ГЛАВА 7. ПРОБЛЕМЫ ЗДОРОВЬЯ


...

7.3 ТВОРЧЕСТВО

а) творчество, как форма зла.

ПРИМЕР 54. (Цитата) Н. Бонк, «Учебник английского языка»

Стук в двери прервал Баумана. Он замолчал и вначале посмотрел на людей, сидевших вокруг него, а затем на дантиста, в чьей приемной они проводили свою секретную встречу.

– Вы ждете пациентов? – он спросил.

Все поняли, что означал вопрос Баумана. Они даже не сказали ни слова, им не нужно было напоминать что делать. Один из них прошел с дантистом в операционную, пока другие сели на стулья, стоящие вдоль стены, как будто пациенты, ожидающие очереди. Это не заняло много времени. Когда все было готово, медсестра пошла к двери и вскоре вернулась с неожиданным посетителем, который попытался пройти прямо в операционную.

– Сейчас не ваша очередь, – сказал ему "пациент", сидящий у двери.

– Я не могу ждать. У меня ужасная зубная боль, – ответил мужчина, быстро осматривая лица присутствующих.

Бауман, который притворился, что читает газету, даже не повернул головы, чтобы посмотреть на странного посетителя. Он однако, мог ясно видеть его лицо, и сразу его узнал. Это был шпион, тот же смый человек, которого он часто видел раньше.

Не привел ли он полицию? – одно было ясно: было необходимо продержать шпиона здесь как можно дольше, чтобы он поверил, что они настоящие пациенты.

Бауман взглянул на вновь прибывшего и на мгновение ему показалось, что была радость в его глазах. Затем Бауман сказал так вежливо, как только мог:

– Мы не возражаем, если дантист примет его первым, – и затем, повернувшись к шпиону, – так как у вас сильная боль, можете идти следующим…

Через секунду шпион сидел в кресле дантиста. Дантист сказал ему широко открыть рот, внимательно осмотрел зубы и начал быстро работать. Четверть часа спустя он показал пациенту два больших желтых зуба и сказал:

– Я сделал все что мог. По правде говоря, это была серьезная операция. Вам нужно лучше заботиться о зубах. Десять рублей, пожалуйста…

Когда шпион ушел, кто-то сказал:

– Хорошо, что у него были больные зубы.

– Но у него не было… У него просто на два здоровых зуба меньше сейчас, – объяснил дантист и добавил, – и это не слишом дорого ему стоило. Он должен быть благодарен.

Все засмеялись и Бауман сказал:

– Это была хорошая мысль. Разве я не говорил, что они сломают себе зубы, если будет воевать с нами?


Итак, человеку вырвали два здоровых зуба, но никто не почувстовал угрызений совести или сострадания, напротив, большинство обрадовались и даже засмеялись.

А сам исполнитель изуверства – дантист, добавил издевательства ради: "Он должен быть благодарен".

Этот отрывок интересен в нескольких отношениях. Во-первых, заметим, с какой спокойной жестокостью идея борется против идеи – не замечая этой жестокости. В битве идей нет ничего человеческого, доброго или честного. Примерно так один муравей загрызает другого, чужого.

Во-вторых, толчком к жестокости здесь послужил следующий момент: "на мгновение ему показалось, что была радость в его глазах". Именно за эту радость шпион и был наказан. Сработала еще одна распространенная мотивация зла – инстинкт иерархии: если кто-то показывет, что он сильнее тебя, ты должен его наказать, а иначе тебя посчитают слабейшим.

Этот инстинкт обычен среди стадных животных, с его помощью устанавливаются отношения подчинения в стаде. Этот же инстинкт заставляет детей драться между собой. Двенадцатилетняя девочка замечает незнакомую одиннадцатилетнюю и громко говорит подругам: "а это что еще за малолетка приперлась?". Если малолетка не сумеет наказать обидчицу, к ней станут относиться как к слабой. Почти каждый ребенок и большинство взрослых «заводятся» в подобных ситуациях.

Этот же инстинкт мотивирует постоянные столкновения деликвентов, преступников и прочих подонков. Этот же инстинкт часто служит причиной межгосударственных столкновений. Многие исторические события, завершившиеся потоками крови, начинались с подобных мелочей.

Смертельно опасно смотреть прямо в глаза самцу горилы – но точно так же опасно выказывать свое превосходство перед любым негодяем – он нападет.

И в-третьих, особенно интересен для нас сечас феномен мгновенного творчества. Феномен НЕЭТИЧНОСТИ мгновенного творчества. В сложной ситуации вдруг появляется идея и сразу же реализуется – уже потому что она показалась КРАСИВОЙ. Этические приципы, даже если они и есть, не успевают срабатывать.

