Часть II. Экспериментальное исследование механизмов рефлексивного управления деятельностью.


. . .

Глава 8. Рефлексивные модели рабочей среды и способов действий.

Стратегии поведения и способы деятельности формируются человеком на основе моделирования окружающей его социальной и вещной среды. Человек живет в объективном мире, но действует, исходя из субъективной модели, которая более или менее приближается к реальности, но никогда не совпадает с ней полностью.

Функциональной основой рефлексивного моделирования является такое взаимодействие человека с окружающей средой, средства и результаты которого позволяют психоинформационному процессу сознания продуцировать именно то содержание модели, которое необходимо для эффективного рефлексивного управления поведением, деятельностью и отдельными действиями.

Никакая информация о природных или социальных объектах и процессах никаким образом не поступает в сознание извне за исключением тех случаев, когда между человеком и социокультурной средой осуществляется специальный обмен содержанием информации, закодированной в явлениях человеческой культуры. Во всех остальных случаях, составляющих в жизни человека подавляющее большинство, продуцирование психоинформации, содержание которой так или иначе относится к внешнему миру, происходит благодаря специальным действиям, образующим в своей совокупности познавательные процессы восприятия, мышления и памяти.

Принципиальная регуляторная функция этих процессов заключается в порождении всевозможных гипотетических моделей среды, их проверке на адекватность и дальнейшем отборе тех из них, чье содержание отображает такие свойства среды, которые в данный момент представляются субъекту наиболее существенными в контексте реализуемых им целей.

Адекватность моделирования среды составляет важнейшее условие формирования оптимального способа действий, однако многие свойства рабочей среды нередко оказываются недоступны "созерцательному" восприятию, так как проявляют себя только в ответ на рабочие действия субъекта. Каким образом осуществляется рефлексивная регуляция в такого рода обстоятельствах, когда субъекту приходится одновременно моделировать рабочую среду и действовать в ней, изучалось в следующих экспериментах с использованием ряда специальных методик.

Эксперимент "Аладдин".

На экране компьютера изображено подземелье, в которое ведет лестница, состоящая из девяти ступенек. На верхней ступеньке стоит игровой персонаж Аладдин, который должен спуститься вниз, взять волшебную лампу и вернуться наверх. Испытуемый управляет Аладдином с помощью двух клавиш компьютера с обозначенными на них стрелками "вверх" и "вниз". Однократный нажим на клавишу обеспечивает перемещение Аладдина на одну ступеньку лестницы.

В инструкции испытуемому сообщают, что лампу охраняет невидимый сторож подземелья, который старается запутать испытуемого тем, что иногда соглашается с его командами Аладдину, а иногда противоречит. Последнее проявляется в том, что команду "вниз" сторож переделывает на команду "вверх", а команду "вверх" - на команду "вниз". В какой момент сторож пропустит команду без изменений, а когда переделает на обратную испытуемый заранее не знает, поэтому всякий раз перед очередным ходом он должен решать на что рассчитывать: на согласие или на противодействие. В первом случае нужно отдать правильную команду, а во втором - ложную, которая за счет противодействия превратится в правильную, благодаря чему испытуемый сможет преодолеть сопротивление сторожа.

Неизвестный испытуемому алгоритм поведения сторожа - единственное существенное свойство рабочей среды - представляет собой простейшее чередование согласия и противодействия: на первой ступеньке лестницы сторож всегда соглашается с любой командой, на второй - противодействует, на третьей - соглашается, на четвертой - противодействует и так вплоть до пола подземелья, где сторож оказывает противодействие. Именно эта последняя позиция является ключевой для интерпретации результатов эксперимента, поскольку как раз здесь проверяется, сформировал испытуемый только модель успешного способа действий или в дополнение к ней сформировалась также модель существенных свойств рабочей среды. Тот или иной вывод основывается на том, какую команду испытуемый пытается реализовать после того, как Аладдин оказывается на полу подземелья и получает лампу. Дело в том, что для осуществления спуска по лестнице испытуемому вполне достаточно понять, что успех обеспечивается простой переменой команд: вниз, вверх, вниз, вверх ... и так далее. В соответствии с этой моделью способа действий, после команды "вниз", которая перевела Аладдина с последней ступеньки лестницы на пол подземелья, должна последовать команда "вверх", однако, поскольку на полу пещеры сторож не соглашается, а противодействует, то после команды "вверх" Аладдин вместо того, чтобы подняться на лестницу, наоборот, проваливается сквозь пол и исчезает.

