Глава VI – церковь как международная организация по борьбе с сексуальностью


...

Цель культурной революции в свете фашистской реакции

Социальная революция сосредоточивает все свои силы на устранении социальной основы страдания людей. Акцентирование необходимости революционного изменения общественного строя отодвигает на задний план сексуально-энергетические цели и задачи. Революционер вынужден откладывать решение насущных вопросов до тех пор, пока не будет выполнена самая важная задача – создание предварительных условий для практического решения этих вопросов. С другой стороны, реакционер подвергает яростным нападкам именно конечные культурные цели революции, которые отступают на задний план перед предварительными и непосредственными задачами.

«Культурный большевизм ставит своей целью разрушение нашей существующей культуры и стремится перестроить её так, чтобы она служила земному счастью людей».


В таких словах Курт Гуттен призывает к борьбе в своей работе «Культурный большевизм», опубликованной «Фольксбундесом» в 1931 году. Имеет ли предъявленное политической реакцией обвинение какое-либо отношение к действительным задачам культурной революции или по демагогическим соображениям приписывает революции цели, которые не имеют к ней никакого отношения? В первом случае необходимо защищать и разъяснять эти цели, а во втором достаточно привести доказательство ложности таких обвинений, т. е. достаточно отвергнуть всё то, что политическая реакция приписывает революции.

«Прежде всего следует отметить, что самые яростные нападки культурного большевизма направлены против религии. Ибо до тех пор, пока будет жива религия, она будет служить самым могучим оплотом борьбы с культурным большевизмом. Религия подчиняет всю жизнь человека чему-то сверхъестественному, вечному авторитету Она требует самоограничения, жертвенности, отречения от своих желаний Она вселяет в человека чувство ответственности, вины, вечности и рассудительность. Она препятствует необузданному удовлетворению человеческих стремлений. Революция культуры является культурной революцией человека, подчинением всех сфер жизни принципу удовольствия» (выделено автором).


Здесь ясно сформулировано реакционное неприятие земного счастья. Реакционный руководитель ощущает угрозу по отношению к укорененности империалистического мистицизма («культуры»). Он значительно острее сознаёт эту угрозу, чем революционер сознаёт свою цель, ибо революционер сосредоточивает свою энергию и знания на изменении общественного строя. Реакционный руководитель сознаёт опасность революции для существования авторитарной семьи и мистического морализма задолго до того, как у обычного революционера появится хотя бы малейшее представление о таких последствиях революции. Действительно, в этом отношении социальный революционер нередко испытывает предубеждение. Реакционный руководитель выступает за героизм и признаёт абсолютность и вечность лишений и нужды. Отсюда видно, что, желает он того или не желает, он представляет интересы империализма (как, например, в Японии). Для этого, однако, ему нужен мистицизм, т. е. половое воздержание. В принципе, счастье, по его мнению, заключается в половой удовлетворённости, и в этом он прав.

Революционер также настаивает на самоограничении, самоотречении и выполнении долга, ибо вначале приходится сражаться за возможность достижения счастья. В своей практической работе на благо народа революционер легко забывает, а иногда и любит забывать о том, что действительной целью является не работа (социальная свобода обеспечивает возможность постоянного сокращения рабочего дня), а сексуальная деятельность и жизнь во всех её проявлениях, начиная с оргазма и кончая высшими свершениями. Труд был и остаётся основой жизни, но в рамках социальной структуры эти функции переходят от человека к машине. В этом заключается суть экономики труда.

Нижеприведённые утверждения характерны для многих мистических и религиозных работ, которые, впрочем, не всегда столь ясно сформулированы, как у Курта Гуттена.

«Культурный большевизм отнюдь не является неким новшеством. В основе его лежит стремление, вложенное в душу человека в незапамятные времена – страстное стремление к счастью. Это тоска по раю на земле. Религия веры замещается религией удовольствия»


И всё же мы хотели бы знать: почему мы не должны быть счастливы на земле? Почему удовольствие не должно составлять сущность жизни?

Пусть массы проголосуют по этому вопросу! Ни одна реакционная концепция жизни не выдержит такого испытания.

Безусловно, реакционный руководитель мистически понимает связь мистицизма с обязательным браком и семьёй, но он понимает её правильно.

«Для реализации этой ответственности (за последствия удовольствия) общество создало институт брака, который, в качестве пожизненного партнёрства, представляет собой структуру, предназначенную для защиты половых отношений».


К этому прилагается полный перечень «культурных ценностей», который соответствует структуре реакционной идеологии так же, как детали соответствуют машине:

«Брак как связь, семья как долг, родина как ценность в себе, мораль как авторитет, религия как обязанность, источником которой является вечность»


Трудно дать более точное описание жестокости – основы человеческого существования.

Все реакционеры осуждают сексуальное удовольствие (впрочем, не безнаказанно) потому, что оно одновременно притягивает их и отталкивает. Они не в состоянии разрешить в себе противоречие между половыми потребностями и моральными запретами. Революционер отвергает извращённо-патологическое удовольствие, ибо это не его удовольствие, не сексуальность будущего, это – удовольствие, порождаемое противоречием между моралью и инстинктом; это – удовольствие диктаторского общества, униженное, жалкое, патологическое удовольствие. В тех случаях, когда у революционера нет ясности в этом вопросе, он делает ошибку, осуждая патологическое удовольствие вместо того, чтобы противопоставить ему свою позитивную сексуальную энергетику. Если в силу своих сексуальных торможений революционер не вполне понимает цель социальной структуры, основанной на свободе, тогда он вообще отвергает любое удовольствие и превращается в аскета, утрачивая таким образом возможность установления контакта с молодёжью. В фильме «Путёвка в жизнь», не лишённого ряда достоинств, сексуальному поведению людей с дурной репутацией (сцена в таверне) противопоставлено поведение не свободных людей, а лиц с аскетической, антисексуальной установкой. Распад моральных норм и ценностей в сексуальной сфере вначале проявляется в форме сексуального протеста; но на первом этапе сексуальный протест сохраняет патологический характер, и поэтому сторонник сексуальной энергетики вполне оправданно воздерживается от такого протеста. Тем не менее задача заключается в том, чтобы придать разумную форму этому протесту, направив его в русло сексуальной энергетики. Ведь и жизнь тоже обрела свободу в результате потрясений.