, формирование религиозных культов не зависит от желаний отдельного человека. Они представляют собой социологические структуры, которые возникают на основе взаимоотношений между людьми и отношения человека к природе.

Психология бессознательного дополняет социологическую интерпретацию религии психологической интерпретацией. Стала понятной зависимость религиозных культов от социально-экономических факторов. Теперь ученые приступили к исследованию психологического процесса, который реализуется в людях, оказавшихся под влиянием религиозных культов. Таким образом, психоанализ показал, что наше представление о боге соответствует нашему представлению об отце, а представление о богоматери соответствует представлению о матери религиозной личности. Треугольник "отец-мать-ребенок" непосредственно отражается в христианской троице. Психологическое содержание религии проистекает из семейных отношений, существующих в ранние годы детства.

Таким образом, психологические исследования позволяют нам интерпретировать содержание религиозных культов, но не проливают свет на энергетический процесс, обеспечивающий укоренение такого содержания в психологической структуре личности. Более того, в психологических исследованиях не затрагиваются проблемы фанатизма и высокой степени эмоциональности религиозных концепций. Остается невыясненным вопрос, почему идеи всесильного отца и благожелательной матери превращаются в мистические идеи и как они соотносятся с половой жизнью индивидуума.

Многие социологи установили оргастический характер некоторых патриархальных религий. Кроме того, было установлено, что патриархальные религии всегда имеют реакционно-политический характер. Они всегда служат интересам власть имущих в любом классовом обществе и в действительности препятствуют устранению страдания народа, приписывая его воле божьей и отвергая все стремления к счастью. При этом они красиво говорят о загробной жизни.

Сексуально-энергетические исследования теперь дополняют существующие данные о религии, давая ответ на следующие вопросы:

1. Каким образом идея бога и идеология греха и наказания (создаваемые обществом и воспроизводимые в семье) внедряются в структуру личности? Почему человек не тяготится основными концепциями религии? Что побуждает его не только признавать эти концепции, но и энергично одобрять их? Другими словами, что побуждает человека защищать и сохранять их даже в ущерб своим основным жизненным интересам?

2. Когда эти религиозные концепции закрепляются в структуре личности?

3. Какая энергия используется для этой цели? Очевидно, что до тех пор, пока не будут получены ответы на эти три вопроса, мы можем интерпретировать религию как с социологической, так и с психологической точки зрения. Но это не позволяет нам осуществлять реальные изменения в психологической структуре личности. Ибо если религиозные чувства не навязываются человеку, а фиксируются и сохраняются в его психологической структуре (при всей их несовместимости с его жизненно важными интересами), тогда необходимо осуществить радикальные изменения в такой структуре личности.

Основная религиозная идея всех патриархальных религий заключается в отрицании существования половых потребностей. Исключение составляют первобытные религии, в которых религиозный и сексуальный опыт еще пребывали в нераздельности. При переходе общества от матриархального уклада, основанного на естественном праве, к патриархальному укладу, основанному на классовом разделении, раскалывается единство религиозного и сексуального культов. Религиозный культ превращается в антитезу сексуального культа. В этот период прекращает свое существование сексуальный культ и на его место воцаряется варварство публичных домов, порнографии и тайной сексуальности. Нет нужды приводить дополнительные доказательства, чтобы показать, что в тот момент, когда сексуальный опыт отделяется от религиозного культа и фактически превращается в его антитезу, религиозное возбуждение превращается в заменитель утраченной чувственности, которая пользовалась поддержкой со стороны общества. Силу и живучесть религий можно понять только на основе указанного противоречия в религиозном возбуждении, которому присущи антисексуальность и замещение сексуальности одновременно.

Эмоциональную структуру подлинно религиозной личности можно вкратце описать следующим образом. В биологическом отношении такой человек испытывает сексуальные напряжения в той же мере, в какой их испытывают все другие люди и живые существа. Однако в силу усвоенных им сексуально-негативных концепций религии и приобретенного чувства страха перед наказанием он полностью утрачивает способность испытывать естественное сексуальное напряжение и освобождение от него. Поэтому религиозный человек постоянно находится в состоянии физического возбуждения, с которым он вынужден вести непрерывную борьбу. Он не только лишен земного счастья, но даже не испытывает стремления к нему. Поскольку он рассчитывает на вознаграждение в потустороннем мире, он чувствует свою неспособность испытывать счастье в этом мире. Он является биологическим существом и ни при каких обстоятельствах не может испытать в этом мире счастье, освобождение и удовлетворение. Поэтому он стремится обрести иллюзорное счастье. Он может обрести такое счастье благодаря удовольствию, доставляемому религиозным напряжением, вызывающим известные нам вегетативно-соматические токи и возбуждение. Вместе с единоверцами он устраивает развлечения и создает институты, которые помогают ему переносить состояние физического возбуждения и скрывают истинную сущность такого возбуждения. Биологический оргазм побуждает его к созданию музыкального инструмента, органа, звук которого способен пробуждать в теле вышеупомянутые токи. Таинственный полумрак церкви усиливает эффект сверхличностной восприимчивости к своей внутренней жизни, звукам проповеди и хорала, предназначенных для достижения этого эффекта.

