Глава XIII – О естественной рабочей демократии


...

Основополагающая рациональность труда

Анализ понятия рабочей демократии, как мы видим, привёл нас к сфере человеческой жизни, которой на протяжении тысячелетий придавалось огромное значение. Эта сложная сфера так называемой «человеческой природы» издавна считалась неподвластной человеку. То, о чём не только философы, поэты и политиканы, но и великие психологи с горечью говорят: «Такова человеческая природа», – полностью соответствует сексуально-энергетическому клиническому понятию «эмоциональной чумы». Мы можем определить её как совокупность всех иррациональных форм жизнедеятельности природного человека. Если «человеческая природа», которую считают неизменной, соответствует «эмоциональной чуме», а «эмоциональная чума» в свою очередь соответствует совокупности всех форм иррациональной жизнедеятельности природного человека и если трудовая деятельность, независимая как таковая от человека, рациональна, тогда мы имеем дело с двумя противоположными сферами человеческой» деятельности: существенно необходимый труд как рациональная форма жизнедеятельности, с одной стороны, и «эмоциональная чума», как иррациональная форма жизнедеятельности, с другой стороны. Нетрудно догадаться, что с рабоче-демократических позиций представляются иррациональными все виды политической деятельности (как проявления «эмоциональной чумы»), которые не опираются на познание, труд и любовь. На древний вопрос: «Как можно вплотную подойти к проблеме „пресловутой“ человеческой природы?» – рабочая демократия даёт следующий ответ: образование, гигиена и медицина, которые с незапамятных времён пытаются разрешить проблему человеческой природы, находят в рациональной форме существенно необходимого труда могучего союзника в борьбе против «эмоциональной чумы».

Для того чтобы проследить до конца ход рабоче-демократических рассуждений, необходимо в первую очередь полностью освободиться от общепринятых форм политического и идеологического мышления. Только таким образом можно сопоставить принципиально иное направление мысли, источником которого является мир любви, труда и познания, с направлением мысли, источником которого является мир пышности и торжественности дипломатических и политических совещаний.

Политик мыслит в категориях «государства» и «нации»; трудящийся живёт «открытой» и «общительной» жизнью. Политик мыслит в категориях «дисциплины», «закона и порядка»; для обычного трудящегося характерны «наслаждение трудом», «трудовой распорядок», «регуляция» и «сотрудничество в труде». Политик мыслит в категориях «морали» и «долга»; для трудящегося характерны «спонтанная порядочность» и «естественная любовь к жизни». Политик говорит об «идеале семьи»; трудящийся наслаждается или хотел бы наслаждаться «любовью мужа, жены и детей». Политик говорит об «экономических и государственных интересах»; простого трудящегося интересует «удовлетворение потребностей и наличие продуктов питания». Политик говорит о «свободном предпринимательстве» и думает о «выгоде»; простой трудящийся стремится к свободе самому всё испытать и быть таким, каков он есть, или таким, каким он мог бы стать.

Политик осуществляет иррациональное господство в тех сферах жизни, в которых рационально действует или мог бы действовать трудящийся, если бы ему не мешал политический иррационализм. Хотя термины «рациональный» и «иррациональный» относятся к одним и тем же сферам жизни, тем не менее они диаметрально противоположны по отношению друг к другу; их невозможно менять местами. В действительности они взаимоисключаемы. Об этом свидетельствует тот факт, что на протяжении всей истории существования общества авторитарно-государственная дисциплина всегда подавляла естественное дружелюбие и доставляемое трудом удовольствие; государство подавляло общество; обязательная святость семьи подавляла любовь мужа, жены и детей; обязательная мораль подавляла естественную порядочность, источником которой служит радость жизни; политик постоянно подавлял трудящихся мужчин и женщин.

Жизнь нашего общества в основном определяется иррационально-политическими понятиями, которые позволяют использовать человеческий труд для достижения иррациональных целей с помощью силы. Для обеспечения свободы жизнедеятельности народных масс необходимы эффективные институты. Старые взаимозаменяемые политические ориентации и идеологии не могут составить социальную основу этих институтов; такой основой может служить только социально значимая, существенно необходимая трудовая деятельность, которая естественно возникает в результате переплетения различных существенно необходимых областей труда в трудовой общей сфере.

