Василий Георгиевич Колташов 
Диалектическая психология

Василий Колташов

Диалектическая психология

Мир должен быть изменен. 

Содержание:

Введение 
1. Диалектическая психология. 
2. Психоанализ. 
3. Психосинтез. 
4. Общее и душевное состояние эпохи. 
5. На месте священника. 
6. Психика, противоречия и деятельность.  
7. Сознание, подсознание, бессознательное. 
8. Личность и характер. 
9. Историчность и классовость психики. 
10. Социально-исторические психотипы. 
Использованная литература. 

ВВЕДЕНИЕ.

Невозможно преобразовать общество не поняв его. Психика, играя в общественной жизни человека во всех ее сознательных, подсознательных и бессознательных проявлениях немаловажную роль, нуждается в том, чтобы ее научились понимать. Мир меняется, мир должен меняться, мир должен быть понят. Наш путь, путь этой книги, ее смысл состоит в том, чтобы попытаться понять, возможно, самую сложную частицу мира - психику человека. Что нами движет? Почему мы радуемся и страдаем, почему ведем себя именно так, а не иначе? Что заставляет нас желать нового? Почему порой мы не властвуем над своим поведением? Какова роль психики в истории?
В советских учебниках марксизма, в тех местах, где речь шла о революционной ситуации, приводились довольно хорошо проработанные необходимые объективные факторы, а вот субъективные факторы выглядели довольно слабо, они подавались в их внешних проявлениях, таких как способность пролетариата к длительной и упорной борьбе, наличие опытных руководителей и так далее. Совершенно не ставился вопрос, а почему в одной ситуации такие факторы оказываются, а в другой, внешне очень схожей, их нет? На протяжении всего ХХ века никто так и не смог до конца точно и ясно ответить на этот вопрос. Психика человека, в ее коллективных и индивидуальных проявлениях только начинала открываться познанию.
Важным вопросом для науки и революционного преобразования общества является дальнейшее развитие марксизма. Конец ХХ и начала XXI века уже стал периодом его активного выхода из идейного кризиса, внес новую и яркую волну. Творческое движение по пути познания мира заставляет нас отвечать на массу разносторонних вопросов, в основе которых лежит только один вопрос: «Чем беден и чем богат марксизм?» Современный марксизм располагает своей социально-философской доктриной, в политэкономии он активно дополняется такими категориями, как информационное общество, мнимый фиктивный капитал и многими другими, историческая наука сегодня не может быть наукой без марксистского понимания истории. Этим, конечно, все не исчерпывается. Однако слабым звеном цепи современных марксистских знаний остается психология, марксизм до сих пор не имеет подлинно своей науки о психике, в которой были бы достаточно глубоко отражены общественные отношения. Главное тут конечно, это отсутствие целостной марксистской концепции социальной психологии, а между тем все развитие психологии в ХХ веке прошло под знаком марксизма. Еще в 1920-е годы Зигмунд Фрейд жаловался на отсутствие у него необходимых познаний в марксизме. Вильгельм Райх - выдающийся ученый постфрейдовского периода психологии, как известно, был не только автором незаурядных работ, но и членом немецкой коммунистической партии. Карен Хорни, Герберт Маркузе, и особенно и Эрих Фромм внесший огромный вклад в развитие психоанализа, так же в значительной мере стояли на марксистских позициях. Они заметно подвинули психологию, обогатив ее социальным знанием, а именно коренным образом пересмотрев и развив Фрейдистскую концепцию понимания человека. В трудах Фромма рассмотрен вопрос о том, что психика человека в большой степени формируется обществом. Таким образом, фрейдо-марксизм, а представителями этой школы, являлись вышеперечисленные психологи, произвел подлинную революцию в науке. Но с другой стороны, не стоит преувеличивать его заслуг, поскольку фрейдо-марксизм представляет лишь первый шаг к подлинно марксистскому психоанализу. Но об этом позже, а пока для начала обратимся к Фрейду, к тем его взглядам, которые буквально перевернули всю тогдашнюю науку, к тем методам, которые позволили впервые достаточно глубоко заглянуть в человека - к психоанализу.
Психоанализ основан, как научное учение Зигмундом Фрейдом. Изначально его предназначением было изучение психики, ее проблем, и оказания помощи человеку в случае психического заболевания. Фрейд писал: «Беседа, в которой и заключается психоаналитическое лечение, не допускает присутствия посторонних; ее нельзя продемонстрировать. Можно, конечно, на лекции по психиатрии показать учащимся неврастеника или истерика. Тот, пожалуй, расскажет о своих жалобах и симптомах, но не больше того. Сведения, нужные психоаналитику, он может дать лишь при условии особого расположения к врачу; однако он тут же замолчит, как только заметит хоть одного свидетеля, индифферентного к нему. Ведь эти сведения имеют отношение к самому интимному в его душевной жизни, ко всему тому, что он, как лицо социально самостоятельное, вынужден скрывать от других, а также к тому, в чем он как цельная личность не хочет признаться даже самому себе » [Фрейд З. Введение в психоанализ. Лекции. - М.: Наука, 1989]. Таким образом, Фрейд понял, каким должен быть подход к человеку, чтобы понять его, отчетливо увидеть происходящие в нем процессы и в случае психической травмы прийти на помощь.
Фрейд потрясающе ответил в свое время на вопрос «как». Его величайшая заслуга состоит в том, что именно он основал школу психоанализа. Фрейд пробовал и дать отвеет на вопрос «что». Но если ему удалось постичь, как понимать человека, то понять кто он, он не смог. Хотя им и была создана весьма интересная и передовая по тем временам теория.
Однако, мы пока касались развития психологии зарубежном, в капиталистических странах, в то время, как в СССР ее развитие шло не менее активно. Пожалуй, особое место в этом занимают 1920-е годы.
Наследие, доставшееся советским психологам после Революции, состояло из различных не марксистских теорий. Российская психология была частью общемировой и соответственно отражала все ее тенденции, и направления. Функционализм был представлен Бехтеревым, Павловым, Сеченовым. Психологию сознания олицетворял Челпанов, разделявший помимо классических представлений идеи Вюрцбургской школы впервые, как он полагал, перешедшей к психологическим, а не физиологическим экспериментам. Промежуточное место между этими полюсами занимает научная характерология Лазурского, разделявшего психику на две составляющие: эндопсихика   (врожденные психологические свойства) и экзопсихика   (система отношений). Он разрабатывал так же проблему способностей и наклонностей.
Идеологические задачи распространения марксизма с одной стороны и открывшиеся для научного поиска возможности с другой вызвали к жизни первые программы переустройства психологии:
«1. Программа Блонского (эффект маятника, соответствующий кризиса: отказ от старой психологии предполагал бихевиористкую ориентацию). Психология не может быть наукой о сознании, она должна быть включена в реальную жизнь (запрос практики) и изучать не сознание, а поведение. Все на раннем этапе это соответствует программе Уотсона. В дальнейшем Блонский считал, что психология должна быть биологической наукой (он природное существо), но человек живет в обществе, и психика детерминируется обществом, поэтому психология должна быть наукой социальной. Общество развивается и соответственно развивается психика, поэтому ее нужно изучать в развитии (принцип развития). В дальнейшем это реализуется в его теории памяти. Кроме того, Блонский был лидером педологии.  
2. Басов в схожем выдвигаемом тезисе об изучении поведения, но поведение регулируется сознанием, поэтому мы должны изучать с помощью экстроспекции поведение задающееся сознанием. Сознание характеризуется внутренней активностью (поэтому объект психологии это человек как активный деятель в окружающей среде). Из марксизма можно взять категорию деятельности отражающую принцип активности на модели трудовой деятельности. (Леонтьев в 30-х годах опирался именно на Басова).  
3. Корнилов 1923 в докладе "Психология и марксизм" призывал к реализации диалектического подхода (диалектический синтезис - реактология). Основным предметом этой концепции была реакция *. В общем виде эта концепция эклектично соединяла интроспективно понимаемое сознание с объективистски трактуемым поведением. Это учение было разработано задолго до революции и напоминала методологический дуализм Вундта. В учебнике психологии психологические явления объяснялись в терминах диалектических законов.  
Корнилов опирался на принцип энергетизма (реакция создается перетеканием энергии): принцип однополюсной трате энергии; концентрация ее либо в центральном звене, либо в области моторике (этот принцип потом был подвергнут разгрому).  
4. Выготский  
а. Методологический аспект: особой марксисткой психологии быть не может, так как марксистская психология это просто научная психология (научная наука).  
б. Психологии нужен свой «Капитал», то есть разработка общей психологической теории, которая была бы посредником между философии и эмпирическим знанием. Капитал Маркса это образец построения общей экономической теории. Эта теория не сводится к законам диалектике, она опирается на них.  
в. Содержательный аспект: В основе теории ВПФ лежит подход французской социологической школы (социокультурная обусловленность психики, понятие интериоризации) и на марксистскую модель деятельность (опосредствованность, орудийность). Опираясь на понятия опосредствованности Выготский формулирует понятия орудие (направленное во вне) и знак (направленный во внутрь).  
5. Противником марксизма был Г.И.Челпанов: 1. до революции - помимо эмпирической психологии нужно разрабатывать психологию общую, теоретическую. 2. после революции - психология - эмпирическая наука и не может быть марксисткой подобно химии или минералогии, кроме социальной психологии, которую можно построить на основе марксизма. В этом суть дискуссии с Корниловым»  [Ждан А.Н. Состояние отечественной психологии в период кризиса].
У марксизма в психологии, как мы видим, были и противники, но однозначно, то, что марксизм дал толчок, развитию психологии, обогатив ее многими философскими категориями, подтолкнув ее развитие на диалектический философский путь. Такими категориями были деятельность, активность и многие другие. Их появление в психологии предопределило возникновение деятельностного подхода. Приведем некоторые его варианты:
«1. Линия идущая с Басова через Рубинштейна. 1940 "Основы общей психологии". Им сформулирован принцип детерминизма: Внешние причины воздействую через внутренние условия (личность - совокупность внутренних условий). В изучении мышления на основе этого принципа в психическом акте выделились: предмет деятельности - субъект (внутреннее условие) - предмет. Психическое существует как процесс (недискретный) взаимообуславливаемого их преобразования. В качестве предмета психологии Рубинштейн рассматривал только психологическое содержание (то, что в деятельности проявляется - способности, операции) 
2. Леонтьев известен прежде всего работами по опосредствованному запоминанию 1931 и основанием харьковской школы. В отличие от Выготского предметом интериоризации являются не знаки, а действия (это ближе к Жане.). Таким образом выделяются две формы деятельности: внешняя практическая и внутренняя психическая (результат интериоризации внешней и тождественна ей по структуре). Исследования фило и онтогенеза психики (ПРП) позволили выделить критерии психического, стадии и т.д. От деятельности Леонтьев переходит к анализу сознания, а после к деятельности (ДСЛ).  
Противоречия этих подходов заключалось в 1. по ширине понимания предмета: вся психическая деятельность или проявление психического в деятельности (для Рубинштейна интериоризации не существует: ребенок рождается уже с психикой); 2. проблема биологического и социального в человеке (дискуссия о способностях); способности - психологические свойства формируемые прижизненно в деятельности, в основе которых лежат анатомо-физиологические задатки (почва для произрастания определенных способностей) (Теплов, Рубинштен). Леонтьев: вся психическая деятельность формируется прижизненно (существует два вида способностей; 1. общие для человека и животных с анатомо-физиологическими предпосылками. 2. человеческие способности, в основе которых лежат функциональные органы). Также Леонтьев критиковал принцип детерминизма: психика детерминируется и мозгом и внешним миром, что привело к созданию уже упомянутого тезиса Рубинштена. 
3. Гальперин считал избыточность для психологии такого предмета как деятельность или психическое в деятельности. Предметом психологии является ориентировочная деятельность субъекта в окружающем мире на основе предметного образа. С этим соотносится и теория поэтапного формирования (Выготский ввел экспериментальный метод: изучение в развитии, который был принят Гальпериным в качестве формирующего эксперимента)»  [Ждан А.Н. Состояние отечественной психологии в период кризиса].
Мир нового всегда открывается с трудом, но для всякого исследователя это приятный труд познания. Его плоды, добытые в нелегкой работе поиска, сбора информации, сопоставления и анализа приятны вдвойне, поскольку помогают другим людям продолжить это всегда непростое дело. Диалектическая психология, основы которой были без сомнения заложены еще в работах Марксом и Энгельсом, получив первое развитие в прошлом веке, теперь как надеется автор, делает первые шаги.
Советское развитие психологии шедшее через деятельностный подход изначально строилось на объективной рефлексологии Бехтерева, реактологии Корнилова, бихевиоризме Уотсона и культурно-исторической концепции Выготского, в то время как развитие фрейдо-марксизма на Западе шло по пути определенном Фрейдом. Наибольший вклад в развитие марксистской психологии в СССР внес Л.С. Выготский, им во многом были заложены основы дальнейшего развития советской науки по пути изучения связи деятельности и сознания. «Развитие высших психических функций (по Выготскому) включает в себя создание особых внешних средств, являющихся как бы психологическими орудиями, позволяющими добиваться значительно более высоких результатов и качественно перестраивать первоначальные элементарные психические функции (деятельность - это культурное поведение, связанное с изготовлением и употреблением орудий). 
Принцип единства сознания и деятельности (впервые сформулирован Рубинштейном в 1933 г.): психическое отражение, сознание связано с активной деятельностью, исходит из нее, в ней осуществляется, ею определяется. Согласно этому принципу, сознание вторично, оно проистекает из деятельности. Этот принцип развивался в трудах С. Л. Рубинштейна и А. Н. Леонтьева, а также в трудах других представителей теории деятельности. 
Интересным представляется факт, что в поздних работах и Рубинштейн, и Леонтьев отказались (явно или неявно) от этих позиций. Ими развиваются представления о возможности самостоятельного развития и функционирования сознания, его спонтанности»  [Первушина О. Н. Общая психология. Новосибирск, 1996. - 90 с.]. Дело тут, скорее всего в том, что скрытые подсознательные факторы, вторгающиеся в сознание, им не были известны, и те перемены, которые они производили в функционировании сознания, принимались учеными за спонтанное самоизменение сознания без связи с объективным миром. Однако нельзя отрицать и того, что сознание, как и вся психика в целом, обладает определенной самостоятельностью развития. Эта самостоятельность, «независимость» вполне естественно возникает из косвенности, не прямолинейной связи объективного мира с субъективным миром психики человека. Тем не менее, можно констатировать, что, являясь основополагающим научным принципом советской психологии, теория деятельности сдерживала ее развитие, в силу не достаточно глубокого применения марксизма, точно так же как ограниченное принятие марксизма сдерживало развитие неофрейдизма на западе. Отечественная психология, концентрируя усилия на изучении связи деятельности и сознания, рассматривала проблему слишком узко, и так и не перешла с одной стороны к социально-исторической стороне психики, а с другой к пониманию психических противоречий как основной движущей силы развития. Ей так и не удалось распознать, какую роль играют противоречия в психической деятельности людей. Вместе с тем осталась не раскрытой и тайна подавления противоречий.
В чем можно видеть причину того, что на западе и в СССР развитие психологии остановилось к 1980-м годам примерно на одном уровне? Дело тут конечно не в том, что ученые психологи небыли знакомы с марксистской философией, причину следует искать в объективно ограниченном понимании марксизма. ХХ век, был периодом первого и в тоже время неполного стремления реализовать новое общество, марксизм понимался ограниченно, даже вульгарно, анализ общества не шел достаточно глубоко. Ученые, работая над изучением человека и общества, находились в среде именно такого понимания марксизма, именно так видели теорию их современники, на это не мало жалуется в своих работах Вильгельм Райх. Они вынуждены были брать для изучения именно того человека, и именно то общество, во всех их проявлениях, которое имелось у них под рукой. Само развитие цивилизации еще не позволяло широко понять всего сделанного Марксом, Энгельсом и Лениным.
Эта книга я уверен, покажется непростой для прочтения, особенно трудными являются ее первые главы, где только начинается изложение основной ее идеи: классовости и историчности психики. Сложная для читателя, эта работа была, особенно в ее начале, не менее сложной для ее автора в написании. Требовалось разобрать массу литературы, изучить поведение и внутренний мир не только современного нам человека, но и человека прошлого. Честно говоря, в ее начале я и не предполагал, что она получится именно такой, эта книга планировалась как небольшая работа, посвященная психосинетике, однако получилось так, что в дальнейшем она приобрела совершенно иной характер. Книга получилась невероятно более широкого плана, нежели первоначально предполагал ее автор. По ходу работы над различными материалами полуслучайно я углубился в диалектико-психологическое изучение человека, классов и общества в целом на различных этапах его развития. Параллельно возникла идея изложить основы диалектической психологии так, что бы довести их до максимального числа людей. Сам, занимаясь политикой, я хорошо знаю, как мало знают психологию коммунисты, и как не хватает для политической работы этих знаний. Да и сама социальная психология переживает последние десятилетия довольно глубокий кризис. Даже за последние годы почти ничего полезного в этой области у нас не написано.
Путь к новому редко оказывается простым и быстрым, и хотя автор имеет немалый для своих лет опыт в практической психологии, а так же неплохие знания во многих науках, это не сделало стоящую перед ним задачу более легкой. Работа над этой книгой заняла два года, и я не сомневаюсь, что еще очень многое можно было бы в нее добавить. Вот если бы только знать что!
Весь данный труд писался так, чтобы быть понятным максимальному числу читателей, и даже людям мало знакомым с психологией. Первые главы книги посвящены таким вопросам, как психоанализ и психосинтез, дана оценка общему психическому состоянию нашей эпохи и месту психоаналитика в них. Дальше довольно подробно рассматриваются такие понятия психологии, как личность, характер, сознание, подсознание и бессознательное, вскрывается их сложная взаимосвязь с общественно-экономическими стадиями истории. Показывая исторический и классовый характер психики, в этой работе появляются совершенно новые для психологии категории, это социально-исторический, формационный, классовый и социально-групповой психотипы. Сами они и характер их существования довольно подробно разобраны в книге.
Введение социально-исторического психотипа, как категорий диалектической социальной психологии открывает в дальнейшем возможность дать им не общее, абстрактное определение, но конкретно историческое, характерное для определенной общественно-экономической формации и свойственное определенным общественным классам. Но этот вопрос требует дополнительного исследования.
Завершая вступительную часть, отмечу, что, несмотря на свой широкий новационный характер эта работа не является критикой предшествующей психологии посредством отрицания, а несет в себе критический, основанный на диалектической философии и историческом материализме подход. Этот подход распространяется как на различные психологические работы прошлого, так и на богатый фактический материал окружающий нас, и живущий в нашем времени. Деятельностный подход, разработанный советскими учеными, так же имел большое значение в написании данной работы. В книге помимо вводимых новых категорий широко используются различные философские и психологические категории, причем последние, как правило, приводятся в их «деятельностном» понимании. И последнее, я не считаю свой труд в изучении диалектической психологии законченным, и оставляю за собой право вносить в книгу изменения. Поэтому, прошу не удивляться, если после прочтения этого текста к вам в руки попадет другой, уже с внесенными изменениями.
Желаю интересного чтения и новых открытий в диалектической психологии!

1. ДИАЛЕКТИЧЕСКАЯ ПСИХОЛОГИЯ.

Что такое диалектическая психология? Какие взгляды лежат в ее основе, на какие научные теории она опирается? Вот те немногие вопросы, ответы, на которые необходимо дать, прежде чем перейти к исследованию объективных законов взаимодействия психических и социальных факторов деятельности людей, их социально-психологических явлений. Что же такое диалектическая психология?
Диалектическая психология это наука, изучающая общие и специфические закономерности возникновения, функционирования, изменения и развития общественно-психологических явлений. Это такая социальная психология, которая основана на диалектико-материалистическом философском подходе, и опирается на всю совокупность марксистских знаний о мире.   Н. Луценко в своей работе «Введение в учение диалектического монизма» указывал на существование следующих направлений диалектики: «Учение диалектического монизма  имеет основополагающие разработки по семи направлениям общечеловеческих знаний и включает в себя: философию диалектического монизма, диалектическую политэкономию, диалектическую социологию, диалектическую психологию, диалектическую этику, диалектическую эстетику, диалектическую педагогику»  [Луценко Н. Введение в учение диалектического монизма]. Само понятие диалектический монизм   означает принятие диалектической философии за основу всех гуманитарных наук. Греческое monos лежащее в основе названия этих научных направлений означает один, единственный.
Диалектическая психология выражается в распространение законов и категорий диалектики на психику человека. Это распространение носит не вульгарный, а строго научный характер, подчеркивающий неразрывную связь человека и общества с материальным миром природы. Диалектическая психология вскрывает материальную основу психики, где бытие определяет сознание, и не только сознание, но и подсознание. Она наглядно иллюстрирует тот факт, что человеческая психика являясь продуктом общественной деятельности, сама оказывает влияние на эту деятельность, и делает это не только посредством сознательных поступков, но и через подсознательные и бессознательные процессы. Психика рассматривается как отражение материального мира, где протекающие процессы порождены и неразрывно связаны с обществом и природой. В этом проявляется диалектическое единство мира, выраженное в психике человека.
В диалектической психологии, несмотря на единую опору - диалектику, не существует полного единства воззрений. Одни полагают, что диалектическая психология должна заниматься вопросами развития личности, обогащением ее диалектическими знаниями и направлением их на самосовершенствование. Другим диалектическая психология видится, как средство изучения психики или средства влияния на нее. Рассматривая первую сторону, Н. Луценко пишет: «Диалектическая психология, устанавливая диалектическое единство способностей сознания и общественной среды, стирает кажущуюся непреодолимой преграду между способными, одаренными, талантливыми и гениальными личностями. Соответственно диалектическая психология требует от обыденной личности самосовершенствования, утверждая, что при диалектической системе воспитания, и образования каждый индивид может стать талантливым, то есть обрести способность к творчеству… Высшей ступенью развития сознания является самосознание в единстве всех его форм. Для научной формы самосознания характерно постижение сути диалектики, ее Абсолюта и умение ее применять в научной и практической деятельности. Для моральной формы самосознания характерно подчинение единичного - всеобщему, личного интереса - общественному интересу, чувства - разуму. Для самосознания характерно подавление религиозных и политических чувств в пользу разума и гуманизма»  [Луценко Н. Введение в учение диалектического монизма].  Думаю, в диалектической психологии надо, прежде всего, видеть революционную науку о внутреннем мире человека освобожденную от всяческого идеализма и опирающуюся на всеобщие законы диалектики. В то же время эти законы являются как законами познания, так и законами бытия. К сожалению, диалектическая психология пока существует больше в умах, чем в виде изложенных и опубликованных исследований, во время разнообразных, в основном неформальных, дискуссий о ней сказано куда больше, чем написано статей.
На что опирается диалектическая психология? Естественной опорой данной психологии является философская школа марксизма. Основными законами диалектической психологии являются естественно законы диалектики. Их, как известно три. Закон единства и борьбы противоположностей, закон перехода количественных изменений в качественные и закон отрицания отрицания. Вкратце охарактеризуем их.
Единство и борьба противоположностей  , один из основных законов диалектики, раскрывающий источник самодвижения и развития объективного мира и познания. Исходит из положения, что основу всякого развития составляет противоречие - борьба (взаимодействие) противоположных сторон и тенденций, находящихся вместе с тем во внутреннем единстве и взаимопроникновении. Другими словами единство и борьба противоположностей есть закон, в силу которого всем вещам, явления, процессам свойственны внутренне противоречивые стороны, тенденции, находящиеся в состоянии борьбы; борьба противоположностей дает внутренний импульс к развитию, ведет к нарастанию противоречий, разрешающихся на известном этапе путем исчезновения старого и возникновения нового.   Переход количественных изменений в качественные  ,  один из законов диалектики, вскрывающий наиболее общий механизм развития. Достигнув определенной пороговой величины (так называемой границы меры), количественные изменения объекта приводят к перестройке его структуры, в результате чего образуется качественно новая система. В силу этого закона мелкие, в начале незаметные, количественные изменения, постепенно накапливаясь, на какой-то ступени нарушают меру предмета и вызывают коренные, качественные изменения, вследствие чего предметы изменяются, старое качество исчезает, возникает новое качество.  
Закон отрицания отрицания  , так же является одним из основных законов диалектики, он характеризует направление, форму и результат процесса развития. Выдвинутый еще в первой половине XIX века Г. В. Ф. Гегелем он был в последствии развит К. Марксом. Согласно закону отрицания отрицания, развитие осуществляется циклами, каждый из которых состоит из трех стадий: исходное состояние объекта, его превращение в свою противоположность (отрицание), превращение этой противоположности в свою противоположность (отрицание отрицания). Итак закон отрицания отрицания есть закон действием которого обуславливается связь, преемственность между отрицаемым и отрицающим, вследствие чего диалектическое отрицание выступает не как голое, зряшное отрицание, отвергающее все прежнее развитие, а как условие развития, удерживающего и сохраняющего в себе все положительное предшествующих стадий, повторяющего на высшей основе некоторые черты исходных ступеней и имеющего в целом поступательный, прогрессивный характер.   
Мы не станем останавливаться на разборе множества философских категорий материализма, а сразу перейдем к адоптированному к психологии пониманию этих законов. Закон единства и борьбы противоположностей выражается в единстве психики и ее развитии как борьбе противоположностей составляющих это единство, развитии через разрешение противоречий, где противоречия в психике есть отражение противоречий объективного мира.   Причем выражаться они могут не всегда резко, на первых порах они имеют характер лишь различия. Но это лишь начальная форма противоречия, постепенно перерастающая в противоположность, а уже затем в явное противоречие. Немного остановимся на видах противоречий, они бывают антагонистическими и неантагонистическими. Их различает тенденция, заложенная в них, в случае антагонистических противоречий это тенденция обострения и углубления противоречий, которое приводит к их разрешению путем ликвидации одной из борющихся сторон. В общественном развитии такие противоречия характерны для эксплуататорских обществ. Неантагонистические противоречия это противоречия не враждебных противоположностей, а таких сил и тенденций, которые наряду с противоречиями имеют общее в главном, коренном. Тенденция таких противоречий выступает в их смягчении и преодолении. Несмотря на все различие этих противоречий, все они разрешаются в борьбе и путем борьбы нового против старого, борьбы передового, прогрессивного, старого и отжившего. Стоит отметить, что разделение противоречий на антагонистические и неантагонистические носит не только общественный характер, но и является присущим природе. Так как эти противоречия отражаются в психике? Психические противоречия, порождаемые антагонистическими общественными противоречиями, и в психике носят такой же характер, то есть характер остроты и жестокой борьбы, в то время как неантагонистические противоречия, отражаясь в психике, протекают более мягко. Однако общей чертой и тех и этих противоречий остается необходимость их разрешения. Разрешение противоречия в психике ведет к разрешению его на практике, но еще не означает этого  . Вот почему, будучи внутренне разрешенным в психике человека, противоречие должно быть разрешено и внешне. Но этого может и не произойти. Противоречие может оказаться объективно не разрешимым, то есть еще недостаточно факторов для его разрешения и оно продолжает существовать, сохраняясь в открытом (осознаваемом) или в скрытом (подавленном, укрытом в подсознании) виде.   В этом парадоксе во многом выражается и относительная самостоятельность психических процессов, и их научная особенность. В то же время этим принципом подчеркивается их подчиненность общественным отношениям и историческому развитию, которые в свою очередь так же характеризуются законами диалектики.
В жизни обычного человека антагонистического общества противоречия как бы разделяются на бытовые и социально значимые, где только социально значимые противоречия носят антагонистический характер, поскольку прямо вытекают из общественных отношений. Таким противоречием служит выражаемое в форме субъективных отношений противоречие между трудом и капиталом. Наемный работник не может примириться с эксплуатацией со стороны капиталиста, то есть противоречие не может исчезнуть, не будучи разрешенным. Конечно, в жизни мы встречаем массу таких рабочих, которые либо не осознают эксплуатации, либо «примирились» с ней. Но в этом случае противоречие не является психически разрешенным, оно подавлено. О подавлении противоречий его природе, причине и последствиях мы еще не мало поговорим в дальнейшем, а пока перейдем к неантагонистическим противоречиям. Купить в магазине батон или плетенку, является ли это противоречием? Безусловно, но это противоречие носит бытовой характер и не является антагонистическим. Подобных примеров можно привести море, но все они не в коей мере не будут носить антагонистического характера. В то же время эти противоречия могут указывать на антагонизм основных противоречий общества. Прежде чем перейти к рассмотрению следующих законов диалектики в преломлении к психологии отметим, что противоречия в психике, как и в обществе, подразделяются на антагонистические и неантагонистические,   хотя может показаться, что они носят как бы общий характер, различаясь только по своим масштабам и роли в психической деятельности человека. Такое ощущение имеет место потому, что противоречивые стороны не существуют материально и можно подумать, что уничтожаемая в ходе разрешения противоречия сторона объективно неуничтожима, поскольку объективно не существует. Тут стоит отметить, что уничтожение не носит материального характера, а имеет место в нематериальной форме в субъективном виде. Антагонизм психических противоречий состоит в том, что стороны не могут мирно существовать, итогом их борьбы должно стать уничтожение одной из борющихся сторон, а не просто ее отрицание.   Однако, это уничтожение, как мы отметили, не носит в своей психической сути материальный характер, хотя и ведет к нему. Это связано с тем, что антагонистичность являясь проявлением материальной борьбы в психике, не носит материального характера в силу не материального характера самой психики, хотя и порождаемой материей в виде общества и природы. В силу этих же причин, не материальности внутреннего мира человека, в психике порой очень сложно различить внешние и внутренние противоречия. Психика временное, но не пространственное явление. Психические противоречия по отношению к объективным, прежде всего общественным, носят характер внутренних противоречий, в то время, как вторые характер внешних. При этом и те, и другие представляют собой единое целое, и находятся в непрерывной, взаимно порождающей связи друг с другом. Приведем пример. В человеке заложено противоречие между обществом и природой, это противоречие находит свое отражение и в его психике. Чем прогрессивней строй общества и тем успешнее разрешается это противоречие. Чем прогрессивней строй, тем больше развито сознание человека, а значит, тем успешнее разрешается данное противоречие в психике  . Противоречия могут порождаться, как сомой психикой человека, так и непосредственно его бытием. Но и в том и в другом случае они носят характер единства с материальным миром  .
В психике, как и в объективном мире, имеет место накопление количественных изменений, и переход их в качественные. Накапливаясь и разрешаясь, противоречия в сознании переходят на другой качественный уровень, где вновь происходит количественное накопление противоречий их разрешение и появление новых качеств. Причем накопление противоречий и их разрешение может протекать по времени как быстро, так и довольно медленно. Скорость накопления и разрешения противоречий носит неразрывно связанный с объективным миром характер, и в значительной мере определяется им, как и сами противоречия. Закон отрицания отрицания в психических процессах носит тот же характер, что в природе и обществе. То есть отрицание в психике человека носит диалектический характер и подчеркивает поступательный характер развития внутреннего мира человека. Психика человека, представляя собой единство самых различных противоречий, и находясь в постоянном движении их возникновения, развития и разрешения, отрицает только те стороны, которые утратили свое значение, перестали быть необходимыми, и в ходе борьбы с новыми психическими сторонами потерпели поражение.   В тоже время сохраняются те стороны отрицаемых психических элементов, которые остаются полезными, необходимыми или, по крайней мере, не выступающими помехой для дальнейших психических процессов. В качестве уточняющего момента я хочу пояснить, что имеется в виду под «сторонами» и «элементами». Это мысли, чувства, представления, ощущения, нормы поведения, ценности, интересы и даже потребности, выраженные в сложном единстве психических процессов, протекание которых подчинено всеобщим законам диалектики.
Итак, мы видим, что законы диалектики распространяются и на психику людей, которая выступает нематериально отраженной сутью объективного мира человеческой деятельности. И мы вполне справедливо переносим и применяем принципы материалистической диалектики к ней, а в дальнейшем, возможно не в столь явной форме, мы еще не раз вернемся к законам материалистического познания. Теперь перейдем к рассмотрению психоанализа и психосинтеза, которые являются основными инструментами диалектического познания психики человека, позволяющими наблюдать всю совокупную сложность психических процессов как в ее сознательной, так и в подсознательной плоскости.

2. ПСИХОАНАЛИЗ.

