VI. Существует ли «мозговое радио»?

Вера в существование этого явления чрезвычайно распространена. В произведениях художественной литературы, биографиях выдающихся людей, исторических мемуарах, журнальных статьях и газетных заметках чуть ли не всех времен и народов рассеяны описания разнообразных случаев из повседневной жизни, обозначаемых словами «телепатия», «непосредственная передача мысли», «мысленное внушение», «мозговое радио» и т.п. В общем виде эти случаи могут быть выражены таким образом: если некто А в данный момент умирает или подвергается смертельной опасности или же с ним происходит какое-нибудь важное, волнующее событие, то нередко другое лицо (назовем его В), связанное с первым узами родства, любви или дружбы и находящееся далеко от первого, в это же самое время переживает психическое состояние, которое так или иначе отражает событие, происходящее с лицом А.

Описания таких случаев очень часто облекаются в мистическую форму и толкуются как таинственное «уведомление» или «предуведомление» о том, что «душа» близкого человека готовится перейти «в лучший мир». Не удивительно поэтому, что телепатия долгое время считалась предметом не знания, не науки, а веры. Только во второй половине XIX в. этим вопросом начинают интересоваться люди науки, да и то очень немногие. Поворотным пунктом можно считать 1876 г., когда известный английский физик Баррет, ученик Фарадея и Тиндаля, выступил на заседании Британской ассоциации ученых с докладом о «непосредственной передаче мысли». Вслед за этим были начаты систематические исследования случаев так называемой спонтанной (самовозникающей) телепатии, наблюдаемой в повседневной жизни. Для этого в Лондоне в 1882 г. было основано (существующее и в настоящее время) Общество психических исследований. Каждый случай спонтанной телепатии изучается членами этого Общества весьма тщательно, с обязательной регистрацией письменных документов и опросом свидетелей, и только подтвержденные таким образом случаи принимаются во внимание. Такие же общества затем были открыты и во многих других странах Европы, в Америке и Азии. В 1920 г. был образован Международный комитет психических исследований, организовавший несколько конгрессов, на которых обсуждались многочисленные доклады, посвященные изучению таинственных явлений человеческой психики, и прежде всего телепатии.

В капиталистических странах не угасающий, а скорее даже возрастающий с течением времени интерес к телепатическим явлениям подогревается распространенными там религиозными верованиями. Надо, однако, признать, что и у нас он очень силен. У нас он в какой-то мере поддерживается произведениями художественной литературы — и не только классической, но и современной, советской. Можно было бы указать немало страниц, на которых с большой впечатляющей силой рассказывается о событиях явно телепатического характера. Например, в очерке «Две матери», помещенном в журнале «Огонек» (№ 7 за 1941 г.), передается бесхитростный рассказ О.О.  Островской о пережитом ею «предчувствии» смерти своего сына, известного советского писателя Николая Островского. Этот рассказ очень типичен для случаев, называемых спонтанной телепатией; мы приведем его поэтому полностью:

«Я простая крестьянка, не обижайтесь, коли я вам свой сон расскажу. Сплю я у себя дома в Сочи и вижу сон: летят над морем самолеты, много самолетов, и шумят, шумят, ушам больно. Понимаю я, что война это началась. Выбегаю из дому, вижу: стоит мой Коля, совсем здоровый, шинель на нем, шлем и винтовка в руке. А кругом него окопы, ямы, и колючей проволокой кругом обвито. Я хочу Колю спросить о войне, да понимаю: он на часах стоит, значит, спрашивать нельзя. Хочу в дом вернуться — ямы все шире, колючая проволока за ноги цепляет, не пускает. Хочу крикнуть — не могу.

Тут я проснулась и думаю: сон нехороший, верно, с Колей в Москве что приключилось. Думаю: пойду за билетами, поеду к Коле в Москву.  Собираюсь идти за билетом, а тут вдруг мне письмо от Коли подают. Пишет, что ему лучше, что скоро он вернется и весной мы будем вместе жить. Читаю, а тоска меня не отпускает. Уговариваю себя: ну куда ты, старая, поедешь, зачем тебе ехать, раз Коля пишет, что все хорошо? И не пошла за билетом.

А вечером улеглась я спать (часов одиннадцать уже было), слышу, стучатся:

— Ольга Осиповна, вы спите?

— Сплю, — говорю, а сама по голосу узнаю одного знакомого из горкома.

— Вставайте, — говорит он, — Коле хуже сделалось, мы вас хотим в Москву отправить.

Тут у меня сердце к коленкам подкатилось, лежу и только говорю ему, что вечерний поезд уже ушел, а следующего до завтра надо дожидаться.

— Ничего, мы вас на дрезине отправим, — говорит этот человек.