Этот провал абсолютно закономерен для тех испытуемых, которые ограничились в рефлексивном управлении деятельностью формированием и использованием одной только модели способа действий, тогда как испытуемые, построившие также и модель существенных свойств рабочей среды, никогда не делали ошибок на полу подземелья. Вточном соответствии с "моделью сторожа", эти испытуемые после достижения пола пещеры повторно давали команду "вниз", как будто нарушая способ действий, но на самом деле адекватно используя его для перемещения Аладдина в обратном направлении.

Благодаря тому, что игровая задача формулировалась в инструкции как перечень действий - спуститься, получить лампу, подняться - все испытуемые вначале были нацелены на отыскание успешного способа действий, а точнее, способа преодоления сопротивления сторожа подземелья. В ходе деятельности одни испытуемые, установив, что поведение сторожа подчинено весьма простому алгоритму, заложили его в основу модели способа и сочли задачу уже решенной, тогда как другие пошли несколько дальше и построили отдельную модель сторожа, что и позволило им успешно решить игровую задачу.

Переход от модели способа к модели среды происходит либо в нижней части лестницы, когда способ уже сформировался, либо на полу подземелья, когда возникает вопрос о применимости алгоритма спуска к задаче подъема. В обоих случаях формирование модели среды требует дополнительного времени, что проявляется в заметном увеличении продолжительности размышления над следующим действием.

В отношении испытуемых, потерпевших неудачу, возникает вопрос, побуждает ли их совершенная ошибка к формированию модели среды или же неверное действие на полу пещеры рассматривается ими только как недоработка в модели способа? Ввиду того, что все "неудачники" просили дать им попробовать еще раз, им действительно предоставляли вторую попытку, которая выполнялась вполне успешно, но после этого им давали еще одно задание: набрать воды из колодца с помощью "строптивого" ведра, которое иногда подчиняется команде, а иногда делает прямо противоположное. Единственное отличие от предыдущего задания заключалось в том, что самая нижняя позиция, попав в которую ведро заполнялось водой, была не отрицательной, а положительной, т.е. находясь в этой позиции, ведро "подчинялось" поданной команде.

Если испытуемый во второй попытке достать волшебную лампу Аладдина опирался на сформировавшуюся у него модель среды, то задачу с ведром он должен был решить успешно, отобразив в модели среды согласительный характер последней позиции, которая одновременно была концом спуска и началом подъема. Если же испытуемый во второй попытке с лампой Аладдина только лишь исправлял способ действий, заменяя на полу пещеры команду "вверх" на команду "вниз", то в задаче с ведром он должен был потерпеть неудачу, так как после команды "вниз" ведро тонуло в колодце.

Эксперимент показал, что некоторые испытуемые успешно справились с дополнительным заданием, а другие потерпели неудачу, т.е. ошибка с Аладдином их ничему не научила. Это говорит о том, что при наличии информационной неопределенности, преодолеваемой посредством рабочих действий, приоритет имеет формирование модели способа действий, а модель существенных свойств среды формируется только теми испытуемыми, кто обращает на это специальное внимание.

С точки зрения экспериментатора, игра "Аладдин" воспроизводит стандартную ситуацию вероятностного научения, реализованную в простейшем варианте регулярно чередующихся стимулов, в качестве которых выступают ступеньки лестницы. В обычном стимульном оформлении моделирование такой среды не представляет особой трудности, однако в игре "Аладдин", с точки зрения испытуемых, ситуация была совершенно иной. В связи с тем, что из инструкции следовало, что сторож будет противодействовать играющему, испытуемые видели свою задачу в том, чтобы выработать способ преодоления сопротивления именно этого элемента игровой среды. Решая эту задачу, испытуемые строили модель способа действий противника (сторожа) и, соответственно, модель способа своих контрдействий, а то обстоятельство, что поведение сторожа - это на самом деле фиксированное свойство рабочей среды, многими из них просто не осознавалось. Отсюда вытекает, что принципиальным условием рефлексивного моделирования является осознание какого-то явления, процесса или свойства именно как содержания формируемой модели.

