Глава XII – Биологический просчёт в борьбе личности за свободу


...

Средства борьбы за свободу личности

Короли и императоры всегда проводят смотр своих войск. Финансовые магнаты внимательно следят за финансами, которые обеспечивают их власть. Все фашистские диктаторы контролируют уровень иррациональности психологических реакций, поскольку эта иррациональность позволяет им устанавливать и сохранять власть над народными массами. Представители естественных наук оценивают уровень знаний и методы исследования. И только организации борцов за свободу до сих пор не произвели инвентаризацию биологических средств, необходимых для установления и сохранения свободы личности. Несмотря на точность работы нашей социальной структуры, термин свобода всё ещё существует без естественнонаучного определения. По злоупотреблению и неправильному толкованию это слово не имеет себе равных. Определять свободу – значит определять сексуальное здоровье. Но никто не желает заявить об этом открыто. Нередко возникает впечатление, что защита личной и общественной свободы связана с чувствами страха и вины, как будто свобода означает греховность или по меньшей мере нечто непристойное. Сексуальная энергетика интерпретирует это чувство вины следующим образом. Свобода без сексуальной саморегуляции суть противоречие в себе. В соответствии с преобладающей психологической структурой, однако, быть сексуальным – значит быть «греховным» или виновным. Существует мало людей, способных переживать любовь, не испытывая чувства вины. «Свободная любовь» приобрела дискредитирующее значение и утратила тот смысл, который ей придавали старые борцы за свободу. В фильмах повышенная сексуальность представляется как неотъемлемый атрибут преступника. Поэтому неудивительно, что аскеты и консерваторы пользуются большим почётом, чем влюбчивые южане; высокое социальное положение несовместимо с естественным поведением в сексуальной сфере; «официальное лицо», как полагают, не должно иметь «личной жизни»; великий исследователь Ламетри подвергался хуле и преследованиям; любой извращённый моралист может безнаказанно оскорблять счастливую пару; подростков можно заключать в тюрьму за совершение половых сношений.

В этой главе мы рассмотрим характерный для всех борцов за свободу просчёт: социальная неспособность к свободе имеет сексуально-физиологическую укорененность в организме человека.

Отсюда следует, что преодоление физиологической неспособности к свободе составляет одно из существенных условий подлинной борьбы за свободу. Мы не будем подробно останавливаться здесь на таких общеизвестных составляющих элементах свободы, как свобода слова, свобода от экономического угнетения и эксплуатации, свобода собраний и объединений, свобода научных исследований и т. д. Нам представляется существенным уделить внимание основным препятствиям на пути к установлению свободы.

Мы понимаем, почему сформировавшаяся в структуре характера народных масс неспособность к свободе никогда не была предметом открытых обсуждений. Этот предмет слишком неясен, скучен и непопулярен для таких обсуждений. Ибо тогда большинство людей должны будут подвергнуть себя самокритике (а это, несомненно, вызовет у них чувство неловкости) и в корне изменить свой общий подход к жизни. Более того, открытое обсуждение этого вопроса потребует переложить ответственность за все общественные события с небольших групп на подавляющее большинство трудящихся, от труда которых зависит существование общества. Это подавляющее большинство никогда не управляло делами общества. Высшее достижение трудящихся на данный момент заключается в возможности поручить управление своей жизнью порядочным, а не порочным лицам. «Парламентарная» форма правления не могла устоять под давлением обстоятельств, так как другие социальные группы и слои народа доверили садистам и империалистам власть над своими судьбами. Слишком велика опасность, что формально-демократическая структура превратится в диктаторскую структуру, когда вынуждена будет защищаться от авторитарного диктатора. Поскольку сами трудящиеся массы фактически и практически не осуществляют руководства своей жизнью, в произвольном составе правительства уже содержится зародыш угнетения. Это представляется общеизвестным фактом. Со всех сторон раздаются всё более отчётливые голоса о том, что больше нельзя рассчитывать на возвращение старого и необходимо создать принципиально новый мировой строй. Всё это верно, но здесь отсутствует конкретная формулировка, а именно: необходимость возложения всей полноты ответственности за свою будущую судьбу на большинство трудящихся, которые до сих пор выполняли только пассивную социальную роль. Создаётся такое впечатление, как будто существует тайная широко распространённая боязнь переложить ответственность с плеч демократического, действующего из лучших побуждений правительства на плечи тех, кто до сих пор были только избирателями, а не ответственными членами общества. Эта боязнь связана не с недоброжелательной или безнравственной ориентацией, а со знанием данной биопсихичекой структуры народных масс. Именно по этой причине закончилась неудачей и установлением диктатуры русская революция, которая началась с возложения ответственности на народные массы. Тем не менее анализ нынешней войны и её причин позволяет сделать вывод о необходимости осуществления социальной революции путём превращения формальной демократии в полную, фактическую демократию. Я хотел бы повторить заключения, которые несомненно следуют из изложенного выше.

