ГЛАВА 12. ЖИЗНЬ — ЭТО СОН: ОТКРОВЕНИЯ БОЛЬШОГО МИРА


...

ЧЕЛОВЕЧЕСТВО СПИТ

В XII столетии великий афганский суфий Хаким Санаи писал, что «человечество спит, вовлеченное в бесполезную деятельность, обрекая себя тем самым на жизнь в мире несправедливости». Спустя тысячу лет ситуация мало изменилась: человечество все так же спит. Кому-то в это будет трудно поверить. Он может возразить, что если бы это было правдой, он должен был бы это знать! Но если мы действительно живем, как лунатики, в состоянии, которое привыкли именовать «бодрствование», то непосредственно засвидетельствовать этот факт для нас будет трудно. — Лунатик не способен понять, что он спит.

Так же и мы, идя своей жизненной дорогой, почти всегда подразумеваем, что бодрствуем. Сон, думаем мы, это бездействие; сейчас я действую — поэтому я бодрствую. Мы думаем, что не спим, но так же считают и лунатики, и люди, видящие неосознанные сны. На этот счет существует меткий суфийский афоризм:

Эй вы, боящиеся трудностей по дороге в никуда — не бойтесь.

Он такой легкий, этот путь, что его можно проделать во сне.

Осознанно сновидящие иногда переживают неожиданное прозрение насчет состояния сна, в котором они обычно пребывают. Примером тому служит опыт Дж. Х. М. Уайтмена, южноафриканского математика:

Помню, что после [посещения концерта известного струнного квартета]… я лег спать, полный умиротворения и тихой радости. Последовавший сон с самого начала был совершенно иррациональным, хотя, возможно, и более интенсивным, чем обычно. Я плавно перемещался в пространстве, где на меня вдруг повеяло холодом, что странным образом привлекло мое внимание.

По- моему, именно в этот момент сон стал осознанным. Потом неожиданно… все, что до сих пор было в беспорядке, мгновенно ушло, а впереди взорвалось неповторимо четкое и реальное новое пространство, воспринимавшееся с неведомой доселе остротой и свободой; сама темнота казалась ожившей. У меня возникла мысль, переросшая затем в непоколебимое убеждение, что до сих пор я ни разу не бывал в состоянии бодрствования.

Обычно человеку очень трудно понять, как это можно постоянно спать, — пока он не узнает, что такое осознанные сновидения. Но если это переживание вам знакомо, вам будет легче принять следующую мысль: простое сновидение так относится к осознанному сновидению, как состояние лунатизма относится к тому, что мы можем назвать осознанным бодрствованием, или «пробужденным бодрствованием».

Я не говорю, что осознанное сновидение и озарение есть одно и то же, — только сравнение двух уровней осознанности во сне может подсказать, каким может быть этот новый уровень понимания жизни, выходящий далеко за пределы того, что у нас имеется.

Вспомним, какая путаница и неразбериха возникает в голове у большинства из нас при попытке понять происхождение и смысл нашей жизни. Это тупиковое состояние сходно с тем, что испытывает неосознанно сновидящий человек при попытке объяснить причудливые события, происходящие в его снах. Когда же он понимает, что спит, его мир сна приобретает гораздо большую осмысленность и соответственно предоставляет множество возможностей для дополнительного роста.

Как уже говорилось выше, я не считаю осознанное сновидение совершенным путем к озарению. Может быть, под руководством мудрых буддистов и в сочетании с другими необходимыми техниками энтузиасты и смогут с его помощью достичь своих духовных целей. Но я рассматриваю его в первую очередь как указатель, маяк, помогающий пройти в область высшего знания, напоминающий, что в жизни неизмеримо больше тайны, чем мы думаем, и вдохновляющий на поиски этой тайны.

Идрис Шах очень точно описал наше положение в следующем рассказе:

ЛЮДИ И БАБОЧКА

Однажды, жарким летним днем двое мужчин, уставших после долгой дороги, присели отдохнуть на берегу реки. Вскоре более молодой из них крепко уснул, приоткрыв рот. И, хотите верьте, а хотите нет, — крошечное создание, по всем признакам похожее на бабочку, вылетело между его губ.

Насекомое упорхнуло на речной островок, где присев на цветок, стало слизывать нектар. Потом оно несколько раз облетело свои миниатюрные владения (которые должны были показаться огромными существу таких размеров), наслаждаясь солнечным светом и мягким ветерком. Вскоре оно встретило другую такую же бабочку, и они закружились в воздухе, словно играя друг с другом.

Первая бабочка вновь присела на тонкий качающийся прутик; через мгновение она присоединилась к облаку самых разных, больших и маленьких насекомых, роившихся около скелета животного, лежавшего в густой зеленой траве… Прошло несколько минут.

От нечего делать, бодрствующий путешественник бросил камешек в воду рядом с островом, и вызванные им волны смыли бабочку. Она чуть не погибла, но, с трудом стряхнув капли с крылышек, все-таки поднялась в воздух.

Отчаянно трепеща крылышками, она помчалась обратно к губам спящего. Но в этот момент его спутник сорвал большой лист и закрыл им его лицо, с любопытством глядя, что будет делать бабочка.

А бабочка снова и снова билась о препятствие, словно охваченная паникой, пока спящий не начал корчиться и стонать.

Ее мучитель выронил лист, и она молниеносно скользнула в открытый рот. Как только она оказалась внутри, спящий вздрогнул и сел проснувшись.

Потом он рассказал другу свой сон.

«Ты не представляешь, что за ужасный сон мне приснился — настоящий кошмар. Мне снилось, будто я живу в милом и уютном замке, но мне стало скучно, и я решил исследовать мир снаружи.

Какая- то магическая сила перенесла меня в далекую страну, где все было приятным и радостным. Я, например, мог пить из чаши с амброзией столько, сколько хотел. Я познакомился и танцевал с женщиной неповторимой красоты, наслаждаясь вечным летом. Я развлекался и пировал со множеством друзей — самыми разными людьми. Какие-то неприятности, конечно, были, но они еще больше подчеркивали прелесть этой жизни.

Такая жизнь продолжалась много лет, пока не случилась ужасная катастрофа: на землю обрушились исполинские волны. Я весь промок и чуть было не утонул. Очнулся я, когда несся обратно, к своему замку, словно на крыльях. Но достигнув его ворот, я не смог попасть внутрь: гигантский злой джинн загородил их огромной зеленой дверью. Я бился о дверь снова и снова, но она не поддавалась.

Неожиданно, когда мои силы были уже на исходе, я вспомнил волшебное слово, о котором говорили, будто оно рассеивает злые чары. Как только я его произнес, огромные зеленые ворота снесло, словно лист ветром, и я смог снова попасть в свой дом, где зажил в безопасности. Но испуг был таким сильным, что я проснулся».


«Как вы могли уже догадаться», — комментирует свой рассказ Шах, — «бабочка — это вы. Остров — этот мир. Подобно бабочке, вы редко видите вещи такими, какими они есть в действительности. Даже когда настает время покинуть этот мир (или вы задумываетесь об этом), вы видите только искажения истинных фактов. Вот почему так непросто разобраться в данном вопросе. Ведь кроме «бабочки» есть еще «спящий человек», а кроме них обоих еще истинная действительность. При благоприятных обстоятельствах «бабочка» в состоянии все это понять — понять, откуда она пришла; понять природу «спящего человека»; понять то, что находится за пределами их обоих».