Глава XII – Биологический просчёт в борьбе личности за свободу

Наше участие в развитии свободы

В этой главе рассматривается биологический просчёт, который, как свидетельствует история, допускали все освободительные движения. Этот просчёт пресекал в корне освободительную деятельность и делал тщетной уже достигнутую, удовлетворительную регуляцию общественной жизни. Мы исходим из убеждения, что только рабочая демократия может создать основу подлинной свободы. Мой опыт участия в общественных дискуссиях свидетельствует о том, что открытое заявление об этом просчёте будет дурно истолковано. Такое заявление предъявляет повышенные требования к стремлению каждого из нас к истине. На практике это означает, что в повседневной борьбе за существование все несут огромную ответственность, так как вся социальная ответственность возлагается на тех (мужчин и женщин), кто работает на фабриках и фермах, в клиниках, конторах и лабораториях.

Мы установили, что при отрицании существования фундаментальных реальностей, которые, возвышаясь над политической сумятицей повседневной жизни, уходят корнями в древнюю историю человечества и связаны с биологической структурой личности, использовались различные аргументы. Однако в основе использования этих аргументов неизменно лежит иррациональный мотив. В мирное время, когда жизнь идёт неспешно, обычно говорят: «Всё идёт хорошо. Лига Наций служит гарантом мира. Наши дипломаты разрешают конфликты мирным путём. Генералы существуют лишь для украшения. Зачем ставить вопросы, которые уместны только в военное время? Мы только что закончили войну, чтобы положить конец всем войнам. Нет нужды волноваться». Теперь, когда показано, что такие аргументы основаны на иллюзиях, когда Лига Наций и дипломаты продемонстрировали свою неспособность справиться с актуальными проблемами, когда во всём мире свирепствует новая, самая жестокая за всю историю война, всё внимание сосредоточено на том, чтобы «выиграть войну», – теперь говорят: «Прежде всего нам нужно выиграть войну. Сейчас не время для глубоких истин. Они нам понадобятся, когда будет выиграна война, ибо тогда мы должны будем обеспечить мир». Таким образом, здесь проводится чёткое различие между ведением и победой в войне, между прекращением военных действий и заключением мира. Только после победы и заключения мира можно приступить к обеспечению безопасного мира. При этом упускается из виду, что именно в разгар войны происходят глубокие социальные потрясения, которые разрушают старые институты и изменяют человека. Другими словами, на развалинах войны прорастают семена мира. Стремление человека к миру никогда не бывает столь сильным, как во время войны. Поэтому только в такой социальной обстановке зарождается так много сильных импульсов, направленных на изменение условий, которые приводят к войнам. Человек научился строить дамбы, когда страдал от наводнений. Мир можно выковать только во время войны.

Вместо того чтобы немедленно извлечь из войны уроки и приступить к построению нового мира, принятие важных решений откладывается на то время, когда дипломаты и государственные деятели настолько углубятся в проблемы мирных договоров и репараций, что не останется времени на «фундаментальные реальности». В период перехода от прекращения военных действий к заключению мнимого мира мы слышим заявления: «Вначале необходимо возместить убытки, причинённые войной; военное производство необходимо перевести на выпуск мирной продукции; у нас много дел. Прежде чем заняться фундаментальными реальностями, давайте решим всё мирным путём». Тем временем уроки войны были забыты; снова всё устроили так, что на протяжении жизни одного поколения разразилась новая, ещё более ужасная война. Снова ни у кого «нет времени», и снова все «слишком заняты», чтобы заняться «основными истинами». Эмоции военного времени быстро уступили место прежней жестокости и эмоциональной апатии.

Если кто-либо, подобно мне, станет свидетелем такого откладывания решения существенных проблем и услышит те же самые аргументы во второй раз на протяжении 45 лет своей жизни и если он увидит, что новая катастрофа содержит все особенности старой катастрофы, тогда он вынужден будет, как бы ему этого ни хотелось, признать, что после первой катастрофы не произошло никаких существенных изменений (если не считать существенными изменениями повышение качества средств уничтожения и широкое распространение садизма среди людей). В таком человеке медленно и верно формируется убеждённость в том, что по какой-то странной причине народные массы не хотят понять тайну войны. Они боятся истин, способных принести им болезненное исцеление.

