ГЛАВА 2. ЗАРАЖЕНИЕ ЗЛОМ


...

2.7. ВОЗМОЖНОСТИ ЛЕЧЕНИЯ

Уже достигнуты определенные успехи в лечении телесных болезней, гораздо меньше определенности с лечением психических и практически ничего нельзя сказать о лечении моральных – ибо их пока не лечат. Первый шаг, который нужно сделать сейчас – осознать необходимость лечения, и не заменять лечение наказанием – там, где это возможно.

Сейчас существует довольно большая группа методов коррекции поведения.

Например, биологическая обратная связь. Человеку показывают на экране монитора его собственные альфа или тэта волны (электрические колебания, происходящие в мозге) и обучают его влиять на эти колебания. За счет обратной связи, то есть, за счет того, что он мгновенно видит результат своих усилий, человек может научиться управлять своим вниманием, настроением или вообще научиться управлять собой в стрессовых ситуациях.

Другие методы это электрическая и химическая терапия: человек получает легкий удар током всякий раз, когда он ведет себя неправильно. Постепенно неправильное поведение перестает его привлекать. Либо он испытывает неприятные ощущения типа тошноты или головокружения, если делает что-то не так, например, употребляет алкоголь.

Более действенные методики, такие как промывание мозгов или хирургическое вмешательство, в большинстве своем сами являются аморальными, хотя и приносят результат. Промывание мозгов состоит в том, что предварительно психику человека доводят до грани срыва, до того состояния, когда она начинает разрушаться, а потом восстанавливают ее в измененной форме. Первая часть такой процедуры обычно очень болезнена, она может заключаться в длительном лишении сна, причинении непереносимой боли, лекарственном шоке и так далее. Наиболее гуманной в этом плане является полная сенсорная изоляция: человека содержат в таких условиях, когда его органы чувств получают минимальное количество информации, что приводит к галлюцинациям и прочим расстройствам психики. В этом состоянии любая посторонняя информация будет восприниматься как благо и легко усваиваться.

Промывание мозгов широко использовалось во второй повине двадцатого века в политических тюрьмах и в некоторорых религиозных сектах. Обязательным элементом этого метода было лишение индивида психологической поддержки, вырывание его из привычного окружения.

Об древней и жестокой методике превращения свободного человека в хорошего раба писал Чингиз Айтматов. В Азии пленному надевали на лоб свежую полоску шкуры с шеи верблюда – и оставляли его на несколько дней под палящим солнцем.

Шкура постепенно высыхала и сжималась, доставляя человеку невыносимые мучения.

Подавляющее большинство пленных не выдерживали такой процедуры и умирали. Зато остальные теряли память и связи со своим прошлым и затем становились послушными рабами новому господину. Такой раб был неспособен на предательство или побег, поэтому очень ценился. Возможно, в древности существовало много методов промывания мозгов.

Кроме всего вышеперечисленного, существует просто громадное количество психотерапевтических теорий и методик, каждая из которых базируется на своих собственных принципах и каждая дает определенный, не очень надежный результат.

Этих методик так много, что просто не хватит места, чтобы их назвать.

Но методы, существующие до сих пор, это методы лечения телесных или психических заболеваний. Задачи лечения моральных болезней до сих пор не ставилось. И поэтому еще не выработаны нужные меры и способы. Необходимы принципиально новые подходы, а не механическое перенесение на новую область представлений психиатрии. Лечить моральную недостаточность сенсорной изоляцией или электроударами так же сложно и неверно, как лечить сумасшествие кровопусканием. Нужна новая группа методов. Совершенно недостаточно то, что было описано, например, в известном романе "Механический апельсин": с помощью методик коррекции поведения преступника доводят до такого состояния, когда он не может совершать преступления – при каждой попытке ему становится плохо.

"Излечив" таким образов, его выпускают на свободу. Но болезнь не излечена – всего лишь заблокированы ее симптомы. Настоящее излечение должно было бы сделать преступника порядочным, честным, сострадательным, следующим велениям совести. И только в этом случае его можно будет считать морально здоровым.

ПРИМЕР 16. Крысы-садисты

Опыт организуют таким образом, что крыса, получающая пищу, при этом наносит своему собрату электрический удар. Большинство крыс мало озабочены этим и продолжают принимать пищу. После этого «счастливую» и «несчастную» крысу меняют местами. Та, которая преспокойно ела под крики "несчастной", теперь пробует электрический ток на собственной шкуре. Затем их снова меняют местами.