1. Народные массы не способны к свободе.

2. Общую способность к свободе можно приобрести только в повседневной борьбе за свободное формирование жизни.

3. Поэтому народные массы, в настоящее время неспособные к свободе, должны обладать социальной властью, чтобы приобрести способность быть свободными и установить свободу.

Я хотел бы пояснить эту практическую задачу на примере из жизни растений. Мне довелось некоторое время наблюдать за влиянием сорняков на рост сеянцев пихты. Сеянцы, которые не находятся в окружении множества сорняков, получают всестороннее развитие. Едва появившись над землёй ствол даёт раскидистые ветви. Хвоя полная и сочная. Растение беспрепятственно устремляется к солнцу. Оно развивается «свободным» и «здоровым». Но если семя пихты попадает на участок с множеством сорняков, тогда ствол растения развивается бесхвойным и искривлённым. Ветви не получают полного развития; хвоя сохнет или вообще не растёт. Многие сеянцы неспособны пробиться через сорняки. Влияние сорняков проявляется непосредственно в деформированности растения. Ему приходится вести трудную борьбу, чтобы пробиться к солнцу. Такой процесс приводит к деформированию растения. Если освободить такой сеянец от сорняков, он будет лучше расти и получит более полное развитие.

Тем не менее влияние сорняков на раннем этапе развития растения невозможно устранить. Пихта растёт чахлой, ствол искривлён, а хвоя теряет сочность. В то же время каждое новое семя, попавшее на свободную от сорняков землю, сразу получает свободное и полное развитие.

Если свободное развитие общества можно сравнить с развитием свободного от сорняков сеянца пихты, то положение общества, в котором правит диктатура, может сравниться с побегом пихты, оказавшемся в окружении сорняков. Демократию, оказавшуюся во власти влиятельных политических кругов, можно уподобить растению, которому приходится вести трудную борьбу, чтобы пробиться к солнцу. Такая борьба приводит к биологической деформации ствола растения. В то же время не существует ни одного демократического общества, которое может развиваться в соответствии с естественными законами свободной саморегуляции, т. е. свободного от деформирующего влияния авторитарно-диктаторских условий как в данном обществе, так и вне его. Опыт фашизма предоставил в наше распоряжение многочисленные средства распознавания начальных стадий развития гитлеризма как в его собственных пределах, так и за его пределами. С биопсихологической точки зрения гитлеризм представляет собой не что иное, как завершённую форму механизма в сочетании с мистическим иррационализмом народных масс. Уродливость личной и общественной жизни суть не что иное, как совокупный результат векового влияния авторитарно-иррациональных институтов на современного человека. Фашизм не воссоздал эти условия; он лишь использовал и усовершенствовал старые условия, которые использовались для подавления свободы. Поколение, в природе которого заложены пережитки векового авторитарного уклада, может лишь уповать на то, что ему доведётся свободнее дышать. Даже после удаления сорняков (т. е. после уничтожения фашистской машины) оно не сможет жить и развиваться в соответствии с естественными законами развития пихты.

Другими словами, биологическую ригидность нынешнего поколения невозможно устранить, но живые силы, которые ещё действуют в этом поколении, могут получить простор для лучшего развития. Тем не менее каждый день рождаются новые люди, и через тридцать лет человечество биологически обновится; оно появится в мире без признаков фашистской деформации. Все зависит от условий, в которых родится новое поколение. Будут эти условия авторитарными или они обеспечат безопасность свободы? Отсюда ясно видно, в чём заключается задача социальной гигиены и законодательства.

Необходимо сделать всё возможное и использовать все средства, чтобы защитить будущие поколения от влияния биологической ригидности старого поколения.

