Глава 1

Введение

Эгоцентризм маленьких детей всегда вызывал у психологов огромный интерес. Эгоцентризм — это неспособность отстраниться от собственной точки зрения и принять во внимание точку зрения другого человека. Старшим детям и взрослым кажется естественным, что другие воспринимают окружающее не так, как они, видят не то, что они, знают не то, что знают они, желают не того, что желают они. Однако этот факт не всегда очевиден для маленьких детей. Они зачастую ведут себя так, будто все разделяют их точку зрения на мир, отсюда и термин «эгоцентричный».

Как, например, ведет себя маленький мальчик в экспериментальной ситуации, когда его просят вообразить, что он покупает своей матери подарок на день рождения (Flavell, Botkin, Fry, Wright, & Jarvis, 1968)? Перед ребенком выкладывают ряд предметов, уместных в качестве подарка для лиц разного пола и возраста. Направляется ли ребенок незамедлительно к шелковым чулкам или взрослым книгам? Хотя такая реакция и возможна, для 3-4-летних детей она нехарактерна. Скорее всего, выбор падет на новенький игрушечный грузовик. Малыш знает, чего он хочет, как же может мать не хотеть того же?

В некотором смысле авторы учебников сильно напоминают этого маленького ребенка, стоящего перед столом с подарками. Для них занимательность и ценность, даже прелесть их предмета самоочевидна. Реакцией на просьбу объяснить, почему кого-то еще должна волновать эта тема, вероятно будет удивление или обида; как кто-то может не понимать, что это удивительный и жизненно важный предмет? Чем не новенький грузовик?

Тем не менее, (и тут проявляется эгоцентризм) вряд ли можно утверждать, что интерес к исследованиям в области психологии развития требует каких-либо обоснований. Что может быть более естественным, чем необходимость изучать процесс человеческого развития? Если этого объяснения все-таки не достаточно, можно легко привести ряд доказательств. Несомненно, ни одна отрасль психологии не является столь обширной, как психология развития И несомненно, ни одна отрасль психологии не рассматривает больше фундаментальных научных вопросов, чем психология развития, поскольку последняя включает в себя все темы (восприятие, мышление, личность и т. д.) и добавляет к ним один-единственный основополагающий вопрос: как люди становятся такими, какие они есть? Каким образом, к примеру, происходит так, что практически все люди, в конце концов, начинают пользоваться сложнейшей языковой системой? Откуда проистекают индивидуальные различия в интеллекте или характере? Как сказывается воспитание в раннем возрасте на дальнейшем развитии? Подобного рода вопросы открывают сущность того, о чем потенциально как наука может поведать нам психология.

Эти вопросы представляют не только научный интерес. Ни в одной другой области рассматриваемые проблемы не являются столь важными для каждого человека. Вернемся к некоторым из вопросов, обозначенных в предыдущем абзаце. Проблема психического опыта первых лет жизни и последующего развития может быть чрезвычайно интересна для исследователя; однако это же и насущный практический вопрос для любого родителя, заботящегося об оптимальном развитии своего ребенка. То, что люди различаются по уровню интеллекта, влечет за собой ряд в высшей степени важных теоретических вопросов, но этот факт имеет также громадное социальное значение. Одной из данностей специализации в области психологии развития является ощущение действительной значимости изучаемых вопросов.

Однако найти ответы на эти вопросы непросто. Фактически самыми сложными из них оказываются наиболее существенные, фундаментальные. Трудность проведения добротного исследования — сквозная тема всей этой книги, и поэтому здесь ее можно не обсуждать. Но давайте, прежде чем переходить к общим моментам, кратко рассмотрим пример. Это проблема, которую мы затрагивали уже дважды: установление связи между методами воспитания, которых придерживаются родители, и развитием ребенка. Каким должен быть подход к изучению данной проблемы, чтобы быть научным?

Для каждого, имеющего хотя бы элементарную подготовку в области методологии, общий ответ на этот вопрос очевиден: с помощью контролируемого экспериментального исследования (если этот ответ не очевиден, он станет таковым после прочтения главы 2). Можно, например, в произвольном порядке распределить новорожденных по разным семьям, где родители придерживаются разных взглядов на проблему воспитания. Тогда эффект воспитания можно было бы отделить от влияния на развитие ребенка родительских генов. Или же исследователь может решить произвольно предписать разным семьям разные способы воспитания. Эта процедура дала бы возможность избежать непредсказуемости выбора родителями того или иного стиля воспитания и получить ясное представление о роли методов воспитания самих по себе. Исследователь может даже в целях сравнения подобрать группу родителей, воспитывающих своих детей в соответствии с собственными представлениями. В любом случае за детьми наблюдали бы в процессе их взросления, а для оценки особенностей их развития производили бы тщательные измерения. Если такое исследование можно было бы осуществлять хотя бы в течение нескольких лет, мы знали бы гораздо больше об эффектах разных стилей воспитания.

Нет необходимости говорить, что описанная выше исследовательская программа — нечто из области научной фантастики (или учебников), но никак не реальности. Мы не проделываем подобного рода экспериментов и, надеюсь, никогда не будем проводить 1 . Этических проблем здесь более чем достаточно, чтобы запретить и такое исследование. Но даже если бы их не было, практические трудности самого проведения исследования оказались бы почти непреодолимыми. Оба этих обстоятельства — этические барьеры и практические ограничения — исключают возможность проведения множества «безупречных экспериментов», которые с легкостью мог бы предложить любой психолог. В результате для сбора необходимой информации мы вынуждены прибегать к методам, не отвечающим всем критериям научности. То, что такие методы действительно существуют, и то, что благодаря им можно получить действительно достоверные результаты, — еще одна сквозная тема этой книги. Однако выбрать подходящий метод и получить нужную информацию зачастую также непросто.


1 Есть исторические свидетельства, возможно недостоверные, о правителях, которые довольно последовательно проводили эксперименты по воспитанию детей. Один из них — правивший в ХШ веке король Фридрих Ц. Его эксперимент, как и многие другие соответствовавший представлениям его времени, дал интересные результаты, однако совсем не те, на которые рассчитывал Фридрих: он приказал кормилицам и нянькам кормить, купать и мыть детей, однако ни в коем случае не откликаться на их лепет и не разговаривать с ними, поскольку он хотел узнать, заговорят дети на древнееврейском, греческом, латыни, арабском или, возможно, па языке родителей, давших им жизнь. Но все его труды пропали даром, поскольку, не ощущая ласки, не видя улыбающихся лиц и не слыша нежных слов своих кормилиц, все дети умерли (Ross & McLaughlin, 1949, p. 366).


Подведем итог вышесказанному. Психология развития обращается к вопросам, имеющим как научную, так и практическую ценность. Изучение этих вопросов нередко связано с серьезными трудностями, которые неизбежно ограничивают возможности познания. Таким образом, перед нами сфера научной деятельности, результаты которой потенциально имеют огромное значение, где проблемы, стоящие перед исследователем — крайне сложны, накопление фактов происходит медленно, но эти факты обладают ценностью, иными словами — это идеальная сфера деятельности для энергичного и предприимчивого исследователя.