В действительности религиозный человек становится совершенно беспомощным. В результате подавления сексуальной энергии он утрачивает восприимчивость к счастью и агрессивность, необходимую для преодоления невзгод. Чем беспомощнее он становится, тем больше крепнет в нем вера в сверхъестественные силы, которые поддерживают и оберегают его. Это позволяет нам понять невероятную силу убежденности и полное безразличие к смерти, которые он способен проявлять в некоторых ситуациях. Он черпает эту силу из любви к своим религиозным убеждениям, которые, как уже отмечалось, возникают благодаря весьма приятным физическим возбуждениям. Естественно, он верит, что эта сила исходит от "бога". Поэтому его страстное стремление к богу в действительности является стремлением, которое возникает благодаря возбуждению, вызванному предчувствием сексуального удовольствия, и требует своего освобождения. Освобождение является и не может быть не чем иным, как избавлением от невыносимых физических напряжений, которые могут быть приятными лишь до тех пор, пока они растворяются в воображаемом единении с богом, т. е. при наличии удовлетворения и освобождения. Стремление религиозных фанатиков к членовредительству и мазохизму подтверждает сказанное. Клинический опыт в области сексуальной энергетики показывает, что желание подвергнуться избиению или бичеванию соответствует инстинктивному стремлению к освобождению, не страдая от сознания своей вины. В тех случаях, когда человек ощущает свою неспособность реализовать указанное освобождение, любое физическое напряжение может пробудить его воображение, и он будет представлять себе, что подвергается избиениям или мучениям. Здесь лежит ключ к пониманию пассивной идеологии страдания всех настоящих религий.

Потребность в утешении, поддержке и помощи со стороны других людей, особенно в борьбе со своими порочными побуждениями - так называемыми "плотскими грехами", - проистекает из действительного чувства своей беспомощности и сильного физического страдания. По мере нарастания физического возбуждения религиозной личности под влиянием религиозных концепций происходит усиление вегетативного раздражения, которое достигает уровня, близкого к удовлетворению, что, впрочем, не приводит к реальной физической разрядке. Опыт лечения душевнобольных священников показывает, что в момент достижения пика религиозного экстаза нередко происходит непроизвольная эякуляция. Нормальное оргастическое удовлетворение замешается общим физическим возбуждением, которое не затрагивает гениталии и как бы ненароком, вопреки желанию, вызывает разрядку.

Сначала сексуальное удовлетворение естественно рассматривалось как нечто хорошее и прекрасное, то, что объединяет человека со всей природой. После разделения сексуальных и религиозных чувств сексуальность стали рассматривать как нечто плохое, инфернальное, дьявольское.

Этиология и механизм страха перед половым возбуждением описаны мною в другом месте. А пока я хотел бы вкратце подвести итог. Люди, утратившие способность к разрядке, со временем начинают ощущать половое возбуждение как нечто мучительное, обременительное, деструктивное. Действительно, не находя разрядки, половое возбуждение становится деструктивным и мучительным. Таким образом, мы убедились, что в основе религиозного подхода к сексу как разрушительной, дьявольской силе, обрекающей человека на вечное проклятье, лежат реальные физические процессы. В результате этого отношение к сексуальности приобретает двойственный характер. При этом обычные религиозно-моралистические оценки "хорошее-плохое", "небесное-земное", "божественное-дьявольское" превращаются в символы полового наслаждения, с одной стороны, и наказания за него, с другой стороны.

Страстное стремление к спасению и освобождению от "грехов" на сознательном уровне и от сексуальных напряжений на бессознательном уровне тщательно оберегается. Состояния религиозного экстаза представляют собой не что иное, как состояния полового возбуждения вегетативной нервной системы, которые не поддаются разрядке. Религиозное возбуждение невозможно осмыслить, а следовательно, и преодолеть без понимания противоречия, которое определяет его существование. Ибо религиозное возбуждение имеет не только антисексуальный, но и в значительной мере сексуальный характер. С сексуально-энергетической точки зрения такое возбуждение негигиенично.