Психоанализ как научное учение разработан в начале ХХ века Зигмундом Фрейдом. С самого начала своего появления, шокировав консервативную общественность, он вызвал массу споров, и в тоже время стал одним из величайших творений человеческого ума. Открытие сделанное Фрейдом совершило одну из самых серьезных научных революций психологии в ХХ веке. Немалое воздействие оказал психоанализ и на последующую культуру.
Суть психоанализа состоит в том, что Фрейд постулировал разделение человеческой психики на два принципиально различных раздела - сознательное и бессознательное. Сознательное и бессознательное напоминают разграничение поверхностной и глубинной структур: на поверхности - одно, на глубине - совсем другое. Человек, писал Фрейд, руководствуется в своей жизни двумя противоположными принципами: принципом удовольствия (особенно в детстве) и принципом реальности. Принцип реальности регулируется сознанием; принцип удовольствия, не знающий сам по себе никаких преград - что хочу, то и делаю, - находится в бессознательном. Когда в сознании появляется нечто противоречащее принципу реальности, например когда человек идет по улице и ему вдруг страстно хочется немедленно овладеть идущей навстречу красивой женщиной, то это желание, как, мягко говоря, антисоциальное, вытесняется в бессознательное и видоизменяется в нем в сложной символике, которая потом может проскочить в сознание, на страже которого стоит цензор, охраняющий принцип реальности от принципа удовольствия. Это желание может проявиться в измененных состояниях сознания, например при опьянении, или в сновидении. Оно может присниться ему явно - в виде исполненного желания (то есть он во сне овладевает этой женщиной) либо каким-то косвенным образом, при помощи символического языка сновидения, так как цензор в ослабленном виде, но действует также во сне.
Если вытесненное желание было очень сильным и в то же время натолкнулось на невыполнимые препятствия социального или психологического характера, то оно вытесняется в бессознательное, и может, как говорит Фрейд, произойти фиксация на этом желании, которое становится психологической травмой и долгие годы мучит человека, причем он не понимает в чем дело, так как не в состоянии заглянуть в свое бессознательное.»
Указывая, на особенности психоаналитического воздействия на человека, Фрейд писал: «При аналитическом лечении не происходит ничего, кроме обмена словами между пациентом и врачом. Пациент говорит, рассказывает о прошлых переживаниях и нынешних впечатлениях, жалуется, признается в своих желаниях и чувствах. Врач же слушает, стараясь управлять ходом мыслей больного, кое о чем напоминает ему, удерживает его внимание в определенном направлении, дает объяснения и наблюдает за реакциями приятия или неприятия, которые он таким образом вызывает у больного»  [Фрейд З. Введение в психоанализ. Лекции. - М.: Наука, 1989].  Методика предложенная Зигмундом Фрейдом существенно отличалась от всех существовавших тогда подходов к психике. Фрейд даже предложил новое понимание психики человека, в то время считалось, что психика это то, что человек о себе знает. Фрейд указал на то, что человек может о себе много и не знать. А значит, психика состоит из осознанной и неосознанной частей. Это была по тем временам целая научная революция, и Фрейд приобрел себе не только сторонников, но и врагов. Другая новация Фрейда состояло в открытие особой роли полового влечения - либидо. Но, сделав такой серьезный вклад в науку, Фрейд не избежал и заблуждений. Так, ему присуще было искать источники психических травм в сексуальности, и недооценивать общество как источник психических нарушений. Это не было случайным, поскольку в его практике в Вене были в основном состоятельные люди, у которых просто не было других забот, кроме сексуальных. Шоком для Фрейда стала Первая мировая война, с ее далеко не эротическими психическими травмами. Тогда была создана эросно-танатосная теория. Она впервые была представлена широкой публике в работе «По ту сторону принципа удовольствия» (1920). Это, безусловно, интересная философски-культурологическая, а не только психологическая, работа. Суть теории состояла в том, что, как ошибочно полагал Фрейд, у человека есть два основных инстинкта, два начала: эрос - любовь, сексуальность и танатос - смерть, стремление, влечение к ней. Если об Эротическом начале еще можно говорить, то тот факт что в человеке нет инстинкта влечения к смерти сегодня не вызывает сомнения. Танатос абсурден, поскольку противоречит общеизвестному инстинкту самосохранения человека. Но заслуживает внимания мнение Фрейда в этой работе, о том, что в сопротивление больного психоанализу видится принцип танатоса, разрушения. Остановлюсь ненадолго на этом вопросе. Дело в том, что сопротивление больного психоанализу есть не стремление к разрушению, а попытка не допустить вторжение в себя другого, и тем самым избежать разрушения. Современный человек склонен понимать всякое проникновение в себя как разрушение. Это не является случайным, поскольку в буржуазном обществе отчужденных отношений всякий интерес одного постороннего человека к другому, желание проникнуть в его внутренний мир мыслей, чувств и переживаний, понимается не иначе как с подозрением, индивид испытывает реальный страх того, что это делается с недобрым умыслом. Этот страх носит он сознательный или бессознательный характер имеет одну природу, природу глубокой отделенности одного человека от другого.
Немного рассмотрев роль, место и особенности психоанализа в науке обратим время на то, чтобы определить для себя его цель. Какова она? Цель психоанализа - вывести из бессознательного травматическую ситуацию, ввести ее в сознание, то есть дать человеку осознать ее, и тогда демон невроза - а это не что иное, как невроз - отпускает человека. Так полагал еще Фрейд, при этом уделяя большое внимание сексуальности. Однако венский профессор оставил почти без внимания воздействие общественных отношений на психику, так и не рассмотрев их не меньшую, а вероятно даже много большую травмоносность. Тем не менее, заложенные Фрейдом основы психоанализа не остались нетесаной глыбой камня вечного знания. В последствии двое его ближайших учеников Карла Густава Юнг и Альфред Адлер отойдя от ортодоксального психоанализа в силу принципиальных различий, создали свои теории, аналитическую психологию и индивидуальную психологию соответственно. Дальнейшее свое развитие психоанализ получил в рамках неопсихоанализа, или как его еще называют неофрейдизма. Особую роль в нём сыграло направление, придающее большее значение социокультуральным факторам в развитии невроза, учитывающее влияние общества на выбор и формирование невротических симптомов. К числу его наиболее известных представителей относятся Карен Хорни, Эрих Фромм, Вильгельм Райх, Герберт Маркузе и др.
Возникнув неофрейдизм, выдвинул своей главной идеей соединение традиционного психоанализа с социологическими теориями и, прежде всего с марксизмом. Подвергнув критике, ряд положений классического психоанализа в толковании внутрипсихических процессов, но, оставив важнейшие его концепции (иррациональные мотивы человеческой деятельности   - не постигаемые разумом, мышлением, не выразимые в логических понятиях, изначально присущие каждому индивиду), представители неофрейдизма перенесли центр тяжести на исследование межличностных отношений. Причиной неврозов у человека они считали тревогу, зарождающуюся ещё у ребенка при столкновении с исходно враждебным ему миром и усиливающуюся при недостатке любви и внимания. Позднее такой причиной в понимании неофрейдистской школы становится невозможность для индивида достичь гармонии с социальной структурой современного общества, которое в силу своей природы формирует у человека чувство одиночества, оторванности от окружающих, отчуждение. То есть буржуазное общество стало рассматриваться как источник отчуждения, и было признано враждебным коренным тенденциям развития личности и трансформации ее жизненных ценностей и идеалов. Однако фрейдо-марксистская психология, так и не сделала вытекающих из ее исследований революционных выводов. Ее представители полагали, что через исцеление индивида может и должно произойти исцеление всего общества, так Эрих Фромм даже предложил подвергнуть американское общество психотерапии. Все же нельзя сказать, что фрейдо-марксисты сумели до конца раскрыть тему, но, безусловно, к их великой заслуге можно отнести открытие источника психического травматизма связанного не только с сексуальностью, а с большим спектром общественных проблем.
В своих лекциях «Введение в психоанализ», написанных в 1916 г., Фрейд приводит случай, иллюстрирующий невроз навязчивых состояний. Некая девушка перед сном совершала ряд на поверхности бессмысленных ритуалов. В частности, она заставляла родителей оставлять дверь, ведущую в их комнату, приоткрытой. Она непременно устраивала свою постель так, чтобы подушка не касалась спинки кровати. Эта девушка, как выяснилось в ходе анализа, была в детстве влюблена в своего отца, но поскольку это чувство не соответствовало принципу реальности, оно было вытеснено из сознания и приложилось в такие странные, на первый взгляд, ритуалы, или, как их называет Фрейд, симптомы, то есть «вредные для всей жизни или, по крайней мере, бесполезные акты, на которые лицо, страдающее ими, часто жалуется как вынужденные для него и связанные с неприятностями и страданиями».
Фрейд полагал, что всякий раз, когда психоаналитик сталкивается с подобными симптомами, он может заключить, что у больного протекают бессознательные процессы, в которых и скрывается смысл симптома. У девушки, о которой идет речь, эти симптомы носили сексуальный характер. Открывая комнату к родителям, она бессознательно препятствовала им заниматься любовью, чем отчасти удовлетворяла свою ревность к матери. То, что подушка, символ женских гениталий, не должна была соединяться со спинкой кровати, символом фаллоса, означало для нее, что отец и мать не должны были вступать в половую связь. Данный пример интересен тем, как казалось не связанные явления, на деле прибывают во взаимосвязи.
Заметную роль в психоанализе играет толкование сновидений, поскольку в сновидении находит отражение скрытые, потаенные, подавленные желания. Часто анализ проходил путем разбора приснившихся пациенту накануне сновидений. Поскольку во сне человек больше открыт самому себе, то сновидения Фрейд считал одним из самых важных инструментов анализа. Его книга «Толкование сновидений» (1900) была первой и, возможно, главной книгой психоанализа начала ХХ века. Много внимания сновидениям он уделял и в более поздних своих работах.
По мнению Фрейда, именно во сне символически реализуются глубинные бессознательные желания человека. Но поскольку сон очень сложно выстроен, ибо в нем отчасти действует цензор и силы замещения, то желание во сне может проявляться косвенно через целую систему символов, в основном имеющих сексуальный характер, поскольку в жизни человека наибольшие социальные запреты накладываются именно на эту сферу. Возможно, для старой Вены и начала ХХ века это и было актуально. Но в наше время после произошедшего во второй половине прошлого века целого ряда прорывов в сфере секса, повлекших за собой снятие многих запретов, обнажилась другая картина. Очевидным стало, что проблемой является не ограничение животной сущности человека, а как раз его социально-духовной сути  . Поскольку господство отживших буржуазных отношений тормозит духовный рост людей, неизбежно происходящий через освобождение психики от многих запретов. Вектор проблемы поменялся, изменилось и само понимание сексуальности. Теперь, а это в психологии в большой мере заслуга Райха и Фромма, она понимается многими, не как биологическое половое влечение, а как социально-биологическое. Замете разница колоссальная. Человек не должен больше рассматриваться как разобщенность животного и социального, он представляет собой их единство, единство, находящееся в противоречии во всем многообразии его социальных, экономических, культурных, психических и других форм. Снятие многих противоречий в ходе революционного изменения характера общественных отношений, замены капиталистического строя коммунистическим должно привести к коренным переменам в коллективной и индивидуальной психике человека. Исчезновению многих сексуальных запретов в прошлом связанных с экономической необходимостью в них старого строя. Такое половое освобождение должно максимально сблизить нас с нашей природой, и в тоже время не сделать менее общественным наше существо.
Вопрос сексуальных отношений занимает едва ли не первое место среди тех психических проблем, которыми опутан человек нашего времени. Возможно, в первобытном обществе мы были погружены в более здоровую среду, где половые потребности не подавлялись, а удовлетворялись, хотя и вульгарно, но свободно. Теперь на пороге коммунистического общества необходимо понять, что многие старые противоречия между природным и общественным будут сняты, поскольку наш планетарный социум вступит на новый этап прогресса. Откроет мир, где будет обретено более передовое содержание общества, в котором не будет подавления в современных его формах и человек станет много свободней. От него потребуется максимум созидательной энергии и, прежде всего интеллектуальной, а для этого в первую очередь необходима свобода. Таким образом, как часть социалистической революции произойдет сексуальная революция. Но возникшие в ходе таких общественных преобразований сексуальные отношения не будут вульгарными, и если чем и будут походить на первобытные, так это своей свободой. Так произойдет потому, что у человечества сформируются новые ценности, на вершине которых будет человек и коммунистические отношения, а не материальные фетиши, не чуждые и первобытному обществу. В этом коренное различие.
Но вернемся к психоанализу. Фрейд гениально указал на символическое выражение неудовлетворенности в психики. Но вот понял он это слишком узко, как выражение не удовлетворенной сексуальности. Палки, зонтики, кинжалы, копья, сабли, водопроводные краны, карандаши, все вытянутое и выпуклое является символом фаллоса. Шахты, пещеры, бутылки, чемоданы, ящики, коробки, табакерки, шкафы, печи, комнаты являются символом женских гениталий. Верховая езда, спуск или подъем по лестнице - символом полового акта. Так полагал Фрейд. Думаю, что ассоциации рождаются не из самого предмета, а из той потребности, которая остается в нас на тот момент не удовлетворенной  . Например, у голодного человека зонтик больше ассоциируется с шашлыком, а подъем по лестнице с работой желудка переваривающего пищу. Спуск по лестнице у человека надолго задержавшего мочеиспускание может ассоциироваться с освобождением мочевого пузыря. Но, безусловно, верно то, что, продираясь сквозь тернии символов, которых всегда бывает очень много и один противоречит другому в работе сновидения, или пристрастии на первый взгляд бессмысленное, больного к каким либо вещам, аналитик может добраться до смысла вытесненного симптома.
Большую роль в психоанализе,  помимо сновидений играют так называемые ошибочные действия   - описки, оговорки, ослышки, обмолвки, забывание слов и вещей. Фрейд придавал анализу ошибочных действий огромное значение и написал о них одну из самых знаменитых своих книг - «Психопатологию обыденной жизни». Эта замечательная работа вышла в свет в 1901 году. Можно так же отметить широкое научное значение этой работы, которое она имеет не только для психопатологии, но и для лингвистики и филологии.
По Фрейду, за ошибкой, кроется вытеснение чего-то неприятного, что не может быть высказано напрямик. Примерно, так же Фрейд интерпретировал и остроумие (этой теме у него посвящена отдельная работа). Демонстрируя смысл ошибочных действий, он приводит такие примеры: «Если одна дама с кажущимся одобрением говорит другой: «Эту прелестную новую шляпку вы, вероятно, сами обделали?» (вместо - отделали) - то никакая ученость в мире не помешает нам услышать в этом разговоре фразу: «Эта шляпка безнадежна испорчена». Или если известная своей энергичностью дама рассказывает: «Мой муж спросил доктора, какой диеты ему придерживаться, на это доктор ему ответил - ему не нужна никакая диета, он может есть и пить, все, что я хочу», то ведь за этой оговоркой стоит ясно выраженная программа поведения». Эти каламбуры, а вернее анекдоты по Фрейду имеют особый смысл. Они призваны завуалировать высказываемое отношение, и тем самым перевести его на другой уровень сознания. Сделав неприятную информацию приятной для восприятия и тем самым не травмировать собеседника.
Чрезвычайно важным явлением, с которым приходится иметь дело почти каждому психоаналитику, - это, описанное еще Фрейдом, так называемое перенесение, когда пациент, чтобы спасти свой невроз и в то же время преуспеть в кажущемся выздоровлении, переносит свои эмоциональные сексуальные комплексы на психоаналитика, другими словами, влюбляется в него и даже домогается его любви. История психоанализа знает случаи, когда эти домогательства увенчались успехом, но это не помогло выздоровлению.
Два выдающихся ученика Фрейда - Карл Густав Юнг и Альфред Адлер вскоре откололись от ортодоксального психоанализа Фрейда и основали свои школы - соответственно аналитическую психологию   и индивидуальную психологию   (комплекс неполноценности). От классического психоанализа идет через аналитическую психологию такое направление современной патопсихологии, как трансперсональная   психология  . Психоанализ стал основой для философско-психологических построений таких ярких умов, как философ второй половины прошлого века Жак Лакан. Мы не станем подробно останавливаться на этих школах, хотя не исключено, что уделим им еще некоторое внимание. Для нас марксистов неизменно большее значение имеет вклад сделанный в современную психологию фрейдо-марксистским направлением.
«Марксистское  столкновение  с  психоанализом  началось  в  начале  1920- х  годов  в  Советском  Союзе .  Многие советские философы и психологи считали психоанализ вполне подходящим на роль фундамента психологии, базирующейся на марксизме .  Со стороны психоанализа навстречу подобным тенденциям, прежде всего, стремился Вильхельм Райх. Его статья «Диалектический материализм и психоанализ» является одним из наиболее важных документов молодого фройдо-марксизма. Да и Отто Фенихель своей работой «Психоанализ в качестве ядра будущей диалектическо-материалистической психологии» внёс важный и проясняющий вклад в разрешение проблемы объединения марксизма и психоанализа. В 1933 году в дебаты включился французский марксист Georges Politzer, хотя он и не был справедлив по отношению к психоанализу.  
После политической денонсации психоанализа в Советском Союзе и для марксистов, не проживающих в России, становилось всё чаще невозможным занимать по отношению к психоанализу объективную установку. После предания Сталиным анафеме психоанализа серьёзные исследования психоанализа в социалистических странах после 1945 года были вообще невозможны. Интерес к психоанализу в принципе ограничивался критикой фрейдовской теории общества и фрейдовского образа человека. Например, в ГДР и в Венгрии только в 1970-ых годах началась формироваться более дифференцированная установка по отношению к психоанализу, да и ориентированы они как правило философски, а не научно»  [Chr. Tцgel. Psychoanalyse. In: Sandkьhler, H. J. (Hg.), Europдische Enzyklopдdie der Philosophie und Wissenschaften , Bd. 3. Hamburg: Felix Meiner 1990, S. 958-961]. Мы видим, как сложно происходило общение марксизма и психоанализа, и как часто в него вмешивались политические факторы. Причем, как правило, они носили не научный, марксистский характер, а нрав догматической борьбы с попытками придать революционным преобразованиям общества новый психо-научный импульс.
В завершение хочется отметить следующее. В ближайшей главе мы приступим к рассмотрению психосинтеза, но рассматривать его мы станем, опираясь на диалектико-материалистическую философию, и в неразрывной связи с психоанализом. Психоанализ же будет пониматься нами не слепо традиционно, а во многом по-новому. В целом, я не сожалею, что уделил фрейдизму так много внимания, это было необходимо сделать, учитывая его колоссальное значение и место в развитии современной науки. Надеюсь, я был достаточно справедлив в своей критике некоторых взглядов Фрейда. Все это позволит изначально выработать критический подход к психологическим достижения прошлого, и в дальнейшем, полагаю, избежать многих ошибок. С другой стороны, это позволит нам, идя дальше отталкиваться от той самой почвы, на которой во многом и выросла современная наука о психике.

3. ПСИХОСИНТЕЗ.

Для психологии понятие психосинтеза не является новым, однако является малоизвестным. Первым его ввел в употребление итальянский психиатр, ученик Фрейда Р. Ассаджиоли. Им была основана особая психотерапевтическая школа, со своим пониманием структуры личности. Так появился на свет практический психосинтез  , основная цель которого построение новой личности как таковое. Психосинтез понимается еще и как непрерывное взаимодействие и борьба множества разных, в том числе противодействующих сил с объединяющим центром, который постоянно пытается управлять ими, согласовывать их между собой и использовать. Перечисленными взглядами психосинтез не исчерпывается. Кроме того, он как практикующая школа, применяет множество методик психологического воздействия, нацеленных в первую очередь на развитие и совершенствование личности, а затем - на гармонизацию ее отношений с Я и все более полное объединение с ним.
Как мы видим, у психосинетической теории есть свой опыт. Нельзя сказать, что мы оставили без внимания этот опыт, то есть пренебрегли им. И хотя в психосинтезе, как и в психоанализе, отчетливо прослеживаются философские корни, но все имеющиеся на сегодня понимания психосинтеза не являются даже приближенно диалектико-материалистическими, марксистскими, а значит приемлемыми для нас. Это толкает нас на путь самостоятельного поиска в этой области.
Но, все по порядку. Само философское понятие синтеза является довольно широко известным. Разберемся сперва с его значением, а уже затем перейдем к практической стороне вопроса. Анализ и синтез слова греческого происхождения, analysis - разложение и synthesis - соединение. В самом общем значении эти философские понятия означают процессы мысленного или фактического разложение целого на составные части и воссоединение целого из частей. В мысленных операциях анализ и синтез выступают как логические приемы мышления, совершающегося при помощи абстрактных понятий и тесно связанные с рядом мыслительных операций: абстракцией, обобщением  и т.д. Логический психоанализ,   а теперь думаю время перейти от философии к психологии, заключается в мысленном расчленении исследуемого объекта, в данном случае психики, на составные части и является методом получением новых знаний.   Это несколько отличается от того, о чем мы описали в главе Психоанализ, но на это есть свои причины. Там речь в основном шла о психоанализе, как методе лечения, а тут речь идет о психоанализе как о способе изучения психики, но чуть позже мы уберем кажущееся не соответствие. Расчленение целого на составные части позволяет выявить строение исследуемого объекта. Отмечу, что психоанализ Фрейда имеет две составных части. Первую, непосредственно анализ, в ходе которого выявляется причина психической травмы, и вторую, в ходе которой причина выводится из сферы подсознания с осознаваемую сферу и снимается. Если посмотреть на такой психоанализ пристально, с позиции норм философии, то мы смело можем отметить, что тут имеет место разделение психоанализа на его мыслительную и практическую часть. Может быть, я слишком много внимания уделяю анализу не в «его главе», но думаю, это стоит того, поскольку позволяет рассмотреть синтез в связи с ним. А это для нас важно не только потому, что именно так эти понятия рассматриваются в Философии, но и по тому, что позволяет провести границу между психосинтезом и психоанализом и показать их различия и единство. Как психологическое понимание психоанализа вытекает из философского понятия анализ, так и психосинтез является лишь адаптированным к Психологии философским понятием.
Цель психоанализа познание частей как элементов сложного целого - психики. Однако анализ приводит к выделению сущности, которая еще не связана с конкретными формами ее проявления: единство продолжающее оставаться абстрактным, еще не раскрыто как единство в многообразии.   Великая загадка человеческой психики не имеет одного ответа даже для одного человека. Психосинтез, напротив, есть процесс объединения в единое целое частей, свойств, отношений выделенных посредством психоанализа.   В психологии, как и в Философии, синтез дополняет анализ и находится с ним в неразрывном единстве. Нет ничего лучше психосинтеза для того, чтобы увидеть психическую картину в целом. И нет ничего лучше психоанализа, чтобы разложить целое на составные части в поисках главного для данной ситуации.
Мы подробно рассматриваем здесь психосинтез и психоанализ в их диалектико-материалистическом понимании, чтобы показать, что они являются не только мыслительными приемами, не и неразрывно связанны с объективным миром и практикой человека. Я также стремлюсь не допустить абсолютизации одного из этих двух процессов и обособление их друг от друга.
Хочу теперь остановиться только на психосинтезе, поскольку думаю, пришло время подробнее рассмотреть его. Какую целую картину нам позволяет увидеть психосинтез? Понятно, что это картина душевного состояния человека, его ценностей отношений, поведенческих ориентиров. Но вот лишена ли она противоречий? Нет, она как раз даже состоит из них. Она невозможна без них как единое целое. Почему? Пока оставим этот вопрос без ответа. Всему свое время, мы раскроем его позднее. Итак, эта картина, картина мира, представляет собой зачастую весьма противоречивое зрелище. В ней, казалось бы, каким то непонятным образом уживаются крайне противоположные явления. Порой человек может иметь два совершенно противоположных мнения на один и тот же предмет, причем он полагает, что это два различных мнения на различные предметы. Но весь парадокс состоит в том, что таких мнений не два, а спорных вопросов не один. Человеческая психика вообще состоит из противоречий непрерывно возникающих и разрешающихся, но это противоречия различного масштаба. Самые крупные из них осознаются психикой, самые мелкие же развиваются незаметно. Но бывают и такие случаи, увы, очень часто, когда даже серьезные, большие противоречия могут не осознаваться. И как следствие не разрешаться, отсюда и берется ситуация с многообразием взглядов на один и тот же предмет. Это ситуация когда сознание как бы уклоняется от разрешения ряда противоречий, а на самом деле подавляет их. При работе с таким индивидом становится очевидной его неосознанная запутанность в себе, она как бы находится в подсознании, а сами противоречия порождают массу психических проблем, ведь они далеко не всегда мирно уживаются друг с другом и порой не безобидны. К тому же находясь в подавленном состоянии противоречия, вырываются, порождая невроз. Такая «путаная» ситуация в наше время является безусловно следствием капиталистических отношений, где происходит острое столкновение ценностей и интересов общественных классов, экономических, политических, и социальных групп. В сознании простого человека, не связанного с прямым участием в этих процессах, как бы наслаивается противоречивая информация, она вступает в противоречие с его пассивной жизненной ориентацией, поскольку требует разрешения и действий. Она постепенно накапливается и подавляется, пока какая ни будь ситуация не вызывает кризис противоречий. Большую роль во всем этом играет подсознание, дело в том, что наличие в психике многих противоречий не осознается человеком. А в момент их кризиса сознание пытается подавить прорыв их, чем проблема загоняется в глубь. Итог - травма психики. Разумеется, человек может осознать, что с ним происходит и попытаться разрешить противоречие, тогда проблема снимается. Но, к огромному сожалению, такие случаи крайне редки, и для того чтобы события развивались в данном русле необходимо, что бы личность была достаточно сильной и грамотной, и по возможности как можно более целостной, то есть изначально менее противоречивой. Иначе, чтобы противоречий было не слишком много. Когда это одно - два накопленных противоречия это одна ситуация, но когда их пять - семь, или больше, совсем другая. Думаю, стоит привести пример позволяющий понять и масштабы возможной психической травмы, и ее причины. Простейший пример - реклама. Она создает массу психических травм своим вторжением во внутренние процессы человека, навязывая образы, мысли, желания она переориентирует деятельность человека, дезорганизует сознательные процессы. Реклама искусственно закрепляется, подсознательно подавляется, но периодически прорывается наружу в виде порой хронической неудовлетворенности собой. Реклама представляет собой обобщенный пример противоречия между естественными внутренними желаниями человека и навязываемыми ему извне, посторонними, потребностно не подкрепленными. Этот пример, разумеется, не является исчерпывающим картину, есть еще телевидение, радио, журналы и многое другое, но все это лишь носители. А где же суть, корневая причина? Это капиталистические общественные отношения, беспощадно эксплуатирующие человека, а в том числе и через его психику, и создающие в нем «неестественную» психическую ситуацию, когда он должен желать того, что ему может быть и не необходимо в данный момент, и отказываться решать реально существующие у него проблемы. Не редко встречается даже подмена ценностей и жизненных ориентиров индивида. Рожденные таким образом противоречия могут накапливаться, как уже говорилось наслаиваться, подавляться. Но все они накопленные, подавленные и прорвавшиеся в сознание в виде бессознательных символов, желаний и действий составляют порой очень устойчивые элементы картины. Психика упорно не желает от них отказываться, считая их своими, тогда, как они являются чуждыми ей. В такой ситуации психика индивида остро нуждается в коррекции, снятие лишних элементов, которые, существуя в форме подавленных противоречий, причиняют человеку страдания. Позднее мы внесем больше ясности в этот вопрос, но теперь самое время рассмотреть другую - практическую, сторону психосинтеза.
До последнего момента мы касались психосинтеза как мыслительного процесса, как способа понять. Но психосинтез еще и способ изменить. Точнее, психосинтез существует еще и как коррекция психики в целом. Психосинетический подход позволяет нам мысленно составить картину внутреннего мира индивида. Увидеть открывающуюся картину суммы всех подавленных противоречий, наслоения их друг на друга.   По ходу отметим, что психоанализ не позволяет видеть эту совокупность. Затем задача психосинетика в ходе, как правило, не простой, и не одной, беседы помочь человеку осознать то, что в нем его, а что нет. Понять, как он устроен, осознать все эти противоречия, и те, что реально приносят ему страдания, и те, что могут их принести в ближайшее время. Увидеть сложную картину противоречивого внутреннего мира. Вывести из подавленного состояния мучающие человека элементы и нейтрализовать их. То есть сознательно разрешить подавленные и спрятанные в подсознание противоречия.   Тут проявляется практическое единство психоанализа и психосинтеза, другими словами применение психосинтеза позволяет дополнить психоаналитическое лечение полнотой картины, это помимо коррекции психики в целом. И еще в таком случае психосинтез зачастую выступает как средство профилактики неврозов, и других более мощных разрушительных явлений. Неврозы, это патологические состояния, которые возникают под действием психотравмирующих факторов, значимых для данной личности.   Действие невроза не носит непрерывный характер, он то проявляет себя, то на время исчезает. В наше время невроз является самым распространенным психическим заболеванием, количество неврозом с начала XX века возросло в 50 раз. В настоящее время нуждается в помощи психолога, психотерапевта каждый третий человек. Существует три основных вида невроза: неврастения (астенический невроз, около 70% всех невротических состояний), невроз навязчивых состояний, истерический невроз. «Для того чтобы возникла неврастения, необходимо психическое травматизирование, растяженное во времени, длительными повторными травмами, которые значимы для личности. Главный синдром при неврастении  - астения  - нет сил. Внутри каждого невроза существует основной психологический конфликт, при неврастении его можно выразить двумя словами - хочу, но не могу. Неврастения бывает у деятельных людей, у энергичных людей. Неврастения не появится у бездельников. На западе говорят, что это болезнь менеджеров, бизнесменов и др. Человек теряет трудоспособность, он только начинает работать, как он моментально устает и не может сосредоточится - не может смотреть на экран компьютера, бумаги и т.д. Начинается гиперестезия, все начинает раздражать, отвлекать. При этом ужасно хочется спать. Неврастеник не может заснуть - в голове начинает прокручиваться - это не так сделал, то не сделал и т.д., утром надо сделать колоссальное усилие встать, одеться. Он приходит немного в себя и потом опять быстро устает. Неврастения - это раздражительная слабость. Слабодушие с одной стороны, и эмоциональная лабильность с другой стороны. Беспокоят головные боли - сжимающая головная боль, «шапочка неврастеника». У больных наблюдается колебания АД, симпатоадреналовые кризы, вазоинсулярные кризы, тахикардия (не больше 120), единичные экстрасистолы, неприятные ощущения в животе, диспепсические явления по поводу чего обращаются к врачу. Самое главное отдифференцировать проявления неврастении и проявления соматических заболеваний. Неврастеник может так жить долго. Знаменитый хит неврастеника - это «на недельку до второго, я уеду в Комарово» - все это событие отодвигается и отодвигается. Лечение заключается, в том чтобы выбить его из заколдованного круга. Необходимо отдохнуть, сменить обстановку. Если подходить с рациональной стороны, то надо научить жить человека правило - очень важен жизненный ритм - во время работать, есть, спать, отдыхать, поддерживать в себе силы (баня, пробежки и т.д.). лекарственная терапия - витамины, ноотропы. Психотерапия очень важна в лечении неврастении - желание надо соотнести с возможностями»  [Лекции по психиатрии]. 
На невроз навязчивых состояний   приходится 15% всех страдающих неврозами, и хотя он не является таким распространенным, как неврастения, но приуменьшать его значение не стоит.
«Для возникновения этого невроза очень важно чтобы была акцентуация характера по тревожному типу, психастеническая психопатия. В самом названии звучит характеристика - легкое возникновение навязчивых состояний, идей, страхов, действий, движений. Происходит все в разных сферах - идеаторная (навязчивые идеи), аффективная (навязчивые страхи), кинетическая сфера (навязчивые действия). Навязчивые явления - то явления, которые приходят в сознание человека, с чувством чуждости, ненужности. При этом человек понимает что это чуждое ему, необычное, борется с этим, но как правило у него ничего не получается. Он вынужден жить с этим явлением, которое расширяется. Навязчивые явления характерны для всех, особенно когда человек устает - закрыл дверь или нет, выключил газ или нет, и человек возвращается домой чтобы проверить. Привязалась мелодия, и отвязаться от нее трудно. Описаны такие случаи и в литературе, например у Марка Твена рассказ «Режьте, братцы режьте», у Чехова - навязчивое воспоминание - «Лошадиная фамилия». Навязчивые идеи бывают безразличного содержания - воспоминания, а бывают неприятного содержания - огульные мысли - человек приходит в церковь и у него возникают циничные мысли в отношении святых и т.д., и человек мучается от них. Навязчивые страхи - фобии. Современное американское руководство насчитывает 379 страхов - страх публичного выступления, темноты, покраснения, закрытых помещений и др. Здесь очень четко срабатывает вегетативная сфера. Например при страхе закрытого пространства человек не может ехать в лифте, не может пользоваться метро, автобусом, и другим транспортом. Находясь дома у него всегда открыта дверь в комнату, потому что если пространство становится закрытым, то у него моментально наступает вегетососудистый срыв - начинается тахикардия, темнеет в глазах, покрывается потом, может упасть, не хватает воздуха. Это не просто нечто психическое, это тесная связь психического, вегетативного, соматического. Фобии бывают ипохондрического содержания - человек боится сердечного заболевания (кардофобия), онкологических заболеваний (канцерофобия), и т.д. Человек дезадаптирован, но всегда при этом сохраняется критика - «у меня есть неполадки в сердце, я могу умереть от этого, но это вероятно все пройдет». В основе невроза навязчивых состояний лежит астеническая симптоматика. Тревожно-мнительные черты как-бы утрированы, выходят на первый план. Психологический конфликт - «хочу, но нельзя». Тут велика роль запретов. Например, хорошая женщина изменила мужу, после чего в своих представлениях она стала считать себя плохой. Как-то раз говоря с мужем она стряхнула крошки со своего платья, и в это время она считала что, это не платье грязное, а она. Сначала у нее появился страх загрязнения, а потом навязчивое движение - ей постянно надо было смотреть и стряхивать свое платье. Формируются навязчивые действия их страхов. Например мытье рук, при страхе загрязнения микробами. У одной больной посещение туалета с мытьем рук уходило 6 часов, что сопровождалось вегетативными реакциями. Другой пример: больная ложась спать вешала платье на спинку стула, затем видела, что оно криво висит, и поправляла его, всю ночь. Спать она не могла»  [Лекции по психиатрии]. 
Истерический невроз  , как и невроз навязчивых состояний, охватывает примерно 15% всех страдающих неврозами. Это самый яркий невроз, он известен людям с древнейших времен.
«…Считалось, что истерией болеют исключительно женщины, но потом выяснилось что на 9 женщин страдающих истерией приходится 2 мужчины. Истерия - это многоликое заболевание. Истерия - это великая симулянтка, но больной при этом не симулянт. Больной страдает по настоящему. Истерия может имитировать любое заболевания. Для истерии необходим определенный тип личности - акцентуации по демонстративному типу, истерическая психопатия. Внутренний конфликт заключается - "хочу, но не дают". Психоанализ возник, как раз на примере истерии. Потому что, можно быстро понять конфликт, в толковании сновидений, оговорок, ошибок, а в прямую туда не пройти. Примером, может быть сублимация - сексуальная энергия направляется в другое русло - так возникают многие произведения. Механизм появления истерической симптоматики - психотравмирующие ситуации. Симптоматика - это уход в болезнь, уход от реальности. В болезни человека примут, будут уважать, жалеть и т.д. Человек уходит в болезнь, потому что это выгодно. Например, человек не справляется с ситуацией, и говорит себе: " я же болен, раз болен значит и спрос мал, и я буду болен, до тех пор пока будет перспектива работать". Когда кончается эта перспектива, человек выздоравливает. Например, Ирвин Шоу описывал Чарльза Дарвина - когда перед Дарвиным ставилась какая-то сверхзадача, крайне для него неприятная, он заболевал - у него возникали острые боли в животе, кончалась ситуация и боли проходили. Это типовая биологическая, приспособительная реакция ("реакция мнимой смерти"). Болезнь возникает по механизмам условной привлекательности. Пример: мужчина уехал в Казахстан, сейчас его оттуда выгнали. На работу его взяли, а квартиру не достать, не обменять. Никаких перспектив нет. Как жена телеграмму даст, у него подъем АД, как по телефону жена скажет, чтобы быстрее приезжал, так у него острый живот. Потом у него появились симптомы бронхиальной астмы. Перед женой есть оправдание - болезнь. Картина истерии совершенно разнообразна - параличи, слепота, глухота, беременность, которые развиваются обязательно в присутствии публики. Сейчас люди при истерическом неврозе показывают внутренние болезни. Истерия совершила инверсию, она обернулась с ярких демонстративных проявлений во внутрь. Чаще всего жалуются не сердце, мигрень, острый хондроз. Самое главное, что больное по-настоящему страдает»  [Лекции по психиатрии].
Проблема неврозов начала волновать цивилизованное человечество, начиная с первых десятилетий ХХ века, примерно с этого же времени многие ученые заинтересовываются происхождением неврозов. Их живо волнует, то, как с ними бороться. Вот что писал на счет исцеления неврозов Вильгельм Райх: «Неврозы, в принципе, излечиваются с помощью устранения источника их энергии - сексуального застоя»  [Райх В. Функция оргазма]. Проблема нравственных границ исторически не актуальных, с чудовищно вредными последствиями для психики встает в списке причин неврозов за номером один. Второе место ученые постепенно отводят социально-экономической среде жизни человека. Несмотря на сопротивление, которое встречают исследования происхождения и форм предупреждения неврозов даже в психоаналитических кругах, этот процесс идет довольно быстро. Уже к середине ХХ века многие ведущие исследователи приходят к выводу, что причина неврозов кроется не просто в каких-то субъективно неприемлемых проявления общественной жизни, но в самом общественном строе. Вывод вырисовывается сам собой: путь исцеления общества это путь его изменения, преобразования в новое общество, построенное на иных принципах.
Удручающая картина распространения неврозов в современном обществе, несомненно, выражает его душевный кризис, который, тем не менее, есть только отражение кризиса самой системы отношений - капитализма. Однако мы уклонились от темы, вернемся к психосинетике. Как общее резюме можно отметить, что психосинтез дополняет психоанализ, а не создает какой-то обособленной научной теории  . В данном случае речь идет о развитии психологии, в условиях психо-катострофичных для нашего общества.
Должен остановиться еще некоторое время на противоречиях в психике. Дело в том, что противоречия в психике далеко не всегда источник травм, они не обязательно приводят к неврозам, поскольку являются и нормой. Психика человека вообще явление противоречивое. В ней происходит процесс непрерывного разрешения старых противоречий и возникновения новых  , это повторюсь, нормальное явление. Но вот совсем другое дело, когда происходит внешнее вмешательство в процессы, а оно, поскольку человек неотделим от общества, а значит и его отношений, происходит всегда. Но если психика достаточно мобильна и при этом устойчива и у человека сформированы довольно прочные ценности, то такому человеку намного легче. «Внимательный человек» с сильной функцией сознания, пропуская противоречия через него, разрешает их, «невнимательность», отключение сознания ведет к «проглатыванию» противоречий, их подавлению. Тут мы видим пример бессознательного подавления противоречий, тогда как оно может носить и сознательный характер.   При этом внимательность и невнимательность человека к его противоречиям происходит из его внутренней психической структуры определяемой формирующими ее общественными отношениями. К сожалению, мы живем в эпоху позднего капитализма, когда происходит естественная борьба буржуазных и социалистических ценностей внутри у каждого. В условиях длительного протекания этой борьбы, на протяжении всей жизни, противоречия этого рода то и дело, то возникают, то разрешаются. При этом имеет место много сильно действующих внешних факторов, об одном из них - рекламе мы уже говорили. Отмечу колоссальные перемены, произошедшие с рекламой за последние 40-50 лет. Если еще в 30-е годы реклама строилась преимущественно на ассоциациях с положительными вещными образами, то теперь ставка делается на ассоциировании товара с жизненными ценностями, такими как дружба или любовь. Если он противоречит этим ценностям, а это зачастую так, то возникает внутреннее противоречие, поскольку сама эта ассоциация легко, не критически, воспринимается индивидом, а затем противоречие как неосознаваемое подавляется. Некритическое восприятие, еще одна серьезная проблема современной психологии. Такое восприятие создает людям массу проблем. Широко известен опыт с сигаретами и алкоголем. Когда эти разрушительные товары, грамотно проассоциированные и некритически воспринятые индивидом как материальное воплощение тех духовных ценностей, с которыми они проассоциированы, вызывали серьезные психические проблемы. Реально же эти товары не только не являются материальным отображением этих ценностей, таких как счастье, например. Но напротив несут в своей природе обратный, не созидательный, а разрушительный эффект. Причем речь не только о химическом разрушении психики, происходит дискредитация моральных ценностей и переориентация психики. Человек больше не верит в счастье, поскольку он переориентирован на его покупку в виде материального носителя, образа счастья. Который на деле в ходе первой, стадии ассоциации создает иллюзию приближения к образу. Но после индивид ощущает несоответствие, но оно не осознается, а негативное ощущение является лишь признаком психического подавления несоответствия, поскольку привязанность образа и его носителя становится устойчивой из-за постоянного внешнего «подтверждения». Реклама этих товаров вездесуща, а восприятие индивида не критично. Таким образом, психика переориентируется на погоню за покупным счастьем, а индивид на поглощение не нужных ему товаров. Это тем более легко, что большинство людей и так ориентированы в большой степени на обладание, а не на бытие. Так через психику капитал эксплуатирует человека, подменяя его интересы. Беда в том, что такая личность, прочно попавшая в паутину общества потребления на долго выводится из творческого жизненного процесса, основополагающего в создании предпосылок коммунизма еще в рамках капиталистического общества.
Как можно назвать описанные выше факторы? Это так называемые задерживающие факторы  , поскольку они тормозят преобразование буржуазной психики в социалистическую, стремятся не допустить смену ценностей и потому постоянно вторгаются во внутренний мир человека. Печально еще и то, что человек буржуазного - материально ограниченного и потому фетишистски ориентированного на материальные ценности общества предрасположен, попадать в такие капканы.
Наибольшую проблему для психики представляют не разрешенные, и потому подавленные противоречия, ушедшие вглубь. Психосинтез как психологический инструмент открывает нам психику человека как единство в многообразии противоречий. Единства подверженного постоянному движению, возникновению, разрешению либо подавлению противоречий. Когда эти противоречия развиваются, то есть возникают и разрешаются, личность развивается полноценно, но вот только они начинают подавляться, и происходит сбой. О том, как избежать этого и вернуть человека в русло нормального, прогрессивного протекания психических процессов мы более подробно поговорим в других главах.
В завершение этой главы я не стану подобно Эриху Фромму предлагать подвергнуть общество психическому лечению как выходу, а предложу ликвидировать сам источник большинства психических заболеваний - капиталистический строй. Поскольку только после этого можно действительно избавить людей от множества психических травм и заболеваний. К сожалению, должен признать один весьма неприятный факт, возможно, он для многих так же очевиден. Наше общество, а это касается представителей всех классов, в большей или меньшей степени, больно. Но эту болезнь без ликвидации ее причины излечить нельзя, сколько бы мы не побеждали невроз в отдельно взятых людях. В этих условиях общественной жизни психосинтез выступает как средство коррекции психики. Увы, пока мало применимое.