А я знаю, что это трясучка такая, и наотрез отказываюсь. Тогда он подошел поближе к двери да как скажет:

— Коля умер, нет больше Коли! — и заплакал...» Описаны сотни подобных случаев (например, известный французский астроном К. Фламмарион анкетным способом собрал их более тысячи). Для сравнения приведу еще один, заимствованный из документов уже упомянутого лондонского Общества: «В день своей смерти мой отец, как обыкновенно, вышел из дому в половине третьего прогуляться в саду и в полях. Не прошло и 7 или 8 минут, как я, разговаривая с женой и сестрой, вдруг почувствовал сильное желание идти к отцу. (Разговор шел о предполагавшемся нами после обеда посещении соседа, и мы вовсе не упоминали об отце.) Убеждение, что я должен пойти к нему, сделалось непреодолимым. Я настаивал, чтобы все в доме пошли искать отца.  Мне возражали, что моя тревога совершенно неразумна. Однако поиски начались, и отец действительно был найден мертвым» (из кн. Гернея, Манерса и Подмора «Прижизненные призраки» (русск. перев. Спб., 1895). Случай № 79).

Как относиться к рассказам такого рода? Прежде всего надо решительно подчеркнуть, что они отнюдь не обязательно связаны со смертью или с какими-либо сильными психическими переживаниями близких людей.  Описаны случаи якобы телепатической передачи самых банальных, совсем не трагических мелочей повседневной жизни. Вот пример, взятый из коллекции того же лондонского Общества (случай № 56): «Недавно утром, когда я был занят легкой работой, мне мысленно представилась маленькая корзинка из ивовых прутьев, в которой лежало пять яиц, из которых два были очень чистые, более обыкновенных, продолговатые, с желтым оттенком; одно совершенно круглое и белое, но грязное; остальные два без особых примет. Я спрашивал себя, какое значение мог иметь этот внезапный, ничтожный образ. Я никогда не думаю о подобных вещах. Однако эта корзинка засела в моем уме и заняла его на несколько минут.

Около двух часов после этого я пошел завтракать в другую комнату.  Меня тотчас же поразило замечательное сходство между яйцами в рюмках, стоящих на столе, и теми двумя продолговатыми, которые только что представились моему воображению. «Зачем ты так пристально рассматриваешь эти яйца?» — спросила меня жена и очень удивилась, узнав от меня о числе яиц, присланных ее матерью полчаса тому назад. Затем она принесла остальные три яйца; я увидел и грязное яйцо, и знакомую мне корзинку. Потом я узнал, что эти яйца были собраны моей тещей, которая, положив их в корзинку, послала их мне. Она впоследствии сама сказала, что, конечно, в эту минуту думала обо мне. Это случилось в 10 часов утра и, судя по моим привычкам, именно в момент явившегося мне представления».

Много таких же, «по-видимому, пустых» происшествий из собственной жизни описывает в своих статьях «О передаче мысли на расстоянии» знаменитый американский юморист Марк Твен, причем он относится к этим происшествиям отнюдь не юмористически, а со всей серьезностью (см. Марк Твен. Полное собрание сочинений, т. 2–3. Спб., 1911). Особенно интригуют писателя нередко происходившие с ним случаи «предчувствия встречи со знакомым лицом»: внезапно, ни с того ни с сего, вспоминается такой-то знакомый или такая-то знакомая; проходит минута, другая — и вдруг на улице встречаешь именно это лицо. Иногда такого рода совпадения облекаются в форму иллюзии, «мнимого узнавания»: идущего навстречу чужого человека издали почему-то принимаешь за хорошего знакомого N; потом оказывается, что встречный не N и даже совсем на него не похож; делаешь еще несколько десятков шагов, и вот появляется настоящий, подлинный N.

Психологически тонко обрисовал подобную ситуацию И.С. Тургенев в романе «Дым». После разрыва отношений с невестой «Литвинов держал одно в уме: увидеться с Ириной; он и отправился к ней». Но ее он не застал и «поплелся прочь» «пуст, как бубен»: отрывочные мысли и воспоминания беспорядочно сменяли друг друга... «Но вот что-то повеяло на него, что-то неосязаемое и несомненное; если бы дуновение шло от падающей тени, оно бы не было неуловимее, но он тотчас же почувствовал, что это приближалась Ирина. Действительно: она появилась в нескольких шагах от него под руку с другой дамой; глаза их встретились» (И.С. Тургенев. «Дым». М., ГИХЛ, 1955, стр. 131).