С целью дополнительной проверки этого вывода был проведен как бы обратный эксперимент, в котором испытуемые исходно нацеливались инструкцией на моделирование среды, хотя на самом деле успешность работы определялась сформированностью модели адекватного способа действий.

Эксперимент "Фантом".

Испытуемому сообщали, что у экспериментатора имеется числовая последовательность, составленная из чередующихся произвольным образом единиц и двоек, а задание состояло в том, чтобы шаг за шагом предсказывать каким будет следующее число. При правильном предсказании на световом табло перед испытуемым высвечивалась надпись ДА, а при неправильном - НЕТ. В действительности никакой последовательности чисел не существовало, а действия испытуемого подкреплялись в соответствии с определенными правилами: в первой серии повторное предсказание любой цифры поощрялось ответом ДА, а перемена предсказываемой цифры наказывалась ответом НЕТ; во второй серии правило было обратным - при повторении цифры давался ответ НЕТ, а при перемене - ответ ДА. Самое первое предсказание в обеих сериях оценивалось как неверное.

Следует специально отметить, что положительное подкрепление, например чередования предсказаний, отнюдь не эквивалентно работе испытуемого с заранее составленным рядом регулярно чередующихся цифр. В последнем случае задача правильного предсказания очередной цифры решалась бы очень легко, так как смоделировать такой ряд труда не представляет. Допустим, что последовательность экспериментатора имеет вид: 121212 ..., а испытуемый сделал предсказания: 221112... Для наглядности запишем эти ряды один под другим, а внизу реконструируем ту модель ряда, которая была сформирована испытуемым с учетом ответов экспериментатора после каждого предсказания:

121212 ... (последовательность экспериментатора)

221112 ... (предсказания испытуемого)

нддндд ... (ответы экспериментатора)

121212 ... (сформировавшаяся модель ряда)

Не трудно видеть, что практически с самого начала у испытуемого формируется модель, полностью соответствующая последовательности экспериментатора, и естественно ожидать, что дальнейшие предсказания будут следовать этой модели.

Совсем по иному формируется модель в такой ситуации, когда реальной числовой последовательности не существует, а ответы ДА даются за перемену предсказываемой цифры, какой бы она ни была, т.е. поощряется действие перемены предсказания. Пусть испытуемый выполнил те же самые предсказания: 221112. Реконструкция сформировавшейся у него модели дает, однако, совсем другую картину, чем в предыдущем случае:

221112 (предсказания испытуемого)

нндннд (ответы экспериментатора)

111222 (сформировавшаяся модель)

Хорошо видно, что у испытуемого сформировалась модель "ряда", в котором цифры 1 и 2 чередуются группами, а вовсе не поодиночке, и перейти от нее к чередующимся предсказаниям совсем не так просто, поскольку в модели нет даже намека на одиночное чередование цифр.

Аналогичным образом дело обстоит и с положительным подкреплением повторных предсказаний какой-либо цифры - и в этом случае формирующаяся у испытуемого модель "ряда" первоначально не дает ему оснований предполагать, что для достижения успеха достаточно называть подряд одну и ту же цифру:

221112 (предсказания испытуемого)

нднддн (ответы экспериментатора)

122111 (сформировавшаяся модель)

Вышеизложенное показывает, что задача испытуемого была отнюдь не такой простой, как это представляется с первого взгляда, и действительно, в первой серии различным испытуемым потребовалось от 14 до 156 предсказаний для перехода к устойчивому повторению одной цифры, а во второй серии переход к уверенному чередованию одиночных цифр занимал от 5 до 92 предсказаний, причем несколько испытуемых вообще не смогли выработать этот способ действий.

Анализ индивидуальных последовательностей предсказаний выявляет три этапа в процессе формирования субъективной модели стимульного ряда. Первый этап можно охарактеризовать как ознакомительный: испытуемые называют цифры без какой-либо выраженной стратегии, что занимает в среднем десять предсказаний. После этого наступает пробный период, для которого характерно появление в предсказаниях определенной специфики, соответствующей условиям той или другой серии. Так, в первой серии испытуемые пробуют выполнять больше повторений, а во второй серии чаще чередуют альтернативы, однако ни та, ни другая стратегия еще не является устойчивой, поскольку информация, извлекаемая испытуемыми из результатов предсказаний, не дает достаточных оснований для формирования модели постоянных повторов в первой серии или модели одиночных чередований во второй серии.