4. ОБЩЕЕ И ДУШЕВНОЕ СОСТОЯНИЕ ЭПОХИ.

Живя в начале XXI века, мне приходится уделять ему немало внимания. Много времени отдается изучению его проблем и особенностей, а также исследованию его непростого психического состояния. Человек, главный творец истории, подвержен в этот век всевозможным душевным страданиям. Его главный психический враг - невроз - торжествует, во всем обществе, в психике каждого индивида идет жестокая борьба старого и нового. Столкновение капитала и человека находит свое выражение в многообразных формах борьбы, одна из которых - внутренний мир человека.
«Наше время - время величайшего социального эксперимента, который когда-либо был осуществлен, чтобы решить вопрос, может ли достижение наслаждения (как пассивный аффект в противоположность активному - благоденствию и радости) быть удовлетворительным ответом на проблему человеческого существования. Впервые в истории удовлетворение потребности в наслаждении не только не является привилегией меньшинства, но стало доступным для более чем половины населения. В индустриальных странах этот эксперимент уже дал отрицательный ответ на поставленный вопрос.  
Вторая психологическая посылки индустриального века, а именно что индивидуальные эгоистические устремления ведут к миру и гармонии, а также росту благосостояния каждого, столь же ошибочна с теоретической точки зрения, и ее несостоятельность опять-таки подтверждают наблюдаемые факты. Почему этот принцип, который отрицал только один из великих представителей классической политэкономии - Давид Рикардо - следует считать справедливым? Если я эгоист, то это проявляется не только в моем поведении, но и в моем характере. Быть эгоистом - значит, что я хочу всего для себя; что мне доставляет удовольствие владеть самому, а не делиться с другими; что я должен стать жадным, потому что если моей целью является обладание, то я тем больше значу, чем больше имею; что я должен испытывать антагонизм по отношению ко всем другим людям: к своим покупателям, которых хочу обмануть, к своим конкурентам, которых хочу разорить, к своим рабочим, которых хочу эксплуатировать. Я никогда не могу быть удовлетворенным, так как моим желаниям нет конца; я должен завидовать тем, кто имеет больше, и бояться тех, кто имеет меньше. Но я вынужден подавлять эти чувства, чтобы изображать из себя (перед другими, как и перед самим собой) улыбающееся, разумное, искреннее и доброе человеческое существо, каким старается казаться каждый.  
Жажда обладания неизбежно ведет к нескончаемой классовой войне»  [Фромм Э., Иметь или быть]. Конечно, Фромм не видит до конца природу возникновения классовых противоречий общества, но, тем не менее, ему нельзя отказать в умении мастерски замечать их выражение в психической природе современного индивида. Вот как он вскрывает запутанную картину современного потребления: «Но сейчас мне хотелось бы лишь заметить, что автомобиль, телевизор, путешествия и секс являются основными объектами современного потребительства в сфере досуга, и, хотя мы привыкли считать такое времяпрепровождение активной формой досуга, правильнее было бы называть его пассивным. 
…потребление - это одна из форм обладания, и возможно, в современных развитых индустриальных обществах наиболее важная. Потреблению присущи противоречивые свойства: с одной стороны, оно ослабляет ощущение тревоги и беспокойства, поскольку то, чем человек обладает, не может быть у него отобрано; но, с другой стороны, оно вынуждает его потреблять все больше и больше, так как всякое потребление вскоре перестает приносить удовлетворение. Современные потребители могут определять себя с помощью следующей формулы: я есть то, чем я обладаю и что я потребляю»  [Фромм Э., Иметь или быть].
Капиталистический мир есть сложный многогранник противоречий, где место человека состоит не в том, чтобы определять ход вещей, а в том, чтобы самому быть вещью, товаром, самому быть определяемым. «  Капитализм хозяин сердец, не в том смысле, что он живет в них, а в том, что они живут в нем. Капитал представляет смертоносную преграду для любви (любовь я понимаю, прежде всего, как отношения), но в тоже время он всячески стремится использовать в интересах получения прибыли сексуальные отношения. В психологии это называется эксплуатацией сексуальности, суть ее состоит не только в коммерческом использовании человеческой сексуальности, но в создании искусственных (мнимых и реальных) сексуальных потребностей. 
Искусственные потребности, а в том числе и сексуальные, есть потребности, которые создаются искусственно. Например, девушка может думать: «Как я могу с ним спать, если у него даже нет своей машины?». А кто внушил ей этот бред? Какой-нибудь сериал или рекламный ролик. Казалось бы, чего проще, задай себе вопрос: «А при чем тут машина, если он мне нравится?». Но так просто только в теории, на практике все сложнее… Зато машины продаются! Достаточно проассоциировать вещь и человеческую сексуальность. Или, пример, реклама гиперсексуальности в различных журналах. Она заставляет человека думать, что «настоящий мужчина» должен быть именно таким. Бедный парень думает: «Я слабак, недотягиваю!», в итоге Виагра хорошо продается. А сколько денег делается на эксплуатации желания женщин хорошо выглядеть. Реклама угрожающе призывает: «Только наша косметика спасет вашу красоту!». Я тут уже не говорю об эксплуатации детской и юношеской сексуальности. Запреты на эротическую и порнографическую продукцию не помогут, точнее, помогут поднять процент прибыли. Так кому они выгодны? Внимательно проанализировав все это, и многое другое приходишь к выводу: нас беспощадно имеют! Сколько всякой гадости они запихивают нам в мозги, только чтобы мы потратили свои денежки на дрянь, производимую только ЭТОЙ фирмой. Весь этот маскарад искусственных фалесов и вагин и прочих штучек призванный скрывать пустоту позднебуржуазных сексуальных отношений, не в состоянии сделать это. Важное место в «сексуальной экономике» занимает проституция. Эта сфера товарно-денежных отношений тоже, как и всякая другая, контролируется капиталом. Что же представляет собой по сути, а не по форме женская и мужская проституция? Этот вид коммерции известен с древнейших времен, по доходности он едва ли не самый выгодный. При этом это и довольно беспощадный вид эксплуатации человека. Проститутки выступают в виде товара, причем не в скрытой, как это происходит, например, с наемными рабочими, а в явной, ничем не прикрытой форме. Они товар не как наемная рабочая сила создающая потребляемый товар, они товар потребляемый. Разумеется, не столько в экономическом, сколько в психологическом смысле. Они каждую минуту своей жизни ощущают себя товаром, в то время как пролетарии лишь могут осознавать себя товаром, но это не гнетет их постоянно. Не удивительно, что у представителей этой профессии почти всегда возникают серьезные психические отклонения. Они наиболее отчуждены от любви. Отчуждены от жизни. Девушки и парни, занимающиеся проституцией, если конечно их психика еще не разрушена окончательно, испытывают большую потребность в любви. Но, увы… Все знают, что причиной, толкающей человека на этот путь является бедность и низкий культурный уровень. Конечно, в этой профессии есть и привилегированный класс, но принадлежность к нему не освобождает человека от «душевного состояния профессии». А кто и почему прибегает к услугам представителей этого ремесла? Проституция является продуктом буржуазных общественных отношений. Физическая эксплуатация проституток приводит не только к физическому, но и к моральному разрушению. Прежде всего, почему прибегают к их услугам? Состоятельные круги в поисках новых, по количеству и (или) по качеству удовольствий. «Все продается!»,- вот лозунг буржуа. Большим спросом проститутки пользуются у маргинальных (преступных…) кругов. Здесь причина в изолированности от общества деклассированных элементов. К услугами проституток прибегают и рабочие и студенты и… Но в последних случаев причина звучит так: «Так проще!». Но почему проще? Сложные ритуалы ухаживания, отсутствие стабильных доходов, отсутствие места, нехватка времени, обилие моральных запретов, то нельзя, то это… А собственно кто это их перед нами нагородил? Ответ на этот вопрос кроется в ответе на другой вопрос. Какова причина возникновения проституции? А причина капитализм, собственно это то та же причина, что и у всякого рода преград на пути полов. Бороться с этим проявлением буржуазных отношений бесполезно и глупо, надо просто уничтожить чрево его породившее - капитализм. Capitalism must be destroyed . (Капитализм должен быть разрушен)
Проституция как вид предпринимательства, на деле есть лишь очередная форма эксплуатации человеческой сексуальности. Во имя прибыли. «Порнография,- писал в середине 1970-х теоретический журнал французских коммунистов «Нувель критик»,- начинается с момента когда наслаждение становится товаром… Порнография и деньги тесно и определяюще связаны, как две стороны одной медали»
Это важное разграничение между порнографией и непорнографией, но оно служит мерилом порнографии только вместе с ее основным признаком - сужением человеческой сексуальности до физиологии.
Любовное искусство, пишет журнал, «использует наслаждение как средство, а не как цель» Порнография не учит ничему, она сводит сексуальность только к механической стороне, в порнографии и женщина и мужчина выступают в качестве предмета потребления. Межличностные отношения сведены здесь лишь к отношению органов. Порнография в отличие от эротизма не искусство, она карикатура на него. Использовать в коммерческих интересах человеческую сексуальность капитал тем самым создает новые преграды на пути людей друг к другу. Не удивительно, что все большую популярность у молодежи (и не только у левой) приобретает идея свободной любви» [Колташов В.Г. Сексуальная революция]. Подавление личности, парализация ее стремления к переменам в себе и обществе есть одна из главных задач буржуазии. В этих целях делаются большие усилия, чтобы сохранить буржуазную мораль как гарант консервации общества, навязав человеку различные комплексы, стыд и чувство вины за нарушение нравственных границ. Капиталистическую машину совершенно не волнует, в какой чудовищный омут неврозов погружает она людей.
«…И физиологический, и социальный стыд одной общественной природы. И пусть вас не вводит в заблуждение слово физиологический, это значит стыд за свою природу. К примеру, за свое несоответствие общественным стандартам внешности или стыд наготы, стыд за сексуальное поведение. Социальный стыд это стыд за свое не соответствие социальным нормам, к примеру, вы бедны, или у вас не престижная работа, или у вас нет машины, или еще какой ни будь обязательной вещи. Стыд - это еще одна форма подавления человека, загоняющая его в себя. В системе стыд неразрывно связан с сексуальностью и создает массу проблем. Находясь в рамках господствующих буржуазных отношений от стыда можно избавиться, только если все делать «как надо» не нарушая правил. Нас научили жить и поступать по правилам системы. Отказ подчиниться ее правилам уже означает первый шаг к взятию политической власти и ее сокрушению. Первое что нужно сделать, чтобы избавиться от стыда это понять его природу, понять, чьи это правила, затем отказаться им подчиняться. Нет, иллюзию лояльности можно сохранять (отказ от нее вопрос уже политического протеста), но быть внутренне свободным» [ Колташов В.Г. Сексуальная революция].
Постепенно, по мере рассмотрения многих проблем современной психологии, выраженных в мыслях, чувствах, стремлениях, страхах и комплексах человека нашего времени, мы подобрались к одному не мало важному для нас вопросу. Вопросу понимания своего времени и психики населяющих его людей. Как можно оценить общее психическое состояние нашей эпохи? На первый взгляд может показаться, что только через человека, его мысли, чувства, желания и нежелания. Существует масса психологических исследований, причем не редко с большой выборкой, можно подумать, что достаточно сложить и сопоставить, а затем полученный интегральный результат и даст нам более или менее точную картину. Но точность такой картины, весьма относительна. В этом случае мы оцениваем не целостно, упускаем те вопросы, на которые человек не дает ответа даже себе. Выбрасываем, какие бы вопросы не ставились, материальное и поведенческое выражение душевного состояния, современное искусство в том числе, но главное общественные отношения. Все то, что является источником этого состояния, и в то же время его выражением. Мы упускаем из виду все это многообразие общественных связей реально управляющей психикой людей. Иначе, мы пренебрегаем фактическими проявлениями психического состояния общества, всем тем, что и приводит в конечном итоге к неврозам и более сложным психическим заболеваниям. Может ли такая картина быть полной? Нет, даже если она и дает нам ощущение полноты и целостности. Ее монолитность обман. Что остается? Внимательно наблюдать за обществом, анализировать и синтезировать картину его жизни. Аккуратно и как можно более точно выводить картину его состояния, душевных движений.
Внутренний мир человека не может быть постигнут, если не понят его внешний мир, социально-экономическая среда общества, прежде всего. В какое время мы живем? Наше сочетание стрелок часов это момент тотального торжества капитализма, и в тоже время час его крушения, углубления и распада. «Постепенно к середине 1990-х годов империалистический капитализм вступил в свою высшую и завершающую стадию - глобализацию , эпоху всестороннего объединения человечества под властью капитала, максимального углубления и расширения капиталистических отношений, превращения планеты в единый экономический рынок, где господствуют транснациональные корпорации  (ТНК). ТНК, это сверхкрупные компании, как правило, являющиеся монополиями в целом ряде отраслей планеты или больших регионах, владеющие массой компаний и национальных монополий. Корпорации имеют очень большой капитал и, по сути, являются монополиями на новом, глобальном, уровне развития капитализма. 
В конце  XX  начале  XXI  века ТНК переросли уровень национальных государств, превратились в наднациональные, надгосударственные капиталистические объединения. Под их влиянием большинство государств мира стали проводить политику «открытых границ» удобную для свободного перемещения капитала. Развитие компьютерной техники, появление глобальных сетей и электронных денег позволило максимально ускорить перемещение капитала, а постепенное снятие государственных преград, открыло возможности для свободного перемещения капитала в зоны экономики планеты с максимальной прибылью. Это привело к изменению сути и ускорению процесса вывоза капитала. Теперь основное производство переносится в южные страны, где корпорация обеспечены высокая прибыль из-за низких издержек. Помимо, незначительных по сравнению с расположенными в северной части планеты развитыми капиталистическими странами затрат на средства производства на юге во много раз меньше и затраты на оплату труда. Так, например если в США и Европе мало кто получает заработную плату меньше 2000 долларов в месяц, в странах Юга зарплата в 100 долларов в месяц считается высокой. К тому же в старых индустриальных странах  (Европа, США, Япония, Канада и некоторые другие страны) расположены так называемые корпоративные центры , откуда осуществляется руководство компаниями на всей планете, и где принимаются решения, куда и в каких объемах вкладывать поступающий в виде прибыли со всего мира капитал. Помимо корпоративных центров существуют еще и научные центры,  расположенные в тех же странах и находящиеся под властью ТНК, в них совершаются основные научные разработки. Сотрудники этих центров, ученые и особенно менеджеры корпораций получают очень высокую зарплату, в большей мере являющейся частью прибыли ТНК»  [Колташов В.Г., Краткий марксизм]. Всемирный триумф капитализма ставшего тотальным, усиленный еще и распадом многих раннесоциалистических государств, тем не менее, скрывает в себе приближение своего краха. «Являясь последним этапом развития общества отчуждения и эксплуатации, глобализация порождает целый ряд новых для капиталистического мира проблем. Среди них, такие как угроза экологической катастрофы и истощение ресурсов планеты, за обладание которыми ведутся жестокие войны. Помимо этих - глобальных проблем человечества  на новый уровень поднимаются и старые проблемы. Внутренние противоречия капиталистического мира достигают предела своего развития, происходит обострение классовой борьбы между рабочим классом и капиталом.  
Разворачивающаяся упорная борьба буржуазных и коммунистических тенденций находит свое выражение во многих областях общественной жизни. Особенно ярко видна она в области культуры, где буржуазная массовая культура ( pop   art  ) борется с культурой протеста (контркультурой ) и набирающей силу революционной культурой социализма. 
Помимо противоречий капиталистического мира появляются и противоречия между коммунистическими тенденциями развития и капиталистическими отношениями. Так, рост творческой составляющей труда, научно-технический прогресс, увеличение роли трудовых коллективов в управлении предприятиями, складывание коммунистических отношений, формирование социалистической психики, морали, ценностей, норм поведения и культуры, указывает на все большое созревание нового общества в недрах капитализма. Изменяется и характер потребностей человека, все большее развитие получает потребность в труде, в интересной развивающей и позволяющей самореализоваться работе. Происходит активное отторжение материальных ценностей общества потребления  (общество в котором существует культ вещей и денег, потребления их и обладания ими). Интересы капитали и коллективные интересы человека вступают в эпоху глобализации в стадию острых, антагонистических противоречий. Капитализм перестает отвечать интересам развития общества и все более явно превращается в консервативную силу»  [Колташов В.Г., Краткий марксизм].
Нельзя сказать, чтобы все эти проблемы и противоречия не были известны, по крайней мере, в старых капиталистических странах 20-30 лет назад. Конечно, масштаб их понимания был иной, но они уже тогда, во всяком случае, в этих странах, пробуждали желание понять внутренний мир человека данного социально-экономического измерения, и вынуждали пока локально, но уже ставить те вопросы, которые сегодня приобрели всеобщность: «Развитие этой экономической системы определялось теперь не вопросом: Что есть благо для человека? , а вопросом: Что есть благо для развития системы?  Остроту этого конфликта пытались сгладить с помощью допущения, согласно которому то, что является благом для развития системы (или даже какой-то одной крупной корпорации), есть благо также и для людей. Это логическое построение подкреплялось дополнительной конструкцией: те самые качества, которых требовала система от человека, - эгоизм, себялюбие и алчность - являются якобы врожденными; следовательно, они порождены не только системой, но и самой человеческой природой. Общества, в которых не было эгоизма, себялюбия и алчности, считались «примитивными», а члены этих обществ - «по-детски наивными». Люди не способны были понять, что эти черты являются не природными склонностями, благодаря которым стало возможным существование индустриального общества, а продуктом социальных условий 
Не менее важен и другой фактор: отношение человека к природе стало глубоко враждебным. Будучи «капризом природы», человек, который по самим условиям своего существования является частью этой природы и в то же время благодаря разуму возвышается над ней, пытается разрешить стоящую перед ним экзистенциальную проблему, отбросив мессианскую мечту о гармонии между человечеством и природой, покоряя природу и преобразовывая ее в соответствии со своими собственными целями, пока это покорение не становится все более и более похожим на разрушение. Ослепивший нас дух завоеваний и враждебности не позволил нам увидеть, что природные ресурсы не беспредельны и в конце концов могут быть исчерпаны и что природа отомстит человеку за его хищническое и грабительское отношение к ней.  
Индустриальному обществу присуще презрение к природе - как ко всем вещам, которые не являются продуктом машинного производства, - и ко всем людям, которые не занимаются производством машин (представителям цветных рас, исключение делается с недавних пор лишь для Японии и Китая). Людей привлекает все механическое, безжизненное, их влечет к себе могучий механизм и все сильнее охватывает жажда разрушения»  [Фромм Э., Иметь или быть].
Искаженные формы в изобразительном искусстве, в литературе прочное господство пост модерна - кривые изгибы человеческого сознания полного острых противоречий, переполненное подавленными, вжатыми в безмолвие противоречиями подсознание. Возможно, ли познать человека без его исторической среды? Мы видим, что нет. Поэтому, предлагаем изучать человека через эпоху, а не только через него самого. Этот путь естественно логичен, поскольку психология, как отмечал Фрейд, это наука не только о том, что человек о себе знает, но и о том чего он, о себе не знает. Окунемся в непознанное.
Нами уже отмечено выше, что много десятилетий существует острое культурное противоречие, противопоставлены две культуры, поп-арт (pop art), массовая буржуазная культура и контркультура. Если первая несет в себе пропаганду ценностей капиталистического общества, то вторая их беспощадное отрицание. Спорным для современных искусствоведов является вопрос о том, где лежит граница между ними. Можно ли отрицание традиционной формы считать контркультурой, или нет? На эти вопросы время само дало ответ. То, что еще в 60-70-х годах прошлого века считалось контркультурным, сегодня смело называется попсовым. Кажется сложным? На самом деле все довольно просто. Отрицание формы нельзя считать контркультурным без отрицания сути, содержания. Именно в содержании лежит граница этих культур. Советская культуроведческая наука считала контркультуру буржуазной культурой, в то время как многие ее творцы полагали, что она не буржуазна. Сюрреализм, как говорили его идеологи, производит деколонизацию образов и эмоций. Он как бы прорывает коллективное бессознательное, давая возможность высвободить спрятанную там суть. Но, это одна сторона. Современный поп-арт посредством адаптации новых образов и символов к своим интересам вышел как бы победителем. Он собрал в себе то, что еще десятилетия назад шокировало своей ортодоксальной антибуржуазной выразительностью.
Кто был прав в оценке сущности контркультуры? Правы были в СССР, контркультура была и остается культурой буржуазной. Общественная психика каждой эпохи всегда по-разному выражает отрицание содержания через форму. Но это отрицание далеко не всегда означает кардинальную смену содержания. Отрицая содержание буржуазной культуры, контркультура провозглашает альтернативные ей антибуржуазные   ценности, но ценности эти в большей мере несут отрицание. Будь она подлинно социалистической культурой, она должна была бы провозгласить совершенно иные, не слепо, но критические отрицающие ценности. Но это не значит, что контркультура не несет в себе элементов социалистической культуры. Наибольший интерес в этом плане, как наиболее близкая к нам представляет панк культура. В музыке это такие группы как «Dead Kennedys» и «Sex pistols». Эти коллективы широко известны своими антибуржуазными выходками. Все это, безусловно, интересно, но для нас важно теперь увидеть психическую причину культурных перемен. Сразу отмечу следующее, несмотря на свой триумф, поп-арт выражает поражение, которое потерпела буржуазная культура.
Поражение классической буржуазной культуры выражается в торжестве ломанной формы и искаженного содержания самого поп-арта. Поп-арт это разрушение буржуазной культуры, потеря ей исторического потенциала, потеря соответствия внутренним стремлениям общества. Причина этого в том, что психика человека больше не может воспринимать классическое «прямое» искусство из-за крайне обострившихся психических противоречий.   Не стоит объяснять, что эти противоречия возникли из обострения социально-экономических противоречий формации. В этих условиях первоначальный прорыв авангардного искусства со временем был обращен в красивую обложку для цветных лощеных журналов. Но победа капитала тут относительна. Он утратил господство над формой и теперь чтобы выжить цепляется даже за направленные против него ее изменения. А значит, он не смог удержать общественную психику от перемен. Дал противоречиям в ней обостриться до того, что она стала отторгать его, через не отражающую «состояние противоречий» форму. Человек начал отчаянно менять ориентиры с буржуазно-потребительских на творческо-бытийные. Все это еще раз указывает на то, что искусство есть выражение психических процессов, их форма. Тогда как сами эти процессы содержание.
Есть еще и революционная - социалистическая культура, которая четко провозглашает, куда должно дальше идти общество, к каким ценностям. Но в революционной культуре ясно виден след контркультуры. Взять хоть поэзию Маяковского, хоть музыку «Гражданской обороны» или группы «Эшелон», «Красные звезды», на Западе это Rege Against The Machine. ХХ век в своей второй половине пережил две наиболее заметные молодежные культурные волны: хиппи и панк. Обе альтернативные культуры носили антибуржуазный характер, но если хиппи эстетико-символический, то панк агрессивно материалистический. В общем, оценивая влияние этих культур на революционную культуру, можно отметить, что влияние панка довольно заметно.
Обширна и разнообразна, современна литература, однако, ее существование и развитие подчинено тем же психическим процессам, что и жизнь искусства и культуры в целом. Чтобы уловить эти тенденции в не, мы выборочно остановимся на некоторых произведениях отечественных писателей бесцеллер 2002 года роман Александра Проханова «Господин гексоген» явно по духу носит характер революционного протеста, хотя соцреалистическим его не назовешь, хотя бы из-за элементов мистицизма. Есть еще сюрреализм, тут, пожалуй, наиболее ярким примером может служить «Дженерейшен «П» Виктора Пилевина, роман о рекламе (враждебный к ней) уже ставший культовым. Буржуазная литература выражается в обилии бездарных сочинений, характеризующих кризис буржуазной публицистики. Масса детективов, приключенческих и любовных романов явно выражают коммерциализацию литературы рассчитанной на массового потребителя, причем наиболее консервативно настроенного. Словом такие книги стали столь же униформны как и кока-колла. Особое место занимает фантастика и фентези. Что их характеризует больше всего? Второе, понятно, сказка для взрослых, опиум для мозгов, а первое рисует будущее в социально-исторически мрачном цвете. Бесперспективно.
В букинистических магазинах Новосибирска, буквально заваленных литературой, я попытался найти Ефремова или Стругатских. Там в изобилии пылились произведения западных и постсоветских фантастов, продавались плохо. Ефремова мне еще удалось найти, а вот Стругатских нет. Продавщица объяснила, что их просто не сдают. Это не удивительно ведь они очень хорошо продаются. Востребованы. Но почему? Фантастические романы Ефремова, братьев Стругацких и других советских фантастов рисуют иную картину бедующего - коммунистическую. Не упадок и озверение человечества, а процветание и счастье. Но почему все совсем иначе изображают буржуазные фантасты? Идеологический заказ? Кому выгодно, чтобы у людей был устойчивый страх перемен, и они не желали нового, истерично пологая, что может быть только хуже?
Кино это тоже интересная тема. В нем на сегодня есть такое же раздвоение, как и везде. Фильм Девида Финчера «Бойцовский клуб» направленный против общества потребления был не допущен к прокату в целом ряде штатов США, и стран Европы. Мотивация простая фильм жестокий. Это в то время, когда в этих странах без проблем шли куда более жестокие, но пропагандирующие другие начала, фильмы. Масмедия еще раз доказали что идеологическая борьба идет, и выливается на публику не только в литературе, музыке, изобразительном искусстве, но и в кино. А что ждет другого американского режиссера Оливера Стоуна («Сальвадор», «Взвод», «Прирожденные убийцы»), который обещал снять фильмы про Фиделя Кастро, Ясира Арафата, презедента Уго Чавеса и лидера мексиканских повстанцев субкоманданте Маркоса? Не вызывает сомнения, что эти фильмы попадут в разряд «экстремистских». Теперь стоит с позиции психологии дать окончательную оценку современному искусству. Мы уже отметили, что в своей причине современное искусство имеет психические противоречия. Но в своем следственном выражении оно подразделяется на два вида: способствующее подавлению основных психических противоречий позднего капитализма (это, прежде всего поп-арт) и разрешению их (контркультура, революционное искусство). Во многом человек сам из-за своих внутренних способностей выбирает одно из направлений. Все это яснее многих тестов выражает душевное состояние общества. Состояние кризиса. Что в свою очередь характеризует общее душевное состояние эпохи.
Кризис, это всегда приближение краха, но еще не сам крах. Он детище обострения противоречий, готовых вот-вот разрешиться, взорвать мир переменами, новыми веяниями, движением. Конечно, жить на вершине вулкана не легко, даже если известно, что его извержение будет означать не гибель, но спасение. Индивидуальные отношения людей, которые как кажется, приносят максимум страданий человеку, на самом деле только выражают те противоречия, которые определят характер отношения одной личности к другой. Другими словами, если мы переживаем душевный кризис из-за поведения кого-либо, то вина за это не просто лежит на человеке и его поступках, но на той системе отношений, которая им движет, и которая непосредственно сталкивает нас в таких противоречиях. Индивидуально существуя неврозы, на деле представляют собой проблему не личности, но всего общества. Их исцеление, как громадного социального зла кризиса капитализма, должно начаться не с миллионкратного увеличения числа психотерапевтов, а с ампутации самих причин рождающих муки человеческой души. Буржуазная мораль - лицемерная выразительница интересов и потребностей капитала, должна быть беспощадно искоренена, и ее выкорчевывание должно начаться уже сейчас. Необходимо приложить максимум усилий к тому, чтобы избавить себя и помочь освободиться другим от излишних нравственных преград. При этом необходимо усвоить одну простую мысль, многие барьеры буржуазной морали существуют не только в подсознательном, но и осознаваемом виде, и бороться с ними нужно и там и там. Вот что пишет о понимании и реализации этой проблемы Вильгельм Райх: «Так я усвоил важное правило, в соответствии с которым не все неосознанное является асоциальным и не все, что сознательно, соответствует социальным нормам. Существуют в высшей степени ценные, а с культурной точки зрения даже решающие, желания и побуждения, которые приходится вытеснять, принимая во внимание условия существования. Есть и крайне асоциальные виды деятельности, которым общество воздает честь и хвалу. Хуже всего обстояло дело с кандидатами на должности священников, которые всегда испытывали тяжелый конфликт между сексуальностью и характером своей профессиональной подготовки. Я решил больше не принимать на лечение священников… 
Мои понятия о соотношении душевной структуры с существующим общественным строем становились все более запутанными. Изменение состояния больных в соответствии с данным моральным порядком нельзя было оценить однозначно ни отрицательно, ни положительно. Казалось, что новая душевная структура следовала законам, которые не имели ничего общего с привычными моральными требованиями и воззрениями. Она следовала законам, новым для меня, о существовании которых я прежде и не подозревал. Целостная картина, вырисовывавшаяся в итоге, соответствовала другому типу социального устройства. В это устройство вписывались лучшие принципы официальной морали. В соответствии с ними, например, нельзя насиловать женщин и соблазнять детей. Одновременно выявились и весьма ценные в социальном отношении моральные стереотипы, резко противоречившие привычным воззрениям. К их числу относились, например, представления о малой ценности сохранения целомудрия под действием принуждения извне или сохранения верности по обязанности. Представление о том, что объятие с партнером против его воли не приносит удовлетворения, что оно отвратительно, казалось бесспорным, в том числе с точки зрения самой строгой морали, но противоречило требованию о выполнении «супружеских обязанностей», защищенному законом. 
Я удовлетворюсь данными немногими примерами вместо многочисленных. Этот другой вид морали не направлялся утверждениями типа «ты должен» или «тебе нельзя», но становился спонтанным результатом требований гениталъного удовольствия и удовлетворения. Действие, не принесшее удовлетворения, не совершалось не из-за страха, а благодаря сознанию ценности сексуального счастья. Такие люди не совершали половой акт, даже если они и могли это сделать, когда внешние или внутренние обстоятельства не гарантировали полного удовлетворения. Дело обстояло таким образом, будто бы моральные инстанции полностью исчезли и на их место пришли лучшие и более прочные «предохранители» от диссоциальности. Это предохранители, не противоречащие естественным потребностям, а опирающиеся на принципы жизнерадостности. Резкое противоречие между «я хочу» и «мне нельзя» снялось. Его место заняло соображение, хотелось бы сказать, почти вегетативного свойства: «Я, правда, очень хочу, но мало чего достигну в результате, и это меня не обрадует»  [Райх В. Функция оргазма].
Эпоха нашей жизни это не только мучительный кризис капитализма, но и радостное пробуждение нового социального этапа, период столкновения, психически выраженный в обостренных противоречиях внутри у каждого. Все это рождает новый поиск оценок и интересов, рождается новая культура, пробивается новая эстетика, прокладывает себе путь новая мораль. Идет строительство социальных институтов будущего, причем выраженных не только в материальных процессах, но и в психических. «Наше время уже стало периодом зарождения новой революционной эстетики  (НРЭ),  возникающей из недр ранней революционной культуры  и контркультуры . Контркультура (лат.  contra  cultura  - против обрабатывания), стала формой выражения духовного протеста части Западной молодежи и знаменующая собой открытый отказ от социальных ценностей, моральных норм и нравственных идеалов потребительского общества, стандартов и стереотипов массовой культуры, образа жизни, в основе которого лежит респектабельность, социальный престиж, материальное благополучие. Если старая контркультура была и остается культурой против, против буржуазной культуры - попсовой коммерческой культуры (поп-арт), то новая революционная культура  - НРК  (нрэк) это культура за. За социализм. За новое восприятие мира, а не только против старого восприятия. Она сильно отличается от контркультуры, она не отрицает культ разума и науке, не стремится заменить их культом бессознательного проявления природных страстей. Большое отличие имеет НРК и от ранней революционной культуры, она опирается на новейшие достижения науки, прежде всего психологии, что позволяет глубже видеть корни общественных проблем и пути их решения.  
Эстетический образ сексуальности изменился в корне, это больше не вещи это человек. Это не собственность, это отношения. Полное отрицание фетишизма в любой его форме. Изгнание вещи из сексуальных отношений, вещи как доминанты отношений. Не вещи должны определять отношения, а отношения полов должны определять место вещей. Исторически влияние вещи на отношения людей снижается, стремится к нулю.  
…Вернемся к новой революционной культуре, и поиску в ней. «Отделить секс от чувств», то есть от симпатий, влечений, любви, этот лозунг выдвинула в 1965 году одна из первых молодежных коммун Запада, коммун ультралевых революционеров из Западного Берлина. Ее вожди считали, что чувства отнимают слишком много сил, а силы нужны для борьбы. Делался вывод. Удовлетворять желание надо независимо от психологических влечений, каждый имеет право на каждого, никто не может отказать никому. Такие обычаи группового брака пытались ввести у себя многие молодежные коммуны. Но, просуществовав 1-2 года, они, как правило, распадались. Но вот почему? Сексуальное влечение не только социально, но и индивидуально. У парней и девушек из этих коммун возникали обычные для людей симпатии и антипатии, и, когда они пытались переступить через них, это рождало в них неприязнь, обиды, вражду. Опыт коммун группового брака показал молодежи, что в человеке телесные и душевные ощущения слиты в единое целое. И попытка разрыва их ни к чему хорошему привести не может. Но это был хороший опыт. Теоретизируя в кабинетах, новых сексуальных отношений не построишь! Необходим поиск. В России пока все только начинается. Интересных вам находок. 
Всплеск левого-антиглобалистского движения на Западе конца ХХ начала ХХ I  века, охвативший в основном молодежь, привел к возрождению практики коммун. Возобновился поиск новых форм совместных отношений прерванный реакцией 70-х, но это уже не коммуны 60-х представляющие своеобразную форму ухода от реальности.  
Буржуазная массовая культура изобилует информацией о сексе. Но этот "информационный" секс, по сути, несоциализированный секс, на телеэкране, в кино, в журналах и еще много где, не означает отражения действительности. Это "идеологическая платформа" правых - говорить о сексе, вместо того чтобы решать сексуальные проблемы общества. Как же, они ведь, эти господа, их и создают. Уже ставшая народной пословица гласит: "Чем больше о сексе говорят, тем меньше им занимаются"…
А по поводу новой революционной эстетики и культуры, повторюсь, все только начинается. Майки с Че, Лениным, гербом СССР, серпом и молотом и т.д. Разная коммунистическая символика носимая публично, советские значки например… Возрождаются и старые революционные традиции, например черные «как проклятье» шейные платки. НРК это другое поведение, другие отношения между людьми, даже манера говорить иная (вкладывая душу, а не пряча ее), видение мира прекрасного в нем. НРЭ это видение прекрасного внутри и прежде всего у человека. НРК заставляет человека расти над собой. НРЭ - выражает этот рост. Порой в простых вещах, а не в сложных нагромождениях форм, она может видеть прекрасное. Прекрасное для нее в содержании. Прекрасное внутри. А что в понимании НРЭ означает быть сексуальным? Для буржуазного общества сексуальность состоит, прежде всего, в обладании вещами, с которыми она ассоциируется другими людьми. Но для революционной эстетики это, прежде всего не внешность (хотя понимание красоты должно заметно отличаться от поп-артовского), и уж совсем не вещи, это душевные качества человека, его интеллект, умение выражать свой богатый внутренний мир. Одним словом быть ярким, как личность, а не как скопление вещей»  [Колташов В.Г. Сексуальная революция]. 
Вещи или человек, личность или капитал, коллектив или безликая масса потребителей, свободный труд или экономическое принуждений, свободная любовь или принудительный брак, свобода или бегство от нее? Вот, далеко не все те вопросы, которые стоят сегодня перед нами, существуют в нас в форме осознанных и неосознанных противоречий. Они порождены существованием основных противоречий современного развития, между трудом и капиталом, между необходимым прогрессом выражающемся в развитии личности, и консервацией выраженной во власти капитала. Суть этих противоречий главная битва истории, сражение между социализмом и капитализмом. Культура, мораль, экономика, идеология и политика, все, и даже самая невидимая составляющая этого процесса - психика, являет нам борьбу противоречий. Противоречий, в наш век обостренных до крайности.

