Часть II Исторический опыт большевизма в ХХ веке и перспективы

6. Смысл и итоги сталинского большевизма


...

6.3. Новый курс «мировой закулисы»: социализм в одной отдельно взятой стране

При рассмотрении в пределах границ России такого рода действия Л.Д.Бронштейна и политически недальновидных левых эсеров представляются на первый взгляд истерично-бессмысленными. Но если рассматривать ситуацию в глобальных масштабах, то это далеко не так. Брестский мир затормозил нагнетание революционной ситуации в Германии и Австро-Венгрии. В результате его воздействия на течение событий [217], революции в этих странах под лозунгами социализма хоть и начались, но потерпели поражение в качестве марксистских интернацистских революций, породив из двух центрально-европейских монархий множество буржуазных республик и югославскую монархию.

В России же к весне 1918 г. неприятие новой власти и саботаж её мероприятий частью населения (прежде всего представителями прежних правящих классов и разношерстного «среднего класса»), начал перерастать в гражданскую войну. Это поставило «мировую закулису» перед вопросом, кого поддерживать в гражданской войне: возникшую в ходе революции марксистско-советскую власть, пусть и заражённую большевизмом, либо контрреволюцию?

Победа контрреволюции неизбежно вела к тому, что в России утвердился бы нацистский фашистский режим, что впоследствии подтвердила история Германии. Хотя Германии «мировая закулиса» успела дать на должность фюрера своего ставленника, однако лечение Германии от нацизма было потерей времени в глобальном проекте замены капитализма иным общественным устройством, с более низким уровнем внутриобщественной напряженности и более гармоничными отношениями общества и биосферы. Но в условиях гражданской войны продвинуть на должность фюрера своего ставленника весьма затруднительно. И вариант развития событий, в котором побеждала контрреволюция, вёл к тому, что многонациональный "элитарный" имперский нацизм тщательно выкосил бы не только ненавистных большевиков, извратителей марксизма, но и кадры профессиональных революционеров-интернацистов. Это сразу же сделало бы невозможным осуществление проекта «мировая социалистическая революция» в ХХ веке. Поэтому «мировая закулиса» решила способствовать победе в гражданской войне интернацистской марксистской власти, пусть и заражённой многонациональным большевизмом, предполагая в последующем решать проблему подавления большевизма по обстоятельствам.

«Мировая закулиса» осуществляет свою власть способами отличными от тех, которыми пользуются правительства государств, и которые воспринимаются обывателями из толпы в качестве средств осуществления власти в жизни общества. Если правительства издают законы, касающиеся всех граждан (подданных), и директивы, адресованные руководителям определённых государственных структур персонально, то «мировая закулиса» соучаствует через свою в деятельности государственного аппарата и общественных институтов, поддерживая их самостоятельные действия либо саботируя их, но поддерживая в то же самое время другие действия, действия других структур как в самом обществе, так и в других странах.

Такая власть осуществляется на основе упреждающего события формирования миропонимания тех или иных социальных групп толпо-"элитарного" общества. На основе сформированного таким путём миропонимания целые социальные группы, общественные классы действуют как бы по своей инициативе, но необходимым для «мировой закулисы» образом. И это позволяет ограничиться минимальным количеством большей частью недокументируемых директивных указаний (это – издревле властвующее своего рода «дотелефонное» право), выдаваемых в каждой стране адресно очень узкому кругу посвященных координаторов деятельности периферии «мировой закулисы» [218].

Соответственно этой обычной практике буржуазным режимам Европы и Америки, при соучастии Японии, «мировой закулисой» было позволено начать интервенцию в Советскую Россию с целью её расчленения и колонизации страны и при поддержке местной контрреволюции.

Но, как показывают исследования глобальной истории гражданской войны и интервенции, контрреволюция терпела военные поражения вследствие того, что её «кидали» зарубежные союзники: под давлением своих внутренних движений под лозунгами «Руки прочь от Советской России!» прекращались поставки военной техники накануне решающих сражений [219]. А адмирала А.В.Колчака (в случае победы контрреволюции – возможного главу многонационального "элитарного" имперского нацизма) интервенты по прямому указанию высшего масонского руководства просто предали и сдали в руки революционной власти, которая его ликвидировала без лишних проволочек.

