Предисловие.

Обширные и кропотливые терапевтические исследования человеческого характера позволили мне сделать вывод, что при оценке человеческих реакций мы, как правило, имеем дело с тремя различными слоями биопсихической структуры. Как показано в моей книге "Анализ характера", эти слои характерологической структуры возникают в результате общественного развития и функционируют независимо друг от друга. Для поверхностного уровня личности среднего человека характерны сдержанность, вежливость, сострадание, ответственность, добросовестность. Не было бы никаких общественных трагедий, если бы этот поверхностный пласт личности человека находился в непосредственном контакте с его глубинной, естественной основой. К сожалению, дело обстоит иначе. Поверхностный слой личности не соприкасается с глубинной биологической основой индивидуальности; он опирается на второй, промежуточный слой характера, который состоит исключительно из импульсов жестокости, садизма, сладострастия, жадности и зависти. Это то, что Фрейд называл "бессознательным". На языке сексуальной энергетики "бессознательное" - совокупность всех так называемых "вторичных влечений".

Биофизика оргона позволила понять фрейдовское бессознательное, т. е. антисоциальное, в человеке как вторичный результат подавления первичных биологических влечений. После прохождения второго слоя "извращений" и погружения в биологический субстрат человека всегда обнаруживается третий, самый глубокий слой, который мы называем биологической основой. В этой основе, при благоприятных условиях, человек, как правило, представляет собой искреннее, трудолюбивое, склонное к сотрудничеству, любящее и, при наличии достаточной мотивации, рационально ненавидящее существо. В то же время представляется совершенно невозможным освобождение характерологической структуры современного человека путем проникновения в этот самый глубокий и столь перспективный слой без предварительного удаления ложного, социального поверхностного слоя. Сбросьте маску воспитания, и пред вами предстанет не естественная общительность, а лишь извращенный, садистский слой характера.

В результате неудачной структурной компоновки каждый естественный, социальный, либидозный импульс, стремящийся к реализации на биологической основе, вынужден проходить через слой вторичных извращенных влечений и таким образом подвергаться искажению. Это искажение трансформирует и извращает исходную социальную природу естественных импульсов, препятствуя любому подлинному проявлению жизни.

Теперь мы перенесем нашу структуру личности в социально-политическую сферу.

Нетрудно заметить, что различные распределения общества по политическим и идеологическим группам соответствуют различным слоям характерологической структуры. И тем не менее мы отказываемся признать ошибку идеалистической философии, которая настаивает на вечной неизменности этой структуры. После преобразования исходных биологических потребностей человека и включения их в состав его характерологической структуры, под влиянием общественных условий и изменений эта структура воспроизводит социальный строй общества и его идеологию.

После распада первичной рабоче-демократической формы общества биологическая основа человека осталась без социального представительства. Все "естественное" и "возвышенное" в человеке, все, что объединяло его с космосом, находило подлинное выражение в великих произведениях искусства, особенно в музыке и живописи. И тем не менее оно до сих пор не оказало существенного влияния на формирование человеческого общества, если под обществом понимать общество всех людей, а не культуру малочисленного сословия богачей.

В этических и общественных идеалах либерализма мы видим защиту особенностей поверхностного слоя характера, который центрируется на самообладании и терпимости. В либерализме такого вида подчеркивается значение этики для удержания в повиновении "чудовища в человеке", то есть нашего слоя "вторичных влечений", фрейдовского "бессознательного". Естественная общительность самого глубокого, третьего слоя, не свойственна либералу. Он сожалеет об извращении человеческого характера и стремится преодолеть его с помощью этических норм, тем не менее общественные потрясения XX века свидетельствуют о том, что при таком подходе ему не удалось достичь значительных успехов.

Все подлинно революционное (подлинное искусство и наука) возникает на естественной, биологической основе личности. Ни одному истинному революционеру, художнику и ученому пока не удавалось завоевать расположение народных масс и выступить в качестве их руководителя; а если даже и удавалось, то он не мог удержать их интереса к жизненно важной сфере в течение сколько-нибудь продолжительного периода времени.

В отличие от либерализма и подлинной революции в случае фашизма дело обстоит совершенно иначе. В его сущности воплощаются не поверхностный и глубинный слои, а, как правило, второй, промежуточный характерологический слой вторичных влечений.

Когда я работал над первым вариантом этой книги, фашизм было принято рассматривать как "политическую партию", которая, подобно другим "общественным группам", отстаивала организованную "политическую идею". Согласно этой оценке "фашистская партия" стремилась институировать фашизм с помощью силы и политических интриг.