С точки зрения рефлексивной регуляции деятельности, все трудности испытуемого происходят из-за того, что ответы экспериментатора оценивают действия испытуемого как верные или неверные, тогда как испытуемый относит ответы к альтернативам как таковым, не обращая специального внимания на то, что стимульный ряд порождается им самим посредством действий перемены или повторения предыдущей цифры. Пробный период содержит у разных испытуемых большее или меньшее количество предсказаний, необходимых для формирования адекватного способа действий, причем сами испытуемые пребывают в уверенности, что все время имеют дело с реальным числовым рядом. Последнее подтверждается постэкспериментальными отчетами испытуемых, в которых они сообщали, что в обеих сериях последовательность экспериментатора вначале была случайной и поэтому трудной для угадывания, но постепенно в чередованиях цифр стала появляться какая-то упорядоченность, переходящая в закономерные повторы или чередования отдельных цифр. Это говорит о том, что испытуемые действительно старались построить модель якобы существующей последовательности экспериментатора, и в конце концов формировали такую "модель", исходя из которой им удавалось добиться стопроцентной успешности предсказаний. При этом важно еще раз подчеркнуть, что ни один испытуемый не догадался о том, что итоговая модель была адекватной с самого начала. Все они полагали, что ряд экспериментатора постепенно изменялся, пока не стал очень простым.

На заключительном этапе эксперимент прекращался после того, как испытуемый начинал быстро и уверенно называть какую-нибудь одну цифру в первой серии или одиночные цифры во второй серии.

В качестве иллюстрации результатов приведем два типичных примера работы испытуемых.

Первая серия:

предсказания 11122112222111111121222222221111111111111111111

ответы ндднднднддднддддддннндддддддндддддддддддддддддд

модель "ряда" 21112211222211111112122222222111111111111111111

В ознакомительном периоде у испытуемого сформировалась модель ряда, состоящая из коротких чередующихся групп цифр: 21112211. Убедившись в том, что перемена предсказания после каждой группы приводит к неудаче, испытуемый приходит к выводу, что группировки имеют большую длину и это проявляется в пробном периоде как наращивание количества повторов. В середине пробного периода в модели вновь возникают одиночные цифры, однако это не возвращение к ранним представлениям о ряде, а проверка гипотезы о возможном продолжении группировки единиц. Назвав после семи единиц двойку и получив ответ нет, испытуемый решает, что группа единиц еще не закончилась и пытается ее продолжить, называя следующую единицу. Получив снова ответ нет, испытуемый понимает, что единицы закончились и началась группа двоек. Пробный период заканчивается тем, что испытуемый называет семь двоек подряд и переходит на единицу, но после неудачи не возвращается к предсказанию двоек как раньше, а продолжает называть единицы. После двадцати уверенных предсказаний экспериментатор заканчивает опыт.

Вторая серия:

предсказания 1121111222122112112121212121212121

ответы нндднннднндднднддндддддддддддддддд

модель "ряда" 2221222211121122122121212121212121

В ознакомительном периоде складывается модель группировок альтернатив, глядя на которую трудно предположить, что в этой серии поощряются не повторы, а перемены предсказаний. При этом любопытно отметить, что хотя испытуемый называл больше единиц, чем двоек, в его модели отображается прямо противоположное: длинные группировки двоек и более короткие единиц. В пробном периоде модель изменяется в сторону укорочения группировок, что особенно заметно именно для двоек. Завершается пробный период тем, что модель превращается в чередующуюся последовательность одиночных цифр, называние которых осуществляется быстро и уверенно. На шестнадцатой смене предсказаний опыт прекращается.