Большинство крыс, испытавших боль, теперь отказываются эту боль причинять. Но примерно каждая пятая из "испытуемых", продолжает мучить своего товарища после любого количества повторений, а возможно, ей даже нравится это занятие.


Итак, большая часть крыс, испытавших боль на своей шкуре, перестают причинять такую же боль другим. То есть, ЛУЧШЕЕ ПОНИМАНИЕ ДРУГОГО МЕШАЕТ ПРИЧИНИТЬ ЕМУ ЗЛО. Конечно, нет необходимости мучить человека, для того, чтобы он стал добрее. Его нужно научить пониманию чувств ближнего. Изучение психологии в большинстве случаев снижает агрессивность человека, во-первых, потому, что дает ему лучшее понимание чужих чувств; во-вторых, потому что вооружает его методами влияния на других и на самого себя, – а к жестокости прибегают обычно тогда, когда не имеют в своем арсенале других средств воздействия. Поэтому читайте книги по психологии.

Агрессивность заметно снижают домашние животные, но не злобные сторожевые кобели, конечно, а те животные, чье главное назначение – служить предметом любви и ласки.

Агрессивность снижает обыкновенное зеркало. Если человек видит свое отражение в зеркале, то ведет себя более сдержано. Это не относится к случаю сильного гнева: в гневе зеркало лишь распаляет человека, так как он «заражает» этой эмоцией сам себя.

Следующая очевидная вещь: способность стыдиться гарантирует защиту от многих моральных болезней, – при определенных условиях. А так же может быстро и радикально излечить. Для развития этой способности нужно: ФОРМИРОВАНИЕ ЧУВСТВА

САМОУВАЖЕНИЯ И УМЕНЬШЕНИЕ САМОДОВОЛЬСТА. О полезной функции стыда знали еще давным-давно. Один древний правитель набирал себе охрану из тех людей, которые умели краснеть – считая, что такие неспособны на предательство.

Поразительна беспечность, с которой «неисправимые» преступники относятся к чужой жизни. Например, зарезав человека, они преспокойно спят и не ощущают ни малейших угрызений совести. Один узник лагеря поведал о следующем случае.

Мальчишки-заключенные достали небольшое взрывательное устройство и, ради интереса, засунули его в карман впереди идущего. Точно так, как школьники вешают впреди идущему на спину листок бумаги с надписью. Когда человека разорвало на клочки, они весело смеялись. Здесь налицо абсолютное безразличие к чужой жизни. Но дело в том, что такие люди безразличны и к жизни собственной.

Они подвергают себя бессмысленному риску, травят себя наркотиками и химикатами и в конце концов гибнут в какой-нибудь поножовщине. То есть, к себе они относятся немногим лучше, чем к другим. В их собственной жизни нет ничего ценного, нет такого, ради чего стоило бы жить, что бы оправдывало тяжесть и жестокость жизни.

И поэтому они не могут понять, что в жизни других людей такие ценности есть.

Для того, чтобы научиться ценить чужие жизни, человек должен, как минимум, ценить свою собственную. Если он этого не может, этому нужно учить. Если же никаких ценностей в жизни нет вообще, их нужно дать. Нужно научить человека пользоваться своей жизнью так, чтобы она стала бесценна.

Итак:

1) Нужно научить пониманию другого;

2) усиливать самоуважение;

3) уменьшать самодовольство;

4) дать жизненные ценности, такие, ради которых стоит жить и которые оправдывают тяжесть жизни.

(Пункты третий и четвертый использует религия, поэтому искренне верующие менее склонны причинять зло)

Но пока видны только некоторые (далеко не все) направления. Мы уже видим, что нужно, но не знаем, как этого достичь. Пока рано говорить о конкретных методиках. Но самое время сказать о том, чего делать нельзя.

Первое, что совершенно очевидно, так как моральнные заболевания чрезвычайно заразны и поддерживают себя с помощью многократного заражения и перезаражения: больной должен содержаться отдельно от других больных и не вступать с ними в информационный контакт. Следующее: он должен содержаться и отдельно от здоровых, которых может заразить. То есть, общаться он может лишь с людьми обладающими устойчивым иммунитетом, морально здоровыми или, в крайнем случае, с заместителями людей – книгами, видеозаписями и прочими носителями информации.

Это требование может показаться на первым взгляд слишком суровым или нарушающим некие права. Но никого ведь не удивляет и не возмущает, что изолируют инфекционного больного.