В отличие от вышеприведенной оценки мой врачебный опыт работы с мужчинами и женщинами различных сословий, рас, наций, религиозных верований и т. д. позволяет мне утверждать, что "фашизм" лишь служит организованным политическим выражением характерологической структуры среднего человека, существование которой не ограничивается определенными расами, нациями и партиями, а носит всеобщий и интернациональный характер. С точки зрения характера человека "фашизм" представляет собой основное, эмоциональное отношение "подавленного" в человеке к нашей авторитарной, машинной цивилизации и ее механистически мистическому пониманию жизни.

Механистически мистический характер современного человека порождает фашистские партии, а не наоборот.

В результате ошибочного политического мышления даже теперь фашизм рассматривается как определенная национальная особенность немцев и японцев. Все дальнейшие ошибочные интерпретации следуют из этой исходной ошибочной концепции.

В противоположность подлинному стремлению обрести свободу, фашизм рассматривался, да и поныне рассматривается, как диктатура немногочисленной реакционной клики. Живучесть этого заблуждения объясняется нашей боязнью взглянуть в лицо реальности, а именно: фашизм - это международное явление, проникшее во все общественные органы всех стран. Это заключение вполне подтверждается международными событиями последних пятнадцати лет.

Опыт, приобретенный в области характерологического анализа, позволил мне убедиться в том, что не существует ни одного индивидуума, в структуре которого не содержались бы элементы фашистского восприятия и мышления. Как политическое движение фашизм отличается от других реакционных партий тем, что в качестве его носителя и поборника выступают народные массы.

Я вполне сознаю огромную ответственность, связанную с таким утверждением, и в интересах этого разорванного на части мира я хотел бы, чтобы и трудящиеся массы так же ясно осознали свою ответственность за фашизм.

Необходимо проводить различие между обычным милитаризмом и фашизмом. Германия времен кайзера Вильгельма была милитаристской, но не фашистской.

Поскольку фашизм, независимо от времени и места его появления, является движением народных масс, он обладает всеми особенностями и противоречиями, присущими характерологической структуре массового индивида. В отличие от общепринятого мнения фашизм - это не чисто реакционное движение, он представляет собой сплав мятежных эмоций и реакционных социальных идей.

Если под революционностью понимать разумный протест против невыносимых условий жизни в человеческом обществе, разумное стремление "добраться до корня всех вещей" и изменить жизнь к лучшему, - тогда фашизм никоим образом не является революционным. Разумеется, он может появляться под маской революционных эмоций. Однако революционным мы называем не того врача, который лечит болезнь с помощью безответственных инвектив, а того, кто спокойно, мужественно и скрупулезно исследует причины болезни и ведет с ней борьбу. Фашистский протест всегда возникает там, где из-за страха перед истиной революционная эмоция искажается, принимая иллюзорный характер.

В чистом виде фашизм представляет собой совокупность всех иррациональных характерологических реакций обычного человека. Для недалёкого социолога, которому недостает мужества признать ведущую роль иррациональности в истории человечества, фашистская расовая теория отражает лишь империалистическое стремление или, мягко выражаясь, является "предрассудком". Это утверждение справедливо и для безответственного политика-болтуна. Масштаб и широта распространения "расовых предрассудков" свидетельствует о том, что их источником является иррациональная область человеческого характера. Расовая теория не проистекает из фашизма. Напротив, фашизм возникает на основе расовой ненависти и служит ее политически организованным выражением. Отсюда следует, что существует немецкий, итальянский, испанский, англосаксонский, еврейский и арабский фашизм. Расовая идеология - это чисто биопатическое выражение характерологической структуры оргастически импотентной личности.

Садистски извращенный характер расовой идеологии проявляется и в ее отношении к религии. Полагают, что фашизм воплощает возвращение к язычеству и является заклятым врагом религии. Это совершенно неверно. Фашизм служит высшим выражением религиозного мистицизма, который принимает определенную общественную форму. Фашизм поддерживает религиозность, которая возникает в результате сексуального извращения, и трансформирует мазохистский характер древней религии. Короче говоря, он переводит религию из "потусторонней" области философии страдания в "посюстороннюю" область садистского убийства.