Последним фронтом гражданской войны в России по существу был крымский фронт против барона П.Н.Врангеля. Под слово М.В.Фрунзе, гарантировавшее жизнь сдающимся в плен, после бегства П.Н.Врангеля за границу крымская группировка прекратила сопротивление и организовано сложила оружие. Сразу же за этим М.В.Фрунзе высшим командованием был направлен к новому месту службы. И в его отсутствие интернацисты (организаторы этого военного преступления – именно интернацисты: Склянский, Залкинд (Землячка), Белла Кун) уничтожили в Крыму до 50 000 пленных белых офицеров, нарушив данные сдавшимся в плен гарантии сохранения жизни, лишив тем самым большевиков национально ориентированных кадров управленцев [220]. Этот случай – не что-то из ряда вон выходящее. Он – один из последних в череде такого рода событий гражданской войны. В её ходе массовое, в ряде местностей близкое к поголовному, уничтожение представителей прежней правящей "элиты" с семьями (включая детей) было обычным явлением, не мотивированным какой-либо реальной антисоветской деятельности жертв. При этом в персональном составе руководителей аппарата ВЧК в центре и на местах (особенно на Украине) евреев было настолько много, что ВЧК тех лет можно рассматривать как прототип гитлеровского гестапо, но в еврейском исполнении.

Целенаправленное уничтожение представителей прежней правящей "элиты" в ходе революции и гражданской войны революционерами-интернацистами, по её завершении привело к засилью евреев в органах партийного аппарата и государственной власти, в средствах массовой информации. Это было как следствием прямой кадровой политики интернацизма (продвигать своих на ключевые посты), так и вынужденным следствием того, что в Российской империи к концу XIX века именно евреи стали наиболее образованной частью разноплеменного населения, опережая все прочие этнические группы по статистическим показателям образованности [221], а работа в органах власти требовала некоторого минимального образовательного уровня, которым остальное население страны не обладало.

Но в первые же годы мирной жизни «мировая закулиса» и её периферия в РСФСР-СССР столкнулась с тем, что рабочие и крестьяне в большинстве своём были лояльны Советской власти и многие, особенно молодёжь, активно её поддерживали по своей инициативе [222]. Однако наряду с этим в широких слоях общества начался рост того, что интернацисты называют «антисемитизмом» [223]. В сложившихся общественных условиях, такие персоны как Л.Д.Бронштейн (Троцкий), Л.Б.Розенфельд (Каменев), Г.Е.Апфельбаум (Зиновьев) и другие их соплеменники – в то время культовые вожди революции и «трудового народа», победившего в гражданской войне, – не могли быть олицетворением государственной власти в период ещё только предстоявшего тогда длительного периода построения нового общественного строя [224].

Также следует понимать, что в обществе одно отношение к революции и возникающей в её результате новой власти, если революция свершается в ходе империалистической войны, от бедствий которой все (кроме наживающейся на войне "элиты") устали. Но к революции совершенно иное отношение, если новая власть возникает в результате победы агрессора, начавшего «революционную войну за освобождение братьев-трудящихся другой страны от гнёта капитала», когда сами трудящиеся не прониклись мыслью о том, что им необходима революция и новая власть [225]; или, если новая власть возникает в результате организации государственного переворота в стране, живущей мирной жизнью [226]. Эти весьма значимые в политике [227] обстоятельства психтроцкистами-марксистами в СССР не воспринимались в качестве политической реальности. [228]

Кроме того, пока шла гражданская война в России, революционная ситуация в странах Европы изошла на нет.

Эти обстоятельства привели к тому, что «мировая закулиса» вынуждена была согласиться с точкой зрения В.И.Ленина: сначала социализм в одной отдельно взятой стране, а потом переход к социализму всех других стран, которую В.И.Ленин высказал ещё в 1915 г. Среди руководства ВКП (б) этой же точки зрения придерживался и И.В.Сталин.