Ни в одной социальной группе не процветают истерия и извращения так, как в аскетических кругах церкви. Отсюда, однако, не следует, что с такими аскетами необходимо обращаться как с преступниками, страдающими извращениями. В беседах с религиозными людьми нередко выясняется, что они достаточно хорошо понимают свое состояние. У них, как и других людей, жизнь разделена на две части - официальную и личную. Официально они считают сексуальность грехом, а неофициально они слишком хорошо понимают, что не смогли бы жить без замещающего наслаждения. Действительно, многие из них способны понять сексуально-энергетическое разрешение противоречия между половым возбуждением и моралью. Если не отказывать им в человеческом отношении и завоевать их доверие, тогда они обнаруживают понимание того, что описываемое ими состояние единения с богом является чувством причастности к жизни всей природы, а их индивидуальность является частью природы. Как и все люди, они чувствуют, что являются неким микрокосмом в макрокосме. Следует признать, что их подлинной сущностью является глубокая убежденность. Их вера действительно имеет реальную основу, которую составляют вегетативные токи в теле и достижимые состояния экстаза. У мужчин и женщин из бедных слоев населения религиозное чувство носит абсолютно подлинный характер. Это чувство утрачивает свою подлинность лишь в той мере, в какой оно отвергает и скрывает от себя свой источник и бессознательное стремление к наслаждению. Таким образом, у священников и религиозных лиц формируется психологическая установка, для которой характерна придуманная доброта.

При всей неполноте приведенной характеристики религиозного чувства мы тем не менее можем обобщить основные положения следующим образом.

1. Религиозное возбуждение является вегетативным возбуждением, сексуальная природа которого представлена в ложном свете.

2. Представляя в ложном свете возбуждение, религиозная личность отрицает существование своей сексуальности.

3. Религиозный экстаз служит заменителем оргастически-ве-гетативного возбуждения.

4. Религиозный экстаз не освобождает от сексуальности; в лучшем случае, он вызывает мышечную и психическую усталость.

5. Религиозное чувство является субъективно подлинным и имеет физиологическую основу.

6. Отрицание сексуальной природы указанного возбуждений приводит к утрате искренности характера.

Психология bookap

Дети не верят в бога. Вообще говора, вера в бога закрепляется в психологической структуре детей, когда они учатся подавлять сексуальное возбуждение, сопровождаемое мастурбацией. Благодаря такому подавлению у детей появляется чувство страха перед наслаждением. Теперь они начинают искренне верить и бояться бога. С одной стороны, они боятся бога, поскольку видят в нем некое всезнающее и всесильное существо. С другой стороны, они обращаются к нему с просьбой защитить их от своего полового возбуждения. При этом преследуется только одна цель - предотвращение мастурбации. Таким образом, укоренение религиозных идей происходит в ранние годы детства. Тем не менее идея бога не могла бы сковать сексуальную энергию ребенка, если бы не была связана с реальными фигурами отца и матери. Тот, кто не чтит отца своего, грешен. Другими словами, тот, кто не боится отца и предается сексуальному наслаждению, подвергается наказанию. Строгий отец не потворствует желаниям ребенка и поэтому является представителем бога на земле. Воображению ребенка он предстает в качестве исполнителя божьей воли. Ясное понимание человеческих слабостей и недостатков отца способно поколебать уважение к нему, но это не приводит к отказу от него. Он продолжает олицетворять абстрактно-мистическую концепцию бога. В патриархальном обществе обращение к богу в действительности означает обращение к реальному авторитету отца. Обращаясь к "богу", ребенок фактически обращается к реальному отцу. В психологической структуре ребенка половое возбуждение, идея отца и идея бога составляют некое единство. В терапевтической практике это единство встречается в форме спазма генитальной мускулатуры. При устранении такого спазма идея бога и страх перед отцом лишаются опоры. Отсюда видно, что генитальный спазм не только реализует физиологическое укоренение религиозного страха в структуре личности, но и приводит к появлению страха перед наслаждением, который становится опорой любой религиозной морали.

Между различными культами, социально-экономическим устройством общества и структурой личности существуют сложные и тонкие взаимосвязи, которые, безусловно, нуждаются в дальнейшем исследовании. Генитальная робость и страх перед наслаждением составляют энергетическую опору всех патриархальных религий с антисексуальной ориентацией.