Люди склонны смотреть на войну как на «социальную грозу». Утверждают, что война «очищает» атмосферу; она имеет свои достоинства – «закаляет молодёжь» и делает её отважной. Говорят, что войны всегда существовали и будут существовать. Они биологически мотивированы. По мнению Дарвина, «борьба за существование» составляет закон жизни. Тогда зачем нужно проводить мирные конференции? Я никогда не слышал, чтобы медведи или слоны разделялись на два лагеря и уничтожали друг друга. В животном царстве не существует войн в пределах одного вида. Война с себе подобными, как и садизм, относится к приобретениям «цивилизованного человека». По какой-то причине человек не решается указать причины войны. Несомненно, существуют лучшие, чем война, способы сделать молодёжь здоровой и работоспособной, а именно: насыщенная здоровой любовью жизнь, постоянная, доставляющая удовольствие работа, физическая культура, а также отсутствие злобных сплетён старых дев. Одним словом, вышеуказанную аргументацию следует считать пустой болтовнёй.

Что означает это явление?

Почему люди боятся правды?

Почему, зная правду в глубине своей души, каждый человек боится признаться в этом себе и своему ближнему?

Суть дела заключается в следующем. В результате тысячелетнего извращения в области воспитания и общественной жизни народные массы приобрели биологическую жестокость и утратили способность к свободе. Они не способны к мирному сосуществованию.

Какими бы циничными и безысходными ни показались эти две формулировки, тем не менее они содержат ответ на три вышеуказанных вопроса. Никто не хочет признать истину, которая содержится в них, или хотя бы выслушать их. Ни один демократический политикан не знает, как это следует понимать. Каждый честный человек знает правду. В основе власти всех диктаторов лежала социальная безответственность народных масс. Они без колебаний использовали социальную безответственность народных масс в своих целях. На протяжении многих лет половина цивилизованных немцев выслушивала утверждение о том, что из масс извергается только то, что в них вложили. Они отнеслись к этому с рабской покорностью. Они сами виноваты в том, что оказались в таком унизительном положении. Нелепо утверждать, что психопатический генерал способен самостоятельно угнетать семидесятимиллионный народ.

«Почему вы утверждаете, что американцы не способны к свободе? – спросит учтивый политик и филантроп. – Что же тогда вы скажете о героических повстанцах Чехословакии и Югославии, об английских десантниках, о мучениках в Норвегии, об армиях в Советской России? Как вы смеете порочить демократию?»

Мы не говорим здесь о военных кругах, правительствах, меньшинствах, отдельных учёных и мыслителях, поскольку подлинная социальная свобода не является достоянием отдельных групп. Направление развития общества определяется только подавляющим большинством трудящихся мужчин и женщин, независимо от того, покорно они относятся к тирании или оказывают ей активную поддержку. Способны ли массы самостоятельно управлять обществом без политиканов и партий, которые говорят им, что и как они должны делать? Безусловно, они способны пользоваться предоставленной свободой, выполнять указанную работу, выступать против войны и в защиту мира. Тем не менее до сих пор они не были способны защитить труд от злоупотреблений, регулировать его через свои организации, способствовать его развитию, предотвращать войны, преодолеть свой иррационализм и т. д.

Массы не способны выполнять эти действия, потому что до настоящего времени у них не было возможности приобрести и реализовать эту способность. Справиться с войной можно только на основе осуществления массами общественного самоуправления и управления производством и потреблением через свои организации. Тот, кто серьёзно относится к массам, требует, чтобы они несли полную ответственность, так как только массы отличаются миролюбием. Теперь к миролюбию необходимо присоединить ответственность и способность быть свободным. Как это ни ужасно, всё же факт остаётся фактом: в основе фашизма всех стран, народов и рас лежит безответственность народных масс. Фашизм возникает в результате тысячелетней деформации личности. Он мог бы возникнуть в любой стране и у любого народа. Он не составляет характерную особенность немцев или итальянцев. Фашизм проявляется в каждом индивидууме во всех странах мира.

Этот факт нашёл отражение в австрийском выражении «от человека здесь ничего не зависит». Факт не меняется от того, что данное положение сложилось в результате тысячелетнего развития общества. Ответственность лежит на самом человеке, а не на «исторических событиях». Перенос ответственности с живого человека на «исторические события» приводил к краху социалистические освободительные движения. Тем не менее события последних двадцати лет требуют возложить ответственность на трудящиеся массы.