В своём анализе рабоче-демократической мысли мы сделаем ещё один шаг, продвигаясь в зарослях тесно переплетённых рациональных и иррациональных форм жизнедеятельности. При этом мы будем строго придерживаться логики развития мысли, стремясь максимально исключить из анализа наши личные интересы. Для того чтобы прийти к приемлемому заключению, мы должны в своём анализе рабочей демократии исходить из позиций самой рабочей демократии. Другими словами, мы должны поступать так, как если бы мы стремились возложить на естественную рабочую демократию ответственность за общественную жизнь. Короче говоря, мы должны подвергнуть её разумность объективной и всесторонней проверке. Если мы позволим своим субъективным интересам влиять на нас даже в чем-то незначительном, мы автоматически выйдем за рамки данного обсуждения.

Человечество давно бы прекратило своё существование, если бы существовала только «эмоциональная чума» в своих различных проявлениях. Политическая идеология, мистический ритуал, аппарат военной власти и дипломатические обсуждения не могут сами по себе обеспечить продуктами население какой-либо страны (даже на один час), поддерживать бесперебойную работу транспортной системы, обеспечить жильём, лечить болезни, обеспечить воспитание детей, раскрывать тайны природы и т. д. Реальная жизнь, в которой правят любовь, труд и познание, не нуждается в них. Существенно необходимые формы жизнедеятельности подчиняются своим собственным законам; они недоступны влиянию иррациональных идеологий. Любовь, труд и познание не являются «идеями», «культурными ценностями», «политическими программами», «психологическими установками» или «символами веры». Они составляют те конкретные реальности, без которых общество не смогло бы просуществовать ни одного дня.

Если бы жизнь общества была рационально организована, тогда приоритет любви, труда и познания был бы бесспорным. В таком случае они (а не бесполезные институты) имели бы право определять жизнь общества. В соответствии с рабоче-демократической концепцией отдельные группы могли бы вооружаться и уничтожать друг друга, другие группы могли бы упиваться мистическими ритуалами, третьи группы могли бы наслаждаться дискуссиями. Но они не смогут влиять на основные формы биологической деятельности общества и использовать их в своих эгоистических интересах. Более того, они не смогут лишить их всех прав оказывать определяющее воздействие на жизнь общества.

Социальный иррационализм доминирует в подходе к указанным двум сферам человеческой деятельности.

Политик может обманывать миллионы людей; например, он способен обещать установить свободу, не собираясь осуществить своё обещание. При этом никто не требует от него доказательств его компетентности или осуществимости его обещаний. Он может сегодня обещать одно, а завтра – совершенно противоположное. Мистик может беспрепятственно насаждать в народных массах веру в существование жизни после смерти. При этом он не обязан предъявить никаких доказательств. Теперь мы сопоставим права политического деятеля или мистика с правами инженера по железнодорожному транспорту. Инженера немедленно отправили бы в тюрьму или психиатрическую больницу, если бы он стал убеждать в своей способности полететь на Луну людей, которые собираются совершить поездку из одного города в другой. Далее представим себе, что наш инженер вооружился ружьём и настаивает на справедливости своих убеждений. Тогда он посадил бы под арест тех пассажиров, которые отказались поверить ему. Инженер-железнодорожник обязан обеспечивать перевозку людей из одного места в другое. Если он стремится сохранить свою работу, он должен эффективно выполнять свои обязанности, обеспечивая безопасность перевозки людей.

Для строительства школы, лечения больных, изготовления мебели и ухода за детьми, не имеет никакого значения, является ли архитектор, врач, столяр и воспитатель фашистом, коммунистом, либералом или христианином. Никто из них не произносит длинных речей и не даёт фантастические обещания, потому что должен выполнять конкретную, практическую работу. Так, например, прежде чем приступить к строительству школы, архитектор должен всё тщательно обдумать и подготовить чертежи с указанием расположения учебных классов и административно-хозяйственных помещений, окон, вентиляционных устройств и выходов. Либеральная, социал-демократическая, религиозная, коммунистическая или фашистская идеологии оказываются бесполезными, когда дело доходит до выполнения практической работы. Ни один трудящийся не может позволить себе тратить время на пустую болтовню. Каждый трудящийся должен знать свою работу и выполнять её. В то же время идеолог может свободно предаваться своим фантазиям, не выполняя никакой серьёзной работы. Какая-нибудь группа политиканов может довести до полного разорения страну и после этого в другой стране по-прежнему приводить избитые доводы в пользу правоты своей идеологии. Реальные процессы абсолютно недоступны пониманию политикана. В действительности никто не возражал бы против этого, если бы политиканы ограничивались дискуссиями в своей среде и не стремились навязывать свою идеологию другим и определять судьбу народов.