В экспериментах "Аладдин" и "Фантом" формирование моделей среды и способа действий исследовалось по отдельности, так как экспериментальные методики специально были направлены на разделение единого процесса рефлексивной регуляции деятельности на его функциональные составляющие. В обычных жизненных условиях обе эти модели, как правило, формируются и работают совместно, поэтому представляет интерес разработка такого метода анализа продуктов деятельности, который позволяет одновременно оценивать адекватность сформированной модели среды и оптимальность использованного субъектом способа действий.

Эксперимент "Прорицатель".

Экспериментальная рабочая среда представляет собой последовательность знаков плюс и минус, которые содержатся в одинаковых количествах и чередуются нерегулярными короткими группировками. Знаки минус группируются по два или по четыре подряд (-- или ----), а знаки плюс по два и по три подряд (++ и +++). Эти сведения сообщались испытуемому перед началом эксперимента, а деятельность состояла в предсказании каким будет следующий знак. После каждого предсказания экспериментатор давал ответ "верно" или "неверно".

В экспериментах такого рода в основе анализа результатов обычно лежит сопоставление последовательности экспериментатора и ряда, названного испытуемым, т.е. реализуется молчаливо подразумеваемое утверждение, что ряд испытуемого это и есть та внутренняя модель, которая сложилась как отображение последовательности экспериментатора. Нетрудно, однако, показать, что эта предпосылка неверна, а следовательно, непосредственное сопоставление последовательности и ряда, по меньшей мере, некорректно. Представим себе, что последовательность экспериментатора начинается группировками: --++----+++,а испытуемый назвал ряд: ---++-+-++-. Непосредственное сопоставление последовательности и ряда дает основания для вывода, что модель испытуемого совершенно неадекватна, так как его ряд содержит строенные минусы, а также одинарные минусы и плюсы, тогда как в алфавите последовательности эти группировки вообще не существуют. Рассматривая ряд испытуемого, нельзя даже предположить, что он пытался предсказывать такую последовательность, в которой минусы группируются только по два и по четыре, а плюсы по два и по три подряд, однако на самом деле внутренняя модель испытуемого выглядит совсем не так, как названный им ряд.

Для того, чтобы получить представление об этой модели, необходимо провести реконструкцию ряда, основанную на вполне очевидном предположении, что узнав об ошибочности своего предсказания, испытуемый трансформирует неверный символ в правильный и делает следующее предсказание, учитывая внесенное в модель исправление. Исходя из этого, запишем названный испытунмым ряд под последовательностью экспериментатора, а в тех местах, где предсказания оказались неверными, под ошибочным символом подпишем правильный, который испытуемый включил в свою модель вследствие трансформации. Последующие предсказания будем записывать в одной строке с исправленным символом, показывая тем самым, что они выполнены испытуемым после и с учетом произведенных им коррекций ошибок.

Последовательность

экспериментатора --++----+++

Реконструированный ---

ряд испытуемого +++

--+

--++-

+

На основе ряда, получившегося в результате произведенной реконструкции, внутренняя модель выявляется следующим образом. Сначала испытуемый правильно назвал два минуса, но предполагая, что в этом месте последовательности находится группа из четырех минусов, он назвал третий минус и ошибся (первая ступенька). Подставив на место неверного минуса правильный плюс, испытуемый попытался предсказать группу из трех плюсов (вторая ступенька), явным образом назвав только два, поскольку первый плюс был уже получен после трансформации неверного минуса.

Ввиду того, что в этом месте последовательности экспериментатора на самом деле была группа из двух плюсов, последний названный испытуемым плюс оказался неверным и был трансформирован в минус, стоящий на первом месте в следующей минусовой группировке (третья ступенька). После этого, явным образом не названного минуса, испытуемый называет еще один минус и решает перейти на плюсы, полагая группировку из двух минусов законченной.

Назвав первый плюс и совершив тем самым ошибку, испытуемый понял, что группа минусов на самом деле не закончилась, но поскольку третий минус фактически уже получен путем трансформации ошибочного плюса, то испытуемый называет четвертый минус, который выглядит как одиночный, а в действительности является завершающим в группе из четырех минусов (третья и четвертая ступеньки).

Закончив называть минусы, испытуемый предсказывает группу из двух плюсов и переходит на минус (четвертая ступенька), что является ошибкой, трансформирование которой образует в модели испытуемого группу из трех плюсов (четвертая и пятая ступеньки).