Если под «свободой» мы будем в первую очередь понимать ответственность каждого индивидуума за рациональное формирование личной, профессиональной и общественной жизни, тогда можно сказать, что не существует большего страха, чем страх перед общей свободой. Существование любой формы свободы будет ограничено жизнью одного или двух поколений, если основная проблема не получит приоритетного значения и не будет решена. Для решения этой проблемы понадобится затратить больше усилий (больше вдумчивости, порядочности и честности, больше экономических, воспитательных и социальных преобразований в общественной жизни народных масс), чем все усилия, затраченные на ведение прошлых войн (и те, которые будут затрачены на ведение будущих войн) и осуществление послевоенных программ по восстановлению хозяйства. Одна только эта проблема и её решение содержат всё то, что большинство самых смелых мыслителей видели в идее интернациональной социальной революции. Мы являемся сторонниками и носителями колоссального революционного переворота. Если страдание неизбежно, тогда «кровь, пот и слёзы» необходимо проливать, по крайней мере, ради достижения разумной цели, т. е. ради ответственности трудящихся масс за общественную жизнь. Это заключение с неумолимой логикой следует из утверждений:

1. Каждый социальный процесс определяется позицией масс.

2. Массы не способны к свободе.

3. Подлинная социальная свобода установится тогда, когда массы приобретут способность быть свободными.

Что побуждает меня отступить от обычной политики сокрытия общеизвестных фактов, особенно если учесть, что я не претендую на роль политического лидера?

Существует несколько мотивов. В течение ряда лет я просто боялся последствий принятия такого решения. Нередко меня охватывали сомнения в необходимости изложения своих идей на бумаге. Я пытался освободиться от этого затруднения, убеждая себя в том. что я не был политиком и политические события не представляли для меня никакого интереса. Я убеждал себя в том, что я был слишком занят своей оргонной биофизикой и не видел причины, почему я был должен взвалить на себя такой неблагодарный труд, как решение запутанной социальной проблемы, которое по крайней мере тогда представлялось безнадёжным. Я пытался заставить себя поверить в то, что в глубине души я стремился включиться в борьбу иррационально-политических идеологий. Я устоял под натиском своих амбиций. Ответственные политические и государственные деятели непременно должны были открыто заявить об этих фактах.

После многих лет мучительных колебаний и попыток уклониться от упоминания указанных фактов в конечном счёте я и все мои коллеги были вынуждены уступить под нажимом результатов наших исследований явлений жизни. Исследователь хранит верность истине, выше которой нет иной верности, сколь бы высоко она ни ценилась. Сохранить верность истине чрезвычайно трудно, потому что в существующей ситуации сообщение истины рассматривается как нечто потенциально опасное, а не как естественное явление.

В принципе, мы здесь приводим лишь перечень фактов, которые в отдельности были нам давно известны.

1. С биологической точки зрения человечество следует считать больным.

2. Политика служит иррациональным выражением этой болезни на социальном уровне.

3. Всё происходящее в общественной жизни – активно или пассивно, намеренно или ненамеренно – определяется психологической структурой масс.

4. Эта психологическая структура формируется на основе социально-экономических процессов. Она закрепляет эти процессы и придаёт им устойчивый характер. Биопатическая структура личности олицетворяет окаменение авторитарного исторического процесса. Она воспроизводит угнетение масс на биофизическом уровне.

5. Эта психологическая структура существует за счёт противоречия между страстным стремлением к свободе и страхом перед ней.

6. Страх народных масс перед свободой выражается в биофизической жестокости организма и ригидности личностной структуры.

7. Каждая форма общественного правления служит социальным выражением той или иной стороны этой структуры народных масс.

8. Суть проблемы заключается не в Версальском договоре, нефтяных скважинах Баку или двухсотлетнем капитализме, а в авторитарно-механистической цивилизации, которая на протяжении четырех или шести тысячелетий своего существования разрушала биологическую основу деятельной личности.

9. Интерес к деньгам и власти служит замещением несостоявшегося счастья в любви.