Фашистская ментальность - это ментальность "маленького человека", порабощенного, стремящегося к власти и в то же время протестующего. Не случайно, что все фашистские диктаторы происходят из реакционной среды "маленьких людей". Магнат-промышленник и милитарист-феодал используют этот социальный факт для своих целей после его выявления в контексте общего подавления жизненных импульсов. В форме фашизма механистическая, авторитарная цивилизация извлекает из подавленного "маленького человека" то, что в течение многих веков она насаждала в порабощенном человечестве с помощью мистицизма, милитаризма и автоматизма. Этот "маленький человек" досконально изучил поведение "большого человека" и поэтому воспроизводит его в искаженном и гротескном виде. Фашизм - это сержант колоссальной армии нашей глубоко больной, промышленно развитой цивилизации Высокая политика превратилась перед "маленьким человеком" в балаганное представление. Маленький сержант превзошел генерала-империалиста во всем: в маршевой музыке, в "гусином шаге" в умении командовать и подчиняться; в способности съеживаться от страха перед идеями; в дипломатии, стратегии и тактике; в умении одеваться и проводить парады; в знаках отличия и почетных наградах Во всех этих вещах кайзер Вильгельм выглядит жалким фальсификатором по сравнению с Гитлером, сыном голодного чиновника. Увешивая всю грудь медалями, "пролетарский" генерал показывает, что "маленький человек" "ничем не хуже" "настоящего" большого генерала

Широкие и тщательные исследования характера подавленного "маленького человека", а также близкое знакомство с его закулисной жизнью совершенно необходимы для понимания -ил, на которые опирается фашизм.

В мятеже огромного числа оскорбленных людей против пустой благовоспитанности ложного либерализма (который не следует смешивать с подлинным либерализмом и подлинной терпимостью) проявился характерологический слой, состоящий из вторичных влечений.

Безумного фашиста невозможно обезвредить, если искать его в соответствии с существующими политическими обстоятельствами только в немце или японце, а не одновременно и в американце, и в китайце; если не обнаруживать его в себе самом; если мы не знакомы с социальными институтами, в которых ежедневно занимаются его воспитанием.

Фашизм можно сокрушить только в том случае, если вести с ним борьбу объективно и практически на основе глубокого знания жизненных процессов. В области политической интриги, дипломатии и зрелищ он не знает себе равных. И все же он должен дать ответ на практические вопросы жизни, поскольку он видит все только в зеркале идеологии или в форме национального мундира.

Когда вам доведется услышать, как фашистский деятель, независимо от разновидности, читает проповеди о "чести нации" (а не о чести человека) или "спасении священной семьи и расы" (а не общества трудящегося человечества), когда вы увидите, как, раздуваясь от важности, он выкрикивает лозунги, - пусть ему при всем народе спокойно и просто зададут следующие вопросы:

"Что вы делаете на практике, чтобы накормить народ без уничтожения других народов? Что вы делаете как врач для борьбы с хроническими заболеваниями? Что вы делаете как педагог, чтобы ребенок радовался жизни? Что вы делаете как экономист для искоренения бедности? Что вы делаете как работник социального обеспечения для облегчения жизни многодетных матерей? Что вы делаете как архитектор для улучшения санитарно-гигиенических условий жизни в жилых помещениях? Хватит болтовни. Дайте нам прямой и конкретный ответ или замолчите!"

Отсюда следует, что международный фашизм невозможно победить с помощью политических интриг. Его победит естественная организация труда, любви и познания на международном уровне.

В нашем обществе любовь и знание еще пока не определяют человеческое существование. Действительно, эти мощные силы позитивного принципа жизни не сознают своей глобальности, своей необходимости, своего огромного значения для общества. По этой причине в настоящее время, год спустя после военной победы над партийным фашизмом, общество все еще стоит на краю бедности. Падение нашей цивилизации станет неизбежным, если трудящиеся, ученые, работающие во всех областях живого (а не мертвого) знания, и лица, которые дарят и получают естественную любовь, как можно быстрее не осознают свою огромную ответственность.

Жизненный порыв может существовать без фашизма, а фашизм без него существовать не может. Фашизм - это вампир, присосавшийся к телу живого существа, получившее свободу влечение к убийству, так же как весной любовь стремится к свершению.

Каким путем будет развиваться индивидуальная и общественная свобода, саморегуляция нашей жизни и жизни наших потомков? Мирным или насильственным? Никто не знает ответа на этот вопрос.

И все же ответ известен тому, кто понимает, как протекает жизнь в животном и новорожденном ребенке, тому, кто понимает смысл беззаветной работы - независимо от того, является он механиком, исследователем или художником. Такой человек перестает мыслить понятиями, получившими распространение в обществе благодаря деятельности партийных функционеров. Жизненный порыв не может "захватить власть насильственным путем", так как он не знает, что с ней делать. Означает ли этот вывод, что жизненный импульс всегда будет его жертвой и мучеником? Означает ли это, что псевдополитик всегда будет сосать кровь жизни? Это - ложный вывод.