Возможно, что нечто подобное бывало и с кем-либо из наших читателей, но могут ли эти житейские происшествия служить научным доказательством реального существования телепатии, «мозгового радио»? Нет, конечно, не могут! Не могут потому, что всякий раз в таких случаях все же остается не вполне устраненная возможность случайного совпадения во времени двух сходных событий — того, что происходит с одним действующим лицом, и того, что приблизительно в то же время переживает кто-либо другой. В повседневной жизни случаются иногда столь же невероятные совпадения, в которых телепатическая связь, если бы даже она существовала, не могла бы играть никакой роли. За последние 22 года я записал в особой тетради 34 такие маловероятные совпадения из своей собственной жизни. Все они более или менее однотипны; примером может служить хотя бы следующая запись:

«17 января 1940 г. я просматривал «Ленинградскую правду» от того же числа и одновременно краем уха прислушивался к тому, что по радио объявлял диктор. На первой странице газетного листа я начал читать заметку, озаглавленную «Высокая награда». В заметке перечислялись фамилии бойцов и командиров (всего 6 фамилий), отличившихся в боях с белофиннами. Среди них мне бросилась в глаза фамилия Мазепа, очень редкая в наше время, и буквально в тот же момент голос диктора произнес ту же самую фамилию — Мазепа (он объявлял репертуар театров на ближайшие дни и среди прочих спектаклей назвал оперу Чайковского «Мазепа»)».

Слушатели лекций на тему о таинственных явлениях психики нередко приводят в пользу существования мысленного внушения рассказы путешественников о фокусах индийских «факиров». Сообщения о таких фокусах неоднократно появлялись в печати. Вот, например, рассказ очевидца, вице-адмирала царской службы А.Н. Скаловского, приведенный в его книге «Микрокосмос и макрокосмос»:

«Сидя на палубе (русского военного судна. — Л.В.), окруженный со всех сторон наблюдающими, факир берет сосуд, по-видимому, с какой-то землей. Накрыв при всех платком сосуд, он минут 10–15 что-то манипулирует руками над горшком, точно что-то там усиленно жмет. На лице его написано сильное сосредоточение и напряжение. Затем он вынимает руки из-под платка, и удивленные зрители видят, как платок подымается все выше и выше; через некоторое время факир сдергивает платок, и изумленные зрители видят, что в горшке вырос какой-то куст. Далее он просит дать ему ендову с водой и насыпает на дно ендовы песок. Затем на глазах у всех берет со дна полную горсть промокшего песку и усиленно сжимает его; лицо напряженное и сосредоточенное; видно, что он прилагает громадное усилие. Затем он раскрывает руку — она совсем сухая, и на ней горсть песку, сухая, как пыль.  Автор лично видел эти фокусы» (А.Н. Скаловский. Микрокосмос и макрокосмос.  Спб., 1913, стр. 86). К этому добавляется, что запечатлеть подобные явления на фотографической пластинке никому не удавалось.

Понятно, что и фокусы факиров, как любые другие фокусы, не могут служить достаточным доказательством существования «мозгового радио».  Научное разрешение этого вопроса может быть получено только опытами мысленного внушения, поставленными по всем правилам современной науки.  Такие опыты начали производить врачи-психиатры, физиологи, физики еще в конце прошлого века. Сперва приемы экспериментальной телепатии были очень просты, применялись на большом числе испытуемых, полученные результаты обрабатывались методами теории вероятностей. Например, известный французский физиолог Шарль Рише производил многочисленные опыты с угадыванием задуманных игральных карт (Ch. Richet. La Suggestion mentale et le calcule des probabilites. Revue philosophique, t. XVIII, 1884, p. 609).  По его данным, число правильных угадываний всегда превышает число угадываний, полученное по теории вероятностей, но превышает незначительно.  Например, для 2997 испытаний теория говорит о возможности 732 удачных ответов, на самом же деле их было 789. И только у некоторых редких испытуемых получался более выразительный результат. Такого рода опыты привели к заключению, что мысленному внушению (как и внушению словесному) поддаются далеко не все испытуемые и что для проведения подобных опытов следует выбирать самых пригодных, самых внушаемых.

Опыты Рише с применением теории вероятностей получили дальнейшее развитие в Англии (д-р Соул) и в США (д-р Райн), с тем, однако, отличием, что вместо игральных карт они стали применять карты с пятью резко различающимися черными фигурами на белом фоне. На каждой карте нарисована одна из следующих пяти фигур: квадрат, круг, волнистые линии, звезда и крест. Для опытов применяется колода, состоящая из 25 таких карт, причем каждая фигура повторяется 5 раз. Эти карты были предложены доктором Зенером (Zener), сотрудником Райна, и в настоящее время получили международное распространение. Телепатические опыты с применением карт Зенера проводятся в разных странах. Результаты этих единообразных опытов можно легко сравнивать, сопоставлять друг с другом.


ris27.png