10. Подавление естественной сексуальности детей и подростков способствует формированию психологической структуры, поддерживающей и воспроизводящей авторитарно-механистическую цивилизацию.

11. В настоящее время идёт процесс устранения последствий тысячелетнего подавления личности.

Таковы в общих чертах результаты наших исследований структуры личности и её связи с социальными процессами.

Наша заинтересованность в построении нового мира имеет три аспекта: личный, объективный и социальный.

1. Личная заинтересованность обусловлена угрозой нашему существованию как членов морально больного общества. Понять, через какие испытания на этой планете проходят многие миллионы мужчин и женщин, могут только те, кто, подобно мне, потерял свой дом, семью и имущество, лично пережил три с половиной года военной бойни, видел смерть и разорение многих друзей, был свидетелем массовых миграций и многого другого в период первой мировой войны. Мы хотели положить конец этому позору! Позорно то, что горстка прусских проходимцев и извращённых невротиков, выступающих в роли «фюреров», способна использовать в своих целях социальную беспомощность сотен миллионов трудолюбивых, честных мужчин и женщин. Позор усугубляется тем, что те же миллионы мужчин и женщин непреднамеренно и простодушно позволили этим политическим мошенникам обмануть себя (так обстояло дело не только в Германии, но и в других странах). Нам нужно только одно – мирно трудиться, любить без опаски своих жён и мужей и растить наших детей свободными от ядовитых миазмов. Короче говоря, мы не хотим, чтобы в этой короткой жизни нас беспокоила, обманывала и водила за нос горстка политических мошенников. Слишком долго политика разрушала наши жизни! Мы хотим положить конец этому! Раз и навсегда!

2. Поборники фашизма обратили внимание на неспособность народных масс к свободе и провозгласили её непреложным биологическим фактором. Пропагандируя соблазнительные иррационально-расовые теории, они разделили человечество на биологически высшие и низшие расы и присвоили себе (самым больным и порочным) звание «сверхчеловека».

На этот обман мы можем дать следующий ответ. Расовая теория представляет собой мистическое мировоззрение. Естественное счастье человека в любви и чувство безопасности своей жизни положат конец этому мировоззрению.

3. Перед нашим институтом стоит важная задача. Мы должны подготовиться к двум принципиально различным возможностям.

В том случае, если вторая мировая война выявит в общественном сознании решение проблемы социального хаоса, мы будем призваны решать важные задачи. Нам придётся взять на себя огромную ответственность. Мы должны заранее подготовиться к этой возможности. Нам необходимо иметь ясное представление о наших задачах. Для достижения успеха мы должны систематизировать наши сведения о психологических реакциях личности и результатах воздействия на неё фашистской эпидемии. Мы можем выполнить наши задачи только в рамках общей борьбы за установление подлинной свободы. Если мы будем предаваться иллюзиям о том, что психологическая структура личности непосредственно способна к свободе и самоуправлению или, другими словами, устранение заразы партийного фашизма обеспечит возможность осуществления социальной свободы и приведёт к победе справедливости над несправедливостью, тогда наша деятельность будет обречена на провал вместе со всеми видами деятельности, в основе которых лежат такие иллюзии. Для достижения свободы необходимо безжалостно освобождаться от иллюзий, ибо только тогда можно будет искоренить иррационализм народных масс и открыть путь к ответственности и свободе. Идеализация масс лишь приведёт к новым несчастьям.

Различные освободительные организации в Европе лечат эту болезнь народных масс так, как шарлатан лечит парализованного больного, убеждая его, что в действительности он не парализован и скоро, безусловно, будет танцевать польку, если не помешает «злой волк» (в 1914 году в роли «злого волка» выступали военные промышленники, а в 1942 году – психопатические генералы). Парализованному больному, возможно, будет приятно слушать такие утешения, но тем не менее он не сможет ходить. Честный врач будет действовать «безжалостно»; он проявит максимальную осторожность, чтобы не вселить в больного ложную надежду. Он использует все имеющиеся в его распоряжении средства, чтобы определить природу данного паралича и решить, излечим он или нет. Если он в принципе излечим, тогда врач найдёт средство для его излечения.