Однажды я попытался на себе проверить приведённую систему рабоче-демократической мысли. В 1933 году я интуитивно выдвинул гипотезу о существовании универсальной биологической энергии. Если бы в то время я открыто заявил, что такая энергия действительно существует и способна разрушить раковые новообразования, я лишь подтвердил бы диагноз шизофрении, столь излюбленный не в меру усердными психоаналитиками, и тогда меня отправили бы в психиатрическую больницу. На основе своих исследований в области биологии я мог бы пропагандировать любое число идеологий и основать какую-нибудь политическую партию, скажем, партию рабоче-демократической свободы. Несомненно, это могли бы сделать и другие люди, обладающие меньшим практическим опытом. Благодаря своему влиянию на людей, я без труда мог бы окружить себя своими собственными эсэсовцами и снабдить тысячи людей рабоче-демократическими знаками отличия. Всё это, однако, не приблизило бы меня ни к решению проблемы рака, ни к пониманию космического или океанического чувства природного человека. Я бы возвёл на твёрдое основание рабоче-демократическую идеологию, но при этом естественный – и всё ещё неосознанный, рабоче-демократический процесс остался бы нераскрытым. В течение многих лет мне приходилось много работать, проводить исследования, исправлять ошибки и преодолевать свой иррационализм, чтобы понять, почему биология одновременно механистична и мистична. Я не роптал. Я читал книги, препарировал мышей и экспериментировал с различными материалами, пока действительно не открыл оргон, накопил его в аккумуляторах и показал наглядно его существование. Только после этого я смог затронуть практическую сторону вопроса, а именно целебные свойства оргона. При этом я исходил из органического развития процесса труда. Это означает, что каждая форма практического, существенно необходимого труда представляет собой рационально-органическое развитие. Его невозможно преодолеть или обойти сторонок. Эта формулировка содержит существенный биологический принцип, который мы называем принципом «органического развития». Прежде чем дерево вырастет на два ярда, оно должно вырасти на один ярд. Прежде чем ребёнок сможет понимать, о чём сообщают другие люди в своих письмах, он должен научиться читать. Для того чтобы разбираться в патологии, врач должен в первую очередь изучить анатомию. Во всех этих случаях развитие проистекает из органического хода трудового процесса. Трудящиеся мужчины и женщины представляют собой функциональные органы этого трудового процесса. Трудящийся может быть хорошим или плохим органом, но сам процесс труда не претерпевает принципиальных изменений. Является трудящийся хорошим или плохим функциональным органом, по существу, зависит от степени наличия иррационализма в его психологической структуре.

«Закон органического развития» не свойствен иррациональной деятельности. Цель такой деятельности изначально существует как идея, т. е. задолго до начала осуществления на практике трудового процесса.

Иррациональная деятельность осуществляется в соответствии с жёстким, заранее составленным планом; поэтому по своей природе она должна быть иррациональной. Об этом убедительно свидетельствует тот факт, что известные всему миру иррациональные личности не оставили после себя буквально ничего полезного для потомков.

На протяжении тысячелетий закон органического развития пропился во всех областях науки и техники. Своими научными достижениями Галилей обязан критике Птолемеевой системы мира. Они составляют продолжение труда Коперника. Кеплер про должил труд Галилея, а Ньютон продолжил труд Кеплера. Многие поколения пытливых трудящихся формировались на основе этих функциональных частей объективных естественных процессов. С другой стороны, абсолютно ничего не осталось после так называемого Александра Великого, Цезаря, Нерона и Наполеона. Среди иррационалистов мы не находим ни малейшего следа преемственности, если, разумеется, не считать преемственностью мечту Наполеона стать вторым Александром или Цезарем.

В случае вышеупомянутых личностей иррационализм проявляется как небиологическая и несоциальная, а точнее, антибиологическая и антисоциальная жизнедеятельность. Иррационализм не содержит таких существенных особенностей рациональной жизнедеятельности, как зарождение, развитие, непрерывность, необратимость процесса, переплетение с другими функциями, фрагментация и продуктивность.