Проведенная реконструкция со всей очевидностью показывает, что первоначальная интерпретация результатов была неверна, так как испытуемый вовсе не пытался предсказывать группировки из трех минусов или одинарные символы. Все совершенные им ошибки оставались в контексте алфавита последовательности, а своим происхождением они обязаны тому, что правильные сами по себе группировки символов предсказывались испытуемым не в том порядке, в каком они были размещены в последовательности экспериментатора. Так, в самом начале в последовательности стоит группа из двух минусов, а испытуемый пытается назвать четыре минуса подряд. Получив на третьем минусе отрицательный ответ и понимая, что начались плюсы, испытуемый предсказывает группу из трех плюсов, тогда как в последовательности здесь находится сдвоенная группа. Трансформировав ошибочный третий плюс в минус, испытуемый называет еще один минус, а затем плюс, предсказывая тем самым группу из двух минусов вместо реально имеющейся группы из четырех минусов. Наконец, неверным оказывается и заключительное предсказание группировки из двух плюсов.

Таким образом, адекватно смоделировав сами группировки символов и их количества (по одной каждого вида), испытуемый в данном примере не смог правильно совместить свою модель ряда с реальной последовательностью, хотя на первый взгляд казалось, что ошибочной была именно модель ряда.

Теперь рассмотрим пример, в котором создается впечатление, что испытуемый адекватно моделирует ряд, но неправильно совмещает его с последовательностью, а на самом деле выявление модели посредством реконструкции ряда показывает совсем иное. Представим себе, что последовательность экспериментатора составлена только из одиночных символов: +-+-+-, а испытуемый называл точно то же, но со сдвигом на один шаг: -+-+-+ .

Проведем реконструкцию ряда испытуемого:

последовательность

экспериментатора +-+-+-

реконструированный -

ряд испытуемого ++

--

++

--

++

Выявленная в результате реконструкции ряда модель ясно показывает, что как плюсы, так и минусы испытуемый предсказывал парами (группировки, расположенные на ступеньках лестницы), т.е. его модель коренным образом отличалась от последовательности экспериментатора, что и явилось истинной причиной ошибок.

Из рассмотренных примеров видно, что ошибки испытуемого могут иметь два источника: а) неадекватность статистической модели ряда, которая проявляется либо в неправильном алфавите группировок, либо в завышении или занижении количества тех или иных группировок; б) неоптимальность действий с группировками, т.е. неверное чередование группировок различной длины, приводящее к неправильному совмещению ряда с последовательностью.

Ошибки первого рода вычисляются путем сопоставления последовательности экспериментатора и реконструированной модели ряда: если в модели содержится больше, чем нужно одних группировок и, соответственно, меньше других, то разница как раз и будет характеризовать степень неадекватности модели.

Вычитание ошибок неадекватности модели из общего количества ошибочных предсказаний дает в остатке ошибки, связанные с неоптимальным совмещением модели и последовательности.

Покажем полную процедуру анализа на укороченном образце данных одного из испытуемых:

Последовательность +++--++--++--+++--++----++--++----+++--++--++

ряд предсказаний +++---+--+++--+---+++-+-+++--++---+++--+++-++

После трансформации ошибок и реконструкции модели ряда составляется таблица, содержащая количественные показатели последовательности и модели и результаты их сравнения (табл. 3).

Группы символов
А

кол-во групп в посл.
В

кол-во групп в ряде
С

ошибки модели (А-В)
D

всего ошибок
Е

ошибки совмещ. (D-C)
++
7
3
   
   
4
6
2
+++
3
7
   
--
7
5
   
   
2
4
2
----
2
4
   

Таблица 3. Исходные данные (A, B, D) и вычисленные ошибки моделирования (С) и совмещения (Е).

Как видно из таблицы 3, в последовательности было 7 группировок из двух плюсов и 3 группировки из трех плюсов, а в модели ряда оказалось 3 сдвоенных плюса и 7 строенных. Это значит, что по причине неадекватности модели при предсказывании плюсов были сделаны четыре ошибки, так как испытуемый полагал, что сдвоенных плюсов имеется на четыре меньше, а строенных, соответственно, на четыре больше, чем это было на самом деле.