Моя работа как врача заключается в лечении болезней. В качестве исследователя я должен пролить свет на неизвестные взаимосвязи в природе. Таким образом, если появится пустозвон-политик и попытается заставить меня покинуть своих пациентов и отложить в сторону свой микроскоп, я не позволю, чтобы мне мешали. Я просто вышвырну его вон, если он откажется уйти добровольно. Необходимость применения силы против незваных гостей для защиты моей работы с живыми людьми зависит не от меня и моей работы, а от степени наглости незваных гостей. Представим себе теперь, что все те, кто занят важной, живой работой, смогли бы сразу узнать в политике пустозвона. Они поступили бы так же, как и я. В этом упрощенном примере, возможно, содержится в общих чертах ответ на вопрос, каким образом жизненный порыв должен будет, рано или поздно, защищаться от незваных гостей и разрушителей.

"Психология масс и фашизм" обдумывалась в годы кризиса в Германии с 1930 по 1933 г. Книга была написана в 1933 году; первое издание появилось в сентябре 1933 года, а второе - в апреле 1934 года в Дании.

Десять лет минуло с тех пор. Разоблачение иррациональной природы фашистской идеологии в этой книге нередко получало шумное одобрение всех политических лагерей. Через немецкую границу перевозилось большое количество экземпляров этой книги, порой изданной под псевдонимом. Нелегальное революционное движение в Германии оказало книге теплый прием. В течение многих лет она служила источником связи с немецким антифашистским движением.


В 1936 году фашисты запретили эту книгу наряду со всеми публикациями по политической психологии1. Выдержки из книги печатались во Франции, Америке, Чехословакии, Скандинавии и других странах. Она подвергалась анализу в статьях. И лишь социалисты, с их узкоэкономическим подходом, а также платные партийные чиновники, контролировавшие органы политической власти, не знали, да и теперь не знают, как к ней относиться. В Дании и Норвегии, например, она подвергалась яростной критике со стороны руководства коммунистической партии и была осуждена как "контрреволюционная". С другой стороны, представляется знаменательным, что сексуально-энергетическое объяснение иррациональной природы расовой теории нашло понимание у молодежи из фашистских групп с революционной ориентацией.



1 "Дойчес Рейхсгазетцблатт" (официальная газета, в которой сообщалось о новых законах) № 3, 13 апреля 1935 г. В соответствии с Постановлением от 4 февраля 1933 г. издание "В чем заключается классовое сознание" Эрнста Парелла (псевдоним Райха), "Диалектический материализм и психоанализ" Вильгельма Райха, № 1 и № 2 политико-психологической серии "Издатели за сексуальную политику" (Копенгаген - Прага - Цюрих), а также все остальные публикации, которые должны появиться в этой серии, подлежат конфискации и изъятию из обращения силами прусской полиции, поскольку они представляют опасность для порядка и общественной безопасности.
41230/35 П 2 В 1 Берлин 9/4/35 Гестапо
№ 2146, 7 мая, 1935. В соответствии с Постановлением президента государства от 28 февраля 1933 г. запрещается до особого распоряжения распространение в государстве всех иностранных изданий политико-психологической серии "Издатели за сексуальную политику" (Копенгаген, Дания; Прага, Чехословакия: Цюрих, Швейцария)
Ш. Р. 3952 53. Берлин 6/5/35 Р. М. Д. И.


В 1942 году один из английских корреспондентов предложил осуществить перевод книги на английский язык. Таким образом, передо мной встала задача проверить правильность книги через десять лет после ее написания. Результат проверки точно отражает колоссальные изменения, которые произошли в мышлении за последнее десятилетие. Кроме того, это была проверка обоснованности сексуально-энергетической социологии и ее влияния на социальные революции нашего столетия. Я не держал книгу в руках в течение ряда лет. Когда я начал вносить в книгу исправления и дополнения, я был ошеломлен ошибками в рассуждениях, которые я сделал 15 лет назад, кардинальными изменениями, происшедшими в мышлении за это время, а также теми огромными усилиями, которые потребовались от науки, чтобы преодолеть фашизм.

Прежде всего, я вполне мог позволить себе отпраздновать великую победу. За прошедшее время анализ фашистской идеологии с позиций сексуальной энергетики выстоял под огнем критики и его основные положения были полностью подтверждены событиями последнего десятилетия. Он пережил крушение чисто экономической, вульгарной концепции марксизма, с помощью которой марксистские партии Германии пытались одолеть фашизм. Тот факт, что через 10 лет после первого издания понадобилось вновь издать "Психологию масс и фашизм", говорит в ее пользу. На новое издание не может претендовать ни одна из марксистских работ, авторы которых осуждали сексуальную энергетику.

В переработке второго издания нашли отражение кардинальные изменения, происшедшие в моем мышлении.