5. НА МЕСТЕ СВЯЩЕННИКА.

Священники самых различных культов превратились в наше время в анахронизм. Хотя они по-прежнему существуют, но уже не видно той массы людей, которая стремилась бы к ним на душеспасительные исповеди. Речь пока идет о традиционных культах, но «новые», «модернизированные» религии выражают ту же суть. Священника в общественной жизни в силу серьезных в ней перемен, а особенно на Западе, в США конечно в первую очередь, прочно заменил психоаналитик. Как это произошло? Почему? Куда делся старый облаченный в рясу «психолог»? Конечно, перемены не случайны, для них есть весомые причины. Примечательно, а я вкратце остановлюсь на этом, что в Соединенных Штатах, стране «верующей» эти перемены наиболее заметны, и люди предпочитают психоаналитика старому доброму пастору. Ну что же, это закономерно. Религия и бог отрицаются самими буржуазными отношениями, где господствуют материальные ценности и интересы, и, прежде всего деньги, а деятельность человека нацелена на то, чтобы завладеть ими. Незримому высшему существу не находится места в сердцах люде. На современной стадии капитализма это касается и «модернизированных» культов, их идей, и даже пристраивание бога к новым ценностям. На первый взгляд кажется, что я не прав. Доказательством моей неправоты может служить, как кажется, тот факт, что на вопрос, есть ли бог, большинство отвечает: «Да». И при этом считают себя верующими. Но верующие ли они? Безусловно, нет. Ну, если считать признание «факта бога» и редкие молитвы в момент личной драмы или вследствие подавленных сексуальных желаний, то конечно да - верующие, а не причастность к культу, участие в обрядах, исповеди и так далее. Много ли найдется таких верующих? Ну, вот мы и подошли к самому важному, к облегчению души, а вернее к разрешению противоречий.
Пожалуй, в сложных поворотах предыдущей главы не просто было разобраться, но без этого оказывалось бы невозможным дальнейшее продвижение к основам диалектической психологии. Мы выразили основное противоречие времени и влияние его на общество во всем многообразии форм, смогли показать природу сознательного бегства современного человека к подсознанию. Среди объективных причин этого бегства, наверное, на первом мести стоит подавление буржуазным обществом сексуальности, половая потребность это единственная потребность человека с глубокими физиологическими корнями подавление которой оказывается возможным, нельзя же подавить потребность в пище? Конечно, необходимость душить в человеке желание любить и быть любимым можно объяснить экономической необходимостью. «Человеческая сексуальность требовала перемещения с черной лестницы, где она, сочась гноем, на протяжении многих веков влачила грязное и болезненное существование, к фасаду блестящего здания, замечательно называвшегося «культурой» и «цивилизацией». Убийства на сексуальной почве, криминальные аборты, агония юношеской сексуальности, умерщвление живого начала в детях, массовое распространение извращений, порнография и неотделимая от нее полиция нравов, использование пошлой и похотливой промышленной и торговой рекламой стремления человека к любви, миллионы случаев телесных и душевных заболеваний, одиночество и повсеместное душевное уродство, а сверх того - невротическое политиканство спасителей человечества - все это отнюдь не украшает цивилизацию. Моральная и социальная оценка важнейшей человеческой функции находилась во власти старых дам, потерпевших сексуальное фиаско, и тайных советников знатного происхождения с отмершей вегетативной системой » [Райх В. Функция оргазма].
Подавление сексуальности, а через него подавление многих творческих начал человека призвано, как откровенно признают некоторые буржуазные идеологи сохранить экономическое процветание общества, конечно, их стоит поправить, не общества, а буржуазии. Человек, рабочий, чьими руками создается это экономическое процветание подчинен законам сексуального подавления с детства.
«В ходе работы в консультациях мне стало ясно, что функция подавления детской и юношеской сексуальности заключается том, чтобы возможно легче обеспечить родителям послушание детей. 
В самом начале экономического патриархата сексуальность детей и юношества преследовалась с помощью прямой кастрации или уродования половых органов каким-либо способом. Позже общеупотребительным средством стала душевная кастрация посредством привития сексуального страха и чувства вины. Функция сексуальною угнетения заключается в том, чтобы возможно легче обеспечить послушание людей, равно как и кастрация жеребцов и быков должна превратить их в покорных тягловых животных. Никто, естественно, и не думал об уничтожающих последствиях душевной кастрации, и никто не может предсказать, как человеческое общество справится с ними. Фрейд подтвердил позже связь между сексуальным угнетением и подчиненностью, после того как я в своих публикациях отстаивал эту позицию. 
«Страх перед восстанием угнетенных толкает на все более строгие меры предосторожности… С психологической точки зрения вполне оправданно, что наша «западноевропейская культура» начинает с осуждения половой жизни детей - ведь блокирование сексуальных влечений взрослых окажется бесперспективным, если в детстве не было соответствующей предварительной работы. Но никоим образом нельзя оправдать то обстоятельство, что культурное общество дошло до отрицания этих легко доказуемых, более того, бросающихся в глаза явлений…» 
Формирование структуры характера, включающей негативное отношение к сексуальности, является, собственно, неосознанной целью педагогики. Поэтому больше нельзя было рассматривать проблемы психоаналитической педагогики без решения вопроса о структуре характера, а тот, в свою очередь, - без определения общественной цели воспитания. Воспитание служит определенному общественному строю. Если этот строй противоречит интересам ребенка, то воспитание должно не считаться с ребенком, а обратиться против его интересов, то есть оказаться неверным по отношению к самому себе, и открыто отказаться от поставленной перед собой цели «блага ребенка» или лицемерить, заявляя о следовании ей. Это воспитание не делает различий между «принудительной семьей», угнетающей ребенка, и семьей, основанной на глубоких любовных отношениях между родителями и детьми. Такой воспитательный подход оставляет без внимания огромные социальные изменения, происходящие с начала века как в семейной, так и в сексуальной жизни людей. Он со своими «идеями» и «реформами» отставал и отстает от реальных изменений. В целом этот подход сам запутался в свойственных ему иррациональных мотивах, о существовании которых он ничего не знал потому, что боялся знать. 
Невротическая эпидемия сравнима с чумой. Она разрушает все, что создается стремлениями, усилиями, мыслью и трудом. В борьбе с чумой было проще потому, что при этом не затрагивались интересы подавляющего потребности людей общества и эмоции. Гораздо труднее бороться против невротической эпидемии. В ее сохранении заинтересованы все те, кто извлекает выгоду из мистицизма и обладает властью. Кто мог бы согласиться с аргументом о невозможности борьбы против душевной чумы под тем предлогом, что меры умственной гигиены требуют больших затрат? Ссылка на недостаток средств - всего лишь отговорка. Сумм, которые за неделю растранжириваются на войну, хватило бы для удовлетворения гигиенических потребностей миллионов людей. Мы охотно недооцениваем и огромные силы самих людей, требующие выражения и признания, но не находящие применения»  [Райх В. Функция оргазма].
Подчинение человека, а в том числе и в первую очередь, через подавление сексуальности происходит в огромной массе социальных институтов буржуазного общества, начиная с семьи и заканчивая школой, и даже университетом. Институты воспитания невротического человека довольно широки и многолики, они, направленно действуя на подавления сексуальности, приводят к параличу сознания, засорению его различными табу, в подсознание прячутся не только противоречия, основанные на естественных желаниях человека и «социальной необходимости», но и вытекающие из них противоречия межличностных и личностно-социальных отношений. В основе всех подавленных противоречий, напрямую ведущих к неврозу, лежит, как мы видим буржуазная мораль неотделимая от само строя.
«Молодой человек с невротическим характером, «моральный» в старом смысле этого слова, вел бы себя в таком же случае принципиально иным образом. Он желал бы девушку, одновременно отказываясь от осуществления своего желания. Из-за этого возникло бы долговременное противоречие. Влечению противостояло бы его отрицание с позиций морали до тех пор, пока вытеснение влечения не положило бы конец осознанному конфликту. Его место занял бы неосознанный конфликт, и молодой человек запутывался бы во все более трудной ситуации. Он отказался как от возможности удовлетворения влечения, так и от другого объекта. Отсюда с необходимостью в обоих вариантах должен был вытекать невроз. 
Пропасть между моралью и культурой продолжала существовать. Возможно также, что влечение проявится втайне в другом месте, используя для этого худшие средства. У молодого человека могли бы с равным успехом развиться навязчивые фантазии на тему изнасилования, реальные импульсы, побуждающие к изнасилованию, или черты двойной морали. Он начал бы посещать проституток, подвергаясь опасности заражения венерическим заболеванием. Не было бы и речи о внутренней гармонии. В чисто социальном отношении возникло бы только горе, и уж конечно все это не было бы на пользу «морали» в любом отношении. 
Этот пример, который можно варьировать как угодно, подходит к брачной ситуации, как и к любой другой ситуации в любовной жизни. 
…Следовательно, внутри человеческой личности обнаруживалась пропасть между моралью и действительностью, требованиями природы и культурными воззрениями, свойственными общественной идеологии, хотя здесь она имеет другую форму. Чтобы быть способными к восприятию реальности этого мира, людям приходилось бороться с самыми истинными и прекрасными, самыми глубокими побуждениями в себе, стремиться их уничтожить или обнести толстыми стенами. Роль таких стен будет играть панцирь, в который окажется заключенным характер. 
…Следует обрести ясность взгляда и в вопросах брака. Брак - это не только дело любви, как говорят одни, и не чисто экономический институт, как утверждают другие. Он представляет собой форму взаимоотношения полов, при которой удовлетворение половых потребностей определяется социально-экономическими процессами. Сексуальные и экономические потребности, особенно свойственные женщине, смешиваясь, порождают желание вступить в брак независимо от идеологии, воспринимаемой с самого детства, и морального давления со стороны общества. Браки страдают от все более усиливающегося противоречия между сексуальными потребностями и экономическими условиями»  [Райх В. Функция оргазма]. 
К чему мы все это приводим? Открытие естественности сексуальных желаний, каким бы прозаическим оно нам сейчас не казалось, для начала ХХ века это было великим открытием, оно означало не просто признание естественной необходимости половых отношений, но и в значительной мере освобождение человеческой психики из пут морализаторства, закрепощения сознания, подавления через сексуальное подавление других сторон человека. Постепенное распространение этих взглядов вело не просто к снятию неестественных усложнений в половых отношениях, но и делало человека более свободным, деятельным, открытым миру, самостоятельным. Это несло в себе прямую угрозу существования капиталистической системы отношений через разрушение ее нравственных основ, необходимо было что-то делать. Религиозные культы, несмотря на их умелое приспособление к переменам в обществе сдавали одну позицию за другой. Необходимо было сохранить подчиняющее влияние на человека.
«Вся культура буржуазного общества, находящая свое выражение в литературе, искусстве, танце, фольклоре и т. д., несет на себе отпечаток интереса к любовной жизни»  [Райх В. Функция оргазма] и в то же время вся общественная жизнь при капитализме проходит под знаком подавления сексуальности.  В более раннем феодальном обществе, где подавление носило не меньший характер, и так же было подчинено интересам господствующих классов, огромное значение имел институт церкви. Конечно в наше время, когда мир охвачен переменами, и его противоречия углубляются, место церкви как неактуального аппарата подавления психики, должно быть, занять кем-то другим. На месте священника должен оказаться, и оказывается кто-то другой, тот, кто уже не мистическими заклинаниями, но «научными» формулами заколдовывает сознание индивида, заставляя его подчиняться системе.
Религия, утратив экономическое основание постепенно, сперва, по сути, затем по форме утрачивает свое общественное значение. Упускает из дряхлеющих рук вожжи и кнут психического контроля и влияния. Религиозная исповедь в наш век ушла в прошлое, ее прочно заменили визиты к психоаналитику, где лежа на удобной мягкой кушетке, человек можете поведать о своих бедах доброму, оплаченному слушателю. И более того получить совет. Если его бросила жена, то посоветуют отвлечься, завести хобби, лепить цветочные горшки или плести корзинки. Иногда это очень ценная помощь, но далеко не всегда. Но вот другая сторона проблемы. Дело все в том, что современные буржуазные психоаналитики и не призваны решать, или помогать решать многие психические проблемы. Этот общественный аппарат, а иначе и не назовешь, призван гасить и подавлять большое число проблем человека. Почему? Почему не решать? Решить эти проблемы в рамках буржуазных отношений и ценностей не так то просто, а иногда и невозможно, вот и получается, что человеку могут посоветовать избегать стрессов и много чего еще, но реально помочь решить многие скрытые даже от него самого проблемы не могут. Но вот стрессы. Как человек может их избежать? Это мягко скажем не просто. Выходит так, что психологи рекомендуют смену обстановки, снимают чувство вины за мастурбацию, еще решают ряд проблем, но в совокупности они не способны разрешить всю массу наслоенных подавленных противоречий в психике, отбросить от общества сосущего соки жизни монстра - неврозы. Зачастую они вынуждены бежать от проблемы давая мало полезные «рецепты». С одной стороны встать на путь решения не так-то просто, отсутствуют необходимые знания. С другой попытаться помочь человеку разрешить противоречия значит выступить против капитализма, против буржуазных жизненных ориентиров, господствующей принудительной морали. Поскольку в ходе разрешения противоречий неизбежно приходится ломать запреты и правила в сознании человека. Теперь вы конечно вправе задать вопрос: «А как же с новой теорией, с современным подходом? А фрейдизм?». Но, увы, современные психоаналитические концепции в их нынешнем понимании не в состоянии разрешить очень многих общественных противоречий порождающих комплексы, стрессы, тяжелое психическое состояние людей, неврозы. Да если честно и теории, которыми располагают психоаналитики, не так уж современны, не говоря уже о фрейдизме, он как мы могли видеть еще в первой главе, идеалистичен и во многом в силу этого ограничен.
Самую большую научную ценность для понимания характера влияния буржуазного общества на психику представляют работы ученых фрейдо-марксистов, прежде всего вклад Эриха Фромма. Но много ли психотерапевтов, не у нас, или на западе, придерживаются фрейдо-марксистских взглядов? Думаю, нет. В Соединенных Штатах и Европе выучивают массу специалистов с преимущественно либидным пониманием психики, почти не связанным с актуальными общественными проблемами. В то время как сексуальные проблемы людей являются только следствием общественных, коренных проблем. Но, не решив корневую проблему как можно решить и проблему из нее вытекающую? Вот и выходит, что современный психоаналитик в большинстве своем шаман, дивный волшебник почти не способный избавить человека от невроза потому, что невидящий до конца социальную природу психики. И почему не шаман, он знает массу умных слов-заклинаний, таких как либидо, танатос или девиация, а это еще только самые простые. «Настоящий профессионал» может при надобности козырнуть чем-нибудь покруче (я, разумеется, нисколько не отрицаю полезность научной терминологии). С умным видом нашептывает он эти волшебные формулы себе под нос, а потом предлагает что-нибудь совсем банальное. Но резонен вопрос, чем он все-таки отличается от прежнего исповедующего священника? Конечно дело в методике воздействия, и ее исторической адекватности. Человеку больше нельзя сказать: «10 раз Аве Мария и 8 Отче наш». И психические проблемы у людей возникают не из-за того, что они нарушают правила морали, а из-за того, что они их не нарушают, то есть соблюдают.   Таков парадокс всякого общества стоящего на пороге социальной революции, парадокс позднего капитализма. В Средние века было проще, совершил человек греховный поступок, переживает душевные муки, которые только исповедь и отпущение грехов может снять. В наше время иначе, испытывающий серьезные психические проблемы, но не понимающий их природы, человек ищет помощи у психотерапевта или даже психиатра. Они действительно помогают, но далеко не во всем, ведь их знания ограничены и не распространяются на глубокое понимание общественных противоречий отраженных в сознании, подавленных и загнанных в подсознание. Словом сознание психотерапевта и его понимание истинной природы психических проблем человека находится немногим выше, чем сознание больного.
Интенсивное протекание жизни в эпоху позднего капитализма, противоречие общественных ценностей, нарождающихся социалистических и отмирающих, но господствующих буржуазных, порождает море психических травм. По большому счету в наше время нет психически здоровых людей. Но нет и возможности помочь людям в силу того, что психология находится в плену у буржуазной идеологии, и это несмотря на то, что ХХ век в этой науке прошел под сильным влиянием марксизма. Что наиболее заметно в работах представителей франкфуркской школы психоанализа.
Почему сейчас? Почему не в XIX или в первой части XX века появились в такой массе психологи и психоаналитики? На деле ответ предельно прост, не было в такой массе психических травм, да и старые «лекари» неплохо справлялись. Эти травмы во всем их многообразии стали прямым следствием углубления общего кризиса капитализма. А именно, как уже не раз отмечалось обострением противоречий внутри системы отношений. В острый конфликт вступили социалистические ценности и буржуазная ориентация психики. Иначе, четко вырисовалось несоответствие общественных отношений общественным потребностям. Кто победит в борьбе закономерных желаний человека и интересов общества отчуждения? «Естественные влечения представляют собой неустранимые и в принципе не поддающиеся изменению биологические факты. Человек, как и любое другое живое существо, нуждается прежде всего в утолении голода и сексуальном удовлетворении, однако современное общество многим затрудняет первое и отказывает во втором. Следовательно, имеется резкое противоречие между естественными притязаниями и определенными общественными институтами. В этом противоречии и живет человек, заключая компромиссы то с одной, то с другой своей потребностью, регулярно терпя неудачи, находя убежище в болезни и смерти или бессмысленно и безрезультатно бунтуя против существующего порядка. В этой борьбе формируется структура человеческого характера 
В этой структуре проявляются как биологические, так и общественные требования, и общество, используя весь свой вес и авторитет, защищает общественные требования в противовес естественным. Меня удивляло, что оказалось возможным до такой степени игнорировать первенствующую роль естественного сексуального влечения»  [Райх В. Функция оргазма]. Неизбежно победа в борьбе человека и буржуазного общества окажется на стороне человека, коренным образом будет перестроено общество, изменится его мораль, новое психическое состояние человека по-новому выразится в искусстве. Сегодня же кто из психотерапевтов может с полной ясностью ответить на вопрос, кто здоров, а кто болен, какой человек нуждается в терапии тот, что подчиняется правилам буржуазного общества, или тот, что восстаю против них? Кого необходимо лечить? Учение Фрейда о психоанализе с самого начала несло в себе определенный дуализм, психоаналитик, помогая сознанию пациента разрешить подавленные противоречия, может направить это разрешение так, что здоровая сторона окажется отсеченной. То есть психотерапевт способен заглушив невротические страдания человека направить его на путь подчинения системе отношений, то есть на путь возникновения неврозов. В этом со всей эффектностью характеризуется мощь психоаналитической машины системы, как машины способствующей психическому угнетению человека. Конечно, от взглядов психотерапевта зависит и то, как он повлияет на больного, избавит ли он его от невроза, или лишь временно заглушит его, или даже, совсем напротив, окунет его в невротическую бездну страданий. В буржуазном обществе, где царит буржуазное государство, а капиталистические отношения господствуют от экономики до психики, в такой системе способен ли существовать самостоятельный, гуманный, антибуржуазный институт психотерапии? Нет, созданный капитализмом и подчиненный ему во всей своей мощи, этот институт неизбежно вынужден служить системе. Даже мятеж наиболее передовых ученых и распространение оппозиционного психотерапевтического опыта не способен вывести психотерапевтическую машину из подчинения капиталистической системы отношений. Существует ли путь к спасению? Общество развивается, наполняется новыми знаниями, техническими и гуманитарными открытиями, оставляет далеко позади хлам отжившей морали, человек растет, роль его сознания неизбывно крепнет, и он учится по-новому смотреть на мир. Правда пока, несмотря на желание сменить ориентиры человек остается одиноким, но в нем зреет осознание того, что быть одиноким плохо, это осознание не является следствием того, что другие не одиноки. Скорее оно является следствием осознания единства и общности людей и желания консолидации с ними. Желание быть полноценным, при отсутствии в реальности простой возможности для этого. Мир меняется непременно. То, что для XIX века, было, нормально теперь стало плохо, но как не быть одиноким, если твоя цель и смысл деньги и собственность? Формирование новых ценностей личности вступило в противоречие с существованием старых. Человек хочет соединить дружбу и любовь с накоплением материальных ценностей, и не может. Это одно из основных противоречий, в своем конкретном проявлении они порождает массу психических травм.
Говоря дальше о социально-исторической природе психики и надпсихических социальных институтов, какими, безусловно, являются современная психотерапия, я хочу еще раз вернуться к проблеме неврозов. «Явления, наблюдаемые у невротичных людей, в принципе не отличаются от тех явлений, какие мы встречаем у людей «нормальных». Только у невротиков эти явления протекают более четко, более остро и часто более доступны сознанию самого человека, в то время как нормальные люди не осознают никаких проблем, которые требовали бы исследования. 
Чтобы лучше в этом разобраться, по-видимому, полезно сказать и о том, что понимается под терминами «невротик» и «нормальный» (или «здоровый») человек. 
Термин «нормальный (или здоровый) человек» может быть определен двумя способами. Во-первых - с точки зрения функционирующего общества, - человека можно назвать нормальным, здоровым, если он способен играть социальную роль, отведенную ему в этом обществе. Более конкретно это означает, что человек способен выполнять какую-то необходимую данному обществу работу, а кроме того, что он способен принимать участие в воспроизводстве общества, то есть способен создать семью. Во-вторых - с точки зрения индивида, - мы рассматриваем здоровье, или нормальность, как максимум развития и счастья этого индивида. 
Если бы структура общества предлагала наилучшие возможности для счастья индивида, то обе точки зрения должны были бы совпасть. Однако ни в одном обществе мы этого не встречаем, в том числе и в нашем. Разные общества отличаются степенью, до которой они способствуют развитию индивида, но в каждом из них существует разрыв между задачами нормального функционирования общества и полного развития каждой личности. Этот факт заставляет прочертить резкую границу между двумя концепциями здоровья. Одна из них руководствуется потребностями общества, другая - ценностями и потребностями индивида. 
К сожалению, это различие часто упускается из виду. Большинство психиатров считают структуру своего общества настолько самоочевидной, что человек, плохо приспособленный к этой структуре, является для них неполноценным. И обратно: хорошо приспособленного индивида они относят к более высокому разряду по шкале человеческих ценностей. Различая две концепции здоровья и неврозов, мы приходим к выводу, что человек, нормальный в смысле хорошей приспособленности, часто менее здоров в смысле человеческих ценностей, чем невротик. Хорошая приспособленность часто достигается лишь за счет отказа от своей личности; человек при этом старается более или менее уподобиться требуемому - так он считает - образу и может потерять всю свою индивидуальность и непосредственность. И обратно: невротик может быть охарактеризован как человек, который не сдался в борьбе за собственную личность. Разумеется, его попытка спасти индивидуальность была безуспешной, вместо творческого выражения своей личности он нашел спасение в невротических симптомах или в уходе в мир фантазий; однако с точки зрения человеческих ценностей такой человек менее искалечен, чем тот «нормальный», который вообще утратил свою индивидуальность. Само собой разумеется, что существуют люди, и не утратившие в процессе адаптации свою индивидуальность, и не ставшие при этом невротиками. Но, как мы полагаем, нет оснований клеймить невротика за его неполноценность, если только не рассматривать невроз с точки зрения социальной эффективности. К целому обществу термин «невротическое» в этом последнем смысле неприменим, поскольку общество не могло бы существовать, откажись все его члены от выполнения своих социальных функций. Однако с точки зрения человеческих ценностей общество можно назвать невротическим в том смысле, что его члены психически искалечены в развитии своей личности. Термин «невротический» так часто применялся для обозначения недостаточной социальной эффективности, что мы предпочтем говорить не о «невротических обществах», а об обществах, неблагоприятных для человеческого счастья и самореализации»  [Фромм Э. Бегство от свободы]. Именно таким обществом и является поздний капитализм в эру которого мы живем, и с которым боремся, осознаем мы это или нет, внешне и внутренне. В силу исторической природы движения мы стремимся преодолеть объективно и субъективно выраженные преграды мира отчуждения. Такие стремления практически каждого человека, даже будучи скрыты от него самого, не перестают нести в себе частицу нового мира, возможного только через преобразование старого. 
Вот уже несколько столетий, как мы оставили позади мрак средневековья, чудовищное, мучительно-трагичное время жизни многих поколений. Преодолев эту темную пору истории, человечество вступило в эру более прогрессивных, но психически не менее томительных отношений, построенных на гораздо более острых и куда менее заметных противоречиях. Психические проблемы у людей существуют в любую эпоху, в наше же время они наверняка являются наиболее сложными. Вот уже многие десятилетия человечество мучительно задает себе вопрос: «Существует ли путь к спасению, путь к такому психическому здоровью в котором человек не был бы отчужден от других людей и от самого себя?» Многие спонтанно, самопроизвольно, находят его в преобразовательной борьбе, некоторые просто пали духом и подчинились, иные по-прежнему ищут выход в уже не первом в истории бегстве в религию. Но способен ли облаченный в рясу служитель избавить индивида от необходимости делать выбор и самому решать свою судьбу, измениться самому и изменить мир? Является ли он защитником от невротического состояния, возможно, он хотя бы был им прежде? Но стоит только прислушаться к голосу разума и становится понятно, что старый священник никаких психических проблем человека не решал, и решить не мог, он скорее их создавал, таким было его предназначение. Это закономерно, с одной стороны священник не был заинтересован «лечить души» простых прихожан, с другой он не был на это способен, а церковные - феодальные запреты создавали немало проблем для людей того времени. Тормозили они и развитие буржуазных отношений, что в то время и послужило причиной выражения идеологической борьбы во многом как борьбы с традиционной церковью. Завершившейся, как известно победой буржуазии. Подавление противоречий, даже таким сильным институтом, как средневековая церковь, не может привести к вечной консервации общественной психики. Подавление одних противоречий ведет к появлению других, еще более острых, на определенной исторической стадии неизбежно разрешимых.
Подведем черту. Психоаналитики в наше время прочно заняли место священников, притом, что их функции, по сравнению с последними, сильно расширились. Они, как и те в прежние времена имеют огромное влияние на людей, но не имеют возможности решать многие из их проблем. К тому же, назначение психоаналитиков, как элемента буржуазной системы подавления состоит в другом. Они своего рода ее психо-идеологическая полиция. Сами ее представители в большинстве своем, разумеется, не осознают своей роли, хотя их основная задача не допускать смены жизненных ориентиров и отказ от подчинения нравственным нормам, поскольку именно это несет в себе серьезную угрозу существующему строю. И хотя попутно психологи помогают людям разрешать некоторые противоречия, но в целом оказываются беспомощными перед большинством из них, порой даже не подозревая о существовании социальных причин психических противоречий. Эта «не наблюдательность» не является случайной, а проистекает из того, что вся система обучения психологов не допускает их ко многим опасным для капиталистической системы знаниям. Капитал не заинтересован в качественном росте психологов, поскольку этот рост направлен против него. В последние десятилетия можно было наблюдать бурный рост прикладной психологии и застой теоретической, призванной объяснять происходящие в психике процессы. Приоритетное развитие получило изучение поведения человека и способов влияния на него. Но психология это наука, и ее развитие, как и развитие любой другой науки не остановишь кострами инквизиции. Психология, как всякая гуманитарная наука не мыслима в своем развитии без опоры на марксистскую, диалектическую философию. А значит, общее преодоление теоретического кризиса в марксизме распространяется и на нее. Что дает повод думать, что эта и другие работы по данной теме помогут человечеству открыть многое в себе самом. Что позволит в дальнейшем подойти к революции с другой стороны. Со стороны человеческой психики.