Биологическая ригидность и деформированность предыдущего поколения немцев составили ту основу, на которой возник немецкий фашизм. Крайней формой выражения этой ригидности послужил прусский милитаризм с его механистической дисциплиной, «гусиным шагом» и командами «убрать живот, грудь вперёд». Немецкий фашизм смог опереться на биологическую ригидность и деформированность народных масс в других странах. Этим объясняется его успех на международном уровне. На протяжении жизни одного поколения ему удалось устранить последние признаки биологического стремления к свободе в немецком обществе и за десять лет превратить новое поколение людей в роботоподобные автоматы для ведения войны. Отсюда ясно, что социальная свобода и саморегуляция несовместимы с механизированными, биологически ригидными личностями. Основное оружие в арсенале свободы – это могучее стремление каждого нового поколения быть свободным. Возможность установления социальной свободы в основном зависит от эффективного использования этого оружия.

Предположим, что формальные демократии победят в этой войне. Далее предположим, что в борьбе за свободу они оставят без внимания или откажутся признать социальное значение биологического просчёта, т. е. общей биологической ригидности народных масс. Тогда они сформируют новые, авторитарные мировоззрения, для которых будет характерен страх перед жизнью. Свободы, за которые так отчаянно сражались демократии, будут содержать множество лазеек и проломов. Их реализация будет натыкаться на биологические препятствия. Народные массы никогда не смогут проявить в полной мере чувство ответственности за общественную жизнь. Поэтому тем, кто не заинтересован в саморегуляции общества, необходимо лишь предотвращать освобождение каждого нового поколения от гнёта ригидности старого поколения, используя любое из средств власти: деньги, положение или силу.

Эта задача имеет три аспекта: социальный, медицинский и педагогический. В социальном отношении задача состоит в том, чтобы отыскать все источники биологического разрушения личности и принять соответствующие законы для обеспечения безопасности свободного развития. Такие общие формулировки, как свобода печати, собраний, слова и т. д., не нуждаются в доказательствах, но их недостаточно. В соответствии с этими законами иррациональная личность обладает такими же правами, как и свободная личность. Поскольку сорняки всегда растут и размножаются быстрее, чем здоровое дерево, в конечном счёте гитлеризм одержит победу. Необходимо осознать, что существование «гитлеризма» не ограничивается теми, кто открыто носит фашистские знаки отличия. Кроме того, необходимо в повседневной жизни распознавать фашизм и вести с ним борьбу на социально-научной основе. Формулировка законов, направленных на борьбу с фашизмом, станет естественной только в процессе повседневной борьбы с ним.

Приведём один пример. Лицо, намеревающееся водить автомобиль, должно сдать соответствующий экзамен.

Это требование необходимо для гарантии безопасности других лиц. Лицо, владеющее большим домом, чем оно может себе позволить, вынуждено арендовать или купить меньший дом. Лицо, намеревающееся открыть обувной магазин, должно предъявить доказательства своей способности сделать это. В нашем XX столетии не существует ни одного закона, способного защитить новорождённых от родителей, неспособных обеспечить соответствующее воспитание, и их невротического влияния. Согласно фашистской идеологии, можно и необходимо производить на свет много детей. Но при этой никто не задаёт вопрос, возможно ли обеспечить надлежащее питание и воспитание детей в соответствии с возвышенными идеалами. Сентиментальный лозунг «большой семьи» характерен для фашизма – независимо от того, кто его пропагандирует [55].

Что касается медицины и образования, то здесь печальное положение также нуждается в коррективах. Судьба каждого нового поколения находится в руках врачей и учителей, которые не имеют ни малейшего представления о законах биосексуального развития ребёнка. И это несмотря на то, что уже прошло сорок лет после открытия детской сексуальности. Из-за невежества педагогов и врачей в сознание миллионов детей каждый день и каждый час внедряется фашистская ментальность. В этой связи необходимо выдвинуть два требования. Во-первых, каждый врач, воспитатель и работник социальной сферы, которому приходится иметь дело с детьми и подростками, должен доказать, что он сам здоров с сексуально-энергетической точки зрения и обладает познаниями в области сексуальности детей и подростков в возрасте от 1 года до 18 лет. Другими словами, воспитание воспитателей в области сексуальной энергетики должно стать обязательным Формирование взглядов на сексуальность не должно подвергаться риску, произволу и влиянию обязательной невротической морали.

Во-вторых, ясно сформулированные законы должны надёжно защищать естественную любовь к жизни ребёнка и подростка. Эти требования, возможно, покажутся радикальными и революционными. Но все должны признать, что фашизм, возникший на основе разрушения детской и подростковой сексуальности, оказал более радикальное, революционное воздействие (в негативном значении этих слов), чем социальная защита природы. В каждом современном демократическом обществе предпринимаются отдельные попытки осуществить преобразования в этой области. Но эти островки понимания гибнут под напором «эмоциональной чумы», распространяемой моралистическими воспитателями и врачами с жёсткой биологической структурой, которые занимают высокое положение в обществе.