В общей сложности для символов плюс зафиксировано шесть ошибок, а поскольку четыре из них обязаны неадекватности модели, то оставшиеся две - это ошибки из-за неверного совмещения группировок ряда и последовательности.

Абсолютные ошибки полезно пересчитать в относительные коэффициенты адекватности модели и оптимальности способа действий. Первый из них вычисляется по формуле:

K(adq) = 1 - C/(N - E),

где C - ошибки модели, E - ошибки совмещения, N - количество группировок данного символа.

Формула для вычисления коэффициента оптимальности:

K(opt) = 1 - E/(N - C).

Подставляя численные значения соответствующих символов, взятые из табл. 3, получаем для предсказаний плюсов:

K(adq+) = 1 - 4/(10 - 2) = 0.50

K(opt+) = 1 - 2/(10 - 4) = 0.66

и для предсказаний минусов:

К(adq-) = 1 - 2/(9 - 2) = 0.71

K(opt-) = 1 - 2/(9 - 2) = 0.71.

Нетрудно видеть, что при отсутствии соответствующих ошибок каждый коэффициент становится равен единице, что означает стопроцентную адекватность модели или оптимальность способа действий (перевод в проценты производится умножением на сто), а если количество ошибок будет равно количеству группировок, то коэффициент адекватности обращается в ноль, а коэффициент оптимальности теряет смысл.

Ошибки моделирования и совмещения, подсчитанные отдельно для плюсов и минусов, можно объединить, получив таким образом ошибки моделирования (4 + 2 = 6) и ошибки совмещения (2 + 2 = 4) для всего ряда в целом. Соответствующие обобщенные коэффициенты составляют:

K(adq) = 1 - 6/(19 - 4) = 0.60

K(opt) = 1 - 4/(19 - 6) = 0.69.

Произведение этих коэффициентов представляет собой оценку общей эффективности рефлексивной регуляции деятельности предсказания:

K(eff) = 0.60 x 0.69 = 0.41.

Величина K(eff) весьма близка к общей доле успешных предсказаний, что является свидетельством практической валидности коэффициентов адекватности и оптимальности.

Как показало проведенное экспериментальное исследование, при работе с последовательностью, состоявшей из 65 группировок, величина K(eff) варьировала у отдельных испытуемых от 0.37 до 0.60, величина K(adq) - от 0.52 до 0.73 и величина K(opt) - от 0.60 до 0.82. Любопытно отметить, что у некоторых испытуемых значения коэффициентов для плюсов и минусов заметно различались, например, K(adq) для минусов был 0.85, а для плюсов 0.59, и у этого же испытуемого K(opt) для минусов равнялся 0.79, а для плюсов 0.54.

Определенный интерес, в частности, в контексте проблем научения и утомления представляет анализ изменений коэффициентов адекватности и оптимальности по мере выполнения деятельности. Для получения данных, образующих статистический ряд динамики, коэффициенты вычислялись пошагово, начиная с десятой группировки и далее с длиной шага в две группировки.

Основная динамическая закономерность, свойственная всем испытуемым, заключалась в том, что в начале работы на участке протяженностью в 15 - 30 группировок адекватность и оптимальность возрастают, что, по-видимому, отражает процесс научения. Показателем качества научения может служить величина коэффициента к концу этого периода, а показателем длительности научения является количество группировок до выхода коэффициента на плато.

У ряда испытуемых к концу работы, начиная с 55-60 группировки, наблюдалось некоторое снижение коэффициентов, что может быть связано с психическим пресыщением данной деятельностью. Возможность утомления испытуемых или распада навыка в данных условиях маловероятна, поскольку продолжительность эксперимента была незначительной.

В связи с наличием в деятельности предсказывания начального периода научения и конечного периода спада, значения коэффициентов адекватности и оптимальности, так же как и любые другие показатели, рассчитанные для всего ряда в целом, не могут использоваться как тестовые характеристики испытуемого. В качестве таковых по каждому коэффициенту нужно вычислять среднее только для тех значений, которые составляют бестрендовый участок ряда динамики.

Содержание исследований изложено в следующих публикациях:

Психология bookap

"Вопросы психологии", 1975, № 5, с.128-132.

Ibid. 1980, № 1, с.116-120.