Фашистский диктатор заявляет, что народные массы биологически неполноценны и стремятся подчиниться власти, т. е. по природе своей они рабы. Поэтому авторитарно-тоталитарный режим является единственной возможной формой правления для таких людей. Примечательно, что, хотя все диктаторы, ввергнувшие сегодня мир в бездну страданий, вышли из среды угнетённых народных масс, у них отсутствует понимание развития естественных процессов и стремление к истине и исследованиям. Поэтому у них никогда не зарождается желание изменить существующее положение.

С другой стороны, во время пребывания у власти лидеры формальной демократии допустили оплошность, полагая, что народные массы способны автоматически стать свободными, и тем самым исключили всякую возможность установления свободы и ответственности народных масс. Они никогда не появятся, поскольку их поглотила катастрофа.

Мы предлагаем научно-рациональное решение проблемы. В основе его лежит тот факт, что народные массы действительно не способны к свободе. Но в отличие от расового мистицизма мы не считаем эту неспособность абсолютной, врождённой и вечной. Мы рассматриваем эту неспособность как результат предыдущих социальных условий жизни. Следовательно, эта неспособность поддаётся изменению.

Отсюда следуют две важные задачи:

1. Исследование и разъяснение тех форм, в которых проявляется неспособность личности к свободе.

2. Исследование медицинских, педагогических и социальных средств, необходимых для интенсивного формирования способности к свободе.

Здесь уместно напомнить об «ошибках», сделанных демократическими правительствами: пакты с эмоционально инфицированными диктаторами, многочисленные факты предательства по отношению к демократическим союзникам (Англия – Испания, Россия – Чехословакия и т. д.), преобладание деловых интересов над принципами (российская нефть для Италии во время войны в Эфиопии; мексиканская нефть для Германии во время борьбы с фашизмом в Испании; шведская сталь для нацистской Германии; американская сталь и уголь для Японии; поведение англичан в Бирме и Индии; религиозно-мистическая вера социалистов и коммунистов и т. д.). Но тяжесть этих «ошибок» уменьшается при сопоставлении с ошибками, допущенными народными массами, их социальной апатией, пассивностью, стремлением подчиниться власти и т. д. Непреложным остаётся тот факт, что только трудящиеся массы (мужчины и женщины) несут ответственность за всё происходящее – плохое и хорошее. Действительно, они больше всех страдают от войны, но ведь возможность возникновения войн в первую очередь обусловлена апатией народных масс, их стремлением подчиниться власти и т. д. Из этой ответственности неизбежно следует вывод: только массы трудящихся мужчин и женщин способны установить прочный мир. Для этого необходимо лишь устранить неспособность к свободе. С этой задачей могут справиться только сами народные массы. Для того, чтобы приобрести способность к свободе и обеспечить безопасность мира, неспособные к свободе народные массы должны обладать социальной властью. Это утверждение содержит противоречие и его разрешение.

Если исход этой войны не выявит основные реальности в общественном сознании и старые иллюзии сохранят своё существование, тогда наша нынешняя позиция в основном останется неизменной. В таком случае мы неизбежно придём к заключению: иллюзорные средства, формальные свободы, формальные радости и формальные демократии скоро приведут к возникновению новых диктаторов и новой войне. Тогда мы останемся в изоляции и будем бороться с этой социальной бедой. Наша задача останется такой же трудной, как и сейчас. Во всеобщей атмосфере иллюзий мы сохраним субъективную и объективную честность. Мы сделаем всё возможное, чтобы сохранить в чистоте и углубить наши знания о природе человека. Тем, кто занимается биофизикой оргона, структурной психологией и сексуальной энергетикой, придётся затратить немало усилий, чтобы не поддаться влиянию иллюзий и сохранить в кристально ясном и чистом виде свои знания для будущих поколений. Они должны сохранить практическое знание, чтобы после шестой, двенадцатой или двадцатой мировой войны можно было доказать правильность данного подхода к массовому психическому бедствию. В этом случае мы передадим нашим потомкам не военные награды и мемуары о героических подвигах и фронтовых приключениях, а наши знания, в которых содержится семя грядущего. Эту задачу можно выполнить даже в наихудших социальных условиях. Когда настанет время преодоления «эмоциональной чумы», мы не хотим, чтобы будущее поколение делало ненужные ошибки и искало ответы на доводы в пользу этого бедствия. Мы хотим, чтобы будущее поколение вернулось за поддержкой к старым, забытым истинам и смогло построить более подобающую жизнь, чем поколение 1940 года.