Мы не будем подробно рассматривать этот вопрос. Каждая индивидуальная деятельность будет спонтанно зарождаться только при соблюдении основного принципа сексуальной позитивности и при социальной защите детской и подростковой сексуальности.

Что касается экономики, то только естественные трудовые взаимосвязи, т. е. естественно-экономические формы зависимости людей друг от друга, могут создать костяк и основу изменения биологической структуры народных масс.

Мы называем совокупность всех естественно-трудовых взаимосвязей рабочей демократией; она представляет собой форму естественной организации труда. По своей природе эти трудовые взаимосвязи имеют функциональный, а не механический характер. Они не поддаются произвольной организации; они возникают спонтанно на основе самого процесса труда. Взаимозависимость между плотником и кузнецом, учёным и шлифовальщиком стёкол, маляром и изготовителем красок, электриком и металлургом определяется взаимосвязями трудовых функций. Никто не может произвольно создать закон, способный изменить эти естественно-трудовые взаимосвязи. Человек, работающий с микроскопом, неизбежно зависит от шлифовальщика стёкол. Характер линз определяется законами света и технологией, форма индукционной катушки определяется законами электричества, а деятельность человека определяется характером его нужд. Естественные функции трудового процесса не зависят ни от какой формы психологического, механистического и авторитарного деспотизма. Трудовой процесс осуществляется свободно; он свободен в строгом смысле этого слова. Только трудовой процесс рационален, только он может определять общественную жизнь. Даже психопатические генералы зависят от него. Любовь, труд и познание составляют содержание понятия рабочей демократии.

Действительно, естественные процессы труда, любви и познания можно подавлять и неправильно использовать. И тем не менее в силу своей природы они осуществляют саморегуляцию. Они осуществляли и будут осуществлять саморегуляцию до тех пор, пока будет существовать социальный процесс. Эти процессы составляют фактическую основу (а не «требование») рабочей демократии. Понятие рабочей демократии не включает в себя политическую программу, «экономический план» или «новый порядок». Рабочая демократия представляет собой реальность, которая до настоящего времени оставалась за пределами человеческого восприятия. Рабочую демократию, как и свободу, невозможно организовать. Рост дерева, животного и человека также невозможно организовать. Биологическая основа организма обеспечивает свободу его развития. Это утверждение справедливо и для естественного развития общества. Общество само регулирует свою деятельность и поэтому не нуждается в законодательстве. Повторим ещё раз, естественную саморегуляцию можно лишь сдерживать и неправильно использовать.

Дело в том, что все формы авторитарного правления стремятся затруднить реализацию естественной саморегуляции. Поэтому задача действительно свободного строя должна заключаться в устранении всех трудностей на пути естественной деятельности. Для выполнения этой задачи необходимы строгие законы. Таким образом, демократия, которая ставит перед собой важную, истинную цель, служит непосредственным проявлением естественной саморегуляции любви, труда и познания. В то же время диктатура, т. е. иррациональность личности, служит непосредственным проявлением препятствий на пути осуществления естественной саморегуляции.

Отсюда следует, что борьба против диктатуры и иррационального стремления народных масс подчиниться авторитету может заключаться только в одном, принципиально важном действии: необходимо отделить естественные, жизненные силы человека и общества от всех препятствий на пути спонтанного проявления естественной жизненной энергии.

Мы должны содействовать развитию жизненных сил и устранять препятствия на их пути.

Упорядочение общественной жизни не имеет никакого отношения к естественной трудовой деятельности. Существование цивилизации, в строгом смысле этого слова, может иметь только одну цель – создание оптимальных условий для развития естественных процессов любви, труда и познания. Свободу невозможно организовать, поскольку любая форма организации противоречит свободе. Тем не менее можно и необходимо создавать условия, которые расчистят путь для свободного развития жизненных сил.

Мы не определяем содержание и образ мышления наших сотрудников. Мы не «организуем» их мышление. Но мы требуем, чтобы каждый сотрудник освободился от ложного образа мыслей и действий, приобретённого в период воспитания. Таким образом, освобождается его способность к спонтанным и рациональным реакциям.