Теперь мы рассмотрим проблему преодоления «эмоциональной чумы». Несмотря на свой садизм, мистицизм, болтливость, непостоянство, ригидность и поверхностность, человек естественно тяготеет к рациональности в своей трудовой деятельности. Рациональность личности осуществляется и развивается в процессе труда аналогично тому, как иррационализм осуществляется и развивается в идеологических процессах и мистицизме. Человек не может быть иррациональным в своей трудовой деятельности, так как рациональность присуща трудовому процессу. По своей природе и в силу характера самого труда человек вынужден быть рациональным. Иррационализм автоматически самоупраздняется потому, что он прерывает трудовой процесс и предотвращает достижение цели труда. Острое, непримиримое противоречие между «эмоциональной чумой» и трудовым процессом находит ясное выражение в следующем. При обсуждении трудовой деятельности каждый человек в качестве трудящегося всегда может прийти к согласию с любым специалистом, промышленным рабочим и врачом. Тем не менее согласие исчезает, как только разговор касается идеологии. Характерно, что подавляющее большинство диктаторов и политиков бросают свою работу, когда начинают заниматься политикой. Сапожник неизбежно будет неправильно кроить подошвы и пропускать стёжки, если будет предаваться мистическим экстазам и считать себя посланником божьим, призванным спасти человечество. Со временем он столкнётся с угрозой голодной смерти. С другой стороны, этот процесс позволяет политику стать сильным и богатым.

Эмоциональный иррационализм способен только нарушать трудовой процесс; он не может обеспечить осуществление трудового процесса.

Рассмотрим ход рабоче-демократической мысли с точки зрения самой рабочей демократии. Должны ли мы в этом случае говорить об идеологии, восхвалении или идеализации «труда»? Этот вопрос возник у меня в связи с необходимостью обучения врачей и педагогов. В качестве врача, исследователя и преподавателя я обязан проводить различие между рациональным, существенно необходимым трудом и иррациональной, ненужной идеологией. Другими словами, я обязан определять рациональный и рационально-эффективный характер труда. Я не смогу помочь ни одному из своих студентов-вегетотерапевтов преодолеть хотя бы одну практическую трудность в его собственной психологической структуре или в его работе с пациентами, если буду вселять в него надежды на лучшую жизнь в загробном мире или назначу его «главным вегетотерапевтом». Вряд ли звание «главного вегетотерапевта» сможет повысить его способность преодолеть трудности. Назначив этого студента «главным вегетотерапевтом», я лишь подвергнул бы его опасности и, может быть, даже ускорил бы несчастье. При этом я руководствуюсь ходом своего развития и своим опытом. У меня нет идеологии, которая предписывала бы мне рациональное поведение по этическим или иным причинам. Моя работа объективно диктует мне рациональное поведение. Я бы умер от голода, если бы не старался поступать рационально. Моя работа тотчас вносит необходимые коррективы в мои действия, если я пытаюсь скрыть трудности под покровом иллюзий. Это объясняется тем, что я не могу лечить биопатический паралич с помощью иллюзий аналогично тому, как машинист, архитектор, фермер или учитель не может выполнять свою работу с помощью иллюзий. Я не нуждаюсь в рациональности. Ока объективно присутствует во мне независимо от «эмоциональной чумы» и независимо от того, кто я такой. Я не приказываю своим студентам быть рациональными, так как такие приказы ни к чему не приводят. В интересах самих студентов и в свете практических трудовых процессов я даю советы студентам и учу их отличать рациональное от иррационального в самих себе и в мире. Я учу их поддерживать рациональное и обуздывать иррациональное. Основная особенность проявления «эмоциональной чумы» в общественной жизни заключается в уходе от трудностей, связанных с ответственностью, и реальностей повседневной жизни и труда с целью найти утешение в идеологии, иллюзии, мистицизме, грубости или политике.

Мы исходим из принципиально новой позиции. Её новизна заключается не в рациональности труда и его рациональном воздействии на трудящихся мужчин и женщин, а в том, что труд в себе и для себя рационален и оказывает рациональное воздействие независимо от того, знаю я об этом или не знаю. Разумеется, лучше знать об этом, ибо тогда можно действовать в соответствии с рационально-органическим развитием. Эта позиция также нова для психологии и социологии. Для социологии она нова потому, что до сих пор социологи рассматривали иррациональные формы деятельности общества как рациональные. Для психологии она нова потому, что психологи не подвергали сомнению рациональность общества.