В 1930 году у меня не было никакого представления о естественных демократических отношениях между трудящимися - мужчинами и женщинами. Рудиментарные сексуально-энергетические открытия в области структуры личности вплетались в интеллектуальную канву деятельности марксистских партий. В то время я принимал активное участие в деятельности либеральных, социалистических и марксистских культурных организаций, и поэтому при изложении идей сексуальной энергетики мне приходилось периодически пользоваться социологическими понятиями, которые были общеприняты в марксизме. И даже тогда в нелицеприятных спорах с различными партийными функционерами выявлялось существенное расхождение между сексуально-энергетической социологией и вульгарным экономизмом. Поскольку я все еще верил в фундаментально научный характер марксистских партий, мне трудно было понять, почему члены этих партий обрушивались с острой критикой на социальные последствия моих медицинских исследований именно в то время, когда массы служащих, промышленных рабочих, мелких предпринимателей, студентов и т. д. устремлялись в сексуально-энергетические организации, чтобы получить знания о живой жизни. Я никогда не забуду "красного профессора" из Москвы, которому было поручено в 1928 году посетить одну из моих лекций в Вене, чтобы защитить от меня "партийную линию". Между прочим этот профессор заявил, что "Эдипов комплекс - полнейшая чепуха" и что такой вещи вообще не существует. Четырнадцать лет спустя его русские товарищи гибли под танками порабощенных фюрером немцев.

Разумеется, можно было ожидать, что партии, провозглашавшие борьбу за свободу человечества, будут вполне удовлетворены результатами моей политической и психологической деятельности. Как убедительно свидетельствуют архивы нашего института, дело обстояло совсем иначе. Чем значительнее были социальные последствия нашей деятельности в области массовой психологии, тем решительнее были контрмеры, принимавшиеся партийными политиками. Еще в 1929-30 годах австрийские социал-демократы закрыли двери своих культурных организаций для лекторов нашей организации. В 1932 году, несмотря на энергичные протесты своих членов, социалистические и коммунистические организации запретили распространение публикаций серии "Издатели за сексуальную политику" (издательство находилось в Берлине). Меня лично предупредили, что я буду расстрелян, как только марксисты придут к власти в Германии. В том же году коммунистические организации Германии запретили врачам, выступавшим в защиту сексуальной энергетики, присутствовать в своих залах для собраний. Это решение также было принято вопреки воле членов этих организаций. Меня исключили из обеих организаций на том основании, что я внедрял сексологию и показывал ее влияние на формирование структуры личности. В период с 1934 по 1937 год функционеры коммунистической партии всегда предупреждали фашистские круги в Европе об "опасности" сексуальной энергетики. Это можно доказать на основании документов. Публикации по сексуальной энергетике задерживались на границе Советской России и отправлялись обратно, как, впрочем, и толпы беженцев, стремившихся спастись от немецкого фашизма. Этому нет никакого оправдания.

Вышеупомянутые события, представлявшиеся мне в то время бессмысленными, приобрели полную ясность в процессе переработки книги "Психология масс и фашизм". Сведения из области сексуальной энергетики и биологии были втиснуты в терминологию вульгарного марксизма как слон в лисью нору. Во время переработки своей книги о молодежи2 в 1938 году я заметил, что по прошествии восьми лет все термины сексуальной энергетики сохранили свое значение, тогда как все партийные лозунги, которые я включил в книгу, стали бессмысленными. Это утверждение справедливо и для третьего издания "Психологии масс и фашизма".


2 Здесь имеется в виду "Сексуальная борьба молодежи".


Вообще говоря, теперь ясно, что фашизм - это не дело рук какого-нибудь Гитлера или Муссолини, а выражение иррациональной структуры массового человека. В настоящее время стало более очевидным, чем десять лет назад, что расовая теория является биологическим мистицизмом. Кроме того, мы располагаем значительно большим объемом сведений, которые позволяют нам понять оргастические влечения человека, и поэтому мы уже начали интуитивно понимать, что фашистский мистицизм представляет собой оргастическое влечение, ограниченное мистическим искажением и подавлением естественной сексуальности. Положения сексуальной энергетики, относящиеся к фашизму, теперь представляются более обоснованными, чем десять лет назад.