Как замечали некоторые исследователи биографии И.В.Сталина, он в дореволюционные и первые послереволюционные годы в числе последних присоединялся к успевшему сложиться большинству и таким путём продвигался в делании партийной карьеры. Произведения его были написаны простонародным языком (см. его Собрание сочинений), что с одной стороны обеспечивало доходчивость их смысла до сознания простого малограмотного и плохо образованного рабочего люда, а с другой стороны убеждало правящую в партии интеллигенцию в невежестве самого И.В.Сталина, который якобы просто не может освоить "высоко научный" жаргон, на котором говорила и писала партийная интеллигенция, но которого не понимал простой люд (имманентный, перманентная, фидеизм, гносеология и т.п. слова из литературы марксистской интеллигенции). Поэтому с точки зрения вождей партии, подобных Троцкому, – Сталин не был ни выдающимся партийным философом, экономистом, писателем-публицистом [229], ни выдающимся оратором, способным изустным словом увлечь массы на революционные подвиги. Вожди-интеллигенты и их сподвижники считали его плохо воспитанным (без хороших манер), грубым, малообразованным (недоучившийся семинарист [230]), ленивым (ничего не написал в последней ссылке) и соответственно, – не способным думать самостоятельно.

Это порождало иллюзию, что И.В.Сталин может быть управляемым со стороны более умных и широко образованных вождей, даже если станет номинально первым лицом в партии. Поэтому продвижение И.В.Сталина к вершинам внутрипартийной власти возражений и сопротивления «мировой закулисы» не вызвало.

К тому же И.В.Сталин – «нацмен», как и большинство вождей революции, – грузин по происхождению, что представлялось автоматической гарантией подавления им ростков угрозы великорусского национализма и нацизма.

Всё это способствовало тому, что дело олицетворения своей персоной успехов социалистического строительства в одной отдельно взятой стране «мировая закулиса» сочла возможным доверить И.В.Сталину.

Большевики, со своей стороны, по мере того, как В.И.Ленин, теряя здоровье вследствие ранения [231], утрачивал способность к руководству партией и государством, также задумывались о том, кто будет продолжателем их дела.

В этой связи необходимо обратиться к документу, известному как "Письмо к съезду", которое, как сообщает историческая традиция КПСС, было записано в несколько приёмов со слов В.И.Ленина его разными секретарями в конце декабря 1922 – начале января 1923 гг.

В письме речь идёт о том, как в дальнейшем избежать очередного раскола партии и обеспечить устойчивость ЦК формальными средствами, а не достижением единства взглядов по всем вопросам деятельности партии на основе освоения её членами методологической культуры познания и миропонимания[232]:

«Я думаю, что основным в вопросе устойчивости с этой точки зрения являются такие члены ЦК, как Сталин и Троцкий. Отношения между ними, по-моему, составляют большую половину опасности того раскола, который мог бы быть избегнут и избежанию которого, по моему мнению, должно служить, между прочим, увеличение числа членов ЦК до 50, до 100 человек [233].

Тов. Сталин, сделавшись генсеком, сосредоточил в своих руках необъятную власть, и я не уверен, сумеет ли он всегда достаточно осторожно пользоваться этой властью. С другой стороны, тов. Троцкий, как доказала уже его борьба против ЦК в связи с вопросом о НКПС [234], отличается не только выдающимися способностями [235]. Лично он, пожалуй, самый способный человек в настоящем ЦК, но и чрезмерно хватающий самоуверенностью и чрезмерным увлечением чисто административной стороной дела.

Эти два качества двух выдающихся вождей современного ЦК способны ненароком привести к расколу, и если наша партия не примет мер к тому, чтобы этому помешать, то раскол может наступить неожиданно.

Я не буду дальше характеризовать других членов ЦК по их личным качествам. Напомню лишь, что октябрьский эпизод Зиновьева и Каменева, конечно, не являлся случайностью, но что он также мало может быть ставим им в вину лично, как небольшевизм Троцкому» (В.И.Ленин, ПСС, изд. 5, т. 45, продолжение записей от 24 декабря 1922 г. продиктовано В.И.Лениным 25 декабря 1922 г.).

