Часть 1

9. Я там, где моё сознание


...

Внутренняя реальность

Первые же осознанные сновидения поразили меня ощущением реальности происходящего. На протяжении их я отчётливо осознаю, что всё вокруг – моё сновидение, но ощущаю окружающее так чётко, так остро, как не всегда бывает наяву. И эти деревянные стены в доме, и это потёртое кресло, и этот полевой цветочек, со своим неповторимым запахом, и эта струя из родника, такая холодная, что сводит скулы, когда я пробую её…

Я знаю, что все эти ощущения существуют лишь в моём сознании. Но ведь и мир яви точно так же переживается мною в сознании. Правда, наяву все мои переживания соответствуют реальным физическим процессам, которыми наполнен окружающий мир, отражают их. Именно так и определяется термин «сознание» в энциклопедическом словаре: «Сознание – понятие, обозначающее человеческую способность идеального воспроизведения действительности в мышлении». Действительностью, реальностью считается внешний мир, а сознание – лишь отражение его. Но как же тогда быть со снами? Какую действительность отражает сознание сновидца? Что стоит за сновидением в тот непосредственный момент настоящего, когда оно происходит?

Патриция Гартфильд (я уже упоминала о ней как о серьёзном исследователе осознанных сновидений) утверждает, что за всеми образами сновидения стоят энергетические потоки нашего же тела. Но, рассуждая так, мы попадаем в замкнутый круг: что же в таком случае «включает» энергетические потоки в теле во время сна, ведь оно само находится в состоянии сонного паралича? Если мозг, то тогда откуда же берётся возбуждение в нём? Из этого круга можно выйти, только отказавшись от идеи о том, что сознание – продукт мозга. Признав, что сознание – это одно, а головной мозг – другое, получаем относительно простую и ясную картину, объясняющую многие явления, кажущиеся таинственными и необъяснимыми. Такое понимание предполагает, что мозг, который сам является частью тела, обеспечивает связь между физической действительностью и действительностью сознания, вернее, между этими двумя сторонами единой реальности, которые совсем не похожи друг на друга. В состоянии бодрствования активность головного мозга отражает работу с информацией, получаемой от всех органов чувств извне. В состоянии сновидения эта «внешняя» функция переходит в «ждущий» режим, и теперь мозговая активность отражает возникновение «чистых» образов в сознании изнутри, поскольку источником образов сновидения могут быть только глубины того, что мы называем бессознательным.

Будет к месту сделать замечание относительно терминологии. Из-за неясных, неточных и оттого по-разному понимаемых определений происходит масса недоразумений. Например, в философии сознание рассматривается как субъективный образ объективного мира, а образ определяется, как результат и идеальная форма отражения предметов и явлений материального мира в сознании человека. В общем, как часто у нас, – «масло масляное». Оттого я и пытаюсь разобраться в предмете, идя не от готовых определений, которые не вполне корректны или часто противоречат друг другу, а опираясь на собственный опыт и здравый смысл. И тогда, не вдаваясь в лишнее мудрствование, необходимо констатировать, что сознание – это, прежде всего, действительный внутренний мир, непосредственная внутренняя реальность. Более того, вопросы: «Кто я?» и «Что есть сознание?» совпадают, потому что я – всегда осознающий сознания. Быть, свидетельствовать происходящее и осознавать – это и есть «я-сознание». Во-вторых, внутренний и внешний миры (мир сознания и физический мир) никак не сводимы друг к другу. Они имеют абсолютно разную природу. Сознание не материально, не вещественно. Хотя в какой-то своей части оно и соответствует миру физическому, но само им не является. Куда точнее определить сознание не как отражение физической реальности, а как её интерпретацию, и уже применительно к самому сознанию можно говорить о субъективном и объективном толковании внешней реальности. На самом деле, ведь даже сознание, которое воспринимает физический мир искажённо (с позиции общепринятой нормы – не объективно), всё равно является сознанием.

Беда в том, что, не признавая внутренней реальности, мы портим своё существование и во внешней. Я уже не говорю о необходимости признать приоритет внутренней реальности. Потому что на основной вопрос философии ответ уже существует. Современная наука утверждает, что прежде чем чему бы то ни было быть, должна существовать идея об этом, то есть реальность идеального первичнее. К этой реальности стоит относиться не менее ответственно, чем к реальности феноменального мира.


Даже не отдавая себе в том отчёта, наяву мы постоянно занимаемся получением сенсорной информации. Наш бодрствующий мозг «собирает информацию» о внешней действительности ото всех органов чувств. В соответствии с этой информацией в сознании возникают образы окружающего мира. Во время сновидений, когда органы чувств «отключены», волновые процессы в головном мозге также свидетельствуют о наличии образов в сознании. В это время процесс разворачивается в противоположную сторону, и теперь уже происходящее в сознании провоцируют, так называемую, вегетативную бурю в спящем теле – те самые энергетические потоки, про которые пишет Патриция Гартфильд. То есть, если наяву процесс направлен от органов чувств к мозгу и дальше – в сознание, то в периоды сна его направление меняется: мозг получает информацию изнутри, проецирует её на тело, и в теле возникают соответствующие энергетические потоки. В период сновидений работает другой механизм для возникновения образов в сознании. Постигнуть этот механизм – дело будущего. Пока можно только предполагать, что внутренний источник образов связан с идеями и смыслом. Образы сновидений приходят из той реальности, которая находится за пределами мозга. И хотя природа идеального пока не доступна нашему пониманию, но заглянуть на его территорию возможно и сейчас. Эта возможность даётся каждому человеку пять-шесть раз ежедневно, вернее, еженощно.