Означает ли это, что марксистская экономическая теория по сути своей неверна? Я хотел бы ответить на этот вопрос с помощью примера. Был ли "неверным" микроскоп времен Пастера или построенный Леонардо да Винчи водяной насос? Марксизм является научной теорией экономики, которая возникла в общественных условиях начала и середины XIX столетия. Однако процесс общественного развития не остановился и принял в XX веке совершенно иную форму. В этом новом социальном процессе мы находим все существенные особенности, существовавшие в XIX веке, подобно тому, как мы вновь открываем принципиальную конструкцию пастеровского микроскопа в современном микроскопе или основной принцип насоса Леонардо да Винчи в современной системе водоснабжения. И все же в настоящее время оказываются бесполезными как микроскоп Пастера, так и насос Леонардо да Винчи. Они устарели благодаря совершенно новым процессам и функциям, соответствующим совершенно новой концепции и технологии. Деятельность марксистских партий в Европе не увенчалась успехом (говоря это, я отнюдь не испытываю злорадного чувства радости), поскольку на основе понятий XIX века они пытались понять фашизм XX века, являвший собой нечто совершенно новое. В качестве общественных организаций они утратили энергию, поскольку им не удалось сохранить и развить существенные возможности, присущие всем научным теориям. Я не сожалею о том, что в течение многих лет принимал участие в качестве врача в деятельности марксистских организаций. Мое знание общества не основано на книгах; по существу, оно было приобретено благодаря практическому участию в борьбе народных масс за достойную и свободную жизнь. Фактически мои лучшие интуитивные открытия в области сексуальной энергетики были сделаны на основе ошибок в мышлении тех же самых народных масс, т. е. ошибок, подготовивших их к приходу фашистской чумы. В качестве врача я так понимал рабочих с их проблемами, как их не мог понять партийный политик. Партийный политик видел только "рабочий класс", которому он стремился "внушить классовое сознание". Я рассматривал человека как живое существо, оказавшееся во власти наихудших из всех возможных общественных условий, которые он сам создал, носил в себе как часть своего характера и тщетно стремился освободиться от них. Разрыв между чисто экономическим и биосоциологическим подходом стал непреодолим. Теория "классового человека" противопоставлялась иррациональной природе общества живых людей.

В настоящее время всем известно, как глубоко марксистские экономические идеи проникли в мышление современного человека. И все же отдельные экономисты и социологи нередко не сознают источник своих идей. Общеизвестны такие понятия, как "класс", "прибыль", "эксплуатация", "классовое противоречие", "товар" и "прибавочная стоимость". Несмотря на это, ни одну партию нельзя считать в настоящее время наследником и живым представителем научного богатства марксизма, когда речь идет о реальном развитии социологии, а не о лозунгах, утративших свой первоначальный смысл.

В период с 1937 по 1939 год была разработана новая сексуально-энергетическая концепция - "рабочая демократия". В третье издание этой книги включено изложение основных особенностей новой социологической концепции. Она содержит лучшие, все еще действенные, социологические достижения марксизма. В ней учитываются социальные изменения, которые произошли в понятии "рабочий" за последние сто лет. По своему опыту я знаю, что "единственные представители рабочего класса", а также прежние и новые "руководители международного пролетариата" выступают против указанного расширения социального понятия "рабочий" на том основании, что оно является "фашистским", "троцкистским", "контрреволюционным", "враждебным по отношению к партии" и т. д. Организации рабочих, которые изгоняют из своих радов негров и осуществляют на практике гитлеризм, не могут считаться творцами нового свободного общества. Гитлеризм, однако, не ограничивается нацистской партией или границами Германии; он проникает как в рабочие организации, так и в либеральные и демократические круги. Фашизм - это не политическая партия, а особая концепция жизни, отношения к человеку, любви и труду. Этого не меняет тот факт, что политические методы предвоенных марксистских партий исчерпали себя и не имеют будущего. Аналогично тому, как в психоанализе была утрачена концепция сексуальной энергии, которая вновь возродилась при открытии "оргона", так и концепция интернационального рабочего утратила свое значение в деятельности марксистских партий, чтобы возродиться в рамках сексуально-энергетической социологии. Это связано с тем, что деятельность сторонников сексуальной энергетики может быть реализована только в рамках общественно необходимого труда, а не в рамках реакционно-иллюзорной бездеятельности.

Сексуально-энергетическая социология возникла на основе стремления привести глубинную психологию Фрейда в соответствие с экономической теорией Маркса. Инстинктивные и социально-экономические процессы определяют жизнь человека. В то же время нам необходимо отказаться от эклектических попыток произвольно объединять "инстинкт" и "экономику". Сексуально-энергетическая социология разрешает противоречие, которое побудило психоанализ предать забвению социальный фактор, а марксизм - происхождение человека от животного. В другом месте я отметил, что психоанализ является матерью сексуальной энергетики, а социология - ее отцом. Однако ребенок - это нечто большее, чем суммарный итог своих родителей. Он представляет собой новое, независимое существо - семя будущего.

В соответствии с новым, сексуально-энергетическим, пониманием концепции "труда" в терминологию настоящей книги были внесены следующие изменения. Термины "коммунистический", "социалистический", "классовое сознание" и т. д. были заменены на такие более конкретные социологические и психологические термины, как "революционный" и "научный". Они означают "радикальное революционизирование", "разумную деятельность", "постижение сути".