Это делается не только для блага здоровых, но и для его собственного блага. Никого не удивляет, что больной чумой не пьет из одной чашки со здоровым, ведь инфекция может быть передана через чашку. Зато больные коричневой чумой разнесли заразу по всей планете, потому что имели большие возможности для распространения инфекции.

На первый взгляд, основным источником, поддерживающим низкий уровень морального здоровья в государстве, являются тюрьмы. Попав в тюрьму однажды – по глупости, неосторожности, случайно, некоторые (мягко сказано) выходят отуда настоящими преступниками. И многие выходят более больными, чем попадают.

Главное давление на заключенного, как уже признано всеми, исходит не от персонала тюрьмы, а от других заключенных. Особенно тяжело это проявляется в переполненных тюрьмах. Там образуется особая субкультура, правилам которой каждый заключенный обязан следовать. Иерархия и выполнение неформальных правил поддерживается жестокостью. Даже самые закаленные обитатели тюрем испытывают постоянный и сильный стресс из-за близких контактов с подобными себе.

Содержание в одной клетке с преступниками есть не что иное, как ПЫТКА. Это единственная пытка, повсеместно разрешенная законом. Герои фильма, выбивая признание, грозят подозреваемому тем, что посадят в одну камеру с уголовниками, которые будут его избивать – так уж сильно ли это отличается от собственноручного избиения? До сих пор пыткой считается причинение физической боли, хотя ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ БОЛЬ ГОРАЗДО БОЛЕЕ ДЕЙСТВЕННА.

Отсидев, человек становится преступником или, по крайней мере, более преступным, чем раньше. Но здесь дело не только в заражении – а еще и в том, что давление на заключенного со всех сторон направлено на то, чтобы снизить ценность его жизни, что аналогично снижению морального иммунитета. Далеко не каждый ведь становится уголовником, проведя среди уголовников несколько лет, не каждого унесет течение – а только того, кто не имеет достаточно веского внутреннего якоря.

Теперь несколько возражений.

Еще пару столетий назад тюрьмы ни коим образом не использовались как места отбытия наказания. В тюрьмах сидели должники, преступники, ожидающие казни или высылки, да еще неугодные лица, которых требовалось на время спрятать.

Но преступность от этого не уменьшалась.

В свое время существовала многообещающая Пеньсильванская система, при которой каждый преступник сидел в отдельной камере, занимался каким-нибудь ремеслом и не видел никого, кроме офицера и редких посетителей. Особого выздоравления в этом случае тоже не наблюдалось.

То есть, ни уменьшение количества тюрем, ни введение одиночного заключения не решит проблемы – хотя, вроде бы, и уменьшит (устранит) моральное заражение.

Так в чем же дело?

Ответ прост. Если оставить уже заболевшего чумой в отдельной палате, он не заразит других, но и сам не выздоровеет. Чтобы человек стал здоров, его нужно лечить, а не оставлять наедине со своей болезнью.

Изоляция преступника в тюрьме имеет три основные цели: защита общества от преступника; наказание преступника, реабилитация преступника. Причем реабилитация оказывается на последнем месте. На самом же деле первой целью должно быть излечение или реабилитация, второй – защита, а наказания не должно быть вовсе, потому что излечившийся будет в достаточной степени наказан собственными муками совести и нет на свете другого справедливого наказания. Но только излечившийся, а не просто отсидевший срок.

Во многих странах несовершеннолетние преступники содержутся в отдельных учреждениях и предполагается, что они не столько наказываются, сколько получают лечение, перевоспитание, социальную реабилитацию и необходимые навыки для законопослушной жизни. Результат таких мероприятий отнюдь не обнадеживает: нельзя сказать, что происходит действительное излечение. Кроме того, коммунистические и прочие психушки, где раньше «лечили» несогласных – действовали, вообщем-то, теми же методами, какими действуют сейчас заведения по перевоспитанию малолетних преступников.

Но если пока не существует действенных лекарств, это не значит, что не существует болезни.

Раздаются даже голоса, утверждающие, что человек имеет право быть "морально иным", то есть не подчиняться общепринятым нормам морали и закона. Но почему-то никто не отстаивает права быть «иным» и умирать от воспаления легких, которое запросто лечится антибиотиками.

Проблема не только в тюрьмах.