6. ПСИХИКА, ПРОТИВОРЕЧИЯ И ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ.

Что есть человек? У марксизма существует четкое определение человека, согласно ему человек это биосоциальное существо. То есть он состоит из двух сутей, природной и общественной. Биологически он животное, социально - разумное, наделенное сознанием, коллективное существо. Но главным для нас сейчас является выяснить, что такое психика человека, из чего и как она состоит. Является она частью природной сути человека, или носит чисто социальный характер? Психика, это не спрятанная богом в мясо и кости человеческого движения субстанция возвышенного вечного духа, она плоть от плоти нематериальная часть человека, несущая в себе его общественную, и биологическую структуру. Психика, термин не новый и потому известный и понятный, это внутренний мир человека. Psyche по-гречески душа. К сказанному и общеизвестному можно только добавить, что внутренний мир человека является отражением внешнего. Человек не есть застывшая глыба качеств, он есть движение. Доли животного и общественного в нем постоянно изменяются, по мере того как исторически он растет сам, то есть перемены в нем носят и качественный характер. Он историчен, то есть изменяется по ходу истории.
Основными функциями психики являются отражение   и регулирование  . Эти функции взаимосвязаны и взаимообусловлены: отражение регулируется, а регулирование основано на информации, полученной в процессе отражения [Первушина О. Н. Общая психология, Новосибирск, 1996. - 90 с.]. «Единство психики как системы выражается в общей ее функции: являясь субъективным отражением объективной действительности, она выполняет функцию регуляции поведения»  [Ломов Б. Ф. О системном подходе в психологии. //Вопр. психол. - 1975. - № 2. С.39.]. Глубокая взаимосвязь этих функций «обеспечивает целостность психики в норме, единство всех психических проявлений, интеграцию всей внутренней психической жизни. Эти же функции обеспечивают и непрерывное взаимодействие, взаимосвязь, интеграцию человека с окружающей средой. Человек - активная система, и в окружающем его мире также много активных объектов»  [Первушина О. Н. Общая психология, Новосибирск, 1996. - 90 с.]. Вот почему следует различать активное и реактивное отражение, активное и реактивное регулирование.
Важное место в человеке занимают его потребности. Потребности человека основаны на его сущности. То есть у человека существуют биологические и социальные потребности. Что такое потребности? Потребность  это состояние, обусловленное неудовлетворенностью требований организма, необходимых для его нормальной жизнедеятельности, и направленное на устранение этой неудовлетворенности.   Все потребности неразрывно связаны с материальным миром и деятельностью человека в нем. Даже не материальные потребности, такие как потребность, в дружбе и любви, не являются идеалистически оторванными от материального мира. Сами потребности являются специфическими в силу того, что порождаются развитием общества. Биологические потребности сохраняются у человека в снятом, преобразованном виде и не существуют изолированно от социальных потребностей. Чем более богата, разнообразна, развита жизнь общества, тем богаче, разнообразней, более развиты потребности людей. Но все же что такое не материальные потребности? Это такие потребности, удовлетворение которых носит нематериальный характер. Другими словами предметом потребления выступает что-то нематериальное, чаще всего отношения. Но существуют и особые случаи. Например, потребность в информации (знаниях), но она, как и все не материальные потребности, выступает лишь как часть материальной потребности в труде или как источник будущей реализации других потребностей.
Марксизм рассматривает человека в движении, в развитии, в непрерывном процессе истории. Человек историчен. Человеческие ценности являются следствием общественных отношений, которые непрерывно изменяются. Вот почему диалектическая психология философская наука, рассматривающая процессы психики в движении, в неразрывной связи с материальным миром. Помимо изменяющихся потребностей, существует еще и интерес  (лат. Interest - иметь значение), это причина действия индивидов, социальных общностей, определяющая их социальное поведение. Интерес индивида или социальной общности, будь то класс, нация или профессиональная группа, ближайшим образом обусловлен социальным положением в обществе, что в свою очередь зависит от экономических отношений.  
В психики человека сочетаются и протекают эволюционные и революционные процессы. Мы уже не раз отмечали, что психика человека явление противоречивое, в ней постоянно возникает и разрешается масса противоречий. Например, утром человек встает и решает идти ему в магазин или нет, в данном случае должно разрешиться противоречие между желанием еще поспать и желанием утолить чувство голода. Чувства, а вернее потребности вступают в такой ситуации в противоречие, которое и приходится разрешать индивиду. Известно, что такая черта характера как решительность находит свое выражение и в скорости разрешения противоречий. Нам хорошо известен пример поведения такой знаменитой исторической личности как Наполеон. В 1795 году в Париже во время роялистского восстания, Поль Барасс уполномоченный правительством республики предложил генералу Бонапарту возглавить довольно слабые правительственные войска и подавить мятеж. На подробности этого эпизода есть не мало мнений, но суть остается сутью, Бонапарт принял решение, изменившее его судьбу, менее чем за три минуты. Из этого, и других подобных примеров, мы видим, что наиболее решительная личность отличается от обычной наименьшим временим колебания  , то есть такая личность, оперативно принимает решение, быстро разрешает существующее противоречие. В то время как другой человек может уклониться от принятия решения такого масштаба на какое-то время, или вообще. Возможно, такая скорость имеет с другой стороны более быструю работу мозга оценивающего все за и против, но, не колеблясь сказать себе: «Я так поступлю»,- способен далеко не всякий. Я привел этот пример, чтобы показать насколько быстро могут разрешаться противоречия. Не разрешение противоречия может привести к тем более серьезным психическим проблемам, чем острее был поставленный вопрос. Это связано с тем, что одно противоречие порождает другое, более или менее значительное. Прерогатива разрешения противоречий принадлежит сознанию  , в то время, как подсознание служит чуланом неразрешенных противоречий.   Мы знаем массу примеров из истории, а согласитесь наглядней их трудно, что-либо найти, когда не разрешение противоречия приводило к фатальным последствиям. Думаю, стоит привести еще пример нерешительности. Российский император Петр III во время государственного переворота организованного его супругой так и не смог «побороть себя» и не принял никакого серьезного решения. Это имело для императора смертельные последствия.
Противоречия бывают настолько различных масштабов, что самое мелкое из них, будучи не разрешенным, может пройти для нас без заметных последствий, в то время как наиболее крупное способно до основания разрушить психику.   Поселить в человеке тяжелый невроз, и возможно даже довести его до сумасшествия. Из приведенных выше рассуждений видно, что противоречия носят преимущественно ярко выраженный социальный характер, хотя не в коем случае нельзя отрицать и их биологическую составляющую  . Источником всякого противоречия являются в человеке его потребности, как биологические, так и социальные. Безусловно, по мере прогресса для человечества, как совокупности индивидов все большее значение приобретают социальные потребности. То есть потребности как таковые совершенствуются. Но биологическая сторона (я говорю сторона, а не потребность потому, что нет такой «физиологической» потребности которая бы не носила социальный характер, пусть даже и очень незначительный) потребностей не утрачивается, а лишь теряет свою приоритетность. Вот почему подавление, то есть не удовлетворение, потребностей, таких как сексуальная, например, способно привести к серьезным психическим травмам человека. Этой проблемой активно занимался немецкий психиатр Вильгельм Райх, сделавший ряд довольно революционных выводов: «Следовало признать со всей отчетливостью, что люди становились невротиками в массовом масштабе. Интересней был вопрос о том, как люди при господствующих условиях воспитания смогли остаться здоровыми! 
…Следует ли упорствовать и по-прежнему считать страданием только неврозы, которыми болеют отдельные люди? А ведь именно это делается в частной практике. Душевные заболевания представляют собой пандемию, действие которой захватывает весь мир: душевнобольным является все человечество 
…Где источники невротической эпидемии? Этот источник следует искать прежде всего в авторитарном семейном воспитании, ориентированном на вытеснение сексуальности с неизбежным в этом случае конфликтом между ребенком и родителями. Такой конфликт порождает генитальный страх»  [Райх В., Функция оргазма].
Райх, подробно изучив опыт подавления сексуальности в капиталистическом обществе, первым из психологов призвал к ликвидации буржуазной семьи, указав при этом на то, как это должно произойти: «Сексуальная революция в Советском Союзе началась с распадом семьи. Она распадалась самым радикальным образом во всех слоях населения - здесь раньше, там позже. Этот процесс был болезненным и хаотическим. Он вызвал ужас и смятение. Так была в высшей степени недвусмысленно доказана правильность сексуально-экономической теории в части, касающейся сути и функции принудительной семьи. Патриархальная семья является в структурном и идеологическом отношении очагом воспроизводства всех общественных порядков, покоящихся на принципе авторитета. С ликвидацией этого принципа автоматически должна испытать потрясение и сама семья. 
В распаде принудительной семьи выражается то обстоятельство, что сексуальные потребности людей взрывают оковы, наложенные на них экономическими и властными связями, существующими в семье. Происходит отделение экономики от сексуальности. Если в условиях первобытно-коммунистического матриархата экономика служила удовлетворению потребностей всего общества (в том числе и половых), если в условиях патриархата сексуальные потребности служили меньшинству, а значит, и подвергались принуждению с его стороны, то настоящая социальная революция, несомненно, направлена на то, чтобы снова поставить экономику на службу удовлетворению потребностей всех членов общества, занятых производительным трудом. 
Данный поворот в отношениях между потребностями и экономикой является одной из важнейших характеристик социальной революции. Распад семьи можно понять только с учетом этого общего процесса. Он осуществился бы быстро и радикально, к тому же без помех, если бы речь шла только о том, чтобы устранить бремя, которое означают для членов семьи семейные экономические связи, и высвободить силу половых потребностей, скованных этими связями. Суть проблемы, следовательно, не столько в причинах распада семьи - они очевидны. Гораздо труднее ответить на вопрос о том, почему этот распад представляет собой такое болезненное психическое явление, как ни один другой переворот. 
…Мужчина или женщина все более и более вовлекались в выполнение общественных функций, и тем самым лишалось основы притязание семьи на принадлежность ей того или иного ее члена. Подраставшие дети попадали в коллективы. Так возникала конкуренция между семейными и общественными связями. Но если общественные связи были новы, молоды, едва рождались, то семейные гнездились во всех порах повседневной жизни, в каждом проявлении психической структуры. Духовная скудость сексуальных отношений, характерная для большинства браков, не могла конкурировать с новыми, исполненными жизнерадостности сексуальными отношениями, практиковавшимися в коллективах. И все это происходило на основе прогрессирующего искоренения главной связи в семье - материальной власти мужчины над женой и детьми. Экономическая связь разорвалась, а с ней разрушились и сексуальные препятствия к освобождению. Но это еще не означало «сексуальной свободы»  [Райх В., Сексуальная революция].
Поскольку мы достаточно основательно рассмотрели противоречия, настало время указать на их стадии, показав, какая из них является эволюционной, а какая носит революционный характер. Начиная со стадии возникновения, противоречие, носит эволюционный характер. В сознании индивида происходит активное накопление вопросов указывающих на возможный исход, вернее на последствие принятия того или иного решения. Эта стадия носит ярко выраженный эволюционный характер, поскольку никаких качественных изменений еще не происходит, а совершается количественное накопление вопросов. Каждый такой вопрос есть, по сути, то же противоречие только меньшего масштаба. Вся жизнь человека носит характер одного большого противоречия. Противоречия смысла жизни, где это противоречие распадается на бесконечное число меньших противоречий, которые в свою очередь распадаются на еще меньшие. Но и само противоречие смысла жизни не является вершиной противоречий, а проистекает из противоречий общественной жизни. Из классовых противоречий. Такое строение носит название бесконечной цепи противоречий,   где психические противоречия человека носят характер лишь одного звена состоящего из бесконечности звеньев.
Противоречия, возникая и разрешаясь всегда порождают новые, связанные с предыдущими, основанные на них противоречия. Эти противоречия, в свою очередь, разрешаясь, порождают ряд других противоречий. Такое возникновение одних противоречий из других называется взаимным порождением противоречий  . Даже когда какие либо противоречия не разрешаются, а подавляются, то это опять же ведет к возникновению других противоречий, только появление их развивается в ином русле, нежели оно развивалось бы в случае разрешения подавленных противоречий. Эти противоречия могут, будучи разрешенными, привести к разрешению ранее подавленного противоречия, но, как правило, они подавляются сознанием вслед за породившим их противоречием, что приводит к усилению негативного влияния подавленного противоречия. Как таковое подавление противоречий может происходить из-за неприятных ощущений связанных с осознанием его существования, такие ощущения возникают как из-за вторжения в сознание символов подсознания, так и из-за различных объективных причин, неприятных ассоциаций, страха, существования другого противоречия. Разумеется, приведенным перечнем список причин не исчерпывается, поскольку возможно, как существование других факторов, так различное их сочетание.   
Сила и слабость человеческой психики выражается в значительной мере способностью разрешать как можно больше противоречий. Но в отличие от материального мира, где все противоречия неизбежно разрешаются в психике противоречия могут и не разрешаться. Они могут быть подавлены и поскольку жизнь человека не бесконечна, мучить его до смерти. Спрятанные в подсознание они то и дело прорываются, принося человеку страдания. Накопление подавленных противоречий в подсознании может носить как количественный, так и качественный характер  . То есть могут накапливаться различные по силе противоречия, где одно по последствиям может быть страшнее многих. Они оказывают влияние друг на друга, приводя к появлению новых противоречий. Мы вышли на довольно интересный вопрос. Все ли противоречия осознаются человеком? Давайте внимательно понаблюдаем за собой. Когда мы берем карандаш со стола, осознаем ли мы существование тут вопроса брать или не брать? Не всегда, а, как правило, нет. То есть самые мелкие противоречия разрешаются как бы неосознанно . В то время как особо крупные противоречия не могут быть разрешены иначе как при заметном участии сознания.   Многие, я думаю, читали роман Маргарет Митчелл «Унесенные ветром», и не могли не обратить внимания на то, как поступала Скарлет когда перед ней стоял очень сложный вопрос. Она говорила себе: «Я не стану думать об этом сейчас, подумаю об этом завтра». Возвращалась ли она к проблеме на завтра? Далеко не всегда. Что это означает? Просто героиня романа отказывалась разрешить данное противоречие, она подавляла его в себе. На какой-то момент ей становилось легче, но потом как помнит читатель, накопленные таким образом противоречия прорывались в виде ночных кошмаров, истерик, потери сил и других не приятных последствий, такие как алкоголизм, о нем мы поговорим ниже. Самое досадное в ситуациях с подавленными крупными противоречиями это весьма значительные невротические последствия, психика зачастую во многом утрачивает управляемость. Это происходит из-за того, что подавленное противоречие требует своего разрешения, прорывается из мрака подсознания, в то время как сознание уже избавилось от осознанной информации о проблеме, как ненужной.  Это приводит к тому, что проблема вторгается в сознательные процессы психики, нарушая порядок их протекания.   Внешне это выражается в определенном символизме снов не осознанно произносимых «не к месту» слов, не осознанной (в плане не понимания причины) тяги к кому-либо или чему-либо. В таких случаях человек может прибегнуть к внешним факторам. Такими внешними факторами не редко выступают наркотические вещества и алкоголь. Они являются средством избавиться от «назойливых синдромов» противоречий. К ним прибегают, как к средству уйти от необходимости разрешить сложное противоречие, но это происходит у наименее слабых личностей. Более сильные прибегают к ним лишь для ухода от последствий подавления. Алкоголизм и наркомания, таким образом, выступают как средство ухода от проблемы. Мы отметили, что уровень интеллекта индивида играет значительную роль в разрешении и подавлении противоречий. Больший интеллект позволяет ставить более сложные вопросы. Вот почему большой ум и слабая воля заставляют, как правило, сильно страдать того, кто ими наделен. Проявление этого мы можем наблюдать на широко распространенном алкоголизме и наркомании среди талантливых музыкантов, писателей, художников и ученых не способных разрешить для себя противоречия различных общественных ценностей и отношений. Полагаю теперь необходимо уточнить, что такое воля. Само это понятие было введено Аристотелем, ему же мы обязаны и путаницей с ним связанным. Дело в том, что Аристотель, а вслед за ним и многие «последователи» понимали ум как познавательную сферу психики, а волю как аффективно-волевую, таким образом, возникало противопоставление ума и воли. Не верность такого подхода доказал советский психолог Б.М. Теплов в работе «Ум полководца», причем сделал это опираясь на самого же великого античного философа. Теплов показал, что воля есть не что иное, как практический ум, а «просто ум» есть теоретический ум. Именно так мы и будем понимать ум и волю.
Описывая бесконечную цепь противоречий, мы указали на ее ключевое для общества звено - звено общественных отношений. Собственно именно это звено и интересует нас в первую очередь. Необходимо тут вспомнить еще один постулат марксизма. Бытие определяет сознание. Это означает, что общественный срой, и присущие ему отношения определяют в большей мере характер противоречий в психики человека.   А это в свою очередь еще раз доказывается психологическим принципом единства сознания и деятельности  ,  заслуга в выдвижении, которого принадлежит отечественному ученому психологу С.Л. Рубинштейну. Впервые он был сформулирован в 1933 году: «…Психические свойства личности и ее поведение, сознание и деятельность человека включаются как звенья, как стороны в единый процесс, в котором причина и следствие непрерывно меняются местами. Таков для нас подлинный смысл положения о единстве сознания и деятельности» [Рубинштейн С. Л. Проблема деятельности и сознания в системе советской психологии. //Ученые записки МГУ. Вып. 90. Психология. Движение и деятельность. - 1945. С. 12]. В дальнейшем за разработку этой проблемы взялись А. Н. Леонтьева, А. В. Запорожца, Б. Г. Ананьева и др. Согласно результатам их исследований, психика и сознание представляют собой побудительную, регулирующую, ориентирующую и контролирующую часть деятельности; сама же деятельность есть единство двух компонентов психического: отражательно-побудительного (внутреннего) и исполнительного (внешнего).
В. П. Зинченко и Е. Б. Моргунов дают нам другую, не противоречащую первой, картину сложных взаимоотношений между сознанием и деятельностью: «Живое движение порождает действие, действие порождает самосознание, самосознание порождает деятельность, деятельность порождает сознание, сознание порождает свободное действие, свободное действие порождает личность, личность порождает новые виды деятельности, расширяет собственно сознание… В любом случае, когда превращенные формы входят в другие более широкие структуры или выступают автономно, между ними имеются живые противоречия, выступающие одновременно и как точки роста, и как движущие силы развития. Их единство - это лишь моменты в их бытии. С этой точки зрения сколько-нибудь длительное единство сознания и деятельности - это смерть того и другого. Мы уже не говорим о том, что каждая из превращенных форм имеет и собственное сложное строение. Равновесность и гармония между ее компонентами непрерывно нарушается открытостью превращенной формы к среде, к влиянию других форм. Отсюда кризисы, взрывы, катастрофы (часто очистительные) в жизни человека, в его сознании и деятельности. На психологическом языке это чаще звучит как аффекты, драмы, трагедии. Даже когда равновесие сохраняется, оно не статично, оно не обладает устойчивостью, нарушается, имеет динамический характер… Наконец, каждая из превращенных форм имеет свои собственные законы развития, в том числе и спонтанного. Источником развития является гетерогенность как исходных натуральных форм (например, живого движения), так и возникающих на их основе превращенных форм. Понимание психического развития и развития человека как порождение превращенных форм - вызов современной психологии со стороны философии культуры и цивилизации»  [Зинченко В. П., Моргунов Е. Б. Человек развивающийся. Очерки российской психологии. - М., 1994.].
«Во всех аспектах человеческой деятельности и поведения проявляется, с одной стороны, основа, унаследованная от предшествующих поколений, а с другой - всё множество непрерывных взаимодействий физической и социальной среды. Соотношение врожденного и приобретенного и, далее, биологического и социального - важная часть анализа данной проблемы»  [Первушина О. Н. Общая психология, Новосибирск, 1996. - 90 с.]. Деятельность это осмысленное, целенаправленное поведение человека в социальной среде, где поведение это  взаимодействие с окружающей средой, опосредованное внешней и внутренней активностью. Основными формами деятельности являются: познание, общение и труд.   Человеческая деятельность является основным источником общественно-экономического, политического, культурного и других видов развития. Она является основной созидающей и в тоже время разрушительной силой. Существует внешняя и внутренняя, психическая деятельность человека, их принципиальная общность заключается в том, что обе они опосредствуют связи человека с миром. Любое человеческое действие является вместе с тем и психологическим актом, более или менее насыщенным переживанием, выражающим отношение действующего к другим людям, к окружению. Сделавший крупный вклад в деятельностную теорию советский ученый А. Н. Леонтьев писал: «То, что непосредственно определяет развитие психики ребенка - это развитие его деятельности, как внешней, так и внутренней»  [Леонтьев А. Н. Деятельность. Сознание. Личность. - М.: МГУ, 1975.].
«Деятельность, по Леонтьеву, - это единица жизни. Деятельность нельзя изъять из общественных отношений. Общество не просто определяет внешние условия осуществления деятельности, но и способствует формированию мотивов, целей, способов, средств достижения цели. Деятельность входит в предмет психологии, но не особой своей частью, а «функцией полагания субъекта в предметной действительности и ее преобразования в форму субъективности». 
Внутренняя деятельность формируется из внешней. Процесс интериоризации состоит не в том, что внешняя деятельность перемещается в предшествующий план сознания, это процесс, в котором внутренний план формируется. 
…Основным отличием одной деятельности от другой является предмет деятельности (это главное). Леонтьев считает, что предмет, направляющий деятельность, есть её мотив. Немотивированная деятельность - деятельность со скрытым мотивом. Действия  - процессы, подчиненные представлению о том результате, который должен быть достигнут, то есть представлению о созидательной цели. 
Выделение целей и формирование подчиненных им действий приводит к тому, что происходит расщепление функций мотива: выделяются функции побуждения  и направления . 
Достижение цели, то есть осуществление действия, происходит в определенных условиях. Цель, переформулированная применительно к определенным условиям, есть задача. Способ осуществления действия называется операцией . Операции направляются на решение задач. 
Основным предметом исследования в психологической теории деятельности явилось действие, его структура и функции. 
Начало психологической интерпретации действия было положено в трудах Л. С. Выготского. Затем в середине 30-х годов его ученики и последователи А. В. Запорожец, П. И. Зинченко, А. Н. Леонтьев и др. предприняли цикл исследований сенсорных, перцептивных, мимических и умственных действий, уделив при этом особое внимание их генетической связи с предметно-практическими действиями. С. Л. Рубинштейн также считал действия основной клеточкой или ячейкой психологии. По его мнению: 
1.  В действии психологический анализ может вскрыть зачатки всех элементов психологии. 
2.  Действие обладает порождающими свойствами. 
А. В. Запорожец сформулировал положение, что способ действия является живым отображением предмета. 
Для возникновения ощущения необходимо элементарное сенсорное действие. Это положение доказывалось в исследованиях В. И. Аспина, В. В. Запорожца, А. Н. Леонтьева, Н. Б. Познанской. 
Для возникновения образа восприятия необходимо осуществление сложного перцептивного действия, включающего в свой состав систему предметных операций (что существенно для формирования предметности восприятия.  
Действие - основа мышления, необходимое условие формирования смыслов, их расширения и углубления. 
В действии лежит начало рефлексии. Действие трансформируется в поступок и становится главным формообразующим фактором и одновременно единицей анализа личности. 
Операция, действие, деятельность взаимообратимы. На это указывал А. Н. Леонтьев. Превращение операции в действия, а затем в деятельность замечательно проследил А. В. Запорожец»  [Первушина О. Н. Общая психология, Новосибирск, 1996. - 90 с.]. Однако, деятельностная теория, сделав крупный шаг к познанию истинной природы психики человека, так и не смогла определить единство общественных и психических противоречий, связь и особенности их развития. Номинально признавая роль противоречий в развитии психики, она так и не смогла конкретно перейти к пониманию психических процессов, как процессов возникновения, развития, разрешения либо подавления противоречий. Роль подсознания и бессознательного в деятельности человека так же осталась недостаточно изученной.
Подводя некоторый итог развития психологии в ХХ века можно выделить два основных потенциально правильных направления изучения внутреннего мира человека, это фрейдо-марксизм на Западе, и деятельностная теория в СССР. Неофрейдистское направление психологии в большей мере занималось подсознательными и бессознательными сторонами психики, в то время как деятельностная теория сосредоточила главные усилия на изучении сознания, их деятельность хотя и была однонаправленной, но движение к цели шло различными путями. Оба этих течения внесли большой вклад в развитие марксистской психологической науки, но так и не смогли связать в единство понимания психики все параллельно сделанные ими открытия, возможно помехой этого послужили культурно-политические, либо социально-экономические причины. Человек всегда остается продуктом истории и в своем творчестве потенциально ограничен объективными сторонами данного этапа развития общества.
Из-за того, что законы диалектики являются всеобщими, но действуют в различных условиях, что накладывает свои отпечатки, стоит отметить, что в психологии мы имеем дело с парадоксальной на первый взгляд ситуацией. Отмечу, что противоречия должны неизбежно разрешаться, иначе процесс развития остановился бы. Так происходит везде, но только не в психике человека. Это и рождает кажущийся парадокс. В чем же тут дело? Противоречия как психический процесс являются лишь отражением противоречий объективного мира. И тот факт, что в своем отраженном, не материальном виде какое либо противоречие не разрешилось, еще не означает, что оно не разрешится в материальном мире. Другое дело, что это может произойти уже без участия данного индивида. Другими словами, психические противоречия неизбежно разрешаются в общественной психике, но они не являются неизбежно разрешимыми для отдельного человека, хотя и носят индивидуализованный характер. Однако и тут все не столь однозначно. Определенное исключение составляют противоречия, основанные на индивидуальных потребностях, например, биологические потребности. Если индивид не удовлетворит чувство голода, то оп умрет. И хотя цепочка противоречий не прервется, то, по крайней мере, он из нее выпадет. Итак, всем этим я хочу сказать, что неразрешенность индивидом каких либо противоречий еще не означает их неразрешимость, но уже означает торможение психических процессов в данном направлении.   Все противоречия потенциально разрешимы, в том числе и психологические. Только для разрешения их в данный момент может оказаться недостаточно внешних и внутренних сил. Они могут так же оказаться не зрелыми.
В диалектике противоречие выступает не только источником всякого развития, движения, но и является внутренним источником этих процессов. Разрешение противоречий в психике тоже носит ярко выраженный диалектико-материалистический характер.
Развивая тему противоречий, но, стремясь вывести ее на новое направление, попытаюсь рассмотреть вопрос эклектичной психики  . Уточню, эклектичной называется такая психика, где процесс борьбы противоречий в какой-то мере подменен некритичным поглощением и подавлением их.   Эта психика, несмотря на свою кажущуюся особенность, является довольно распространенной, и социально-исторически вполне соответствует буржуазному обществу. В чем же секрет такой психики? Искаженное восприятие? Может просто сильная «защитная реакция» индивида? В нормально протекающих психических процессах борьба противоположностей не прекращаются, а как тут? Вероятно, противоречия осознаются, но считаются не разрешимыми. Это и создает ситуацию торможения психических реакций. Так же нередко в истории, когда социально-экономические изменения протекают довольно быстро, психика людей может запаздывать, не успевая разрешить даже противоречия предыдущего этапа развития, тогда, как уже возникли противоречия на новом историческом уровне. Подобное положение ведет к общей заторможенности психического развития, наложению одних неразрешенных противоречий на другие, что может сыграть весьма неожиданную роль в истории. Иными словами тут тоже происходит возникновение психики эклектического характера, со всеми характерными для нее чертами. Мне многократно приходилось наблюдать таких людей. Синдромами присущими такому состоянию являются: социальная пассивность, замкнутость в себе, невнимательность к миру вокруг, узкое его понимание, стремление решить свои сознательно минимализованные проблемы и особая радость в случае успеха.   Вспомним, что разрешение противоречий есть путь развития личности, и эклектичная психика наносит этому процессу немалый вред. Однако, эклектизм явление временное, а значит проходящее, даже его эпохальность (временность может распространяться не на одно поколение) не означает прекращения психического развития. Кризисное состояние психики, нарушение процесса разрешения противоречий, тем не менее, рано или поздно преодолевается под воздействием объективных факторов, на которые впрочем, психические факторы оказывают немалое влияние. Все-таки нам интересно понять, в чем причина такого нарушения, как эклектизм психики в наше время? Это состояние вызвано задерживающими факторами  , о них подробно речь шла в главе «Психосинтез». Чтобы более точно понять причины такого психического состояния, необходимо вспомнить, что такими, являются внешние факторы, переориентирующие психические процессы на формально новые материальные потребности и препятствующие качественному росту потребностей человека.   То есть формированию новых, прогрессивных и общественно значимых потребностей прокладывающих дорогу к коммунизму. Таким образом, возникает психическая задержка, и человек неосознанно вынужден многократно проходить одну и ту же стадию потребности. Например, культ новой модели автомобиля. Реклама толкает человека на приобретение машины путем ассоциирования ее с тем, что действительно необходимо человеку в данный момент. Речь идет о таких устойчивых потребностях, как дружба, любовь, увлекательная, творческая работа. Происходит подмена, обман. Поскольку человек действительно становится уверен, что новая марка автомобиля сделает его счастливым. Попадая в такое кольцо обмана, а чем обман больше, тем хуже, человек теряет веру в возможность воплотить свое желание в реальность, то есть удовлетворить реально существующую потребность. Он переориентируется с деятельной социальной позиция на покупательную.   Он не перестает много работать, но тяга к творчеству резко снижается. Как следствие тормозится весь процесс разрешения противоречий, зато компании получают высокую прибыль. 
Мы достаточно подробно рассмотрели сущность и роль противоречий в психике человека, и даже несколько углубились в проблему их влияния на характер человека. Увидели, что психические противоречия являясь выражением, социально-экономических противоречий общества, играют ведущую роль в развитии личности. Разрешение противоречий означает залог гармоничного развития человека, а их подавление ведет к возникновению неврозов.