Свобода отнюдь не означает, что в зале суда ложь имеет такие же права, как истина. Подлинная рабочая демократия не уравнивает в правах мистический иррационализм и истину, угнетение детей и их свободу. Нелепо спорить с убийцей о его праве убивать людей. И тем не менее эта нелепая ошибка постоянно фигурирует в отношениях с фашистами. Фашизм рассматривается не как иррациональность и подлость на государственном уровне, а как «форма государства», обладающая равными правами с другими формами государства. Это объясняется тем, что каждая личность заключает в себе фашизм. Естественно, даже фашизм «иногда» бывает прав. Это относится и к душевнобольному. Только он не знает, когда он бывает прав.

С этой точки зрения свобода принимает вид простой, понятной и контролируемой реальности. Нет надобности устанавливать свободу, поскольку она спонтанно проявляется в каждом акте жизни. Необходимо сделать только одно – устранить все препятствия для проявления свободы.

С этой точки зрения свобода имеет в своём распоряжении богатый выбор средств – как биологических, так и механических. Нет нужды сражаться за нечто замечательное. Необходимо лишь освободить всё живое. Постижение реальности обеспечивает возможность осуществления вековой мечты. В арсенале свободы мы находим следующие средства.

Живое, спонтанное значение естественных законов жизни, которым обладают все мужчины и женщины, не зависит от возраста, занятия и цвета кожи. Необходимо устранить помехи и искажения этого знания, вызываемые убеждениями и институтами, для которых характерны жестокость, механичность, мистицизм и враждебность к жизни.

Естественны трудовые связи между мужчинами и женщинами, и естественно удовольствие, доставляемое им трудом. В этих связях чувствуется сила. Они вселяют надежду на лучшее будущее. На пути развития естественной рабочей демократии необходимо устранить преграды, создаваемые произвольными авторитарными ограничениями и постановлениями, проникнутыми враждебностью к жизни.

Естественное дружелюбие и нравственность присущи мужчинам и женщинам. Необходимо устранить отвратительное морализирование, которое препятствует осуществлению естественной нравственности, а затем указывает на вызванные им самим преступные побуждения.

Эта война, как никакая другая война, устранит с пути естественной саморегуляции многие препятствия, устранение которых казалось немыслимым в мирное время. К таким препятствиям, например, относятся: авторитарная ссылка женщин на кухню, произвол в деловых отношениях, злоупотребление служебным положением, искусственные границы между народами и т. д. Мы не относимся к категории лиц, утверждающих, что войны необходимы для развития культуры. Механичность, мистичность и авторитарность общества и психологической структуры масс постоянно подвергают человеческие жизни механическому уничтожению на войне. Всё живое и свободное в человеке и обществе протестует против этого. Поскольку во время войны биологическое уродство человека и общества приобретает гипертрофированные размеры, всё подлинно живое вынуждено прилагать усилия, на которые оно не способно в менее благоприятных обстоятельствах, поскольку ранее всё живое не осознавало себя.

Здесь уместно выдвинуть следующее возражение.

Допустим, что на протяжении тысячелетий человек позволял своему телу постепенно уподобляться машине, поскольку он попал под влияние машинного производства. При этом его мышление становилось всё более иррациональным. Тем не менее мы не понимаем, каким образом можно прекратить механическое вырождение организма и освободить силы саморегуляции личности, если народные массы продолжают жить под гнётом и влиянием машины. Ни один здравомыслящий человек не потребует, чтобы мы уничтожили машинную цивилизацию. Биологически деструктивное воздействие машинной технологии не встречает сколько-нибудь существенного противодействия. Для освобождения человека от биологической ригидности необходимы более эффективные средства, чем научные разъяснения. Вполне вероятно, что нынешняя война не устранит, а усилит биологическую ригидность путём оглупления и усиления ригидности деятельности человека.

Приведённое возражение следует признать вполне справедливым.

Существующие технические средства не позволяют рассчитывать на прекращение неправильного биологического развития породы животных, именуемой человечеством. Мне понадобилось много времени, чтобы решиться на опубликование моего открытия в области биологического воспроизведения машинной цивилизации. Я уверял себя в бесполезности обнародования истин, неспособных дать практические результаты.