Точнее, красота идеи отодвигает их в сторону – так здоровенный и жизнерадостный дурак плечом отодвигает скромного хлюпика. Именно красота, интересность, неожиданность идеи заставляет ее сразу же воплощать. Просто очень хочется сделать какой-нибудь красивый трюк, даже если кому-то будет от этого очень больно. Характерны в этом плане нападки с эстрады на больного президента, которые в последние годы наблюдаются в России. Многие упражняют свое чувство юмора и действительно получается смешно и интересно – но моральные соображения оттесняются на задний план, никто из юмористов не замечает той истины, что смеяться над больным человеком просто неэтично и недостойно мало-мальски порядочного человека.

ПРИМЕР 55. Три разбитых носа

Когда я учился в восьмом классе, нам поручили обругать в стенгазете нашего товарища. Отказаться мы не могли и приступили к делу с неохотой. Но первый же набросок случайно получился похож – и мы сразу стали стараться над карикатурой: дорисоварли мешок, красный нос, оторванный карман и так далее.

Картинка получилась отлично и мы, на подьеме, стали сочинять статью. Статья вышла еще лучше. После этого случая товарищ вылавливал нас по одиночке и разбивал нам носы.

ПРИМЕР 56. Как правильно стоять под душем

Обычно перед работой у нас устраивают пятиминутки, которые длятся минут двадцать, а иногда и больше. На пятиминутках все время кого-то ругают за что-то, чтоб неповадно было. Причем директор, чтоб не злить людей своими выступлениями, заранее находит кого-то из коллектива и просит его подготовиться.

Таким образом, мы ругаем сами себя, а директор только делает время от времени мудрые замечания. Все это скучно и противно. Но однажды меня должны были разносить за то, что я поломал целую кучу тонких фрез, они конечно всегда ломаются, но я работал неаккуратно, виноват. Выступающая хорошо подготовилась и обругала меня со вкусом. Народ оживился, послышались замечания с мест. А потом решили вступить и другие мои "товарищи". Если вначале меня критиковли по делу, то потом стали нести полную чушь. Каждый выдумывал все что хотел. Дошло до того, что меня обвинили, будто я в душе стою не в ту сторону лицом. Как будто это не мое личное дело.


Здесь уместо вспомнить менее безобидные советские собрания пятидесятых годов, когда люди, в общем-то порядочные, С ЭНТУЗИАЗМОМ уничтожали сами себя, наговаривая друг на друга. А пытки и другие жестокости того же времени? – ведь большая часть конкретных издевательств была инициативой снизу, от следователей не всегда требовали, например, бить по половым органам или устраивать непрерывный сорокачасовой допрос. Многие подобные «штучки» были результатом творческого энтуиазма.

Предвыборные склоки сегодняшнего дня демонстрируют нам тоже явление.

Претенденты дают команду сотрудникам газет изобличать своих конкурентов. И те стараются. Но ведь пишут гадкую ложь и рисуют неприличные шаржи не просто так, а с искренним вдохновением. И делают это писатели, художники и журналисты, – люди творческого труда.


Другие случаи, когда творчество может оказаться злом:

а) Состояние "морального бреда", в котором даже посредственный человек проявляет удивительные творческие способности. (см. следующую главу.)

б) Скука, когда ничем не занятая мысль обращается во зло. Состояние "что бы такого сделать плохого?" Или, как гласит английская пословица: "Ум бездельника – мастерская дьявола".

б) возникновение идеи

Творчество – это вроде бы создание идей из ничего, почти чудо. Но из ничего ничего и не получится.

Сейчас, за последние две минуты, по самой границе моего сознания проплывали странные образы и желания; они плывут всегда, я только не всегда их замечаю. Это «сумасшедшие» идеи; возможно, что одна из ста миллиардов таких микромутантиков могла бы оказаться гениальным прозрением. Но за две минуты ничего интересного не произошло. Мне дважды захотелось вытянуть губу, пролезть в дырочку, просверленную в куске пластмассы, две крошки представились мне бегемотом, нападающим на лодку, щелканье клавиш напомнило какой-то давний дождь и захотелось вернуться в прошлое, также захотелось поцарапать скатерть. И это при том, что я не прекращал работать. Чтобы заметить это, пришлось сосредоточиться и, может быть, именно искусственное сосредоточение и вызвало к жизни часть идей. Это ФОНОВАЯ ТВОРЧЕСКАЯ АКТИВНОСТЬ МОЗГА – наименее эффективный механизм творчества.