7. СОЗНАНИЕ, ПОДСОЗНАНИЕ И БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ.

Эту главу стоит начать с сознания, как определяющего деятельность человека. К концу прошлого века и философия, и психология накопили массу определений сознания. Но они, зачастую противореча одно другому, не раскрывали сути сознания. Только марксистская философия и психология смогла выработать такое понимание сознание, которое действительно отвечало интересам познания. В силу того, что мы занимаемся марксистской психологией, стоит придерживаться именно марксистского определения сознания, тем более, что оно является на сегодня наиболее полным и научным, и позволяет в дальнейшем перейти к подсознанию и бессознательному, рассмотрев эти явления со строго научной позиций. Однако наше движение будет носить поэтапный характер, и сперва мы затронем немарксистское понимание сознания.
«Сознание , - писал В. Вундт, - заключается лишь в том, что мы вообще находим в себе какие бы то ни было психические состояния». Сознание психологически представляет собой, с этой точки зрения, как бы внутреннее свечение, которое бывает ярким или помраченным, или даже угасает совсем, как, например, при глубоком обмороке (Ледд). Поэтому оно может иметь только чисто формальные свойства; их и выражают так называемые психологические законы сознания: единства, непрерывности, узости и т.д. 
По мнению У. Джеймса, сознание есть «хозяин психических функций», то есть фактически сознание отождествляется с субъектом. 
Сознание - это особое психическое пространство, «сцена» (К. Ясперс). Сознание может быть условием психологии, но не ее предметом (Наторп). Хотя его существование представляет собой основной и вполне достоверный психологический факт, оно не поддается определению и выводимо только из самого себя. Сознание бескачественно, потому что оно само есть качество - качество психических явлений и процессов; это качество выражается в их презентированности (представленности) субъекту (Стаут). Качество это не раскрываемо, оно может только быть или не быть. 
Общая черта всех выше приведенных взглядов - это акцент на психологической бескачественности сознания. 
Несколько иная точка зрения у представителей французской социологической школы (Дюркгейм, Хальбвакс и др.). Психологическая бескачественность сознания здесь сохраняется, но сознание понимается как плоскость, на которую проецируются понятия, концепты, составляющие содержание общественного сознания. Этим сознание отождествляется со знанием: сознание - это «со-знание», продукт общения знаний. 
Заслуживает внимания система взглядов Л. С. Выготского на сознание. Он полагает, что сознание - это рефлексия субъектом действительности, своей деятельности, самого себя. «Сознательно то, что передается в качестве раздражителя на другие системы рефлексов и вызывает в них отклик». «Сознание есть как бы контакт с самим со-бой». Сознание есть со-знание, но лишь в том смысле, что индивиду-альное сознание может существовать только при наличии общественного сознания и языка, являющегося его реальным субстратом. Сознание не дано изначально и не порождается природой, сознание порождается обществом, оно производится. Поэтому сознание не постулат и не условие психологии, а ее проблема - предмет конкретно-научного психологического исследования. При этом процесс интериоризации (то есть вращивания внешней деятельности во внутреннюю) состоит не в том, что внешняя деятельность перемещается в предсуществующий внутренний «план сознания»; это процесс, в котором этот внутренний план формируется. Элементами сознания, его «клеточками», по Выготскому, являются словесные значения. 
Взгляды на проблему сознания А. Н. Леонтьева во многом продолжают линию Выготского. Леонтьев считает, что сознание в своей непосредственности есть открывающаяся субъекту картина мира, в которую включен и он сам, и его действия и состояния. Первоначально сознание существует лишь в форме психического образа, открывающего субъекту окружающий его мир; на более позднем этапе предметам сознания становится также и деятельность, осознаются действия других людей, а через них и собственные действия субъекта. Порождаются внутренние действия и операции, протекающие в уме, в «плане сознания». Сознание-образ становится также сознанием-реальностью, то есть преобразуется в модель, в которой можно мысленно действовать. 
По мнению Б. Г. Ананьева, «как сознание психическая деятельность есть динамическое соотношение чувственных и логических знаний, их система, работающая как единое целое и определяющая каждое отдельное знание. Эта работающая система есть состояние бодрствования человека, или, другими словами, специфически человеческая характеристика бодрствования и есть сознание». По Ананьеву, со-знание выступает как составная часть эффекта действия. Первоначальные факты сознания - это восприятие и переживание ребенком результатов своего собственного действия. Постепенно начинают осознаваться не только эффекты действий, но и процессы деятельности ребенка. Индивидуальное развитие сознания осуществляется путем перехода от сознания отдельных моментов действия к целенаправленной планомерной деятельности. При этом все состояние бодрствования становится сплошным «потоком сознания», переключаемого с одного вида деятельности на другой. «Сознание как активное отражение объективной действительности есть регулирование практической деятельности человека в окружающем его мире». 
По мнению Л. М. Веккера, сознание в широком смысле охватывает высшие уровни интеграции когнитивных, эмоциональных и регуляционно-волевых процессов. В более узком смысле сознание представляет собой итог интеграции когнитивных и эмоциональных процессов»  [Первушина О. Н. Общая психология, Новосибирск, 1996. - 90 с.].
Совершенно иной взгляд на сознание характерен для представителей восточных учений. Вот выдержка из работы основоположника интегральной йоги Шри Ауробиндо: «Ментальное сознание - диапазон чисто человеческий, он отнюдь не охватывает всех возможных диапазонов сознания, точно так же как человеческое зрение не может охватить все цветовые оттенки, а человеческих слух - все уровни звука, ибо есть множество звуков и цветов, которые находятся выше или ниже доступного человеку диапазона, которые человек не может видеть или слышать. Точно так же есть планы сознания выше и ниже человеческого плана; обыкновенный человек не имеет с ними контакта, и они кажутся ему лишенными сознания - супраментальный или глобально-ментальный и субментальный планы…То, что мы называем «несознанием» - это просто иное сознание…На самом деле, когда мы спим или когда нас оглушили, или когда мы находимся под влиянием наркотиков, или когда мы "мертвы", или находимся в любом другом состоянии - в это время мы не более бессознательны, чем при глубокой внутренней сосредоточенности на какой-то мысли, когда мы не замечаем ни нашего физического «Я», ни того, что нас окружает… По мере того как мы продвигаемся вперед и пробуждаемся к осознанию души в себе и в предметах, нам становится ясно, что сознание присутствует и в растениях, и в металле, и в атоме, и в электричестве - в любом предмете физической природы; мы обнаружим даже, что оно ни в каком отношении не является низшей или более ограниченной формой по сравнению с ментальной; наоборот, во многих "неживых" формах оно является более интенсивным, быстрым, живым, хотя и менее развитым в направлении к поверхности»  [Сатпрем. Шри Ауробиндо, или путешествие сознания. - Спб., 1992. С. 50.]. Так что же такое сознание? Это «сцена» или «диапазон»? Возможно это что-то другое? Существует ли подлинно научное, достаточно полное материалистическое определение сознания? Кто из ученых, какая научная школа смогла разобраться в том, что же такое сознание?
«К.Маркс заложил основы конкретно-психологической теории сознания, которая открыла для психологической науки совершенно новые перспективы. 
Хотя прежняя субъективно-эмпирическая психология охотно называла себя наукой о сознании, в действительности она никогда не была ею. Явления сознания либо изучались в плане чисто описательном, с эпифеноменологических и паралеллистических позиций, либо вовсе исключались из предмета научно-психологического знания, как того требовали наиболее радикальные представители так называемой «объективной психологии». Однако связанная система психологической науки не может быть построена вне конкретно-научной теории сознания. Именно об этом свидетельствуют теоретические кризисы, постоянно возникавшие в психологии по мере накопления конкретно-психологических знаний, объем которых начиная со второй половины прошлого столетия быстро увеличивался. 
Центральную тайну человеческой психики, перед которой останавливалось научно-психологическое исследование, составляло уже само существование внутренних психических явлений, самый факт представленности субъекту картины мира. Эта психологическая тайна и не могла быть раскрыта в домарксистской психологии; она остается нераскрытой и в современной психологии, развивающейся вне марксизма. 
Сознание неизменно выступало в психологии как нечто внеположеное, лишь как условие протекания психических процессов. Такова была, в частности, позиция Вундта. Сознание, писал он заключается в том, что какие бы то ни было психические состояния мы находим в себе, и поэтому мы не можем познать сущности сознания. «Все попытки определить сознание… приводят или к тавтологии или к определениям происходящих в сознании деятельностей, которые уже потому не суть сознание, что предполагают его». Ту же мысль в еще более резком выражении мы находим у Наторпа: сознание лишено собственной структуры, оно лишь условие психологии, но не ее предмет. Хотя его существование представляет собой основной и вполне достоверный психологический факт, но оно не поддается определению и выводимо только из самого себя.   
Сознание бескачественно, потому что оно само есть качество - качество психических явлений и процессов; это качество выражается в их «презентированности» (представленности) субъекту (Стаут). Качество это не раскрываемо: оно может только быть или не быть.   
Идея внеположности сознания заключалась и в известном сравнении сознания со сценой, на которой разыгрываются события душевной жизни. Чтобы события эти могли происходить, нужна сцена, но сама сцена не участвует в них.   
Итак, сознание есть нечто внепсихологическое, психологически бескачественное. Хотя эта мысль не всегда высказывается прямо, она постоянно подразумевается. С ней не вступает в противоречие ни одна прежняя попытка психологически охарактеризовать сознание. Я имею в виду, прежде всего ту количественную концепцию сознания, которая с наибольшей прямотой была высказана еще Леддом: сознание есть то, что уменьшается или увеличивается, что отчасти утрачивается во сне и вполне утрачивается при обмороке.  
Это - своеобразное «свечение», перемещающийся световой зайчик или, лучше сказать, прожектор, луч которого освещает внешнее или внутреннее поле. Его перемещение по этому полю выражается в явлениях внимания, в которых сознание единственно и получает свою психологическую характеристику, но опять-таки лишь количественную и пространственную. «Поле сознания» (или, что то же самое, «поле внимания») может быть более узким, более концентрированным, или более широким, рассеянным; оно может быть более устойчивым или менее устойчивым, флюктуирующим. Но при всем том описание самого "поля сознания" остается бескачественным, бесструктурным. Соответственно и выдвигавшиеся «законы сознания» имели чисто формальный характер; таковы законы относительной ясности сознания, непрерывности сознания, потока сознания.   
К законам сознания иногда относят также такие, как закон ассоциации или выдвинутые гештальт-психологией законы целостности, прегнатности и т.п., но законы эти относятся к явлениям в сознании, а не к сознанию как особой форме психики, и поэтому одинаково действительны как по отношению к его «полю», так и по отношению к явлениям, возникающим вне этого «поля», - как на уровне человека, так и на уровне животных. 
Несколько особое положение занимает теория сознания, восходящая к французской социологической школе (Дюркгейм, Де Роберти, Хальбвакс и другие). Как известно, главная идея этой школы, относящаяся к психологической проблеме сознания, состоит в том, что индивидуальное сознание возникает в результате воздействия на человека сознания общества, под влиянием которого его психика социализируется и интеллектуализируется; это социализированная и интеллектуализированная психика человека и есть его сознание. Но и в этой концепции полностью сохраняется психологическая бескачественность сознания; только теперь сознание представляется некоей плоскостью, на которой проецируются понятия, концепты, составляющие содержание общественного сознания. Этим сознание отождествляется с знанием: сознание - это «со-знание», продукт общения сознаний.   
Другое направление попыток психологически характеризовать сознание состояло в том, чтобы представить его как условие объединения внутренней психической жизни.   
Объединение психических функций, способностей и свойств - это и есть сознание; оно поэтому, писал Липпс, одновременно есть и самосознание. Проще всего эту идею выразил Джемс в письме к К.Штумпфу: сознание - это «общий хозяин психических функций». Но как раз на примере Джемса особенно ясно видно, что такое понимание сознания полностью остается в пределах учения о его бескачественности и неопределимости. Ведь именно Джемс говорил о себе: «Вот уже двадцать лет, как я усомнился в существовании сущего, именуемого сознанием… Мне кажется, что настало время всем открыто отречься от него».   
Ни экспериментальная интроспекция вюрцбуржцев, ни феноменология Гуссерля и экзистенционалистов не были в состоянии проникнуть в строение сознания. Напротив, понимая под сознанием его феноменальный состав с его внутренними, идеальными отношениями, они настаивают на «депсихологизации», если можно так выразиться, этих внутренних отношений. Психология сознания полностью растворяется в феноменологии. Любопытно отметить, что авторы, ставившие своей целью проникнуть «за» сознание и развивавшие учение о бессознательной сфере психики, сохраняли это же понимание сознания - как «связанной организации психических процессов» (Фрейд). Как и другие представители глубинной психологии, Фрейд выводит проблему сознания за сферу собственно психологии. Ведь главная инстанция, представляющая сознание, - «сверх-я», - по существу является метапсихическим.   
Метафизические позиции в подходе к сознанию, собственно, и не могли привести психологию ни к какому иному его пониманию. Хотя идея развития и проникла в домарксистскую психологическую мысль, особенно в послеспенсеровский период, она не была распространена на решение проблемы о природе человеческой психики, так что последняя продолжала рассматриваться как нечто предсуществующее и лишь "наполняющееся" новыми содержаниями. Эти-то метафизические позиции и были разрушены диалектико-материалистическим воззрением, открывшим перед психологией сознания совершенно новые перспективы.   
Исходное положение марксизма о сознании состоит в том, что оно представляет собой качественно особую форму психики. Хотя сознание и имеет свою длительную предысторию в эволюции животного мира, впервые оно возникает у человека в процессе становления труда и общественных отношений. Сознание с самого начала есть общественный продукт.   
Марксистское положение о необходимости и о реальной функции сознания полностью исключает возможность рассматривать в психологии явления сознания лишь как эпифеномены, сопровождающие мозговые процессы и ту деятельность, которую они реализуют. Вместе с тем психология, конечно, не может просто постулировать активность сознания. Задача психологической науки заключается в том, чтобы научно объяснить действенную роль сознания, а это возможно лишь при условии коренного изменения самого подхода к проблеме и прежде всего при условии отказа от того ограниченного антропологического взгляда на познание, который заставляет искать его объяснение в процессах, разыгрывающихся в голове индивида под влиянием воздействующих на него раздражителей, - взгляда, неизбежно возвращающего психологию на паралелистические позиции.   
Действительное объяснение сознания лежит не в этих процессах, а в общественных условиях и способах той деятельности, которая создает его необходимость, - в деятельности трудовой. Эта деятельность характеризуется тем, что происходит ее овеществление, ее «угасание», по выражению Маркса, в продукте.   
«То, - пишет Маркс в «Капитале», - что на стороне рабочего проявлялось в форме деятельности [Unruhe], теперь на стороне продукта выступает в форме покоящегося свойства [ruhende Eigenschaft], в форме бытия». «Во время процесса труда, - читаем мы ниже, - труд постоянно переходит из формы деятельности в форму бытия, из формы движения в форму предметности».   
В этом процессе происходит опредмечивание также и тех представлений, которые побуждают, направляют и регулируют деятельность субъекта. В ее продукте они обретают новую форму существования в виде внешних, чувственно воспринимаемых объектов. Теперь в своей внешней, экстериоризованной или экзотерической форме они сами становятся объектами отражения. Соотнесение с исходными представлениями и есть процесс их осознания субъектом - процесс, в результате которого они получают в его голове свое удвоение, свое идеальное бытие.   
Такое описание процесса осознания является, однако, неполным. Для того, чтобы этот процесс мог осуществиться, объект должен выступить перед человеком именно как запечатлевший психическое содержание деятельности, т.е. своей идеальной стороной. Выделение этой последней, однако, не может быть понято в отвлечении от общественных связей, в которые необходимо вступают участники труда, от их общения. Вступая в общение между собой, люди производят также язык, служащий для означения предмета, средств и самого процесса труда. Акты означения и суть не что иное, как акты выделения идеальной стороны объектов, а присвоение индивидами языка - присвоение означаемого им в форме его осознания. «…Язык, - замечает Маркс и Энгельс, - есть практическое, существующее и для других людей и лишь тем самым существующее также и для меня самого, действительное сознание…» 
Это положение, однако, отнюдь не может быть истолковано в том смысле, что сознание порождается языком. Язык является не его демиургом, а формой его существования. При этом слова, языковые знаки - это не просто заместители вещей, их условные субституты. За словесными значениями скрывается общественная практика, преобразованная и кристаллизованная в них деятельность, в процессе которой только и раскрывается человеку объективная реальность.   
Конечно, развитие сознания у каждого отдельного человека не повторяет общественно-исторического процесса производства сознания. Но сознательное отражение мира не возникает у него и в результате прямой проекции на его мозг представлений и понятий, выработанных предшествующими поколениями. Его сознание тоже является продуктом его деятельности в предметном мире. В этой деятельности, опосредованной общением с другими людьми, и осуществляется процесс присвоения (Aneignung) им духовных богатств, накопленных человеческим родом (Menschengattung) и воплощенных в предметной чувственной форме. При этом само предметное бытие человеческой деятельности (Маркс говорит - промышленности, поясняя, что вся человеческая деятельность была до сих пор трудом, т.е. промышленностью) выступает в качестве «чувственно представшей перед нами человеческой психологией».   
Итак, радикальное для психологической теории открытие Маркса состоит в том, что сознание есть не проявление некоей мистической способности человеческого мозга излучать «свет сознания» под влиянием воздействующих на него вещей - раздражителей, а продукт тех особых, т.е. общественных, отношений, в которые вступают люди и которые лишь реализуются посредством их мозга, их органов чувств и органов действия. В порождаемых этими отношениями процессах и происходит полагание объектов в форме их субъективных образов в голове человека, в форме сознания.   
Вместе с теорией сознания Марксом были разработаны и основы научной истории сознания людей. Важность этого для психологической науки едва ли можно переоценить.   
Несмотря на то, что психология располагает большим материалом по историческому развитию мышления, памяти и других психических процессов, собранным главным образом историками культуры и этнографами, центральная проблема - проблема исторических этапов формирования сознания - оставалась в ней нерешенной. 
Маркс и Энгельс не только создали общий метод исторического исследования сознания; они раскрыли также и те фундаментальные изменения, которые претерпевает сознание человека в ходе развития общества. Речь идет прежде всего об этапе первоначального становления сознания и языка и об этапе превращения сознания во всеобщую форму специфически человеческой психики, когда отражение в форме сознания распространяется на весь круг явлений окружающего человека мира, на собственную его деятельность и на него самого. Особенно же большое значение имеет учение Маркса о тех изменениях сознания, которые оно претерпевает в условиях развития общественного разделения труда, отделения основной массы производителей от средств производства и обособления теоретической деятельности от практической. Порождаемое развитием частной собственности экономическое отчуждение приводит к отчуждению, к дезинтеграции также и сознания людей. Последняя выражается в том, что возникает неадекватность того смысла, который приобретает для человека его деятельность и ее продукт, их объективному значению. Эта дезинтегрированность сознания уничтожается лишь вместе с уничтожением породивших ее отношений частной собственности, с переходом от классового общества к коммунистическому. «…Коммунизм, - писал Маркс, - уже мыслит себя как реинтеграцию или возвращение человека к самому себе, как уничтожение человеческого самоотчуждения…».   
Эти теоретические положения Маркса приобретают особенно актуальный смысл в наше время. Они дают ориентировку научной психологии в подходе к сложнейшим проблемам изменения сознания человека в социалистическом, коммунистическом обществе, в решении тех конкретных психологических задач, которые выступают сейчас не только в сфере воспитания подрастающего поколения, но и в области организации труда, общения людей и в других сферах проявления человеческой личности  
…Общее учение о сознании как высшей, специфически человеческой форме психики, возникающей в процессе общественного труда и предполагающей функционирование языка, составляет важнейшую предпосылку психологии человека. Задача же психологического исследования заключается в том, чтобы, не ограничиваясь изучением явлений и процессов на поверхности сознания, проникнуть в его внутреннее строение. Но для этого сознание нужно рассматривать не как созерцаемое субъектом поле, на котором проецируются его образы и понятия, а как особое внутреннее движение, порождаемое движением человеческой деятельности.   
Трудность состоит здесь уже в том, чтобы выделить категорию сознания как психологическую, а это значит понять те реальные переходы, которые связывают между собой психику конкретных индивидов и общественное сознание, его формы. Этого, однако, нельзя сделать без предварительного анализа тех «образующих» индивидуального сознания, движение которых характеризует его внутреннюю структуру. Изложение опыта такого анализа, в основании которого лежит анализ движения деятельности, и посвящена специальная глава книги. Не мне, разумеется, судить о том, является ли этот опыт удачным. Я хочу только обратить внимание читателя на то, что психологическая «тайна сознания» остается закрытой для любого метода, за исключением метода, открытого Марксом, позволяющего демистифицировать природу сверхчувственных свойств общественных объектов, к которым принадлежит также и человек как субъект сознания»  [Леонтьев А.Н., Деятельность. Сознание. Личность.].
Сложный путь развития категории сознания, в конце концов, привел к появлению марксистской теории сознания основанной на социально-биологической природе человека. Итак, согласно марксизму сознание  это высшая, свойственная лишь человеку форма отражения объективной действительности, способ его отношения к миру и самому себе, опосредованный всеобщими формами общественно - исторической деятельности людей.   Сознание представляет собой единство психических процессов, активно участвующих в осмыслении человеком объективного мира и своего собственного бытия. Оно возникает в процессе труда, общественно-производственной деятельности людей и неразрывно связано с языком. Все это верно и известно давно, как известно и то, что понятие «психика» и «сознание» не одно и тоже и их нельзя отождествлять. Не все психические процессы у человека в каждый данный момент включаются в сознание, ряд психических процессов может проходить как бы «за рамками» сознания. Такие психические переживания получили название подсознательных. Теперь, как мне кажется, самое время перейти к подсознательному, попутно рассмотрев и понятие бессознательного.
«В зоне ясного сознания находят свое отражение лишь очень немногие сигналы из внутренней и внешней среды. Осознаются в данный момент времени те объекты, которые создают препятствия для нормального продолжения регулирования поведения или в силу других причин являются значимыми для человека. Возникшие затруднения или значимые раздражители привлекают внимание и, таким образом, осознаются. После нахождения нового способа регулирования или решения затруднительной ситуации управление снова передается подсознанию. 
Таким образом, к сфере подсознания относятся так называемые вторичные автоматизмы (ходьба, бег, профессиональные навыки и т.д.). В сферу подсознания входят также психические явления, имеющие субъективный компонент, еще не ставший сознанием (психика младенцев, просоночное состояние взрослого, послеобморочное состояние и т.д.). Наиболее интересна та часть сферы подсознания, которая разработана в учении З. Фрейда. Фрейд считает, что бессознательное - это не столько те процессы, на которые не направляется внимание, сколько переживания, подавляемые сознанием, такие, против которых сознание воздвигает мощные барьеры»  [Первушина О. Н. Общая психология, Новосибирск, 1996. - 90 с.].
Приступая к рассмотрению бессознательного, отмечу некоторую особенность понимания бессознательного. Бессознательное   не редко справедливо понимается как действие, совершаемое автоматически, рефлекторно, когда причина не успела дойти до сознания, например реакция защиты, а также при естественном или искусственном отключении сознания   (во сне, при гипнозе, в состоянии сильного опьянения, при лунатизме и т.д.). Но бессознательное это еще и активные психические процессы, непосредственно не участвующие в сознательном отношении субъекта к действительности, а потому и сами в данный момент не осознаваемые.   В немарксистской философской и психологической литературе термин бессознательного часто употребляется как обозначение особой области психики, сосредоточившей в себе вечные влечения, мотивы, стремления, смысл которых определяется инстинктами и недоступен сознанию. Наибольшее развитие, данное представление получило во фрейдизме. Согласно этому представлению психика образуется из трех «слоев»: бессознательного, подсознание и сознание. Бессознательное - глубинный фундамент психики, определяющий всю сознательную жизнь человека и даже судьбы личности и целых народов. Бессознательные влечения к наслаждению и смерти. Этот постулат выдвинутый Фрейдом, не является безусловно верным, поскольку никакого стремления к смерти, как бессознательного, у человека не существует. Подсознательное (или предсознательное) - это особая граничная область между сознанием и бессознательным. В эту область прорываются бессознательные влечения, и здесь же особая психическая «инстанция», порожденная общественной жизнью, его «сверх-я» (или совесть), подвергает их строгой цензуре. Сознание - это поверхностное проявление психики на стыке с внешним миром, и зависит оно, прежде всего от бессознательных сил. Данное понимание является идеалистически извращенным, поскольку общественная сущность человека отвергается. А само его понимание приобретает форму человек - вещь в себе. Что является в корне неверным.
Подсознательное - характеристика активных психических процессов, которые, не являются в определенный момент центром смысловой деятельности сознания, оказывают влияние на течение сознательных процессов.   То, о чем человек в данный момент непосредственно не думает, но что в принципе известно ему и ассоциативно связано с предметом его мысли, может в качестве смыслового подтекста оказывать влияние на течение мысли, сопровождать ее и тому подобное. Точно так же воспринимаемое, хотя прямо и не осознаваемое, влияние обстановки, ситуации, автоматических действий (движений) присутствует как подсознательное восприятие во всех сознательных актах. Определенную смысловую роль играет и языковой контекст речи, невысказанная, но как бы подразумеваемая самим построением связи мысль. В подсознании нет ничего мистического или непознаваемого. Это явление продукт сознательной деятельности, и оно включает в себя психические процессы, не принимающие прямого участия в осмыслении тех объектов, на которых сосредоточено внимание человека в данный момент. Таким образом, подсознание является областью действия подсознательных процессов в психики человека  .
Теперь, когда нами достаточно рассмотрены сознание, подсознание и бессознательное настало время объединить их во всем многообразии их связей и противоречий. Сознание и подсознание представляют собой сферы человеческой психики, в которой первое отвечает за отражение объективной реальности, способ отношения человека к миру и самому себе, а второе выступает как бы чуланом психики.   В нем может накапливаться вытесненная из сознания информация, причем далеко не всегда целиком, а зачастую в виде каких либо элементов, частиц, эта информация, прямо не участвуя в сознательной деятельности человека, тем не менее, оказывает на нее влияние. Так она влияет на поведение человека, отношение к вещам и окружающим его людям. Причиной негативного или положительного отношения человека к кому-либо, или чему-либо может выступать неосознаваемая, подсознательная ассоциация, основанная на когда-то полученном, но давно позабытом опыте. Этот опыт выступает немаловажным фактором человеческих отношений благодаря тому, что в подсознании сохранилась информация о нем. В тоже время, несмотря на свою роль, подсознание не является независимым, либо «защищенным» от сознания. Точно так же как подсознательная часть психики оказывает влияние на сознательную ее часть, и сознательная часть влияет на подсознательную. Самостоятельно, либо с помощью психоаналитика, человек может выводить из подсознания скрытые от него причины его собственного поведения, по мере осознания их, то есть, переходя из подсознательной в сознательную сферу психики противоречие, порождающее проблему, может быть успешно разрешено, а человек избавлен от страдания. Так хранящаяся в подсознании информация в зависимости от ее характера и относительно существующих общественных отношений способна своим участием в деятельности человека приносить ему вред или, на что редко кто обращает внимание, пользу. Будучи достаточно скрытой, от самого человека частью психики подсознание, тем не менее, не является сферой недоступной для сознания. Оно способно посредством некоторых усилий по расшифровывания символов собственных ощущений и поступков определить спрятанные в подсознании их причины. Неразрешенные сознанием противоречия, будучи подавленными, перемещаются в подсознание, откуда прорываясь, оказывают влияние на деятельность человека.
Особый интерес для нас представляет соотношение доли сознания и подсознания в деятельности человека. Этот баланс носит не только субъективно-личностный, зависящий от тех или иных особенностей человека, но и конкретно исторический характер, зависящий от социально-исторической стадии развития общества и классов. Примечательно, что по мере продвижения человечества вперед, по пути прогресса доля сознательного в психике непрерывно возрастала, а подсознательного снижалась. Это соотношение выражается способностью или неспособностью сознания разрешать те или иные противоречия, а не подавлять их, сталкивая в подсознание. Отсюда вытекает высокая, либо низкая ролью подсознания в деятельности человека, у людей с сильными психическими заболеваниями роль сознания (если она сохраняется) намного ниже в сравнении с ролью подсознания. Аналогично обстояло дело и у первобытных людей, хотя соотношение сознательного и бессознательного имело совершенно иной смысл. Впрочем, общим место и в случае с душевно больными, и в примере с первобытным человеком является заметно более высокая роль бессознательного в сравнении с современным человеком. Это происходит потому, что слабое сознание не может выступать сильным сдерживающие фактором инстинктов, что фактически высвобождает их.
Место бессознательного в психической системе человека заметно отличается от роли в ней сознательных и подсознательных процессов. Бессознательное основано в отличии от них, не на общественной деятельности человека, не на отношениях с другими людьми, то есть не на общественной природе человека, а на его животной, биологической сути. Таким образом, оно существует независимо от сознательной и бессознательной сфер психики. Роль бессознательного в деятельности человека, это роль инстинктов, которые в своих проявлениях могут не осознаваться. Сознание постоянно контролирует бессознательное, препятствую многим его проявлениям, однако хотя бессознательное находясь в таком состоянии, и носит подчиненный характер, тем не менее, сознание может лишь ограниченно подавлять бессознательное, но не властно его устранить. Довольно сложным является отношение бессознательного и подсознания, некоторые бессознательные процессы, подавляясь сознанием, смещаются в подсознание, откуда периодически прорываются в виде символических ощущений, либо поступков, которые носят уже подсознательный характер. Особенно хорошо описаны эти явления Фрейдом на примере человеческой сексуальности. Поскольку инстинкт продления рода и самосохранения являются наиболее сильными из человеческих инстинктов, то и их роль, как бессознательных явлений в человеческой деятельности наиболее велика.
В этой главе, сделана попытка, не просто дать определения сознания, подсознания и бессознательного, но и показать всю сложность и многообразие их связи. Эти элементы человеческой психики играют в жизни людей и всего общества огромную роль, и от того, насколько мы научимся понимать их будет зависеть многое в нашем бедующем.