Попавший в принудительную армию свободным человеком, выходит оттуда отчасти рабом. Счастливый отличник в первом классе превращается в злобного и тупого хулигана в восьмом. Живущий среди скандальных соседей становится скандалистом сам. Жизнерадостный младенец, воспитанный бестолковыми родителями, превращается в несовершеннолетнего деликвента. Страны продолжают воевать, то есть – убивают множество людей – вслушайтесь в звучание этих слов и осознайте их смысл. Он не умещается в здоровом рассудке: убивают – множество – людей.

Дело в экологии.

Представьте себе мост, состоящий из гнилых досок. Вы согласны проехать по такому мосту? Представьте корабль, склепанный из ржавых листов. Вы согласны отправиться на нем в путешествие? А теперь представьте общество, состоящее из непорядочных людей. Вы согласны в нем жить? Громадные неповоротливые системы проверок, контроля, наблюдения, предписания, издания директив, разнюхивания, слежки, проверки подозрений, удостоверения честности, обвинения, защиты от несправедливого обвинения, проверки проверяющих, контроля за контролерами, наблюдения за наблюдающими и так далее в бесконечность нужны только потому, что НИКОМУ НЕЛЬЗЯ ВЕРИТЬ НА СЛОВО. Повышение среднего уровня порядочности хотя бы на несколько процентов дал бы стране или человечеству сильнейший экономический скачок. Но мост остается гнилым, а корабль продолжает ржаветь. Он уже дает течь здесь и там, хотя еще держится на плаву.

В той или иной степени болен каждый, больно все человечество и это делает проблему особенной. Даже вернувшись из тюрьмы выздоровевшым, человек снова заболеет – в том случае, если у него нет иммунитета. В качестве составляющих иммунитета я назвал бы четыре давно известных вещи: совесть, честь, порядочность, уважение к человеку.

Может быть, сейчас, при слишком большой распространенности болезней, главное не лечить отдельных людей, а создавать здоровые условия, предотвращающие моральные болезни. То есть заботиться об экологии.

Привычные преступники ведут себя отлично от нормальных людей. Например, если жертва проявляет признаки сильного страдания, нормальный человек прекращает ее мучить, а привычный к жестокости преступник начинает ее мучить еще сильнее.

Для него крики жертвы – это не сигнал к прекращению зла, а признак того, что он действует успешно. Точно так же хирург, приобретая опыт, постепенно перестает волноваться, услышав, как воет от боли человек. Точно так же на опытного учителя уже не действуют детские слезы. Это привычка к чужой боли, она лишает чужую боль ее главной функции: служить для всех сигналом "стоп!" или заставляя помогать. В этом плане жестокость, льющаяся с экранов, представляет собой всепланетное зло. Мы учимся видеть чужие страдания, не сострадая. Особенно опасно то, что это влияние распределяется равномерно на всех. Представьте себе, что все в мире уменьшится ровно в два раза. Сможете ли вы это заметить? – не сможете: вы точно так же будете проходить в двери и та же метровая линейка будет отмерять такой же кусок ткани. Для того, чтобы заметить изменение, его нужно с чем-либо сравнить. Если весь мир, включая вас, за одну ночь вдруг станет в два раза хуже, вы этого не сможете заметить, потому что будете так же соответствовать этому миру, как и сейчас. Поэтому страшнее всего равномерное сползание к злу.

Психология bookap

Острота проблемы морального здоровья сейчас возрастает и, возможно, возрастет катастрофически. Это связано с освобожнением и доступностью информационного пространства. Вы заметили, как пошла в рост порнография с появлением компьютерных сетей? А как быстро размножаются худшие образцы анекдотов? Заметили, как быстро падает средний уровень качества литературного текста? Заметили, что ИДЕАЛ ТУПЕЕТ – и даже все рекламные мультяшки имеют МИКРОСКОПИЧЕСКИЕ ЧЕРЕПНЫЕ КОРОБКИ, при более-менее верной передаче остальных деталей? Кому и зачем это нужно?

Это современные тенденции, но остаются и "классические". Все так же практикуется совместное принудительное содержание детей, не имеющих еще достаточного морального иммунитета. Среди них легко распространяются тяжелые моральные болезни и оставляют многих на всю жизнь моральными инвалидами. Так же в свое время обошлись и со мной, и с вами. Поэтому и моя, и ваша мораль хромает на обе ноги – и это навсегда. А трехлетние мальчики, общаясь друг с другом, С УДОВОЛЬСТВИЕМ повторяют мат: они уже заражены вульгарностью, как лишаем.