При этом учитывается нарастающее революционизирование не коммунистических и социалистических партий, а (в отличие от них) множества групп и общественных классов, которые не примыкают ни к какой партии. Другими словами, учитывается стремление многих аполитичных групп и классов к установлению принципиально нового, разумного общественного строя, В результате борьбы с фашистской чумой общество включилось в процесс огромных международных революционных изменений. Это явление нашло отражение в нашем общественном сознании и было отмечено даже старыми буржуазными политиками. Слова "пролетарий" и "пролетарский" были созданы более ста лет назад для обозначения обманутого класса общества, который был обречен на массовое обнищание. Разумеется, такие социальные группы и теперь существуют, однако взрослые внуки пролетариев XIX века стали высококвалифицированными промышленными рабочими, которые сознают свое мастерство, незаменимость и ответственность. "Классовое сознание" было заменено на "сознание своего мастерства" и "социальную ответственность".

В марксизме XIX века применение термина "классовое сознание" ограничивалось работниками физического труда. Лицам других необходимых профессий, без которых не могло функционировать общество, приклеивались ярлыки "интеллигентов" и "мелкой буржуазии". Их противопоставляли "пролетариату физического труда". Это схематическое и теперь уже неприемлемое сопоставление сыграло весьма существенную роль в победе фашизма в Германии. Концепция "классового сознания" характеризуется не только чрезмерной узостью, она вообще не соответствует структуре класса работников физического труда. Поэтому термины "промышленная работа" и "пролетариат" были заменены на "жизненно важный труд" и "трудящийся". Эти два термина распространяются на всех лиц, которые выполняют важную для жизни общества работу. Наряду с промышленными рабочими к таким лицам следует причислять врачей, учителей, техников, лаборантов, писателей, общественных деятелей, фермеров, научных работников и т. д. Эта новая концепция устраняет разрыв, который немало способствовал расколу общества трудящихся и поэтому привел к фашизму как черной, так и красной разновидности.

Благодаря незнанию массовой психологии марксистская социология противопоставляла "буржуазию" "пролетариату", С точки зрения психологии такое противопоставление следует признать неверным. Характерологическая структура не ограничивается капиталистами, она существует и среди трудящихся всех профессий. Существуют либеральные капиталисты и реакционные рабочие. Характерологический анализ не признает существования классовых различий. Поэтому чисто экономические понятия "буржуазия" и "пролетариат" были заменены понятиями "реакционный" и "революционный" или "свободомыслящий", которые соотносятся не с принадлежностью человека к определенному общественному классу, а с его характером. Эти изменения были навязаны нам фашистскими извергами.

Диалектический материализм, обрисованный в общих чертах в "Анти-Дюринге" Энгельса, превратился в энергетический функционализм". Это развитие стало возможным благодаря открытию биологической энергии, или "оргона" (1936 - 38 гг.). Социология и психология приобрели таким образом прочную биологическую основу. Такое развитие должно было неизбежно оказать влияние на наше мышление. Расширение сферы нашего познания вызывает изменения в старых концепциях; новые концепции занимают место утративших силу концепций. Марксистский термин "сознание" заменен на "динамическую структуру", "потребность" - на "оргонные инстинктивные процессы", "традиция" - на "биологическую и характерологическую ригидность" и т. д.

Благодаря иррациональной природе человека общепринятая в вульгарном марксизме концепция "частного предпринимательства" была совершенно неправильно истолкована в том смысле, что социалистическое развитие общества исключает любую форму частного владения. Естественно, что такое толкование было широко использовано политической реакцией в своих целях. Представляется вполне очевидным, что общественное развитие и индивидуальная свобода не имеют отношения к так называемой отмене частной собственности. Марксистская концепция частной собственности не распространяется на брюки, рубашки, пишущие машинки, туалетную бумагу, книги, кровати, сбережения, дома, недвижимость и т. д. Эта концепция использовалась исключительно в связи с частной собственностью на общественные средства производства, т. е. такие средства производства, которые определяют развитие общества в целом. К таким средствам производства относятся: железные дороги, гидротехнические сооружения, электростанции, угольные шахты и т. д. "Обобществление средств производства" стало камнем преткновения потому, что было истолковано в соответствии с идеологией экспроприированных лиц как "лишение права частной собственности" на кур, рубашки, книги, дома и т. д. В течение прошлого столетия национализация общественных средств производства стала вторгаться в область частной собственности на такие средства производства. В той или иной мере этот процесс затронул все капиталистические страны.

Поскольку структура личности трудящегося и его способность к восприятию свободы были настолько придавлены, что он не мог приспособиться к быстрому темпу развития общественных организаций, "государство" выполняло те функции, право на которые фактически резервировалось за "обществом" трудящихся.