Такие идеи возникают постоянно, по поводу любых случайных впечатлений. Это якобы бесполезное и непрекращающеся творчество необходимо для быстрого включения в сложную ситуацию. Так боксер, который не знает, куда будет направлен следующий удар противника, все время движется, танцует, делает вроде бы бесполезные движения ногами. Но если он остановится, то не успеет увернуться от удара. И танец боксера, и фоновые идеи снижают инертность покоя. Они ускоряют нашу реакцию на неожиданность, позволяют быстрый старт в неизвестное.

С другой стороны именно «дикость» большинства из этих идей, позволяет людям находить абсолютно нестандартные решения. Без фоновой активности невозможны были бы некоторые формы творчества. Без нее не рождались бы сумасшедшие идеи, изменившие мир и ставшие общепризнанными.

Возможно, здесь уместна аналогия с естественным отбором – который есть фоновая активность живой природы. Живые организмы, особенно примитивные, дают в тысячи и миллионы раз больше потомков, чем это нужно. Все неприспособленные погибают, едва-едва соприкоснувшись с жизнью. Зато выживают те, которые лучше всего подходят к данной ситуации. Если ситуация вдруг изменилась – выживут те, которые годятся для новой ситуации. В любом случае вид не погибнет.

Избыточное количество рождений ускоряет реакцию живой природы на неожиданность.

Возможно, идеи зарождаюся из случайных комбинаций впечатлений, в количестве, неизмеримо большем необходимого. Затем естественный отбор оставляет из них одну, несколько или ни одной.

Следующий механизм творчества связан с тем, что мысль "инертна": если мы о чем-то думали, то соответствующий пучек мыслей задерживается где-то на границе между сознанием и подсознанием. Он колеблется там, время от времени привлекая наше внимание. Например, просмотрев фильм и занявшись совсем другими делами, время от времени ловишь себя на мысли, что фильм продолжает "перевариваться", что ты продолжаешь, с перерывами, думать о нем.

О чем бы мы ни думали, наши мысли продолжают «звучать» в нас еще долго, а слабые их отголоски не затихают на протяжении всей жизни. Мы продолжаем махать своими умственными кулаками после любой умственной драки, после любого напряжения мысли – и, как известно, лучшие решения проблем приходят с опозданием. Неугасшая идея из прошлого вступает в громадное число комбинаций с фактами и идеями настоящего, так же с теми, которые созданы фоновой активностью – и в результате некоторые из комбинаций оказываются замечательно интересными и верными.

Поэтому очень часто для решения творческой задачи нужно просто хорошо подумать, а потом оставаться внимательным и ждать ответа, который придет сам.

Так удается творить вещи, принципиально недоступные логическому мышлению.

Третий механизм творчества наиболее эффективен. Новая творческая идея может настолько изменить ситуацию, что следующая идея рождается почти автоматически, без всякого напряжения мысли. Новая идея в свою очередь изменяет ситуацию и рождает следующую идею. Это цепная реакция творчества. Обычно это называют вдохновением. Новые идеи идут цепочкой, одна за одной и остается их только записывать, если успеешь.

в) подсознательное творчество

А теперь еще одно мнение:

ПРИМЕР 57. (Цитата) Лобсанг Рампа, «Ты вечен»

Мозг – это своего рода приемник для сигналов, которые передаются Сверх-Я, в свою очередь и он может посылать сигналы своему Сверх-Я: знания, жизненный опыт и т д. Эти послания передаются по "Серебряному Кабелю": массе быстро вращающихся молекул, частоты их вращения имеют чрезвычайно широкий диапазон, что позволяет им контактировать одновременно с человеческим телом и Сверх-Я.

Тело на земле представляет собой нечто вроде механизма, управляемого на расстоянии. Водитель – это Сверх-Я. Вы, должно быть, видели детскую игрушечную машину, которой ребенок может управлять при помощи длинного провода. Ребенок нажимает кнопку, – и машина идет вперед, назад, останавливается или поворачивается по его желанию. Очень грубо человеческое тело можно уподобить такой игрушке, которую Сверх-Я, которое само не может сойти на землю, послало на землю набираться опыта. Мы – такая же игрушка на земле; весь опыт, который мы приобретаем, все, что мы делаем, думаем или слышим, направляется для хранения в память Сверх-Я.

Человек с высоко развитым интеллектом, которого посещает «вдохновение» часто получает послания прямо – сознательно – от Сверх-Я по Серебряному Кабелю.