Выход из этой мучительной дилеммы был неожиданно найден, когда я размышлял над тем, как я пришёл к функциональным представлениям в области психиатрии, социологии и биологии. Эти представления позволили мне объяснить механизацию и мистицизм указанных областей и обеспечить их адекватное замещение. Я не считаю себя кем-то вроде сверхчеловека. Я мало чем отличаюсь от обычного человека. Как же тогда мне удалось найти решение, которое ускользнуло от внимания других исследователей? Постепенно я понял, что мои многолетние профессиональные занятия проблемой биологической энергии вынудили меня освободиться от механистических убеждений и методов. Если бы я не освободился от этих убеждений и методов, я не смог бы заниматься исследованием живого организма. Короче говоря, моя работа вынудила меня научиться мыслить функционально. Если бы я развивал только механическую, мистическую структуру, которая была внедрена в моё сознание с помощью воспитания, я не сделал бы ни одного открытия в области биофизики оргона. Тем не менее потайная тропинка к открытию оргона была обнаружена в тот момент, когда я ступил в запретную область оргастического сжатия плазмы. Оглядываясь на пройденный путь, я вижу, что в своём развитии я миновал ряд критических моментов, которые могли бы увести меня от живого, функционального мировоззрения и привести к механистическому, мистическому мировоззрению. Не знаю, как мне удалось избежать ловушек. Разумеется, моя работа с биологической энергией, т. е. с энергией оргона, служила источником, питавшим функциональное мировоззрение, в котором содержится много существенных решений проблемы нынешней неразберихи.

Психология bookap

Незнание законов биологической деятельности привело к механизации и замещению живой реальности мистицизмом. Тем не менее проявления космического оргона, т. е. особой биологической энергии мироздания, не имеют ни механического, ни мистического характера. Энергия оргона подчиняется своим особым функциональным законам, которые не поддаются анализу с позиций материализма, механицизма и ригидности. Понятия положительных и отрицательных электрических флюидов здесь также неприменимы. Энергия оргона подчиняется таким функциональным законам, как притяжение, диссоциация, расширение, сжатие, излучение, пульсация и т. д. Я не уверен, что энергия оргона пригодна для какого-либо убийства, а следовательно, и для механистических способов убийства. Эта или следующая война существенно повысит потребность в мерах, обеспечивающих безопасность жизни. Оргонное излучение составляет значительный вклад сексуальной энергетики в дальнейшее развитие человечества. Широкие круги людей когда-нибудь ознакомятся с функциями оргона. В процессе работы с космической жизненной энергией мужчины и женщины будут вынуждены научиться мыслить на функциональной, живой основе, чтобы овладеть космическим оргоном. Аналогично этому они научились мыслить психологически, когда распахнулись двери к знанию детской сексуальности: они научились мыслить экономически, когда были открыты экономические законы. В процессе постижения и овладения механическими законами неодушевлённой природы человек сам был вынужден стать механически ригидным. Таким образом, по мере овладения оргонной жизнедеятельностью каждое новое поколение будет постигать всё живое и учиться любить, защищать и развивать его. Этот вывод по аналогии представляется мне вполне обоснованным.

Поэтому я прошу вас не смешивать вышеприведённое рассуждение с мессианским воззванием. Как я уже неоднократно подчёркивал в своих работах, я считаю себя «ничтожным червём мироздания», лишь орудием определённой научной логики. Мне совершенно не свойственна та иллюзорность, которая помогает заражённому «эмоциональной чумой» генералу совершать злодеяния. Я не верю в то, что я сверхчеловек. Отсюда следует, что я не верю в расовую неполноценность народных масс. На основе открытия оргона я пришёл к заключению, которое имеет важное значение для решения социальной проблемы биологического разрушения личности. Это скромное, но верное заключение, вероятно, можно сопоставить с заключением о том, что силу земного тяготения можно преодолеть, наполнив шар газом, удельный вес которого ниже удельного веса воздуха. Я не располагаю (как полагают многие из моих друзей) средством, которое позволило бы нам немедленно осуществить политические преобразования. «Естественно-биологическая саморегуляция», «естественно-рабочая демократия», «космический оргон», «генитальный характер» и другие открытия служат оружием, предоставленным сексуальной энергетикой в распоряжение человечества для искоренения таких условий порабощения личности, как «биологическая ригидность», «характерологическая и мышечная ригидность», «боязнь удовольствия», «оргастическая импотенция», «формальный авторитет», «покорность авторитету», «социальная безответственность», «неспособность к свободе» и др. Характер данной работы определил то удовольствие, которое доставляют исследования, открытия и понимание спонтанной порядочности и мудрости природы. Это исследование осуществлялось без расчёта на награды, богатства, академическое признание и популярность. При этом, разумеется, совершенно отсутствовало садистское удовольствие от страданий, угнетения, распространения лжи и обмана, войны и убийств. Вот и всё.