Характеристике И.В.Сталина также посвящено добавление к записям от 25 декабря 1922 г., как сообщается записанное 4 января 1923 г. уже другим секретарём В.И.Ленина – Л.А.Фотиевой (1881 – 1975) [236]:

«Сталин слишком груб, и этот недостаток, вполне терпимый в среде и в общениях между нами, коммунистами, становится нетерпимым в должности генсека. Поэтому я предлагаю товарищам обдумать способ перемещения Сталина с этого места и назначить на это место другого человека, который во всех других отношениях отличается от тов. Сталина только одним перевесом, именно, более терпим, более лоялен, более вежлив и более внимателен к товарищам, меньше капризности и т.д. Это обстоятельство может показаться ничтожной мелочью. Но я думаю, что с точки зрения предохранения от раскола и с точки зрения написанного мною выше о взаимоотношении Сталина и Троцкого, это не мелочь, или это такая мелочь, которая может получить решающее значение».

Публицисты от психтроцкизма многократно комментировали "Письмо к съезду" В.И.Ленина, особенно смакуя добавление к письму от 4 января 1923 г.: дескать, ещё В.И.Ленин предупреждал, да не вняли… Но чуть ли не единственное, что ускользнуло от их понимания, – так это именно то, от чего в действительности предостерегал В.И.Ленин большевиков, а также и то обстоятельство, что В.И.Ленин этим письмом фактически рекомендовал партии большевиков И.В.Сталина в качестве своего преемника.

Чтобы понять, от чего в действительности предостерегал В.И.Ленин партию в "Письме к съезду", давайте спокойно, без буйства эмоций, рассмотрим характеристики, данные В.И.Лениным членам ЦК ВКП (б). Все претенденты на должность лидера партии, как бы она ни именовалась, кроме И.В.Сталина характеризуются В.И.Лениным прямо как небольшевики (Троцкий), как субъекты, на которых нельзя полагаться в деле (Каменев, Зиновьев, Троцкий, которого в одой из работ В.И.Ленин назвал «иудушкой»), как бюрократы, способные оторваться от живого дела, увлекшись административным формализмом (Троцкий, Бухарин [237], Пятаков [238]).

Остаётся один И.В.Сталин, который уже сосредоточил в своих руках необъятную власть на посту генерального секретаря[239], что говорит о его деловых организаторских качествах, об умении поддерживать определённое соответствие формы (административной стороны) и содержания (т.е. самого дела) и способностях к руководству; однако наряду с этим, он бывает груб, нетерпим к другим, капризен.

При таких характеристиках всех «вождей» добавление к "Письму" от 4 января 1923 г. – пустая риторика для слушателей: «Надо бы избрать не Сталина, а кого-то другого: такого, как Сталин по деловым качествам, но который не был бы груб и обладал бы большей терпимостью. Вы не знаете такого? – а то я не знаю»; и в то же время это – намёк Сталину: «Учитесь сдержанности, дорогой товарищ, а то при всех Ваших хороших деловых качествах не сносить Вам головы: повторите мою судьбу – уберут раньше, чем успеете сделать дело. Сами видите, большевистских-то кадров, способных к руководству среди „вождей" партии нет… а дело большевизма продолжать-то надо, не то масоны и увлекаемые ими пустобрёхи-интеллигенты совсем на голову народу сядут».

В этой связи особо прокомментируем слова В.И.Ленина о том, что «октябрьский эпизод Зиновьева и Каменева, конечно, не являлся случайностью, но что он также мало может быть ставим им в вину лично, как небольшевизм Троцкому».

Эта характеристика В.И.Лениным Л.Б.Розенфельда (Каменева), Г.Е.Апфельбаума (Зиновьева), Л.Д.Бронштейна (Троцкого) обязывает соотнести её с правовым положением невольников в рабовладельческом обществе:

Раб ни за что перед обществом свободных людей не отвечает. За весь ущерб, нанесённый рабом, перед обществом отвечает его хозяин. И только хозяин вправе наказать раба так, как того пожелает. И в этом никто из членов общества свободных ему препятствовать не вправе [240].

И соответственно этому характеристика, данная им Бронштейну, Розенфельду, Апфельбауму, – определение правового положения раба в рабовладельческом обществе, однако высказанная в иных словах. Соотносясь с этим и с тем, что мы знаем теперь о той эпохе, приведённую характеристику В.И.Лениным «троицы» можно понимать единственно в качестве намёка на то, что названные им «вожди» партии в действительности – марионетки, невольники хозяев масонства, исполнительная периферия «мировой закулисы». И не надо думать, что этот вывод притянут задним числом, а В.И.Ленин в действительности имел в виду что-то другое [241]: В.И.Ленин по образованию был юрист, историю права с древних времён знал, а выступая на IV конгрессе Коминтерна в декабре 1922 г., потребовал выхода членов коммунистических партий из масонских лож [242].