Не очень верится в истинность подобных эзотерических откровений, но на самом деле, действительно, создавая что-то новое, например книгу или теорию, часто ловишь себя на впечатлении, что новые идеи как будто диктуются тебе, а если и не диктуются, то ты словно выуживаешь их из некоторого резервуара, в котором они хранились задолго до тебя и совершенно независимо от тебя. А ты только умудрился открыть дверцы ящичка и достать то, что там было спрятано. Для этого не нужны разум, логика, эксперимент, знание базовой теории или чтение авторитетных авторов. Нужен правильный настрой.

Новая идея – это всегда логически невероятный факт, который лишь после того, как в него поверят, разум как-то обьясняет, постфактум. Но разум еще и мешает появлению новой идеи. Когда я писал эту книгу, я старался не думать.

Я старался настроиться на свободную импровизацию и сохранять это настроение постоянно – и днем и ночью. Любая мысль, связанная с темой книги, сразу же сбивала нужный настрой. Поэтому от мысли приходилось специально избавляться.

Если в этой книге и есть какое-то напряжение мысли, то это напряжение читателя, а не автора. Автору, напротив, приходилось выдерживать нелегкое напряжение намеренного безмыслия – чтобы позволять словам свободно, без препятствий, выливаться сквозь пальцы в кнопки клавиатуры. Чтобы позволить идеям прийти. Ни одна из идей этой книги не была выдумана логическим путем – идеи ПРИХОДИЛИ. А логика использовалась только для наведения порядка в куче уже появившихся идей. Может быть, создание принципиально новой идеи с помощью разума или сознания вообще невозможно.

Мне чаще приходится писать рассказы, чем книги по психологии, и уже очень давно я обнаружил, что сюжет хорошего рассказа нельзя придумать – он должен прийти. Нужно только правильно настроиться и ждать. Создать логическим усилием самое главное, тот яркий свет, который оживит мертвую словесную ткань, совершенно невозможно.

Книга, в которой есть хотя бы крупица истины, представляется мне похожей на блестящий граненый кристалл, лежащий на черном бархате; и как бы ты ни повернулся, источник блеска остается невидим, он всегда за твоей спиной. Разум создал грани кристалла и отшлифовал их, но не он создал свет и не он создал сам кристалл. Кристалл был рожден иначе – а может быть, существовал всегда.

Напомню известную поговорку: "в споре рождается истина". Рождается, а не создается. Спорящие импровизируют, то есть, находятся в том самом состоянии, которое нужно для рождения идеи.

Эта книга от начала и до конца есть эксперимент подсознательного творчества. Вы сможете судить о том, насколько он удался. Начиная писать, я не знал ни одной из идей, изложенных здесь, хотя о некоторых догадывался. Большая их часть для меня оказались столь же новы, как и для вас.

Еще Пушкин, помнится, удивлялся, что его Татьяна выкинула: замуж вышла!

Работая над Онегиным, он сам не ожидал такого развития событий. Всякая книга, кроме откровенной халтуры, похожа на живой организм – она зарождается случайно и живет собственной жизнью, не всегда и не во всем подчиняясь воле автора.

Когда начинаешь книгу, имеешь множество впечатлений, которые случайным образом накладываются друг на друга, рождают случайные и в основном малоценные идеи; такие отбрасываются практически все. Этот процес движется до тех пор, пока не станет ясна, хотя бы примено, основная идея книги. С этого момента работа идет совершенно иначе.

Книга нарастает как алмаз, напыляемый на метановой горелке: достаточно маленького зародыша кристалла – нескольких правильно аранжированных мыслей и новые мысли притягиваются и присоединяются к ним из пустого пространства – и в точности повторяют и расширяют эту структуру.

Все, что мы когда-либо воспринимали, остается в памяти – все, на что мы обратили внимание, не тонет во времени, но сохраняется в «заархивированном» виде, недоступное для сознательного прочтения. Но любое впечатление из прошлого, самое крепко забытое, можно выудить за ассоциацию – она цепляет как будто крючком и остается удивляться, что еще помнишь эту вещь, событие, имя лицо или мелодию. Очень мало можно вспомнить сознательным усилием. Но, если работаешь над чем-то принципиально новым, то оформляющаяся идея цепляет ассоциацию и совместно с ней рождает новую идею, потом опять и опять. Так можно вспомнить все. Отсюда впечатление что кто-то или что-то помогает, ощущение посторонней силы, или даже потустороннего влияния.

Психология bookap

Возвращение забытого и появление идеи происходит само собою, без усилия – отсюда ощущение легкости. Усилия только мешают, а в лучшем случае бесполезны – отсюда ощущение независимости от создателя – чувство того, что кто-то диктует мысли.

Поэтому изобретаются и будут изобретаться всякие «Сверх-Я» и "Серебряные Кабели" из быстро вращающихся молекул.