8. ЛИЧНОСТЬ И ХАРАКТЕР.

Взаимоотношения людей в обществе, их совместная деятельность, интеллектуальный поиск, творчество, удовлетворение потребностей и интересов все это только открывает нам скрытые от глаз штрихи человеческой психики. Тот, кто считает внутренний мир человека устроенным просто, на своем пути неизбежно впадает в заблуждение. В жизни общества каждый индивид выступает частицей обширной сферы человеческих отношений - общества, в них он формируется как личность, приобретает те черты, которые в конечном итоге и характеризуют его.
Единство более-менее постоянных внутренних черт человека, основанных на его генетическом складе, но невозможных без общественной жизни, находит свое выражение в его характере. Мы часто употребляем это слово - характер, но вкладываем ли мы в него подлинный смысл? Что такое характер? Характер   (от греческого charakter - «печать», «чеканка») это совокупность устойчивых психических особенностей человека, которые зависят от его генетических особенностей и реализуются в связи и под влиянием условий жизни.   В этом нет ничего нового, однако, зная характер человека можно предвидеть его поведение в тех или иных обстоятельствах. Следовательно, направлять поведение, вырабатывая у личности общественно ценные качества и устраняя вредные. Характер проявляется в отношении человека к себе, к другим людям, к порученному или выбранному делу, к вещам. Наблюдая за такими проявлениями не сложно оценить, что для человека является важным, а что нет. Характер выражается в общественно-трудовой практике, в совокупности поступков человека, накладывая отпечаток на все его поведение. Человеческий характер имеет общественно-психологическую природу, то есть зависит от мировоззрения личности, ее знаний и опыта, от усвоенных моральных принципов, от активного взаимодействия с другими людьми. «Отправной точкой для этих рассуждений служит утверждение о взаимозависимости между структурой характера среднего индивида и социоэкономической структурой общества, в котором существует этот индивид. Взаимосвязь индивидуальной психической сферы и социоэкономической структуры я называю социальным характером . (Раньше, в 1932 г., для обозначения этого феномена я пользовался выражением «либидиозная структура общества».) Социоэкономическая структура общества формирует социальный характер своих членов таким образом, что им хочется делать то, что они должны  делать. Вместе с тем социальный характер оказывает влияние на социоэкономическую структуру общества, действуя при этом либо как цемент, придающий ей еще большую стабильность, либо, при определенных обстоятельствах, как динамит, готовый взорвать ее»  [Фромм Э., Иметь или быть].
В рассмотрении вопроса строения психики человека можно было бы еще коснуться темперамента, но, принимая во внимание обилие информации и достаточно точную и научно разработанную теорию Павлова, мы оставим этот вопрос в стороне и перейдем к проблеме личности. Что же такое личность? В наше время существует не мало различных теорий личности. Это теория Фрейда, согласно которой активность человека зависит от инстинктов. В ней активность выступает как биологическая природная сила, а личность трактуется как биологическое существо. Другая теория, основателем которой является Карл Левин, объясняет различное поведение личности разными точками поля, в которых живет человек. Гуманистическая теория активность личности человека выводит из потребности самореализации. В наше время довольно распространенной является Мотивационная теория личности. Согласно ей активность личности проистекает из мотивов, таких как интерес, убеждение, неосознанные побуждения и так далее. Все эти теоретические концепции имеют один общий недостаток, они все односторонне рассматривают личность, а многие пренебрегают общественной сутью личности, и в целом проигрывают диалектико-материалистическому пониманию личности. Сообразно которому, личность  это человеческий индивид в аспекте его социальных качеств, формирующихся в процессе исторически конкретных видов деятельности и общественных отношений.   Еще в XIX веке Маркс писал, что сутью личности является ее социальное качество  . Так было заложено начало марксистскому пониманию личности.
Мы рассмотрели эти не марксистские теории под общим углом - активности и развития и сделали это не случайно. Если оценивать человека как биосоциальное существо, то нетрудно заметить, что факторами, определяющими развития его как личности, выступают не биологические особенности, а качества социально значимые - взгляды, способности, потребности, интересы, моральные убеждения и т.д.   Все эти теории в лучшем случае отражают одну из сторон влияющих на активность личности, а если им и удается охватить несколько из них, то делается это не диалектически. То есть эти факторы рассматриваются как естественные и неизменные, не как находящиеся в постоянном движении, в то время как в процессе исторического развития они подвержены очень серьезным изменениям. Меняется также их значение для активности личности. И так, что же такое личность? Если характер отвечает на вопрос о человеке: «Как?», то личность на вопрос: «Что?». Личность  это динамичная, относительно устойчивая целостная система интеллектуальных, социально-культурных и морально волевых качеств человека, выраженных в индивидуальных особенностях его сознания и деятельности.   
Формирование личности осуществляется под воздействием объективного мира и общественных отношений, при деятельном участии самой личности. Личность не механически воспринимает все ее окружающее, а как бы пропускает объективный мир через свою субъективность. Сложившаяся таким образом система качеств, проявляется в субъективной форме, идеи, ценности, интересы, направленность и так далее, отражающей взаимодействие личности с окружающим объективным миром. Понятие «личность» характеризует человека как активного субъекта социальных отношений. Хотя степень этой активности не всегда одинакова и зависит от общественно экономической формации и процессов протекающих в ней. Вместе с тем каждый человек является не только субъектом, но и объектом деятельности, совокупность функций, которые он выполняет в силу сложившегося разделения труда, принадлежности к тому или иному классу с их идеологией и психологией.
Мы не однократно упоминали о том, что психика, ее развитие, формы и содержание в силу социально-исторических перемен носит изменяющийся характер. Личность же в свою очередь выражает конкретность исторического развития психики. Принадлежность всей совокупности личностей к одному историческому периоду и социуму определяет те общие черты, которые необязательно есть у всех личностей, но непременно являются характеризующими. Все это требует дальнейшего рассмотрения и классификации, к которой мы и приступаем.

9. ИСТОРИЧНОСТЬ И КЛАССОВОСТЬ ПСИХИКИ.

По ходу этой книги мы уже не раз показывали, хотя и вскользь, историчность, и классовость психики. Думаю, настало время остановиться на этом подробнее и раскрыть тему целиком. Современный человек, как и всякий человек другой эпохи, является не только индивидуально-физиологическим созданием, но и общественно-историческим продуктом развития. Проблема понимания человека не укладывается в рамки исследования свойств отдельных людей, а требует всей глубины общественно-исторического анализа.
Мы приступаем к рассмотрению историчности и классовости психики человека не с пустого места, есть исследования советских и зарубежных ученых, уже существует относительно передовая теория социального характера Эриха Фромма. В своей работе «Бегство от свободы», в ее последней главе американский ученый приводит следующее определение: «Социальный характер - это результат динамической адаптации человеческой природы к общественному строю. Изменения социальных условий приводят к изменению социального характера, то есть к появлению новых потребностей и тревог. Эти новые потребности порождают новые идеи, в то же время подготавливая людей к их восприятию. Новые идеи в свою очередь укрепляют и усиливают новый социальный характер и направляют человеческую деятельность в новое русло.  
Иными словами, социальные условия влияют на идеологические явления через социальный характер, но этот характер не является результатом пассивного приспособления к социальным условиям; социальный характер - это результат динамической адаптации на основе неотъемлемых свойств человеческой природы, заложенных биологически либо возникших в ходе истории»  [Фромм Э. Бегство от свободы].
Соответствует ли эта теория марксизму? Да конечно, но она лишь знаменует первый шаг к пониманию исторической социальности психики, не характеризуя ее в тех формах, которые бы отвечали потребности целостного понимания внутреннего мира человека и исторической конкретности. Указание Фромма на адоптацию человеческой природы к общественному строю не вызывает сомнения, оно безусловно верно. Его понимание причин приводящих к изменению характера тоже справедливо, он правильно понимает взаимосвязь социальных условий и потребностей человека. Но все же такое определение не является полным, поскольку не вскрывает классовой, противоречивой, не редко антагонистически противоречивой природы человеческого характера, строения его личности. В своей жизни человек не является абсолютно свободным, он в своих поступках, мыслях и чувствах неразрывно связан с обществом и царящими в нем отношениями, в основе которых лежат экономические, производственные отношения. Поступки личности зачастую выступают не поступками индивидуальности, а действиями незримых норм социально-экономического строя. Не человек совершает деяния, а общественная необходимость в осознанной или неосознанной форме заставляет его действовать именно в том русле, которое обозначено ему его социально-исторической природой. «Поведение людей в определяющей мере носит закономерный характер, оно всегда объективно обусловлено. Исторический опыт учит нас понимать причины поведения, как отдельных индивидов, так общественных классов и социальных групп. Зависимые крестьяне эпохи феодализма мечтали иметь свою землю, однако крайне редко предпринимали хоть какие либо действия направленные на это, они ненавидели своих хозяев, но феодальный строй просуществовал много столетий. Поведение людей в первую очередь определяется господствующими в обществе социально-экономическими отношениями и местом каждого человека в них.  Так рабы, а речь идет не о людях обращенных в рабство, а о рабах с детства, воспитанных в рамках рабовладельческих отношений и четко усвоивших свое место, и роль в них, крайне редко избирали нонконформный путь к свободе. Чаще всего они пытались угодить хозяину, быть исполнительными и преданностью заслужить освобождение и богатство. История Римской империи дает нам массу таких примеров, в тоже время, когда рабы поднимались на восстание, то их борьба была наиболее эффективна лишь тогда, когда во главе борющихся стоял в прошлом свободный человек (причем желательно из народа с наименее развитыми рабовладельческими отношениями). Самым широко известным примером такого вождя является Спартак. Не трудно проследить в подобном аналогию с поведением нашего народа. Почему так происходит?  
Господство определенной общественно-экономической формации с ее отношениями и ценностями накладывает отпечаток на все существующие в ней классы и социальные группы, даже на те которые являются остатком старой формации и зарождением новой. Выполняя различные социально-экономические роли классы, разумеется, несут в себе и серьезные качественные различия. Эти различия обусловленные ролью, какого либо класса переносятся в той или иной мере на каждого его представителя. Другими словами, принадлежа к тому или иному классу, человек имеет и психические черты свойственные данному классу.  Как сами эти классовые черты - психика класса, так и психика каждого отдельно взятого человека находится в постоянном движении, непрерывно изменяется. Эти изменения объективно обусловлены изменением характера существующих общественно-экономических отношений, но протекают очень сложно и противоречиво, так они могут развиваться как с отставанием, так и с некоторым опережением. Причем, поскольку они носят субъективный, а не объективный характер, то это создает условия определенной самостоятельности развития психики.  Причина заторможенного или ускоренного развития классово-формационной психики кроется в разрешенности, либо неразрешенности многих психических противоречий связанных предыдущими и настоящими этапами развития общества.  Если, например как в России  XIX - XX  века общественно-классовое развитие запаздывало по сравнению с другими странами и даже с собственной экономикой, то это не могло не повлиять на социально-классовую психику народа. Так получалось, что в начале  XX  века в России сложился рабочий класс, он обозначил свои интересы и научился бороться за них, но при этом его классовая психика сохранила в себе много противоречий свойственных психике феодального крестьянина. При всех явных признаках класса рабочий класс России оказался ребенком очень быстро выношенным, что не замедлило сказаться в последствии. Перестав быть крестьянином и став рабочим человек, может еще на протяжении многих поколений сохранять в себе неизжитые элементы психики прошлого, неосознанно передовая их своему потомству. Для того чтобы эти элементы исчезли окончательно, а не небыли загнаны в глубь, в подсознание, необходимо, чтобы сознание человека на практике убедилось в нежизненности некоторых его элементов. Для этого необходимо время и такая социально-экономическая среда, в которой наиболее быстро происходит разрешение противоречий. Безусловно, для противоречий феодальной психики такой средой является капитализм, буржуазная революция. Однако, несмотря на быстрые темпы развития капитализма, буржуазная революция в России победила лишь в феврале 1917 года, а уже спустя восемь месяцев в стране произошла Социалистическая революция. Свержение капитализма в России не было случайным, оно было объективно обусловлено невозможностью дальнейшего развития страны по тому же самому пути. За годы Первой мировой войны многократно вырос вывоз капитала из России, многие крупные капиталисты сворачивали свое присутствие в стране. Экономически для крупной буржуазии было не выгодно вкладывать свои деньги в Россию, существовала масса более доходных мест на карте планеты. К тому же тесно связанный с царизмом крупный отечественный капитал после падения монархии оказался не в состоянии самостоятельно удержать власть, по ряду причин он был достаточно слаб, чтобы устоять перед натиском рабочего класса и крестьянства. 
…Путь социалистической революции это, прежде всего путь творчества масс, от которого зависит насколько продвинется по дороге качественных преобразований новое общество, но творчество масс всегда носит объективно ограниченный характер. С одной стороны эти ограничения существуют в виде предельного социально-экономического продвижения передовых классов и всего общества накануне революции, с другой существуют в преломленном, субъективном виде. Виде классовой и общественной психики, с ее не разрешенными (подавленными, загнанными в глубь подсознания) и нарождающимися противоречиями . Как я уже отмечал в первой главе данной работы, наш народ вступил на путь социалистического строительства не только состоящим на 80% из крестьян, но и с неизжитыми элементами феодальной психики. Подчеркну, что эти элементы существуют в психике каждого человека, независимо от того является он крестьянином или нет, поскольку феодальные (либо другие) отношения являются для данной формации всеобщими, хотя и затрагивают различные классы по разному.  Российское общество несло в своей совокупной психике не только пережитки феодализма, но и неразрешенные противоречия между феодализмом и капитализмом, а так же еще не окончательно сформировавшиеся буржуазные ценности. Иными словами русское общество, встав на путь социалистического развития, имело крайне противоречивую психику, по своему содержанию еще весьма мало готовую к активному социалистическому творчеству.  Классовая несформированность психики общества для буржуазного строя и объективная невозможность развития страны по пути капитализма создавали серьезное препятствие для социалистического строительства. Люди по своим внутренним качествам в большинстве своем оказывались неспособны без внешнего воздействия и направления организовывать свою деятельность. Взятый же курс на форсированное экономическое и социально-культурное развитие (доразвитие) страны требовал четкой организации, которая могла быть осуществлена только сверху вниз, поскольку снизу вверх она, как мы уже показали, была субъективно невозможна из-за отставания психического развития общества от его социально-экономического развития. Однако, процесс централизации (бюрократизации) управления имел серьезный недостаток, при наличии у общества вставшего на путь социализма более или менее развитой буржуазной психики (под психикой мы понимаем не только сознание, но и подсознание) первоначальный бюрократизм постепенно снимается, заменяясь управлением снизу. Но в нашем случае общественная психика несла в себе массу элементов феодальной психики. При бюрократическом управлении, да еще разумно организованном чиновниками-революционерами, они не только не исчезают, но напротив сохраняются, препятствуя формированию социалистического сознания.   
Сложным, противоречиво устроенным был советский человек ХХ века, из-за эклектичного строения его психики в котором присутствовали спрятанные в подсознание элементы феодальной (крестьянской) психики он оказался малоактивным, приветствующим «порядок сверху», власть «твердой руки». Этот человек, правда, вступив в стадию активного разрушения в эпоху реставрированного капитализма, сохранился и в наши дни. В его понимании порядок в обществе должен строиться на «разумном» управлении номенклатуры, а не на власти широких масс способных к самоорганизации, реализующих управление экономикой, обществом и политическими институтами. Такой человек остается социальным индивидуалистом, он оказывается, во многом, неспособен к коллективному политическому, экономическому и культурному творчеству. 
Политические репрессии, диктатура Сталина, бюрократизм и культ личности поражают не столько самим фактом своего существования, а скорее тем как они воспринимались широкими слоями населения и тем, что вообще оказались возможны в таких невероятных формах. Конечно централизованное управление, было объективно обусловлено как технико-экономическим отставанием нашей страны от развитых капиталистических стран, так и общемировой незавершенностью капиталистического развития. Потенциал, которого еще небыл исчерпан, и творческий труд, открывающий путь к коммунизму еще не имел даже тех масштабов, которые он приобрел в мире сегодня.  Формирование социализма в недрах капиталистического общества, проходящее через превращение труда в потребность, небыло еще даже близко завершено, труд по-прежнему в своем большинстве сохранял рутинный характер. По мере развития социалистического общества, бюрократическое управление в сочетание с первоначально слабым коллективным, должно постепенно исчезать, заменяясь растущим и крепнущим коллективным управлением на производстве, да и в обществе в целом. То, что советский народ, рабочие и крестьяне проявили столь сильный конформизм небыло как мы отметили случайным, Социалистическая революция 1917 года создала народную власть, власть Советов, но она не могла моментально решить проблему субъективной неготовности трудящихся к управлению. Как отмечал В.М. Молотов («140 бесед с Молотовым») советы перестали в должной мере функционировать еще в 1918 году, в дальнейшем по мере спада революционной активности масс их роль как органов управления снизу вверх продолжала снижаться до чисто формального органа. Это не было следствием партийно-бюрократического вторжения в их дела, а наоборот последнее стало следствием их слабости. Даже если мы посмотрим на советы в 1917 году, то для нас станет очевидным, что если они и принимали декреты и постановления, то совершенно небыли способны их вырабатывать. Этим в полной мере занималась партия большевиков. Почему все было именно так? С одной стороны рабочие и крестьяне не имели достаточно необходимых знаний, с другой по своей противоречивой психической природе не имели личных качеств необходимых для активной, самостоятельной деятельности в советах. Выше мы довольно подробно остановились на эклектичной психической природе российского рабочего ХХ века, и убедились в его социально-психической незрелости для осуществления социалистической демократии. Вот почему постепенно возраставший бюрократизм был не только неизбежно-закономерным явлением для России, позволявшим развиваться по пути экономического, социального и культурного роста, но так же и тормозящим развитие социализма фактором.  В конечном итоге выросшая до губительных размеров, утратившая свои революционные корни и оторвавшаяся от масс, номенклатура вступила в стадию обострения противоречия между социалистической тенденцией демократизации, обобществленного управления на производстве, и своими частнособственническими интересами. Изначально функцией буржуазии при капитализме является управление , по мере отмирания этой функции у буржуазии и передачи ее коллективам происходит и отмирание капитализма, превращение его в помеху общественного развития. Феномен Советского Союза состоял в том, что рабочий класс оказался не способен взять на себя даже в необходимо малой доле эту функцию, хотя для этого и существовали созданные революцией объективные условия.  Он в силу своей неразвитой социально-психической природы неосознанно уступил ее революционной бюрократии, постепенно превратившейся в партийную, а затем в обыкновенную, оторванную от масс, бюрократию. На протяжении всей советской истории, хотя и происходили серьезные перемены в социально-классовом строении общества, тем не менее, в его психике оставались в значительной мере не тронутыми те элементы, которые остались от феодального периода истории нашей Родины. Так советский человек сохранил «тягу к земле», а его «вера в доброго царя» продолжала существовать, поскольку нельзя сказать, чтобы в СССР руководители не заботились о своих гражданах. Однако, такое положение вещей не сколько не способствовало разрешению психических противоречий между феодальными, буржуазными и социалистическими элементами внутреннего мира советских людей, напротив они только подавлялись, загонялись в глубь, это не могло не тормозить формирование социалистического сознания и социального характера необходимого для преодоления кризиса.  Так наше общество попало в ловушку, которая и сегодня остается для многих незамеченной.  
Теперь коротко остановимся на политических репрессиях. Не стану спорить, преследования настоящих коммунистов и не в чем не повинных людей нанесло колоссальный вред делу строительства социализма. Но сами репрессии были исторически необходимым, объективно оправданным делом. Мы не должны забывать, что создание первого социалистического государства проходило в сложнейших внешнеполитических условиях, которые оказывали колоссальное влияние на классовую борьбу в России, так гражданская война 1918-1920 гг. проходила при серьезной поддержке контрреволюции со стороны капиталистических стран. Не прекратилась эта помощь врагам советской власти и в 1920-1930-е годы, а это не могло не отложить свой отпечаток на характере власти и политических отношений в СССР. Во избежание споров поясню, что я считаю социалистическим такое общество и государство, в котором взят курс на социалистические преобразования, построение коммунизма, а не объявлено о построение основ социализма, социализма в основном или развитого социализма. Социализм я понимаю как процесс, преобразования, движение к коммунизму.  К слову социалистическую революцию я понимаю не как несколько дней, или месяцев 1917 года или даже несколько лет, а как эпоху, в которой во всем мире происходит слом капитализма и разворачивается строительство нового общества.  Так, феодальная революция, постигшая Западную Римскую империю, не была одномоментным вторжением варваров в сочетании с восстаниями рабов и колонов, а явилась сложным и длительным периодом качественных перемен растянувшихся на несколько столетий, начиная с  IV  и заканчивая  VII  веком. Вернемся теперь к нашей теме, та тревожная неразбериха политических репрессий, царившая в Советском Союзе в 30-е годы, частично объясняется тем, что Социалистическая революция 1917 года была ранней социалистической революцией не принятой большинством интеллигенции, встретившей ожесточенное сопротивление как внутри страны, так и за ее границами. Как мы видели рассматривая социально-психическую природу нашего народа, он имел слабую субъективную готовность к строительству социализма, что создавало массу вытекающих от сюда проблем. Развитие страны шло в условиях постоянной нехватка активных, грамотных и преданных кадров, творчески подходящих к делу с одной стороны, и в условиях порождаемого растущим бюрократизмом подхалимажа, приписок, пускания пыли в глаза, коррупции, хищений, произвола с другой. Причем с издержками номенклатурного руководства при пассивности масс приходилось бороться самой номенклатуре, борьба шла между здоровыми революционными и загнивающими, обуржуазивающимися элементами. Социалистическая бюрократия не раз пыталась втянуть массы в борьбу с бездельниками на руководящих постах, но это не имело сколько-нибудь серьезных положительных результатов, трудящиеся упорно не желали вмешиваться в дела начальства и все ждали, что оно само разберется.  
Личность Сталина безусловно заслуживает особого внимания, и дело тут не в том любить его или не любить. За последние годы написано море работ посвященных этому великому человеку и культивирующих самые противоречивые отношения к нему. Я не стану вступать в спор по этой теме не с одним из многочисленных биографов Сталина, да это мне и не интересно. Интересно другое, то, что личность И.В. Сталина профессионального революционера, марксиста смогла развиться именно так, как она развилась, и в ней проявились такие патологические черты, как самовлюбленность, жажда всеобщего почитания, недоверие к окружающим, опасение за свою жизнь. Впрочем, многие поклонники Сталина могут, например, заметить мне, что у него небыло жажды всеобщего почитания, а просто его настолько любили люди, что всячески стремились показать это ему и окружающим, а Сталин на это просто не реагировал. Я не стану с ними сейчас спорить, для нас это не важно, важен сам факт такого почитания в принципе невозможный в буржуазном обществе, но вполне типичный и по форме и по содержанию для феодализма. Точнее для феодальной психики с подчиненной природой, что еще раз показывает какую психическую натуру имел советский человек. К слову культ Хрущева и в особенности Брежнева не был таким ярко выраженным и носил поверхностный характер, люди относились к нему с насмешкой. Почему? Произошли серьезные перемены в сознании людей, их психика сделала еще один шаг к капиталистическому восприятию мира, к формированию буржуазных ценностей. Черты характера проявившиеся, или вернее появившиеся у Сталина в 20-30-х годах сформировались не случайно, не сами по себе, а под воздействием установившихся общественных отношений.  Его действительно кинулись почитать, он не насаждал почитание сверху вниз как Брежнев, оно возникло закономерно, как следствие такой структуры восприятия людей, для которой невозможно иначе относиться к хорошему руководителю. Для человека с эклектичной советской психикой талантливый, мудрый руководитель не просто товарищ, но человек высшего рода, ему неосознанно приписываются многие положительные черты. Ему не просто подчиняются, его почитают, поддержка его носит пассивный характер исполнительности. Мнительность Сталина происходила из сложного характера бесконечных партийных битв, борьбы фракций, заговоров, интриг и предательств. Не простое время наложило свой отпечаток на психику вождя, он не доверял окружению, всюду видел возможные заговоры. Большую роль тут сыграла пассивная поддержка масс, выражавшаяся в формуле «Сталин и партия руководи». И.В. Сталин, его окружение, партийное руководство чувствовали, что советский народ их поддерживает, готов выполнить любое решение партии, но сам никакой инициативы не проявляет. И критикам и безудержным поклонникам Сталина я советую быть объективными и помнить что его личность, как и всякая другая продукт истории, и он был именно таки не случайно, время и события воспитали его»  [Колташов В.Г. Прошлое, настоящее и будущее социализма в России].
Историчность психики, как видим, выражается в чертах присущих людям той или иной общественно-экономической формации. Например, черты типичные для психики человека рабовладельческого строя не сохраняются при феодализме, а характерные для капитализма не переходят в социализм. Речь, разумеется, идет не обо всех чертах психики человека. Есть такие, которые формируются по мере исторического развития общества и лишь видоизменяются на его стадиях. Остальные, попадая вместе с их носителем - человеком в новое общество, отрицаются его психикой по мере исчезновения в них объективной необходимости.
Развитие общественной психики, выражаясь в индивидуализованных изменениях совокупности характеров индивидов эпохи, состоит в изменении самих основ личности. Личности определенной исторической стадии в их обобщенном выражении образуют набор типичных черт, которые и характеризую специфичность всей совокупности личностей этого социально-временного этапа. Другими словами в такой обезличенной, но социально-исторической личности находят выражение наиболее общие для каждого индивида определенной эпохи черты, это так называемый социально-исторический психотип  . Он представляет собой абстракцию, набор характеристик исторически типичных фактически для каждой личности того, или иного этапа истории. Всякая общественно-экономическая формация имеет свой социально-исторический психотип (именуемый формационным) распадающийся на классовые психотипы и (или) психотипы социальных групп.   Этот психотип находится в постоянном социально-историческом движении, и проходит три основные стадии развития. Эти стадии не представляют ничего особенного и идентичны трем, возможно условным, стадиям любой общественно-экономической формации. Какие это стадии? Перечислим их:
- становление; 
- господство; 
- отмирание.  
Первая стадия это период утверждения данного способа производства, вторая - когда строй прочно закрепился и охватил все стороны жизни, это стадия относительно беспрепятственного его расширения, третья, когда формация начинает распадаться с одной стороны из-за зарождения нового способа производства с другой пытается выжить, пустив корни в глубь старых отношений. Относительно коммунизма мы ничего не можем пока сказать, так как это строй только надвигающегося будущего. Хорошим примером третьей стадии из современности является «общество потребления», пускающее корни даже в психические процессы, и пытающееся подчинить их себе. Нам известны следующие общественно-экономические формации: первобытный строй, рабовладельческий строй, феодализм, капитализм и коммунизм, существующая пока во многом только в теории. Из этих систем характер антагонистических, эксплуататорских носят только три: рабовладение, феодализм и капитализм; коммунизм же и первобытнообщинный строй, будучи не эксплуататорскими стадиями развития общества, имеют существенные отличия от эксплуататорских формаций, суть которых сводится к отсутствию в обществе антагонистических противоречий. Каждой из известных нам общественно-экономических формаций свойственны все три стадии развития, но только совершающиеся в психике, эти стадии имеют характерные особенности свойственные только данной формации:
- ранняя; 
- классическая;  
- поздняя. 
Этим периодам присущи те же особенности, что их аналогам в общественно-экономических формациях, но в психическом выражении, все же уточним. На первой стадии, а каждая стадия это, как правило, не одно поколение, психика перестраивается на новые ориентиры, происходит утверждение новых ценностей и потребностей, меняется пропорции и набор интеллектуальных, социально-культурных, морально волевых качеств, и поведенческие нормы устанавливаются согласно существующим общественно-экономическим отношениям. На второй стадии устанавливается как бы господство того, что выстраивалось в ходе первой стадии. На третьей стадии происходит процесс постепенного разрушения теряющих актуальность в своем прежнем виде совокупности ценностей, постепенно изменяются поведенческие нормы.   Это происходит из-за того, что в общественных отношениях утверждаются новые ценности, потребности и интересы. Старый строй изжил себя и происходит постепенный его распад, этот распад переносится, и на общественную психику, протекая параллельно с возникновением новых ориентиров.   Однако параллельность это процесса не означает его одновременности, развитие как общественной, так и индивидуальной психики может, как запаздывать, так и идти вперед, по отношению к реализации назревших социально-экономических преобразований. В этом находит свое выражение закон параллельной неодновременности развития психики и общества  .
На первой стадии в общественной психике, старое постепенно отмирает, а уже победившее новое утверждается на его месте, этот процесс, несмотря на кажущуюся простоту, тем не менее, является противоречивым и довольно сложным. На второй стадии процесс развития протекает достаточно беспрепятственно, впрочем, я говорил, что это деление на этапы является условным, абстрактным, поскольку пережитки старого могут тащиться по истории еще не одну формацию, в то время как свое зарождение новая формационная психика может найти довольно далеко от формации ей предшествующей. Так капиталистические отношения зародились еще в период рабовладения, а некоторые феодальные пережитки живы и по сей день. Но рассмотренные нами стадии являются лишь эволюционными, и потому полностью не характеризуют исторический процесс психического развития, вот почему стоит обратить внимание на то, что существуют еще революционные периоды в истории общества, а значит и психики.
Поставленный Эрихом Фроммом вопрос: «Иметь или быть?»,- в одноименной работе был и остается самым актуальным на сегодня вопросом для общества. Но несет ли он в себе ту вечность и универсальность, которую ему приписывают? Нет, поскольку, еще не для одной общественно-экономической формации кроме капиталистической не стоял вопрос о смене первостепенности материальных потребностей. В наше время, ставшее кризисным для капитализма, приоритетность приобретают нематериальные потребности, потребности в информации и самореализации, в интеллектуальном труде. Словом все то, что еще в середине ХХ века во главе угла поставили сторонники Гуманитарной теории личности, а в том числе и Фромм. Но реализовать все это человечество сможет лишь после ликвидации отживших буржуазных общественных отношений, выступающих помехой в движении к новому обществу. Итак, мы вплотную подошли к вопросу о революции. Как и в обществе, в психике постепенно накапливаясь противоречия, требуют своего разрешения. Бывает так, что в психике противоречия уже созрели, а в обществе нет. Тогда, как об этом речь шла в предыдущих главах, они остаются не разрешенными и либо подавляются, либо осознанно признаются «не разрешаемыми» и откладываются, то есть подавления не происходит, и информация о проблеме сохраняется сознанием. В последнем случае не причиняя человеку серьезной травмы, поскольку он постепенно разрешая другие противоречия, стремится приблизиться к разрешению этого противоречия. В итоге его психику мучает только нетерпение познания, а не невроз. Когда созревают глобальные, то есть значимые для всего общества, противоречия и в сознании и в материальном мире они разрешаются посредством социальной революции. В ходе этого качественного перелома резко меняются и общественные отношения, и психические ценности и ориентиры. Получается так, что революция в обществе совпадает с революцией в психике,   а поскольку внутренний мир людей является отражением их материального мира, то единство такой одновременности вполне закономерно. Но, зная, что объективные всеобщие общественные процессы для разных социальных групп протекают с разной скоростью можно без особых затруднений объяснить тот факт, что некоторые психические противоречия могут оказаться временно «не разрешаемыми». Так же сюда следует добавить и то, что хотя социальная революция и означает революцию в психике, но эта перемена может происходить и довольно сложно, дело тут в немалой степени зависит от того, насколько в сознании людей разрешены противоречия предыдущей формации. Может произойти и так, что психическое состояние общества, либо отдельных классов, окажет самое неблагоприятное воздействие на революционные процессы в обществе, или на постреволюционные процессы строительства нового общества.
Подведем итог наших рассуждений. Психическое развитие общества, классов, социальных групп и индивидов носит исторически подчиненный характер. При этом оно относительно самостоятельно в своих процессах и может, как запаздывать, так и немного уходить вперед по отношению к социально-экономическим процессам. Это запаздывание или опережение во многом зависит от того насколько общество, или те или иные его социальные составляющие сумеют овладеть и применить, хотя бы только и в психической сфере, теми знаниями, которые сумело накопить общество. То есть, от роли и уровня сознания того или иного общества, класса или социальной группы напрямую зависит характер исторического развития. Не только бытие определяет сознание, а так же характер подсознательных и бессознательных процессов, но и сознание, подсознательное и бессознательное влияют на бытие. Это влияние реализуется как в жизни и деятельности отдельного человека, так и всего общества.  
Общественные психические изменения протекают в следующей последовательности, параллельной, но далеко не всегда одновременной с аналогичными изменениями в социально-экономической сфере:

ФОРМАЦИЯ (три ее психостадии) - РЕВОЛЮЦИЯ - ФОРМАЦИЯ - РЕ…

Теперь, когда мы разобрали стадии психотипа и их характер, в общем, настало время рассмотреть их в приближении, чтобы уже затем перейти к формационным и классовым психотипам, но для этого необходимо сперва дать определение психотипа, к которому мы постепенно приблизились. Что же такое психотип? Социально-исторический психотип  представляет собой системный набор стандартных интеллектуальных, социально-культурных, морально волевых ценностей, потребностей и поведенческих норм свойственный всем общественным классам и как бы объединяет их в психо-формационное единство.  
В первобытном обществе не существовало классов, а значит, не существовало и классовых различий психики, а социально исторический психотип, в данном случае первобытный формационный, носил общий и конечный характер. Но для нас сейчас важно другое, а именно, какие особенности имеет психотип в этой формации. Начнем с потребностей и ценностей, трудность существования человека в первобытном обществе выводит на первый план удовлетворение материальных потребностей человека. Это приводит к первичности для всего данного исторического этапа ценности материального продукта. Интеллектуальные, волевые и культурные качества психики индивида выступали, как общественно значимая ценность лишь тогда когда могли способствовать его пропитанию, или удовлетворению другой естественной потребности. В буржуазном обществе, к примеру, интеллект оценивается по тому, насколько он позволяет принести денег его обладателю, а не по той пользе, которую он может принести обществу. Такой вульгарно-материалистический подход типичен для всех докоммунистических стадий общества, за редкими историческими этапами в них, в принципе не опровергающими правило. Поведение индивида в первобытном обществе было тем свободней, чем большей способностью удовлетворить свои потребности он обладал. А это выводило на первый план физическую силу как ценность. Тяжелые условия существования людей в первобытном обществе способствовали существованию примитивного общества. Для первобытного общества все довольно просто и все ценности и правила поведения определялись только желанием выжить. Так же с суровой необходимостью выживания связаны знания и верования первобытного человека.
В более позднем рабовладельческом обществе ситуация меняется. На его зрелом этапе, мы можем более отчетливо наблюдать другую картину: хотя материальные ценности сохраняют свое господство, но появляются и духовные, постепенно приобретающие большое значение. Все это, а в том числе разделение общества на классы меняет приоритетные качества. Поскольку господствующими были рабовладельческие отношения, то главными становились те черты, которые позволяли обогатиться и сохранять богатство, словом в лучшем виде участвовать в общественных процессах. Большое значение приобрели такие чуждые первобытному человеку черты как хитрость и расчетливость. «Идеальное» поведение тоже строилось на таких способностях, которые позволяли бы поближе подобраться к хорошей жизни рабовладельца. Но немного уточню кое-что, эти черты были присущи, прежде всего, основным классам, а ведь именно они определяли весь характер тогдашних отношений. Конечно, другие классы в зависимости от их приближенности к господствующему тоже находились под сильным влиянием таких ценностей. К слову, отмечу, что процессы их приобщения к рабовладельческой морали носили развивающийся характер, а значит, их психические ценности постепенно менялись от доклассовых к рабовладельческим. По ходу перечислим классы рабовладельческого общества. К основным классам этой формации относят рабовладельцев и рабов, к вторичным же относятся: крестьяне, ремесленники и буржуазия. Но как же рабы, неужели они тоже постепенно подпадали под качества психотипа? Казалось, такой вопрос должен поставить нас в тупик, однако, это не так. Рабы, несмотря на всю их беспощадную эксплуатацию, не являлись в своей исторически зрелой стадии чуждыми психических ценностей строя. Об этом говорит масса примеров. В Римской империи эпохи принципата мы знаем море случаев, когда вольноотпущенники, то есть бывшие рабы, становились баснословно богатыми. При этом они не редко превосходили в «психических качествах» своих бывших хозяев.
Оценивая две этих общественно-экономических формации можно отметить, что грубость, расчетливость, коварство и многое другое являются следствием господствующих общественных отношений. Но в то же время для этих периодов истории характерно возникновение таких ценностей, как дружба, любовь, честность и преданность, причем они ни в коем случае, как некоторым может показаться, не являются пережитками первобытного общества. Так в чем же дело? С одной стороны возникли такие качества как коварство, а с другой, такие как дружба? Это есть закономерное противоречие общественных отношений направленных одновременно и на созидание и на обладание. С одной стороны есть коллективное создание материального продукта, а с другой индивидуальное потребление. Возникает противоречие между собой человека и общества, находящихся при этом в неразрывном единстве. Человек внутренне как бы «распадается» на человека коллективного - созидающего и индивидуального - потребляющего.   Это является выражением переноса общественного противоречия в психическую сферу. Развивая эту тему, отмечу, что коллективно можно потреблять лишь нематериальные блага. И такое потребление в значительной мере ослабляет, возможно, даже снимает, такую внутреннюю противоречивость человека, в антагонистическом обществе. Но первостепенное значение не материальные потребности приобретают лишь на стадии приближения общества к социализму, первой стадии коммунистической формации. В буржуазном обществе, как и в рабовладельческом, и феодальном главный ориентир обладание. Различие только в источнике благ, определяемых и определяющих способ производства. Разумеется, потребности так же подвержены изменениям, они развиваются по мере развития общества, поднимаясь постепенно на более высокую ступень. Несомненно, то что, потребности оказывают значительное влияние на психику, определяя и определяясь в значительной мере тем или иным психотипом. Который в свою очередь является обязательной частью, какой либо общественно-экономической формации.
Формационный психотип в силу объективных, социально-экономических причин внутренне противоречив. Классовые и соцо-групповые психотипы всегда выражают, в каком состоянии находится эти противоречия для данного класса, социальной группы, и как они разрешаются. Входящие в психотип формации классовые психотипы и психотипы социальных групп находятся в непрерывном, но не одновременном движении и развитии.   Это изменение в психике может носить и разнонаправленный характер. Так прогресс одних классов может совпадать с упадком других. Это непременно находит свое отражение в психических процессах происходящих в их представителях. Для развивающихся классов психика приобретает новые качества, интересы и нормы поведения. Появляются новые потребности, психотип активно развивается, приобщая к себе новое и отчуждая не нужное, старое. В то время как для загнивающего класса характерна иная ситуация. Он постепенно разрушается, поскольку его качества утратив свою актуальность, утрачиваются. На смену им приходят другие направленные скорее на удержание своих общественно-экономических позиций. Это накладывает отпечаток на его психику. Так на поздней стадии капитализма, в связи с утратой своей функции управления в экономике буржуазия неизбежно утрачивает такие качества своего психотипа, которые связаны именно с ним (стремление к знаниям, умение организовать производство и т.д.), но при этом сохраняет качества связанные с общественным господством и ростом потребления. Полагаю, для большей ясности стоит добавить, что любой класс может развиваться только в отведенных ему общественно-экономических границах  . Буржуазия не может в один прекрасный день полюбить рабочий класс и избавить его от своей эксплуатации, поскольку это противоречит ее классовой сути и исторической роли. В свою очередь психика рабочего класса тоже изменяется вместе с общественно-экономическими отношениями. На современном этапе он приобретает те качества, которые необходимы для участия в управлении производством. Связано это, прежде всего с общественно-экономической необходимостью таких изменений. Подобное изменение требований к психическим качествам накладывает свой отпечаток на интересы и потребности присущие классовому психотипу, меняются его интеллектуальные ценности. Каждый из таких случаев нужно рассматривать в своей конкретности, а нас в данный момент интересует сущность, а не особенности.
Подведем итог рассмотренных примеров. Классовый психотип развивается по мере развития общественно-экономических отношений. Он приобретает необходимые ему в новых условиях черты и утрачивает старые, потерявшие актуальность. Эти же особенности имеет и формационный психотип. Все это выражает эволюционную стадию развития социально-исторических психотипов, в то время как в революционной стадии происходит резкая смена ценностной ориентации, интересов, потребностей и поведенческих норм в силу смены самих общественно-экономических отношений. Вся психика сохранившихся и появившихся психотипов коренным образом изменяется согласно смене основных ориентиров общественного развития. А ряд классовых психотипов исчезают в месте со своим носителем, то есть классами. В свою очередь один формационный психотип сменяет другой.  
В коммунистическом обществе, где противоречие между коллективным созиданием и индивидуальным потреблением в значительной мере снимается, поскольку потребление в общественно определяющей мере приобретает активный, нематериальный, творческий характер, являясь при этом коллективным, то есть не пассивным - массовым, как обстоит дело в другие эпохи с некоторыми потребностями, и постепенно сливаясь с процессом труда. Иными словами, более высокая степень коллективного потребления, основанного на совместной деятельности, а не групповом поглощении значительно изменяет психику человека, ломая в нем представление: «потребление это Я». Оно заменяется на: «Потребление это МЫ», таким образом, постепенно снимается ряд противоречий между индивидом и обществом.   Я думаю теперь не у кого не вызывает непонимания то, что капитализм стремится как можно дольше не допустить развития таких потребностей. Это его стремление находит выражение в обществе потребления, где именно индивидуальное потребление возведено в культ. Такой требующий постоянных жертв фетиш отвлекает человека от творческого потребления
Мы, рассмотрев первобытное общество и рабовладельческий строй, уже не раз касались феодальной, капиталистической и коммунистической формации. Было отмечено преобладание индивидуальных - материальных потребностей для всех, кроме последней, общественно-экономических формаций, и определяющее их влияние на психику. Коллективное творческое потребление в последней, коммунистической формации, может являться еще и созиданием. Произойдет объединение производства и потребления, разумеется, это произойдет в нематериальной сфере. Труд, таким образом, станет потребностью всех и каждого. Думаю, стоит привести пример из современности. Пользователи активно исправляют ошибки в компьютерных программах, с которыми они работают. Исправления отправляют авторам этих программ, затем они предоставляются всем желающим, то есть предоставляется возможность скачать дополнения к программам в Интернете. Подобным образом пользователи - коллективные потребители одновременно выступают и создателями. То есть потребление превращается в творческое созидание, превращаясь в потребность через свою потребительскую суть. Вот другая сторона этого примера. В обществе широкую известность приобрел стереотип внешности хакера, высоко профессионального программиста. Это человек, крайне свободно относящийся к вещам, небрежно одетый, не стриженный и небритый, таким он нередко предстает перед нами в фантазии. Такое представление не является случайным. Современный человек отчетливо осознает, что вещи для него как предмет потребления утрачивают свою первостепенность. Он, творческая личность, увлеченная своим делом, программист, не ставит для себя на первое место дорогую марку машины, часов, джинсов или дивана, вес для него имеет компьютер, но и он лиши средство удовлетворить свою творческую потребность - созидание. Однако описанное выше представление, несмотря на свою иллюстративность, не является совсем точным, поскольку основано на некоторой вульгаризации образа. Мы специально упрощенно перенесли отрицание культа вещей на внешний вид человека, в то время как отрицание культа еще не означает отрицание необходимости. Человек нуждался, и будет продолжать нуждаться в вещах, но его отношение к ним не всегда будет таким, каково оно сегодня у большинства людей. Проявлением этого может служить мода у левой молодежи срезать с вещей надписи и лейблы фирм изготовителей. Точно так же коллективное творчество-потребление современных компьютерных пользователей еще не представляет собой примера того труда-потребности, который появится по мере социально-экономического развития у человека при коммунизме, но оно уже несет в себе его зачатки.
Работа этой главы открыла и показала нам, что психика носит исторически мобильный, формационный, классовый и социо-групповой характер. Мы смогли оценить на некоторых примерах весь ее сложный, движущийся и противоречивый характер. Было рассмотрено единство психических и социально-экономических процессов развития общества, обнаружено новое направление в диалектической психологии (социально-исторические психотипы) и сделаны первые шаги к его изучению.

10. СОЦИАЛЬНО-ИСТОРИЧЕСКИЕ ПСИХОТИПЫ.

Мы постепенно, по мере рассмотрения человеческой психики в рамках исторического процесса в совокупности с классовой сутью подошли, к самому основному в этой работе. В одной из предыдущих глав были рассмотрены личность и характер. Теперь, когда речь идет о социально-историчности психики, необходимо разобрать в этом преломлении понятие «личность». Я не случайно выпустил от суда характер. Характер есть лишь реализация имеющихся у человека качеств в то время, как личность есть сами эти качества.   А для нас важно в первую очередь увидеть «качества эпохи», а реализация их без особого труда может быть выведена, зная социально-исторические условия и конкретные особенности личности. Вот почему целесообразно ввести новое понятие социально-исторический психотип, что уже было сделано в предыдущей главе. Поясню, что социально-исторический психотип является лишь адоптированным к конкретным социально-историческим процессам понятием «личность».
И так мы закономерно пришли к тому, что социально-исторический психотип это не что иное, как личность в ее общественно-исторической специфике. Качества присущие социально исторической личности выражают ее место в общественных отношениях, на какой либо стадии истории и являются следствием самих этих отношений. Но все выше сказанное нуждается в одном уточнении. Дело в том, что личность несет в себе индивидуальность, в то время как психотип несет в себе общность.   Иначе, психотип не идентичен личности, он несет в себе лишь ее часть, характеризующую социально историческую особенность представителей общественно-экономической формации,   того или иного класса, или социальной группы.   Вот почему сравнивая определения личности и психотипа не сложно видеть, что понятие «качество» заменено на «ценность», а также в определение психотипа присутствуют еще и потребности, которых нет в «характере». Все это указывает на то, что несмотря на всю свою связанность психотип и личность не являются одним и тем же. Психотип эпохи, или класса несет в себе отпечаток всей совокупности личностей, в то время как каждая отдельная личность несет в себе особенности психотипа ее исторической формации или социальной общности.
Так что же такое социально-исторический психотип? Каково его определение? В одной из моих первых статей по данной теме оно уже приводилось, но теперь мы увидим его в несколько измененном виде. Это не случайно, поскольку в предыдущей главе мы немало поработали над этим понятием. Социально - исторический психотип,  это динамичная, относительно устойчивая целостная система стандартных интеллектуальных, социально-культурных, морально волевых ценностей, потребностей и поведенческих норм, присущих индивиду той или иной эпохи в зависимости от его классового происхождения и (или) классовой ориентации. Социально-исторический психотип выражается в коллективных особенностях сознания и деятельности индивидов.   Это определение не родилось на пустом месте, нужно отметить огромный вклад Эриха Фромма в социально-историческое понимание психики как основополагающее, в противовес Фрейду, не уделившему общественному должного внимания. Мы уже говорили в предыдущей главе об этом и довольно подробно проанализировали вопрос. Теперь в повторение вышесказанного мы можем отметить следующее. С одной стороны американский ученый внес большой вклад в понимание данного вопроса, но с другой стороны Фромм не раскрыл проблемы до конца. Иначе, он не пошел дальше к классовости и историчности характера, хотя и указал на то, что характер формируется в постоянно изменяющихся в социальных условиях. Но то, что он сделал, уже заслуживает почтения.
У всех людей независимо от класса, на одном историческом этапе есть общие черты. Это продиктовано тем что, находясь в рамках одних социально-экономических отношений, люди не могут избежать общности, хотя это не исключает их различий. Порой это различие вытекает из этой же самой общности. Поскольку общие означает единые, но не одинаковые для всех. Но этим не отрицается некоторое психическое единство, например, несмотря на все различия психики дворянина и холопа оба они имеют феодальную психику. И если крестьянин и осуждает жестокого феодала, то внутренне, даже подсознательно стремиться сам стать феодалом. Эта закономерность нарушается лишь тогда, когда данный общественный строй вступает в кризис. В этом случае справедливо разделять стадии психотипа. Итак, мы пришли к тому, что историческим выражением социально-исторического психотипа является формационный психотип и формирующие его и формирующиеся им классовые психотипы. Теперь не повторяя больше сказанного в предыдущей главе резонно перейти к рассмотрению новых еще не вскрытых нами сторон психотипа. Думаю, стоит начать с одной особенности формационного психотипа. Не все качества, которые существуют у какого-либо психотипа представляют в своей сути что-то совершенно новое, многие, имея место в предыдущих психотипах сохраняются в этом, но претерпевают изменения. Другими словами, психотип характеризуется не только теми качествами, которые в него входят, но и их сочетанием присущих только этому психотипу. Причем как сами эти качества, так и их сочетание не является застывшим, а постоянно изменятся.   Но, все же чем отличается один формационный (или классовый) психотип от другого, если их разделяет революционная стадия? Формационный психотип внутренне противоречив, эти противоречия обусловлены противоречиями между классовыми психотипами образующими его и определяются классовой борьбой внутри общества.   Некоторое исключения составляют лишь бесклассовые общества (первобытное общество и коммунизм) избавленные от классовой борьбы, но и в этом случае формационный психотип содержит в себе противоречия. Классовая борьба, порожденная глубокими противоречиями общественных отношений, ненеизбежно приводит к их разрешению в форме социальной революции. Это революционное разрешение общественно-экономических противоречий приводит и к разрешению связанных с ними психических противоречий, как правило, уже созревших в сознании. Такое решение психической проблемы открывает человечеству возможности дальнейшего развития психических качеств, адекватных новым социально-экономическим отношениям. В свою очередь это приводит к возникновению новых психических противоречий, их созреванию и разрешению, и так до приближения к границе возможного развития в данной формации и для данного класса. Все это косвенно указывает нам на некоторую свободу психических процессов при всей их взаимосвязанности с социально-экономическими процессами. Мысли и чувства невозможно контролировать извне, это делает их относительно независимыми, не нарушая связи с их материальными причинами.   Противоречия в психике развиваются параллельно с материальным миром, но не одновременно, их разрешение происходит тоже подобным образом. Без разрешения основного формационного противоречия в психической его сути невозможно его разрешение в обществе. Жан Жак Руссо писал, что прежде чем совершиться на практике революция совершается в умах. Именно такой революцией в умах и является разрешение основных противоречий формации.
Эрих Фромм в своей работе «Иметь или быть» рассмотрел основное психическое противоречие современного общества. Этот конфликт носит характер противоборства бытийной и собственнической ориентации психики. Фромм показал, что ориентация человека на обладание порождает массу психических проблем связанных с невозможностью удовлетворить многие потребности. Например, такой человек отчуждается от любви и дружбы. Его отношения с другими людьми носят характер стремления обладать ими. Причина этого состоит в том, что такой человек ориентирован на собственность, причем собственность это не только материальные объекты, но и другие люди, и даже не материальные элементы. Такие как воспоминание, мысли и чувства. Все для него вещи, а удовлетворение своих потребностей он понимает только как материальное. Не осознавая существования у себя нематериальных потребностей, он словно пытается накормить бегемота мылом. Конечно, у него существуют нематериальные потребности, но в силу их неосознанности индивид пытается удовлетворять их материально. Все это является следствием господства собственнических - буржуазных отношений, где даже себя индивид понимает как: «Я - есть то, чем я обладаю». В ходе жизни, подстегиваемый рекламой и общеформационными жизненными ориентирами, он стремится обладать как можно больше, но это не способствует решению его психических проблем, а напротив создает их. Бытийно ориентированный человек воспринимает окружающий мир и себя в нем по другому. Быть - означает иное отношение к вещам, ориентированное на оценку, а не на их цену, на принятие, но не обладание, то есть не происходит слияние Я с вещью. Я это часть огромного, бесконечного мира, я это не мои деньги, моя машина, дом жена, дети, работа, друзья и другое. Иначе, Я не есть, то чем я обладаю. Это восприятие себя как: «Я есть». Но разделение Фромма людей на бытийно и собственнически ориентированных есть не что иное, как абстракция. Поскольку доля того и другого присутствует в каждом человеке капиталистической формации на ее финальной стадии, то, оценивая их противоречивость и борьбу, можно отметить своеобразное выражение этого противоречия. В современном искусстве, к примеру которого мы уже не раз прибегали, оно выступает в тотальном искажение формы. Как выражение внутренней борьбы в содержании буржуазного искусства. Что в свою очередь является следствием борьбы в психике психотипа, где столкнулись основные противоречия формации. Противоречия, выступающие в своей индивидуальной конкретности как противоречия бытия и обладания. Где, как отмечал Эрих Фромм обладание есть еще и накопление, а бытие творчество. Перед человеком стоит выбор стремиться к обладанию или к бытию. Ориентация на обладание означает противоречие с собой и своими новыми потребностями, такими, как самовыражение. Ориентация на бытие означает гармонию с собой и конфликт с системой. То есть переход от разрешения противоречия в себе к разрешению его вокруг.
По-новому проанализировав открытое Фроммом противоречие, мы можем дать ответ на вопрос о причинах кризиса собственнической психики. Мир вышел за границы материальных потребностей, идет активное формирование не материальных потребностей, фундаментальных для будущего. Не такие острые прежде теперь противоречия внутри капитализма обостряются до такой степени, что толкают психику к разрешению их в себе. Что не может не привести к разрешению их в материальном мире.
В то же время психика людей воспринимает не материальные потребности во многом как материальные. Это приводит к тому, что они зачастую не правильно (то есть, как материальные) удовлетворяются, что создает массу психических проблем типичных для всего общества. Поскольку это противоречие носит психо-формационный характер.
Возвращаясь к теме психотипов отметим, что этот конфликт ориентации на данной стадии капиталистической формации носит не однозначный для различных классовых психотипов характер. Если для буржуазного психотипа сторона определена исторически - обладание, что не исключает конфликта внутри психотипа. То внутри психотипов рабочего класса, крестьянства и интеллигенции идет ожесточенная внутренняя борьба. Где на лицо кризис ориентации на обладание, но при этом еще не достаточно зрелым является осознание необходимости бесповоротно сменить ориентир. Уточню кое-какую особенность этого противоречия для буржуазного психотипа. Противоречие ориентации психики распространяется на данный психотип не случайно, дело в том, что конфликт собственнической и бытийной ориентации носит характер психо-формационного, то есть распространяется на все классы. Но для некоторых из них, прежде всего буржуазии, он является неразрешимым. Для разрешения его на уровне формации необходима революционная ликвидация этого класса. Эта закономерность в ее выражении для конкретного индивида буржуазного психотипа рождает в его психике противоречие, которое он не может разрешить, не порвав со своим классом. Что практически почти невозможно.
Новый век революционной борьбы, в который вступило человечество, требует от нас не ортодоксальных марксистских знаний, но полноценного, исторически адекватного понимания мира. Эта глава, последняя в данной работе, не просто дала новый контур ясности в изучении социально-исторических психотипов, но и позволила еще раз, в общем, и на конкретных примерах увидеть роль и место противоречий в человеческой психике. Противоречий, без разрешения которых невозможно существование не только материального мира, но и невидимой, нематериальной субстанции этого мира человеческой психики. Противоречий, без которых не может быть истории.
Современный марксизм, это движение исторического прорыва, мы можем с радостью констатировать: эпоха идеологического застоя закончена! Наше время, каким бы сложным оно нам не казалось, является временем нового социального оптимизма. Теперь, когда мы приблизились к пиковой точке развития общества отчуждения, нам с вершины предела возможности развития капитализма открываются все новые горизонты. Скрытый мраком повседневной деятельности, тьмой религиозных, расовых, культурных, политических и сексуальных предрассудков внутренний мир человека должен быть открыт для него самого. Ключом такого открытия может быть только научное, марксистское, смелое революционное познание. Познание во имя изменения мира.

Использованная литература:

1. Адлер А. Наука жить.
2. Ассаджоли Р. Психосинтез.
3. Выготский Л. С. История развития высших психических функций. //Собр. соч. в 6-ти т. - М., 1984.
4. Выготский Л. С. Мышление и речь. //Избр. психолог. исследования. - М.: Изд. АПН РСФСР, 1956.
5. Выготский Л. С. Развитие высших психических функций. - М., 1960.
6. Данченко В. С психосинтезом в XXI век.
7. Ждан А.Н. Состояние отечественной психологии в период кризиса.
8. Зинченко В. П., Моргунов Е. Б. Человек развивающийся. Очерки российской психологии. - М., 1994.
9. Колташов В.Г., Краткий марксизм, Новосибирск 2003.
10. Колташов В.Г., Прошлое, настоящее и будущее социализма, Новосибирск, 2003.
11. Колташов В.Г. Сексуальная революция, Новосибирск, 2003.
12. Колташов В.Г. Ценностная ориентация буржуазного психотипа, Новосибирск, 2002.
13. Краткий философский словарь, М, 1954, 704 стр.
14. Куттер П. Современный психоанализ. Введение в психологию бессознательных процессов. С.-П., 1997.
15. Лекции по психиатрии.
16. Леонтьев А. Н. Деятельность. Сознание. Личность. - М.: МГУ, 1975.
17. Леонтьев А. Н. Избранные психологические труды: В 2-х т. - Т. 1, М.: Периодика, 1983.
18. Ломов Б. Ф. О системном подходе в психологии. //Вопр. психол. - 1975. - № 2. С.39.
19. Луценко Н. Введение в учение диалектического монизма.
20. Маркузе Г. Одномерный человек.
21. Маркузе Г. Эрос и цивилизация.
22. Основы марксизма-ленинизма, М, 1959, 776 стр.
23. Основы марксистской философия, М, 1959, 672 стр.
24. Первушина О. Н. Общая психология. Новосибирск, 1996. - 90 с.
25. Психические расстройства и расстройства поведения. - М., 1998. 512 с.
26. Райх В. Психология масс и фашизм.
27. Райх В. Сексуальная революция.
28. Райх В. Функция оргазма.
29. Рубинштейн С. Л. Бытие и сознание. - М., 1957.
30. Рубинштейн С. Л. О мышлении и путях его исследования. - М.: Изд. АН СССР, 1958.
31. Рубинштейн С. Л. Основы общей психологии. - М., 1940.
32. Рубинштейн С. Л. Проблема деятельности и сознания в системе советской психологии. //Ученые записки МГУ. Вып. 90. Психология. Движение и деятельность. - 1945.
33. Рубинштейн С. Л. Проблемы общей психологии. - М.: Педагогика, 1973.
34. Руссо Ж.Ж, Общественный договор, или принципы политического права.
35. Сатпрем. Шри Ауробиндо, или путешествие сознания. - Спб., 1992. С. 50.
36. Теплов Б.М. Ум полководца, М., 1990, 208 с.
37. Философский словарь, М, 1987, 592 стр.
38. Фрейд З. Введение в психоанализ. Лекции. - М.: Наука, 1989.
39. Фрейд З. Об унижении любовной жизни.
40. Фрейд З. О сновидении.
41. Фрейд З. По ту сторону принципа удовольствия.
42. Фрейд З. Психопатология обыденной жизни // Фрейд З. Психология бессознательного. - М., 1990.
43. Фрейд З. Толкование сновидений. - Ереван, 1990.
44. Фрейд З. Я и Оно. //Психология бессознательного. - М.: Просвещение, 1990.
45. Фромм Э. Бегство от свободы.
46. Фромм Э. Иметь или быть.
47. Фромм Э. Искусство любить.
48. Юнг К.Г. Структура души.
49. Chr. Tцgel. Psychoanalyse. In: Sandkьhler, H. J. (Hg.), Europдische Enzyklopдdie der Philosophie und Wissenschaften, Bd. 3. Hamburg: Felix Meiner 1990, S. 958-961
Также в работе использованы материалы различных сайтов.