Заключение

«Разбираться в людях», понимать их внутреннюю жизнь, «видеть людей насквозь», угадывать, что от кого в какой обстановке возможно ждать, – это значит, прежде всего, разбираться в человеческих характерах, которые я и попытался естественнонаучно, клинически, в самой своей сути, описать В естественнонаучном описании особенности души неотделимы от телесных особенностей, светятся друг в друге Это земная, реалистическая характерология.

Психологи, исследователи с аутистически-теоретическим, идеалистически-концептуальным мышлением подходят к характерам иначе Они, по понятным причинам, или вовсе не признают более или менее стойких характерологических вариантов, или считают характеры сугубо психологическими образованиями, связанными с телом лишь как с коробкой.

Или же, рассматривая характер в единстве с телом, они чувствуют пропасть между характерологическим (душевным) и личностным (духовным), понимая духовное человека как изначально самостоятельно существующую частицу Вечного Духа, знающего о каждом из нас. Так, К Юнг (1995), убежденный в «несоединимом разрыве между психическими и физическими явлениями» (с 646), идет от «предпосылки о верховенстве психического» (с. 650), и для него «психологические типы» есть «структурные элементы психического», а не описания душевных особенностей определенного типа конституции, как у Э. Кречмера (с. 651). Свою «исключительно психологическую типологию» (с. 651) Юнг сравнивает с «кристаллографической системой осей» (с. 659).

Мне думается, однако, что естественнонаучный и аутистически-психологический подходы в изучения характеров могут дополнять и развивать друг друга, дружески соединяться в горячей грани духовного и иного созвучия, оставаясь самими собою, как и вообще все равноправные разнообразно-нравственные способы изучения и переживания мира в Человечестве, в Культуре.

Из естественнонаучного понимания-изучения характеров нетрудно вывести и естественнонаучное понимание национально-психологических особенностей (надхарактерологических, но окрашивающих собою каждый радикал), религии, литературы, искусства, науки, политики. В этом смысле, как уже отмечалось выше, Запад более аутистически-мыслителен, Дальний Восток более чувственно, художественно-аутистичен, а между ними – тревожно-сомневающаяся духовно-бездонная Россия, могучая, русским большинством своего населения, прежде всего, глубинно-сложными нравственно-этическими переживаниями, своей нерасчетливостью-добротой, и этим более созвучная Православию. Католичеству, к примеру, уже созвучно иное характерологическое, исламу – третье. Лютер, сообразно своему сангвиническому характеру, боролся за синтонно-полнокровное христианство (лютеранство) В различных религиозных сектах увидим людей, объединенных и известными характерологическими особенностями. Неразвитые народы, дети, первобытные люди – ближе к язычеству, к народным сказкам.

Можно пойти естественнонаучным, «характерологическим» мышлением еще глубже эволюционно-исторически – в животное царство. Там мы угадаем напряженную авторитарность в оскалившемся волке, аутистическую независимость в манерно усевшейся на шкаф кошке. И, может быть, какой-нибудь специалист, изучающий психологию животных, уже пишет основательный труд о характерах животных через человеческую характерологию.

На Земле довольно много незрелых, душевно-безликих и агрессивных людей, для которых выше всего материальное благополучие, чувственные удовольствия, власть. При известных обстоятельствах они, не способные разумно-критически рассматривать себя со стороны, охватываются коротким, мощным эмоциональным мышлением и, веря в то, во что хочется верить, могут стать послушными толпами-стадами в руках безнравственных вождей. Пожалуй, только нравственное религиозное воспитание и строгое, тщательное исполнение государством законов с непременным-неизбежным наказанием преступника могут здесь как-то помочь предотвратить несчастья в тяжелое, грязное, переходное время еще не развившегося как следует у нас капитализма.

Конечно же, многое тут, в характерологии, сложно и туманно. И Боже упаси налево и направо вслух ставить характерологические «диагнозы». Но, опираясь на известные характерологичские ориентиры, будем про себя, тихо чувствовать и размышлять о людях вокруг. Не разлюбим тех, кого полюбили, если узнаем подробнее их душевный склад, потому что любой не слабоумный, не разрушившийся личностно человек бездонен-неповторим, таинственно сложен своей душевной духовной особенностью под знаком какого-то характера.

Очерк этот считаю психотерапевтическим в широком смысле и потому, что, быть может, с облегчением увидим-почувствуем из него характерологическую природность каких-то наших слабостей, тягостных переживаний, проступков и т. д. Простим себе то, что возможно простить. Простим и другим их природные слабости. Разглядим у других людей важное, ценное и для нас переживание, умение, не доступное нам. Но никому не простим безнравственности.

Как важно, особенно для самобытного, талантливого человека, быть самим собою на своем жизненном пути в Человечестве, делать в жизни свое Добро, совершенствоваться в своем, то есть в том, что получается лучше, нежели у многих других, и лучше, чем другое у тебя же.

Из своей повседневности, из многолетней психотерапевтической работы и преподавания врачам, из горестных и радостных дней жизни с самого детства, из путешествий в разные места страны и в другие страны, из рассказов путешественников, из их книг и фильмов, из книг, фильмов исторических, художественных, научных – вспоминаю множество людей с разными характерами, болезнями. Вспоминаю, начиная от первобытных людей из романов Рони-старшего, от древних русских славян, варягов, древних греков и древних римлян, древних египтян, древних евреев, древних германцев. Все это древнее, характерологически природное, видится-сквозит и сегодня в живых людях разных стран, в прежних и сегодняшних мировых событиях, в сегодняшней духовной культуре, которая для меня есть прежде всего культура характеров.

Психология bookap

Самым интересным для меня в моих жизненных переживаниях (теперь уже с мягким светом осени) оказалась жизнь человеческих характеров, душевная жизнь вообще в ее естественнонаучном понимании, среди Природы и Культуры. И особенно интересными были всегда сложно-дефензивные состояния и душевная, психотерапевтическая помощь этим людям с тягостным переживанием своей неполноценности, своего тоскливого одиночества, с их тревожно-нравственными исканиями. Из этого вышла и моя терапия творческим самовыражением.

Убежден, что все это помогло мне самому как дефензивному психопату более или менее серьезно, стойко компенсироваться осознанным творческим самовыражением среди близких мне людей, животных и растений, на своей родной российской дороге, со своим смыслом жизни в душе.