В этот момент кто-нибудь из наших друзей может поддаться искушению и задать вопрос: «Почему же вы не боретесь за социальную власть, чтобы претворить в жизнь постигнутые вами истины? Если вы претендуете на обладание существенно важными знаниями, тогда ваша политическая пассивность свидетельствует о вашем малодушии. Проклятье! Вы должны бороться за посты министров здравоохранения и образования! Вы должны стать государственными деятелями!»

Нам понятны эти доводы. Многие из нас неоднократно выдвигали их. Много бессонных ночей прошло в обсуждении этих доводов.

Дилемма заключается в следующем.

Истины бесполезны, когда нет власти для осуществления их на практике. Они остаются чисто теоретическими.

Любая не опирающаяся на истину власть представляет собой некую диктатуру, поскольку в её основе всегда лежит страх человека перед социальной ответственностью и бременем «свободы».

Диктаторская власть и истина не могут сосуществовать. Они представляют собой взаимоисключающие явления.

История показала, что истина всегда умирает, когда её поборники приходят к власти. «Власть» всегда означает подчинение других. Тем не менее истинные знания можно осуществить на практике только путём убеждения, а не подчинения. Этому научила нас французская и русская революции. Ни одна из истин этих революций не просуществовала более нескольких десятилетий. Иисус возвестил истину, которая имела огромное значение в его время. Она умерла в христианском мире, когда место Иисуса заняли священники. Две тысячи лет назад глубокие истины о человеческом страдании уступили место догмам; простая ряса уступила место украшенным золотом церковным облачениям; протест против угнетения бедноты уступил место утешениям, что счастье будет обретено в загробном мире. Истины Великой французской революции умерли в французской республике и окончились борьбой за власть политических честолюбцев, невежеством Петена и коммерческими сделками Лаваля. Истины марксистской экономики умерли в русской революции, когда слово «общество» заменили словом «государство» и на смену идеи «интернационального человечества» пришёл националистический патриотизм и пакт с Гитлером. Они умерли в Германии, Австрии и Скандинавии – несмотря на то, что вся социальная власть находилась в руках наследников великих борцов за свободу в Европе. Почти сто лет спустя после рождения истин 1848 года продолжает существовать тысячелетняя мерзость. Власть и истина не сочетаются. Это – горькая правда.

Действительно, те из нас, кто обладает политическим опытом, могли бы бороться за власть подобно любому другому политику. Но у нас нет времени; у нас есть более важные дела. В процессе политической борьбы, несомненно, будут утрачены дорогие для нас знания. Для достижения власти необходимо питать миллионы людей иллюзиями. Это тоже правда. Ленин привлёк на свою сторону миллионы русских крестьян, без которых не смогла бы состояться русская революция, с помощью лозунга, который шёл вразрез с коллективистскими тенденциями российской партии. «Берите землю помещиков. Она должна стать вашей личной собственностью». И крестьяне пошли за Лениным. Если бы в 1917 году им сказали, что настанет день, когда эта земля будет коллективизирована, крестьяне не проявили бы лояльность. Об этом свидетельствует ожесточённая борьба за коллективизацию российского сельского хозяйства в 1930 году. В общественной жизни существуют степени власти и степени лжи. Чем крепче народные массы держатся за истину, тем слабее стремление к власти. Чем больше проникают иррациональные иллюзии в среду народных масс, тем шире распространяется и непригляднее проявляется индивидуальное стремление к власти.

Было бы нелепо пытаться привлечь на свою сторону народные массы, утверждая, что ответственность за социальные беды несут не они сами, а отдельные психопаты; нет, ответственность за свою судьбу несут они сами, а не один из избранных ими руководителей; ответственность за всё происходящее в мире несут они – и только они. Это утверждение идёт вразрез со всем тем, что им всегда говорили и внушали. Было бы нелепо пытаться достичь власти с помощью таких истин,

С другой стороны, вполне возможно, что мировая катастрофа достигнет такой стадии, когда народные массы будут вынуждены осознать свои общественные взгляды; они будут вынуждены измениться и взять на себя тяжёлое бремя социальной ответственности. Но в таком случае они сами приобретут власть и на законных основаниях откажутся от услуг тех групп, которые «завоёвывают» власть в «в интересах народа». Отсюда видно, что у нас нет причин бороться за власть.