Если же постараться оценить восприятие разными людьми, не знающими закулисной подоплёки, данных В.И.Лениным в "Письме к съезду" характеристик членов ЦК, то для одних в нём значимо одно, а для других – совершенно другое.

То, что И.В.Сталин бывает груб, позволяет себе не придерживаться «хороших великосветских манер», было значимо (и значимо ныне) для представителей беззаботно говорливой интеллигенции в рядах партии и для вождей, которые также вышли из интеллигенции либо приобщились к ней в ходе профессиональной революционной деятельности. Для них в качестве лидера партии предпочтительнее интеллигенты-говоруны, такие же, как и они сами.

Но в среде простонародья, занятого реальным делом, от успеха которого зависит жизнь (т.е. в партийной массе), в те времена грубость не считалась серьёзным пороком, как то было в кругах рафинированных интеллигентов. В простонародье на грубость человека не обращали и не обращают особого внимания, если человек обладает деловыми качествами, полезными обществу. В среде простонародья обычно нетерпимы не к грубости, а к тому, если кто-то куражится над другими, злоупотребляя своим социальным статусом или способностями, что может протекать и в изысканно вежливых формах. Если бы Ленин написал, что Сталин глумлив и куражится над товарищами по партии, – то к такого рода предупреждению отнеслись бы иначе.

Для партийцев-большевиков из простонародья значимо было то, что И.В.Сталин сосредоточил в своих руках власть, т.е. не боится взять на себя заботу об общем деле, что он обладает качествами руководителя и организатора в живом деле. А брань, грубость, – это далеко не всегда выражение злобы, и даже если она случится, то на вороту не виснет… Кроме того, чтобы человек сорвался в грубость, – его до этого ещё и довести чем-то надо, а это уж дело окружающих [243].

И не надо забывать, что если об общении с И.В.Сталиным мы можем знать по свидетельствам современников, многие из которых писали с чужих слов, и которые отфильтрованы антисталинистами в последующие времена, то в те годы реальный опыт общения с И.В.Сталиным был не только у В.И.Ленина и Н.К.Крупской и других вождей партии. Поэтому о «политесе» И.В.Сталина могли быть и иные мнения, не совпадающие с высказанным В.И.Лениным в "Письме к съезду", и потому не ставшие культовыми в эпоху после ХХ съезда.

В годы перестройки, когда снова активизировалась «борьба со сталинщиной», по телевидению показали документальный фильм, снятый в месте последней ссылки Сталина в Туруханском крае. Под бетонным каркасом «аквариума», в котором некогда стоял защищённым от непогоды дом-музей, – пусто. На стенах надписи: как проклятия в адрес Сталина, так и просьбы о прощении за то, что после его ухода в мир иной не уберегли СССР – первое большевистское государство.

Потом показали старушку – жительницу той деревни, которая помнила Сталина по жизни в ссылке. Ей задали вопрос: "А что Вы помните?" Когда прозвучал этот вопрос, из её глаз просияла юность, и она ответила: "Добрый был. Людей травами лечил…"

Так что, с разными людьми И.В.Сталин, судя по всему, вёл себя по-разному – в зависимости от того, какие это были люди, что они несли в себе, и что в них видел сам И.В.Сталин…

Психология bookap

В итоге на основе таких характеристик, данных «вождям» В.И.Лениным, и личного опыта общения и работы со всеми вождями большевики в ВКП (б) поддержали именно И.В.Сталина в качестве лидера партии.

Так и «мировая закулиса», и большевики в самой России сошлись на том, что товарищу Сталину, Иосифу Виссарионовичу, можно доверить дело руководства построением социализма в одной отдельно взятой стране, хотя под социализмом «мировая закулиса» и большевики понимали совершенно разные, взаимно исключающие друг друга типы общественного устройства жизни людей. В результате такого рода взаимовложенности общественно-политических процессов И.В.Сталин стал олицетворением государственности большевизма в ХХ веке.