Что касается Советской России, этой, как утверждают, цитадели марксизма, то здесь не приходится говорить об "обобществлении средств производства". Марксистские партии просто смешали "обобществление" с "национализацией". Во время последней войны выяснилось, что правительство Соединенных Штатов обладает юридическими правами и средствами для национализации слабых отраслей промышленности. Обобществление средств производства, передача их из частного владения отдельными лицами в общественное владение воспринимается менее ужасно, когда поднимаешь, что в настоящее время в результате войны в капиталистических странах осталось немного независимых собственников, тогда как многие концерны теперь подотчетны в своей деятельности перед государством; и не столь уж ужасным представляется обобществление, когда сознаешь, что в Советской России отрасли промышленности управляются не теми, кто в них трудится, а группами государственных функционеров. Обобществление средств производства станет актуальным или возможным лишь тогда, когда массы трудящихся будут структурно готовы, т. е. осознают свою ответственность за управление ими. В настоящее время массы, в своем подавляющем большинстве, не только не стремятся к такому управлению, но и недостаточно готовы к нему. Более того, с социологической и экономической точки зрения обобществление крупных отраслей промышленности, в результате которого управление ими перейдет в руки только работников физического труда без участия техников, инженеров, директоров, администраторов, брокеров и др., представляется бессмысленным. В настоящее время работники физического труда сами отказались от этой идеи. Если бы дело обстояло иначе, марксистские партии уже повсюду пришли бы к власти.

В этом заключена суть социологического объяснения того, что свободное предпринимательство XIX века всё больше и больше превращается в государственную капиталистическую плановую экономику. Необходимо подчеркнуть, что даже в Советской России существует не государственный социализм, а государственный капитализм в строго марксистском смысле этого понятия. По словам Маркса, да и по мнению вульгарных марксистов, существование "капитализма" определяется наличием не отдельных капиталистов, а определённых "капиталистических способов производства". Короче говоря, в основе капитализма лежит рыночная экономика, оплаченный труд народных масс и избыток продукта производства - независимо от того, происходит накопление такого избытка за счёт государства или отдельных капиталистов путём присвоения результатов общественного производства. В таком строго марксистском понимании капиталистическая система продолжает существовать в России, причем она будет существовать до тех пор, пока в народных массах будут существовать иррациональная мотивация и стремление к власти.

Сексуально-энергетическая психология личности дополняет экономический подход к обществу новой интерпретацией характера и биологии человека. Устранение индивидуальных капиталистов и установление в России государственного капитализма вместо частного капитализма не внесло никаких изменений в типичную бессильную рабскую психологию народных масс.

Кроме того, политическая идеология европейских марксистских партий опиралась на экономические условия, существование которых ограничивается двухсотлетним периодом, с семнадцатого по девятнадцатый век, когда происходило развитие машин. С другой стороны, фашизм XX века поставил основной вопрос характера человека, его мистицизма и стремления подчиняться власти, который охватывает период от четырех до шести тысячелетий. И в этом случае вульгарный марксизм также стремился затолкать слона в лисью нору. Развитие структуры личности, которая составляет основной предмет сексуально-энергетической социологии, не ограничивается последним двухсотлетним периодом; напротив, она отражает авторитарно-патриархальную цивилизацию, которая возникла много тысячелетий тому назад. Действительно, сексуальная энергетика берет на себя смелость утверждать, что неприглядные крайности капиталистической эры (хищнический империализм, обман трудящихся, покорение рас и т. д.) были возможны только потому, что психологическая структура безымянных масс, на долю которых выпали все эти лишения, оказалась в полной зависимости от авторитета, утратила способность к свободе и стала в высшей степени доступной влиянию мистицизма. Тот факт, что эта структура не является врожденной и была навязана общественными условиями, отнюдь не устраняет последствий ее деятельности; однако здесь содержится указание на выход из создавшегося положения, который заключается в изменении структуры. Если под радикальностью понимать стремление "добраться до сути", тогда точка зрения сексуально-энергетической биофизики характеризуется неизмеримо большей радикальностью в строгом и позитивном смысле этого слова, чем точка зрения вульгарного марксизма.

Из вышесказанного следует, что меры социальной защиты, выработанные за последние три столетия, можно считать не более эффективными в борьбе с массовой фашистской чумой, чем попытки затолкать слона (шесть тысячелетий) в лисью нору (три столетия).

Таким образом, победить фашизм можно на основе открытия существования естественной биологической основы рабочей демократии в международных связях человечества. Это утверждение останется справедливым даже в том случае, если никому из современных сторонников сексуальной энергетики, оргонных биофизиков или рабочих демократов не удастся дожить до того времени, когда полностью реализуется рабочая демократия и будет одержана победа над иррациональностью в общественной жизни.

Вильгельм Райх, Майн, август 1942 г.