Мы можем быть уверены, что мы понадобимся народным массам, они призовут нас и доверят нам выполнение важных задач, если когда-нибудь смогут приступить к рациональному преобразованию своей психологической структуры. Мы не превратимся в руководителей народных масс, их выборных представителей или «попечителей». Мы станем частью этих масс. Тогда, как это было много лет назад в Австрии и Германии, большинство людей устремятся в наши клиники и школы, на наши лекции и демонстрации научных достижений, чтобы получить ответы на жизненно важные вопросы. (Они не будут требовать, чтобы мы рассказали им, как необходимо решать их важнейшие задачи.) Но они придут к нам только в том случае, если мы останемся искренними. Когда народные массы будут вынуждены нести ответственность за общественную жизнь, они неизбежно столкнутся со своими слабостями и наследием порочного прошлого. Одним словом, они столкнутся с теми реальностями в своей психологии, мыслях и чувствах, которые мы включаем в термин «неспособность к свободе». В качестве социального института мы вместе с тысячами наших сторонников раскроем механизм неспособности к свободе и покажем препятствия на пути развития свободы, чтобы помочь народным массам обрести подлинную свободу.

Для этого нам не нужна власть. Доверие мужчин и женщин (независимо от возраста, занятия, цвета кожи и мировоззрения) к нам, как абсолютно честным врачам, исследователям, преподавателям, социальным работникам, физикам, писателям и техническим работникам, будет значительно более долговечным, чем любая власть, когда-либо приобретённая политическим деятелем. Это доверие невозможно завоевать; оно само возникает, когда человек честно относится к своей работе. Мы не собираемся приспосабливать наши взгляды к современному образу мыслей народных масс, чтобы «достичь влияния». Доверие к нашей деятельности может возрастать только по мере углубления нашего понимания природы эмоционального бедствия.

Психология bookap

Когда мы понадобимся народу, это будет означать, что в общественной жизни действительно формируется самоуправление и в среде трудящихся мужчин и женщин пробуждается стремление к «глубокой истине» и плодотворной самокритике. Мы понадобимся народу потому, что только наша организация способна распознать иррациональность политики и старых идеологий. Напротив, если мы останемся в «оппозиции», это будет означать, что общество не способно распознать и устранить иррациональность в своей психологии. В таком случае, однако, никакая власть не поможет нам, и мы сами не устоим под натиском иррациональности.

Сознательный отказ от борьбы за власть не должен приводить к недооценке нашего труда. Мы не выступаем в роли «скромных», «непритязательных» учёных. Мы трудимся возле источника жизни в соответствии с фундаментальной естественной наукой. Ложная скромность здесь была бы равносильна самоубийству. Действительно, «оргастическая потенция», «характерологическая жёсткость» и «оргон» выглядят незначительными и теоретическими при сравнении с «Днепрогэсом», «секретностью» и «Батааном и Тобруком». Но так выглядит картина с современной точки зрения. Что останется от подвигов Александра Македонского при сравнении с законами Кеплера? Что останется от Цезаря при сравнении с законами механики? Что останется от кампаний Наполеона при сравнении с открытием микроорганизмов и бессознательной психической жизнью? Что останется от психопатических генералов при сравнении с космическим оргоном? Отказ от власти не означает, что необходимо отказаться от рациональной регуляции человеческой жизни. Различие между ними заключается в том, что в случае рациональной регуляции результаты будут иметь долгосрочный, глубокий, революционный, истинный и жизнеутверждающий характер. Не имеет значения то, когда мы ощутим эти результаты – завтра или послезавтра. Всё зависит от того, когда массы трудящихся мужчин и женщин решат воспользоваться плодами нового знания – сегодня или завтра. Ответственность, которую они несут за свою жизнь и деятельность, не меньше ответственности сапожника за сапоги, врача за здоровье пациента, исследователя за свои формулировки, архитектора за свои здания. Мы относимся серьёзно к народу! Когда мы ему понадобимся, он позовёт нас. И тогда мы придём. Что касается меня, то я отказываюсь от борьбы за власть, с помощью которой можно навязать свои знания.